Marauders: stay alive

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders: stay alive » Завершенные отыгрыши » [08.02.1978] climbing deeper


[08.02.1978] climbing deeper

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

[nick]Magdalena Avery[/nick][status]hasta la muerte[/status][icon]https://i.imgur.com/MTUhvJd.gif[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="http://stayalive.rolfor.ru/">Магдалина Эйвери</a> </div> <div class="lztit"><center> 45; S|1951, N</center></div> <div class="lzinfo">чистокровна<br>светская львица<br><br><a href="ссылка на вашу почту">совиная почта</a></div> </li>[/info]

CLIMBING DEEPER


закрытый эпизод

https://i.imgur.com/4w9zBY6.png

Участники:
супруги года
чета Эйвери

Дата и время:
8 февраля 1978

Место:
Эйвери-мэнор и далее

Сюжет:
семейная жизнь через призму особо тяжких
 
Massive Attack, Azekel - Ritual Spirit

+4

2

Покупки приносили Маг теперь куда большее удовольствие, когда в них появился какой-то смысл, отличный от того, чтобы позлить мужа размерами счета.
Кроме чисто женской части удовольствия от обновления гардероба, которое она решила провернуть, немного загодя обеспокоившись нарядами для беременных, и возможности освежить цвет стен в детской комнате, заодно потрепав нервы мастерам живописи, которым предстояло “попасть” с сюжетом рисунков во взыскательный вкус хозяйки дома, изрядно осложненный грядущими колебаниями и без того переменчивого настроения, теперь Магдалина могла еще устраивать из каждого выхода по магазинам неиллюзорные манифесты перед всем Магическим Лондоном.
“Смотрите”, - как бы заявляла она во всеуслышание, - “у нас с мистером Эйвери все хорошо. У нас с ним будет ребенок. Потенциальный претендент на наследство. Законный претендент”.
Кроме обеспечения косвенными свидетельствами своего пока еще никак не оформившегося физически положения, Маг, не теряясь, стремилась активно рассказывать о нем, забегая на пятичасовой чай ко всем этим англичанкам из Берков, Булстроудов, Макмилланов и далее по списку с числом в двадцать восемь где-то в глубинах веков, а на деле представляющим ту еще помойку из анемичных дам, которым свежие слухи были, что инъекция елейной мази или омолаживающего зелья. Они наверняка потом много и долго перетирали обоим Эйвери кости за спиной, но от того вдвойне приятнее было едва опустив от губ очередную чашечку из фамильного сервиза, томно вздыхать:
- Как мы решились? Ах, все вышло так спонтанно. Да-да, я понимаю, возраст, но, знаете, любовь так сложно контролировать…
Вспоминая подобное почти-что-не-вранье, Магдалина хохотала сама с собой вечерами, оставляя эти анекдоты пока только для себя и не сомневаясь, что Эйдану, при желании, их донесет кто-нибудь еще. Она наслаждалась тем, каким спокойным, в сравнении с их былым общением, супруг стал, и как теперь, безнаказанно, её можно было вести себя. Беременность делала её свободной и, вместе с тем, накрепко привязывала к ней мужа, несмотря на всех его шлюх. Она даже купила себе с Эйданом парные зеркала в новой, изящной серебряной отделке, чтобы чуть попозже иметь возможность в любой момент связаться с ним, сообщая о том, что ей дурно, страшно и нужна помощь.
Зеркала лежали в гостиной, завернутые в красивый шелк. Магдалина еще не успела переодеться в домашнее и немного скучала в кресле, надиктовывая перу список потенциальных подарков для будущего Эйвери и уже неосознанно держала руку на животе, слегка улыбаясь.
Эльф внезапным появлением заставил её вздрогнуть, но, общий умиротворенный настрой не дал даже обругать глупое создание.
- Мистер Эйвери пришел? - Маг отвлеклась ненадолго от списка. Фобос покачал ушастой головой.
- Нет, миссис Эйвери. Какая-то женщина в прихожей хочет вас видеть.
- Женщина?
Магдалина выпрямилась в кресле. Подруг, по крайней мере тех, кто ходят по домам, не прислав уведомительного письма, она в своем окружении не держала, и первая мысль была, что визитом её решила озадачить та самая рыжая сука, которую супруг притащил, обозначив, как свою дочь, но цель визита все равно представлялась слишком мутной и неясной.
- Скажи, что я занята и не могу принять.
- Я так и сказал, - все же это страшненькое создание хорошо знало своих хозяев, - она ответила, что дождется Вас или мистера Эйвери в любом случае.
Маг устало откинулась в кресле и закатила глаза.
Ну что за наглость и манеры у этих мещан? Впрочем, не хватало еще, чтобы лишние женщины в доме дожидались её мужа без её, Магдалины, ведома и присутствия.
- Ладно, я спущусь. Пусть ждет в холле и ни шагу дальше.
Эльф испарился. Маг потерла переносицу, но все-таки встала, убрала подарок, убрала перо и пергамент в шкатулку для писчих принадлежностей, медленно, даже медленнее, чем позволяли правила приличия, пошла к выходу.
Неожиданность подстерегала её уже на лестнице, плавным витком спускавшейся в холл, где нервно рассекая пространство, вышагивала некая, совершенно незнакомая женщина. Простоватая, но, в принципе, миленькая на вид, что не оставляло никаких сомнений в том, что именно её могло связывать с семьей Эйвери. Подтвердились опасения в тот момент, когда Маг не успела пройти вниз и пяти ступенек.
- Все равно он меня любит! МЕНЯ!
Истеричные нотки, заплаканные глаза, а еще дерзко задранная в сторону хозяйки дома палочка, в тот же момент заставившая Магдалину пожалеть, что свою она не взяла.
А еще, что когда-то пожалела и супруга и не наложила какое-нибудь увесистое проклятье на его член.[nick]Magdalena Avery[/nick][status]hasta la muerte[/status][icon]https://i.imgur.com/MTUhvJd.gif[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="http://stayalive.rolfor.ru/">Магдалина Эйвери</a> </div> <div class="lztit"><center> 45; S|1951, N</center></div> <div class="lzinfo">чистокровна<br>светская львица<br><br><a href="ссылка на вашу почту">совиная почта</a></div> </li>[/info]

+6

3

Последний месяц жизнь в Эйвери-мэноре текла на удивление мирно и спокойно. Особенно после той — очередной — ссоры с Эрлингом, после которой сын окончательно подался на вольные хлеба. То есть, это он думал, что окончательно. Перебесится и вернётся, никуда не денется.

Зато в их отношениях с Магдалиной произошли заметные качественные изменения. Появление взрослой внебрачной дочери Эйдана на пороге особняка спровоцировало взрывную волну, продолжавшую приносить как предсказуемые, так и неожиданные последствия и плоды. Маг, кажется, была довольна. Пока он пропадал в Министерстве или занимался делами иного рода, она разъезжала по всем благородным домам, с сияющими глазами рассказывая великосветским кумушкам о том, какое счастье ожидает чету Эйвери не далее как через девять месяцев. Во всяком случае, в тех сплетнях, отголоски которых докатывались до его ушей, фигурировали сердобольно-злокозненные упоминания о том, что то ли он, наконец, одумался, то ли Маг, наконец, поумнела, то ли они оба, наконец, поставили крест на своём взрослом сыне, после того как Эрлинг уволился из Министерства. В общем, если верить слухам, мистера и миссис Эйвери ждала счастливая супружеская жизнь и прибавление в семействе.

Как ни удивительно, их брак действительно заиграл новыми красками. Время как будто обратилось вспять: сначала они потрудились над зачатием ребёнка, потом добрались до романтического ужина, затем начали дарить друг другу подарки. Первым стали два парных широких браслета, усыпанных мелкими драгоценными камнями. И пусть Эйдан надевал их на превратившиеся в один сплошной синяк тонкие запястья супруги со словами о бриллиантовых кандалах, — он всё же купил их для Магдалины сам, не дожидаясь, пока она потратит эквивалентную сумму из его кошелька на свои капризы. А капризов у миссис Эйвери появилось хоть отбавляй, и в чём-то себя ограничивать она явно не собиралась. Эйдана это в принципе устраивало: всегда приятнее, когда обожаемая супруга занята делом и при этом выносит мозг и треплет нервы не тебе, а специально обученным и натасканным людям, занимающимся дизайном интерьеров. У него даже появилось больше времени, высвободившегося благодаря отсутствию продолжительных споров.

Спорить им сейчас было, в сущности, не о чем. Если Магдалина с гордостью — и, возможно, тихим злорадством — приводила его в заново оформленную детскую, чтобы спросить «ну как?», Эйдан окидывал помещение взглядом, снисходительно улыбался и говорил что-нибудь вроде «чудовищно, срочно всё переделать», после чего Маг закатывала глаза, он целовал её в задиристо вздёрнутый носик, и они благополучно отправлялись ужинать или даже шли в спальню, причём это случалось с не свойственной последним двадцати годам их брака частотой. Иными словами, произошло нечто невероятное и почти непостижимое: Эйдан снова увлёкся собственной женой. Это, впрочем, не означало, что он вдруг перестал обращать внимание на других женщин, отнюдь. Однако в январе он чаще обыкновенного проводил ночи дома, а Маг делала вид, что не замечала его вечерних задержек или верила в их сугубо деловой характер (и однажды просто захлопнула дверь у него перед носом, на что Эйдан пожал плечами и невозмутимо удалился к себе — отсыпаться).

В общем, можно было смело утверждать, что в целом у них всё шло просто прекрасно — до тех пор, пока, вернувшись из Министерства одним февральским вечером и шагнув из камина в просторный холл, полноправный хозяин Эйвери-мэнора не был встречен истерическими женскими криками. Эйдан первым делом стряхнул с одежды остатки летучего пороха и скинул мантию на подоспевшую к его появлению домовиху, опасливо и вопросительно подёргивавшую ушами.
— Скройся, — обронил он, и Тисси с тихим щелчком растворилась в воздухе. Как жаль, что со взбеленившимися любовницами этот фокус не работал.
— Эйдан! Я не ждала тебя так рано… Но так даже лучше.
Он негромко хмыкнул на это заявление зеленоглазой шатенки, так неуместно смотревшейся в этих стенах.
— В самом деле?
Магдалина стояла на лестнице наверху: позиция одновременно удачная и опасная — падение могло обойтись ей дорого. Эйдан встретился с ней взглядом буквально на пару секунд. Он был далёк от того, чтобы отрицать очевидное или приносить за него хотя бы формальные извинения. Намного больше его интересовало, в каком состоянии пребывала его благоверная физически и эмоционально, и на какие действия с её стороны можно было рассчитывать. Что касается шатенки с угрожающе поднятой палочкой, тут ответ был ясен — жди любых неприятностей.
— Разберёмся с этим раз и навсегда! — тем временем, продолжала она.
Сильное заявление. Многообещающее.
— Опусти палочку, Фиона, — прохладно велел Эйдан. — Сейчас же.
— Ну уж нет! — Фиона расхохоталась. Она явно и определённо была не в себе. — Разве ты не видишь?! Эта сука хочет отнять тебя у меня!
— Разумеется, хочет, — терпеливо согласился Эйдан. — Эта сука — моя жена.
Он начал медленно двигаться вперёд — в направлении лестницы, с таким расчётом, чтобы очутиться между двумя волшебницами.
— Я считаю до трёх, Фиона. Три… — палочка незаметно появилась в его руке. — Два…
— Bombarda ma…
Да чёрта с два. Эйдан опередил её простым отталкивающим Depulso. Фиона взмахнула руками, инстинктивно попытавшись удержать равновесие. К неудовольствию Эйдана, луч заклинания, пусть и не вполне оформившегося, всё же сорвался с кончика её палочки.

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/54189.gif

+5

4

[nick]Magdalena Avery[/nick][status]hasta la muerte[/status][icon]https://i.imgur.com/MTUhvJd.gif[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="http://stayalive.rolfor.ru/">Магдалина Эйвери</a> </div> <div class="lztit"><center> 45; S|1951, N</center></div> <div class="lzinfo">чистокровна<br>светская львица<br><br><a href="ссылка на вашу почту">совиная почта</a></div> </li>[/info]
Всякий раз, когда Магдалина отправляла себя саму в своеобразный крестовый поход за вниманием мужа и начинала считать, что ведёт священную борьбу за место в его жизни, она, несмотря на всю пылкость своей натуры, никогда не забывала о том, что сопротивление это, в первую очередь, представляет собой битву умов и вообще до крайности метафорично. Конечно, ей хотелось сжить со света каждую его любовницу, вместе со всеми её отпрысками, неважно, от кого конкретно они народились. Конечно, она бы не возражала, если бы лица всех женщин, отмеченных бременем красоты и молодости когда-нибудь встретились с парами разъедающего зелья, а вместо поцелуев её супруга им достался поцелуй дементора. Конечно, исторгаемые ей в их адрес проклятия, обладай Маг хоть сотой долей таланта к малефиции, могли привести к экстраординарным последствиям, но чтобы дойти до дела…
Нет, рано или поздно она бы скорее всего решилась, но телесная расправа или даже смерть в её голове была все же субстанцией слишком тонкой и требующей должного пиетета, подготовки и ума от того, кто собирался воспользоваться её услугами.
Последнего девице, которая тряслась сама, но крепко, до белых костяшек, сжимала палочку, не доставало явно. Маг могла бы ей сказать, что дуреха явно просчиталась с планом, раз уже засветилась перед их эльфом, но та, во-первых, продолжала держаться повышенного тона:
- ОН ДОЛЖЕН БЫЛ ТЕБЯ БРОСИТЬ!
А, во-вторых, откровенно пугала.
Маг непроизвольно положила руку на живот, едва комок в горле собрался до того плотно и объемно, что стало трудно дышать, и постаралась прикинуть свои шансы успеть вызвать эльфа до того, как нервы девицы сдадут окончательно, и та совершит что-то из того, что запланировала или, как минимум, представляла, вламываясь в чужой дом. Шансы были так себе, да еще и лестница не давала никаких укрытий. Оставалось только попробовать потянуть время, надеясь что хоть оно-то окажется на стороне законной супруги.
- Hermanas de Zugarramurdi! Ты думаешь, жизнь с Ним - это сахар? Он вообще-то обманывал нас обеих…
- Заткнись!
Палочка дернулась вверх еще раз, девица всхлипнула, набрала в грудь побольше воздуха. Маг поняла, что уже с минуту не моргает, что едва ли чувствует свое тело, напряженно готовое ринуться куда-то - вниз, в сторону - от готового полететь в неё заклятья, как благоверный все же соизволил появиться.
Её злобненький монстр все-таки притащился спасать свою ведьму от несчастной принцесски. Что ж, даже вовремя.
Проблема, конечно, пока никуда не делась, разве что переключила внимание на иной объект, но даже ради этого можно было потерпеть оскорбления в свой адрес, которыми недавние голубки почти что мило обменивались. Магдалина даже представила, как они так же душевно называют её сукой, пока Эйдан в который раз нарушает уже брачную клятву, и ей стало не только и не столько страшно, сколько обидно и зло, но эти чувства были ей хотя бы хорошо знакомыми. Она позвала эльфа.
- Принеси мою палочку. Живо!
Фобос исчез из-под руки, она сделала еще пару шагов вниз по ступенькам до того, как прозвучали формулы заклинаний и вспышка от не до конца и не совсем так, как планировалось бомбарды разнесла в мелкое крошево кусок мраморных перил в паре футов слева. Кусок покрупнее ударил Магдалину в бок, заставив оступиться, пыль осела на подол платья.
Маг снова схватилась за живот, согнулась от вспышки боли и особенно резко выхватила у появившегося эльфа палочку. Девчонка поднималась с пола, и до того оскорбительным казалось её до омерзения знакомое выражение лица, полное обманутых надежд, осознания обмана и липкого, тошнотворного предательства, что Магдалина, едва не сбежав с лестницы, наотмашь полоснула теперь уже вооруженной рукой в воздухе.
- Lacero.
Только она в этом доме, если не во всем мире имела право не только на Эйдана, но и на все причиняемые им обиды, и на месть.
Глубокий порез раскрылся на коже их нежданной гостьи от уха и почти до груди, поползла в стороны рана, забулькала бурая кровь, которую девчонка как-то скорее удивленно, чем испуганно, попыталась остановить, прижав ладошку к исполосованной шее. Магдалина дышала глубоко, смотрела на неё, не отрываясь, и была как-то странно довольна произошедшим, пока не осознав еще весь масштаб его и его последствий.

+6

5

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/89/55484.png[/icon]
Взрыв у Фионы вышел не особенно впечатляющий, однако отрезок мраморных перил лестницы разлетелся во все стороны мелким крошевом. Магдалина была недалеко от эпицентра, и Эйдан быстро окинул её фигуру тревожным взглядом. Если бы от импульсивных действий заявившейся к ним в дом истерички пострадал его ребёнок, он прикончил бы эту девицу сам. Ну, и ещё за почти двадцать пять лет брака он успел привыкнуть к своей ехидне, и придерживался глубокого убеждения в том, что эксклюзивным правом причинять ей боль и страдания обладает только он сам. Кроме того, Эйдан очень не любил, когда кто-то портил его вещи. Лестницу ему было не жалко, но сам факт того, что случайная взбалмошная особа позволила себе ввалиться к нему в дом и вознамерилась устроить погром, вызвал у него приступ холодной ярости — которая отошла на второй план, когда он увидел палочку в руке у Магдалины.

С этого момента ситуация становилась любопытной. Если бы Маг не была беременна, Эйдан охотно отступил бы в сторону и позволил девочкам резвиться в своё удовольствие, потому что сцена была занимательная. В сущности, примерно так он и поступил, с той лишь разницей, что сохранил за собой позицию довольно близко к линии огня и был готов вмешаться в любую секунду, если это окажется необходимо. Ставил он, разумеется, на свою благоверную, но ей об этом знать было совершенно не обязательно.

Продолжительной борьбы не последовало. Магдалина почти бегом спустилась с лестницы и замахнулась на Фиону в эмоциональном жесте, полном такой ненависти и страсти, что Эйдан невольно залюбовался своей ненаглядной жёнушкой, одновременно понимая, что помощь ей не потребуется.

Выбор заклинания был неожиданным. Тёмный высверк, полыхнувший на конце палочки Маг, он узнал сразу. Весьма неприятное заклинание. Его можно было отбить встречными чарами, что требовало хорошей выучки, меткости, мастерства и немалой доли удачи. Если реагировать достаточно быстро, от него можно было уклониться. Бедняжка Фиона была не способна ни на то, ни на другое. Тёмная магия застигла её врасплох: глубокая красная линия проявилась на её шее, уходя за вырез декольте, и кровь хлынула из раны, как вода, прорвавшая плотину.

Этому заклинанию Эйдан когда-то учил Магдалину сам, однако он и не подозревал, что она этого не забыла и настолько в нём преуспела. Вероятно, не последнюю роль здесь сыграло её эмоциональное состояние. Оно же объясняло и выбор заклинания. Lacero не входило в число Непростительных, хотя Эйдан никогда не понимал, почему. Смерть от Авады была быстрой и, должно быть, почти безболезненной, тогда как тёмное режущее проклятье оставляло на теле рваные раны, от которых человек мог умереть в считаные секунды — но всё же куда более мучительно. Например, захлёбываясь собственной кровью, как это сейчас происходило с Фионой. Чистое убийство без лишних следов годилось в бою и для дела. В кровопускании же было много личного. Это был способ выплеснуть эмоции, дать волю рвущемуся на свободу дикому зверю собственных страстей. Магдалина, очевидно, решила одним ударом отомстить всем своим обидчицам разом.

Эйдан смотрел на двух женщин, не торопясь вмешиваться. Было бы логично оказать глупышке Фионе первую помощь, попытаться перекрыть рану и остановить кровь. Наверное, так и должен был поступить на его месте любой нормальный человек. Но для себя Эйдан видел и другое решение, и с каждой секундой оно казалось ему всё более привлекательным. А секунд у Фионы в запасе было немного.

Её, однако, хватило на то, чтобы повернуться к нему и пробулькать что-то, напоминавшее мольбу о помощи. Эйдан не двинулся с места. Мысль о том, что его бесценная супруга прямо сейчас собственноручно совершала убийство, будоражила его воображение. Нести в себе росток новой жизни и одновременно отнять чужую — в этом присутствовало нечто в высшей степени гармоничное.

Фиона тяжело сползла на пол, бессильно держась за шею и заливая всё вокруг тёмной кровью. Свет уже угасал в её глазах. Эйдан невозмутимо посмотрел на осевшее у его ног тело и перевёл взгляд на свою благоверную.

— Двух убийц в семье нам, определённо, было мало, — прокомментировал он эту живописную сцену. — Что же ты наделала, Магдалина.

Укор в тоне Эйдана был явно заметным, но не вполне серьёзным. Всё-таки, чужая насильственная смерть — это не совсем то, в чём он был склонен упрекать свою дражайшую вторую половинку.

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/54189.gif

+6

6

[nick]Magdalena Avery[/nick][status]hasta la muerte[/status][icon]https://i.imgur.com/MTUhvJd.gif[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="http://stayalive.rolfor.ru/">Магдалина Эйвери</a> </div> <div class="lztit"><center> 45; S|1951, N</center></div> <div class="lzinfo">чистокровна<br>светская львица<br><br><a href="ссылка на вашу почту">совиная почта</a></div> </li>[/info] Глядя на то, какая обреченность и грусть проступала в глазах женщины с пошловатым, каким-то кукольным именем, притащившейся по вине супруга в их дом, Магдалина почему-то вспоминала корриду и то, какими резко присмиревшими становились именитые быки, которых её отец поставлял на арену. Ей всегда доставались места в первых рядах на теневой стороне, она видела каждый жест и движение тореадоров, восторгалась одновременно и их смелостью и азартом, и агрессивной, напористой мощью животного и тем, как неизбежно его настигала смерть, и как угасал мгновение назад яростный взгляд.
Все мужчины в их семье проходили через корриду. Все лучшие мужи и сыновья испанских высокородных родов стояли под пристальным взглядом тысячи глаз на залитым ярким весенним солнце песке арены, который обагрялся кровью, как обагрился ей паркет на полу в холле Эйвери-мэнора.
За окном стояла ночь, до весны было еще долго, кроме несчастной, бросившей вызов Маг и её супруга здесь никого не было, но в ушах все равно шумело так, будто вокруг восторженным ревом взорвались трибуны.
Кровь пролилась. Кровь во благо их сообщества и их страны.
ЎViva Espaсa!
ЎLarga vida al ganador!
ЎFelicidades!
Да здравсвует сама Магдалина, отстоявшая свой дом, себя и свое чадо!
Её настигло короткое оцепенение, и она поняла, какой восхитительной пустотой внутри звенит триумф и как радостно рвется наружу осознание собственной победы и своего же отмщения. Сердце колотилось в груди, рука, прикрывающая живот, прижалась к нему плотнее, давая понять той, еще совсем крохотной жизни, что все в порядке, её защитили и будут защищать и впредь.
О последствиях и ужасах содеянного Магдалина в тот момент не думала. Все застилало какое-то всеобъемлющее ощущение справедливости и покоя. Катарсис после недавнего страха за себя и своего будущего сына.
Разрушить это, полное до сих пор неосязаемого величия, мгновение, разумеется, мог только её муж.
- Что Я наделала?
Торжествующий взгляд стал привычно-рассерженным. Маг обратила его на Эйдана так, будто хлестнула плетью.
- Я защищалась. И избавила этот дом от очередной проблемы, которая появилась в нем по твоей вине. Не благодари.
Она убрала палочку, как шпагу заткнув её за пояс платья, подвинула со лба упавшие на него волосы, пригладила их по голове, выпрямив гордо спину и вздернув подбородок. Жалости о содеянном она все еще не чувствовала. Не велика разница - жить с убийцей или быть убийцей. Женщины в её роду чужой смерти не боялись и не гнушались ни под каким видом. А вот последствия...
Допустим, что восстановлением лестницы и чисткой пола от пятен займутся Фобос и Тисси, но тело, которое продолжало пачкать паркет кровью, очевидно должно было исчезнуть как-то более осознанно. Впрочем, об этом должен был что-то знать её обожаемый и дорогой, если пересчитывать в эквивалент растраченных нервов, супруг.
Официальный первый убийца в их семье.
- Надеюсь, ты справишься разобраться с ней сейчас, раз уж не справлялся при жизни, - Магдалина развернулась и сделала шаг обратно, в сторону лестницы. Ощущение торжества её постепенно отпускало, трансформируясь в неполезное для ребенка гулкое раздражение от двух источников которого - живого и мертвого - Маг предпочла бы удалиться.

+6

7

Магдалина была довольна собой, наслаждалась своим маленьким триумфом и явно гордилась содеянным. Нет, Эйдан в глубине души тоже гордился, но его благоверная была что-то слишком уж рада, и этого нельзя было так оставлять. И дело было не только во вредности его характера, но и в том, что он увидел необходимость проведения воспитательной работы. Убить легко, но на этом ничего не заканчивается — напротив, всё только начинается. У любого поступка есть свои последствия, и без их чёткого осознания его пылкая супруга могла с лёгкостью провалиться в пучину неадекватного восприятия реальности, что рано или поздно повлекло бы за собой уйму проблем. Когда преступление слишком легко сходит с рук, это даёт совершившему его обманчивое ощущение вседозволенности и открывает путь к непоправимым ошибкам.

К тому же, в жизни всегда действовало золотое правило: любишь убивать — люби и трупы убирать. Эйдану приходилось заниматься этим, может быть, даже слишком часто, и не всегда переход живых людей в агрегатное состояние покойников был делом его рук. Однако даже сама по себе причастность к некоторым историям накладывала свои обязательства на тех, кто был в них замешан — уже хотя бы потому, что умыть руки означало пустить всё на самотёк, а это ещё никогда не доводило до добра.

В теории, Магдалина, конечно, могла положиться на своего неблаговерного, но весьма искушённого в избавлении от ненужных мертвецов супруга и не переживать, что тело однажды будет обнаружено, а её припрут к стенке и отправят в Азкабан. На практике, однако, не переживать она не могла, и Эйдан не предвидел ничего хорошего, прикидывая наперёд, как его милая сколопендра будет изводить его и себя пустыми (или не очень) треволнениями. Тем более что это было бы вредно для их сына. И, если уж на то пошло, чтобы убедить его приложить руку к «уборке», Магдалине потребовалось бы нечто большее, чем факт наличия брачных уз, отношение к которым у Эйдана сложилось весьма специфическое.

— Не так быстро, любовь моя, — остановил он Маг, обхватив её за плечи одной рукой и не позволив уйти далеко. — Ты, кажется, не понимаешь, что здесь только что произошло. Позволь я тебе объясню.

Эйдан развернул свою дорогую пиранью лицом к ещё не остывшему предмету, недавно откликавшемуся на имя Фионы, а теперь не самым удачным образом нарушавшим гармонию интерьера просторного холла Эйвери-мэнора.

— Это твой трофей, и разбираться с ним придётся тебе лично. Ты же не надеялась, моя дорогая, что можно убить кого-то в собственном доме и просто спокойно пойти пить чай? Я говорю не о муках совести, разумеется, — почти ласково пояснил Эйдан, — а о более материальных и очевидных следах твоего сумасбродства.

Теперь он встал напротив супруги и провёл рукой по её волосам, поймал одну прядь и потянул, наматывая её себе на палец.

— Видишь ли, Магдалина, мир устроен чертовски несправедливо: за свои действия в нём приходится отвечать. Именно поэтому каждое дело должен доводить до конца тот, кто его начал. Ты сделала её, — Эйдан небрежным кивком указал на труп, — такой. Теперь ты за неё в ответе. Или ты думала, что сможешь просто отвести душу, залив наш холл чужой кровью, и свалить всю грязную работу на чужие плечи? Впрочем, я понимаю: ты не думала вовсе — почти как эта дурочка, устроившая истерику на пустом месте.

Он больше не касался Маг и смотрел на неё теперь уже без тени улыбки, а его взгляд стал холодным и жёстким.

— Нет, радость моя, у меня сегодня нет никакого настроения разбираться с твоими ошибками. Давай как-нибудь сама. Справилась с убийством, справишься и с этим.

Эйдан отступил на шаг, неглубоко кивнул, обозначая нечто вроде учтивого полупоклона, развернулся и спокойно направился через весь холл на другую половину дома.

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/54189.gif

+6

8

[nick]Magdalena Avery[/nick][status]hasta la muerte[/status][icon]https://i.imgur.com/MTUhvJd.gif[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="http://stayalive.rolfor.ru/">Магдалина Эйвери</a> </div> <div class="lztit"><center> 45; S|1951, N</center></div> <div class="lzinfo">чистокровна<br>светская львица<br><br><a href="ссылка на вашу почту">совиная почта</a></div> </li>[/info]
Как далеко в прошлое Магдалина ни заглядывала, периоды вопиющей откровенности, во всем, что не касалось их с Эйданом чаще протекающего без слов постельного общения, между ними случались не часто. Они оба, конечно, прекрасно понимали, что крылось за всеми манипуляциями, скандалами, попытками причинить друг другу физическую и моральную боль и даже за изменами, но разговоры без обиняков никогда не были их сильной стороной. Им нравилось играть в игры, чаще жестокие и даже опасные, но иногда, вероятно, считанное количество раз за всю жизнь, и они от этих игр уставали.
Сейчас устала сама Маг. Неизвестно, повлиял ли на то схлынувший после содеянного адреналин, пошел ли откат от пережитого страха, начались ли особенно тяжелые для её темперамента гормональные шторма, но в кои-то веки, ей не захотелось тыкать благоверному тем, что вина во всем вообще-то его, что это она здесь обманутая супруга и, если бы он не стремился укладываться на каждую, кто…
Ну, и все в таком духе.
В кои-то веки, Магдалина почувствовала, что стоит ей открыть рот и начать все это высказывать Эйдану, как её на самом деле захлестнет и обида, и разочарование, захочется сладкого (желательно сладкого и крепленого), а на глаза навернутся слезы. По некой негласной традиции, плакать при супруге она не любила. Их взаимные игры поддерживались образом шипящей гадюки, но никак не ранимой девицы, вообще-то (сюрприз-сюрприз) способной на чувства.
Поэтому, один за другим, она затоптала все комментарии, как затаптывают случайно выскочившие из камина угольки, чтобы не случилось большей беды. Промолчала, поджав раскрасневшиеся от этого незамысловатого жеста губы, и только когда Эйдан повернулся к ней спиной, открыла рот с неожиданной и даже усталой откровенностью, которую, будь она материальна, стоило поместить под стекло и поставить на видное место, как величайшее достижение из тех, которые когда-либо случались в семье Эйвери.
- Ох, Эйдан! Сколько лет вместе, а ты даже не пытаешься сделать вид, что тебе уже не двадцать.
Конечно, с лету становиться спокойной, рассудительной и милой у Магдалины не получалось. Впрочем, не с лету тоже. Сарказм в её голосе сквозил неименуемо и уже практически независимо от её желаний. Возможно, поэтому драгоценный её супруг не спешил поворачиваться обратно.
- Мы же оба прекрасно понимаем, что ты не пустишь все это на самотек и не отдашь в мои руки, хотя бы потому, что безупречность твоего имиджа не потерпит таких пятен.
Оставаться наедине с трупом ей не нравилось. Девушка, распластавшаяся у ног Магдалины не внушала последней никаких положительных чувств и при жизни, что уж было говорить о текущем её состоянии, неприглядном и теперь уже однозначно чреватыми проблемами иного рода.
- Не говоря уже о том, что в Азкабане плохое содержание для будущих матерей.
После произнесения вслух информация, казалось, дошла, наконец, и до Маг. Сердце сделало пару медленных, тяжелых ударов, прежде чем пуститься вскачь, барабанной дробью донося до сознания близкую к панике мысль: Он же этого не допустит. Не допустит. Не может допустить. Он не может...
- Ты же проклятый педант с желанием все контролировать и комплексом бога, Эйдан!
Пара истеричных ноток прорвалось сверху, еще раз бросив на убитую взгляд, Магдалина почувствовала, что заплакать ей все-таки хочется, будь эти гормоны прокляты!
- Мне не интересно разговаривать с твоей спиной!
Муж будто бы не реагировал и почти скрылся из виду, оставляя в компанию к ней только ощущение беспомощности и пустоты. Она, конечно, могла что-то сделать с девчонкой, но вероятность ошибки была велика, хотя и меньше чем катастрофичность последствий, к которым могла привести.
Магдалина сжала кулаки.
Хорошо, Эй-дан!
- Ладно. Фобос! - Появившийся как всегда, из ниоткуда, эльф был страшен и безропотен, - Перемести эту дурочку на кровать в спальню к мистеру Эйвери. Она так мечтала туда попасть.
Эльф небезосновательно замялся, глядя в лицо хозяйки с несчастным и обреченным выражением на морщинистой физиономии. Все его жалкое, хрупкое существо, стало еще мизернее и всем видом умоляюще говорило: “За что?”. К несчастью для него, Маг была рассержена, а, значит, непреклонна:
- Живо!

+6

9

По большому счёту, всё, что говорила и даже почти кричала ему вслед Магдалина, было справедливо — в большей или меньшей степени. Остановить Эйдана это, разумеется, не могло. А между тем, в распоряжении супруги имелся один элементарнейший способ заставить его вернуться и заняться именно тем, чего она от него хотела. Только для этого нужно было перестать возмущаться, обвинять его во всех смертных и немножко даже божественных грехах и ставить себя в центр мироздания. Ей надо было сделать совсем немного — просто попросить его помочь. Но это Маг в голову, очевидно, не приходило, а если и приходило, то она, вероятно, считала это ниже своего достоинства. Следствие из этого могло быть только одно: пусть разбирается сама. Поэтому Эйдан остался глух к её причитаниям и невозмутимо удалился из холла. Правда, недалеко и ненадолго, потому что кое о чём вспомнил.

Снова открыв едва закрывшуюся за ним дверь, Эйдан узрел одного из своих домовиков озадаченно застывшим между Магдалиной и окровавленным телом на полу. Сама Маг имела вид ожесточённый и непримиримый. Из всего этого Эйдан сделал вывод, что его прелестная жёнушка отдала несчастному эльфу приказ, который ему сильно не понравился. Приказ, очевидно, должен был относиться к свежеиспечённому трупу, однако Эйдану сложно было сходу придумать, что именно могло так озадачить Фобоса. Перемещать бездыханные тела в подвал, к примеру, ему было не впервой. Значит, Маг велела ушастому слуге нечто, что могло навлечь на Фобоса гнев хозяина — это было единственным разумным объяснением представшей перед ним сцены. Как хорошо, что он решил вернуться.

— Фобос, Деймос, Тисифона, — призвал Эйдан всех эльфов в доме. — С этой секунды вы не выполняете никаких указаний миссис Эйвери, связанных с этим телом. Если миссис Эйвери уже успела выдать вам какие-то указания относительно этого тела, я снимаю с вас необходимость их исполнения. Всё ясно?

Домовики энергично закивали. С особым энтузиазмом это делал Фобос — возникало впечатление, что его лопоухая голова рискует не удержаться на тонкой шейке, отвалиться и покатиться по холодному мрамору пола. Эйдан удовлетворённо хмыкнул, перевёл взгляд на Магдалину и тонко улыбнулся.

— Приятного вечера, дорогая.

Вот теперь он действительно ушёл, а минуту спустя вызвал Фобоса к себе.
— Что от тебя хотела миссис Эйвери, перед тем как я вернулся в холл?
Домовик посмотрел на него округлившимися глазами и опустил уши, но долго с ответом не тянул.
— Госпожа велела доставить «дурочку» к вам в спальню, хозяин… на кровать. Госпожа сказала, она мечтала туда попасть. Не сама госпожа, сэр, — поспешно уточнил Фобос. Эйдан на миг поднял взгляд к потолку. «Госпожа», придумал тоже. Но Маг… Какая буйная фантазия. И какое чувство юмора. Он негромко усмехнулся своим мыслям. Домовик, видимо, расценил это как приглашение продолжать.
— Если бы вы не вернулись, хозяин, мне пришлось бы сделать то, что велела госпожа, поэтому Фобос рад, что вы так вовремя пришли, сэр. Вы не очень злитесь на Фобоса, хозяин?
— Не очень. Но если бы ты это сделал, я бы тебе уши оторвал. Никаких трупов в моей спальне, ты понял меня?
— Да, сэр, конечно, сэр, — кончики ушей обрадованно приподнялись. — Фобос так и знал, что это не понравилось бы хозяину, Фобос не хотел…
— Достаточно, — оборвал его Эйдан. — Иди, скажи Тисси, чтобы накрывала на стол. Я ещё не ужинал. И восстановите лестницу.
— Слушаюсь, хозяин, — прошелестел Фобос и скрылся.

Следующие несколько минут Эйдан посвятил тому, чтобы неторопливо переодеться в домашний костюм, после чего как ни в чём не бывало спустился в столовую. Остывающее тело глупенькой девочки, естественно, лежало на прежнем месте. Двое домовиков колдовали над пострадавшими от взрывающего заклинания перилами. Эйдан невозмутимо прошёл мимо них и сел за стол.

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/54189.gif

+6

10

Робкая надежда, что Эйдан вернулся, потому что одумался, угасла так же быстро, как и появилась. Проскочила она совсем незаметно, оставшись столь же неуловимой, сколь и единичный взмах крылышка колибри, и столь же легко, что едва ли могла на что-то повлиять. Не во всяком доме скандал был способен развернуться из-за лежащего на полу трупа, но Эйвери-мэнор был, пожалуй, обречен стать жилищем совершенно уникальным с той самой поры, как молодой еще наследник привел в него тогда еще абсолютно счастливую и не разочарованную в только начинающейся совместной жизни молодую жену.
“Тебе следовало жениться на англичанке”, - смеясь, выгибаясь ему навстречу и подставляю всю себя под поцелуи, говорила она тогда. - “Только англичанки способны оставаться подле тебя покорными”.
Она перехватывала инициативу, заставляла его перекатиться по огромному супружескому ложу, устраивалась сверху, заставляла смотреть на себя.
Теперь уже сложно было вспомнить, в какой момент все изменилось и добиваться его внимания стало все тяжелее, а те формы, которые оно принимало, все больше и больше ранили Магдалину. До того, как в дом притащилась эта девица, Магдалине казалось, что она нашла выход, что хотя бы вспомнив, что она не только его жена, но и мать его теперь уже детей, Эйдан перестанет её унижать, но, оказалось, что и такая память для него ничего не значила.
Хотя унижение перед домовыми эльфами было чрезмерным даже для него.
Разумеется, Магдалина ушла сразу за ним, так и не разжав кулаки даже для того, чтобы поддержать подол длинного платья пока поднималась по лестнице. Внутри уже привычно клокотала обида, то заставляя давать себе обещания все-таки убить мужа, то тревожа никак не заживающий рубец жалости к себе.
Это же Он! Он один был виноват в том, что эта девка притащилась в их дом. Он бы и сам её убил, безусловно, не поведя бровью и разве что оставив под конец действа место для очередного своего остренького комментария, - возможно одной из немногих его повадок, которые были способны подтвердить его хваленое британское воспитание в глазах жены. Чтоб оно вместе с ним сгорело в жертвенных кострах!
В своих комнатах Магдалина почувствовала себя еще хуже. Дурнота от переживаний стала почти физической, накладывалась слоями, закручивалась спиралью, виток за витком оборачиваясь вокруг одних и тех же идей: несправедливости, трупа в холле, потенциального наказания, ребенка в животе, которому нельзя было, чтобы мама нервничала, хотя именно этим она и занималась, и, чем больше убеждала себя, что ей не стоит этого делать, тем сильнее нервничала. 
Образы становились материальнее. Стоило прилечь на оттоманке и прикрыть глаза, как там, за закрытыми шторами век, отчетливо проступала ухмылка мужа, то оставаясь на его лице, то переползая на лицо проклятой шлюхи, что кроме рта улыбалась еще и прорехой разорванного горла. Её лик расползался, покрывался пятнами, кожа вздыбливалась пузырями, лопалась, обнажая белые кости и полчища червей, копошащиеся в загнивающей плоти. Потом все чернело, обращалось в темноту под капюшоном дементора и уже откуда-то из-под неё вылезали физиономии их домашних эльфов, с улыбками один в один как на лице Эйдана. И так круг за кругом. Еще и еще.
Невыносимо.
Тикали часы на стене, своим размеренным звуком еще больше действуя на нервы. Время шло, и затягивающееся молчание между Магдалиной и её мужем давило на неё с силой примерно сравнимой с той, которая с каждой минутой приближала её к Азкабану. В какой-то момент нервы скрутились в до того тугой клубок, что стало больно дышать от начавшейся паники и очень весомо, обоснованно и значимо возникла мысль, что Эйдану не впервой игнорировать свои обещания жене, что вся его заинтересованность в сыне - показная, и что шанс избавиться от неё для него, предоставился, в сущности, неплохой.
Она вылетела из своих комнат еще быстрее, чем произнесла то самое, злосчастное заклинание, так противоречиво сказавшееся на её вечере.
На ходу уточнив у Тисси, где сейчас хозяин, Магдалина еще ускорила шаг, когда пришлось пересекать холл, и ворвалась в столовую как раз примерно к десерту. Ей самой есть не хотелось, как, в принципе, не хотелось и говорить того, что она сказала мгновением спустя, разве что едой она могла пренебречь:
- Ты не можешь так со мной поступить, Эйдан! Я буду тебе должна, но только, пожалуйста, помоги мне убрать эту девчонку.
В глазах у неё было мутно от проступившей влаги, а, чтобы удержать равновесие, пришлось опереться на спинку одного из высоких стульев, расставленных вокруг явно большого для двоих человек стола. Этот раунд Эйдан у неё выиграл, и, не стоило сомневаться, о сказанном секунду назад Магдалине еще пришлось бы пожалеть и не раз, но ей нужно было прогнать из своей головы пугающие её образы. Хотя бы прогнать эти чертовы образы.
[nick]Magdalena Avery[/nick][status]hasta la muerte[/status][icon]https://i.imgur.com/MTUhvJd.gif[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="http://stayalive.rolfor.ru/">Магдалина Эйвери</a> </div> <div class="lztit"><center> 45; S|1951, N</center></div> <div class="lzinfo">чистокровна<br>светская львица<br><br><a href="ссылка на вашу почту">совиная почта</a></div> </li>[/info]

+6

11

Эйдан не торопился. Торопиться ему было решительно некуда. Упрямство Магдалины было ему хорошо известно, и оно не давало оснований предполагать, что его не очень молодая, слегка беременная жена одумается достаточно быстро, чтобы он не успел закончить ужин. Эта женщина с завидным упорством терпела его уже четверть века, и это, с точки зрения Эйдана, тоже свидетельствовало о стойкости убеждений и феноменальном, непостижимом упрямстве. Так что время поужинать в спокойной обстановке у него точно имелось в достатке.

Мясное суфле было нежным, салат — свежим и сочным, гренки — ароматными и хрустящими. Эйдан педантично отрезал ножом кусочек за кусочком, накалывал мясо на вилку, нанизывал следом листочек салата или медовую помидорку-черри и неспешно отправлял в рот. Еда доставляла ему удовольствие. Наличие свежего трупа в холле фамильного особняка его отчасти беспокоило, но не смущало и аппетит ему не портило: Эйдан заблаговременно велел домовикам проверить, все ли камины заблокированы, и никого не впускать, если на пороге мэнора вдруг появятся незваные гости. Остальное могло подождать примерно столько же, сколько могла ждать Магдалина, — то есть, как минимум, до конца ужина, которым он наслаждался, не представляя себе никаких ужасов — в отличие, как ему хотелось верить, от его бесценной мандрагоры.

Впрочем, угадывать, какие мрачные перспективы рисует в своём сознании Маг и какими муками терзается, постепенно приходя в себя — или, быть может, выходя из себя — после содеянного, Эйдан не пытался. Он и не ставил перед собой такой цели. Ему был важен результат, и он готов был подождать. К тому же, это давало ему время обдумать, как лучше поступить с телом. Закопать Фиону, в принципе, было не худшей идеей, но Эйдан полагал, что в их случае этот вариант не подойдёт. Его благоверная сохраняла спокойствие первые пару минут, но это не означало, что в ближайшие пару часов она не доведёт себя до приступа паранойи, который потом мог повторяться неоднократно — если Маг не будет твёрдо знать, что покойница перестала существовать. Пожалуй, им сгодился бы темномагический огонь. Что может быть лучше, чем превратить неудобное мёртвое тело в пепел и развеять его по ветру? Нужно только правильно выбрать место…

Практика показала, что Эйдан ошибся. Он как-то упустил из виду то обстоятельство, что воспалённое воображение женщины, только что сделавшейся не только матерью, но и убийцей, могло спровоцировать повышенную эмоциональную нестабильность на фоне беременности. Иными словами, торопливые шаги прозвучали в холле, и Маг ворвалась в столовую раньше, чем он успел приступить к десерту.

Судя по взбудораженному состоянию его милой горгульи, последние полчаса выдались не самыми лучшими в её жизни. Её тёмные глаза влажно поблёскивали, в волосах присутствовала некоторая творческая растрёпанность, а движения отличались не свойственной ей порывистостью и резкостью. Выглядело всё в совокупности не совсем привычным образом, зато достаточно эстетично, чтобы Эйдан испытал чувство морального удовлетворения при виде супруги. А её слова и вовсе пролились ему в уши музыкой божественных сфер. Момент был слишком прекрасен, чтобы его торопить.

— Вообще-то, могу, — возразил он, аккуратно положил столовые приборы, взял салфетку, промокнул ею губы и небрежно бросил её на скатерть. Обручальное кольцо сверкнуло в приглушённом свете ламп, когда Эйдан, отодвинув стул, поднялся с места и в несколько шагов поравнялся с женой, такой очаровательной в своём приступе бессильного отчаяния. — Могу, но не буду.

Он взял её за руки, заставляя Магдалину отлепиться от высокой спинки одного из стульев, за которую она ухватилась, и опереться на него.

— Не так уж трудно это было, правда?

Вопрос был, разумеется, риторическим. Ещё несколько секунд посмотрев супруге в глаза, Эйдан уложил её руки к себе на пояс, мягким и успокаивающим движением коснулся её плеч. Несколько мгновений спустя одна его ладонь легла благоверной на спину в районе лопаток, другая скользнула по волосам, в которые Эйдан зарылся пальцами, придерживая её голову, дотрагиваясь до лица лишь краем ладони и большим пальцем.

— Я помогу тебе, Маг, — пообещал он. — Мы вместе избавимся от тела и решим, что говорить, если кто-то начнёт спрашивать. Я помогу тебе, и ты ничего не будешь мне за это должна.

Великодушие далось Эйдану нелегко: соблазн получить новый рычажок давления на его любимую саламандру был велик. Однако он убедил себя в том, что отказ от этого уже почти вложенного ему в руку инструмента может оказаться более удачным вложением, чем его применение на практике. Не говоря уже о том, что у него в запасе имелись и другие способы воздействия на эту взбалмошную ведьмочку, когда-то давно связавшую себя с ним узами брака. К тому же, ему нравилось её ломать — а после нравилось быть с ней щедрым, раз за разом переворачивая сосуд эмоций супруги вверх дном.

— Ты же моя жена, — напомнил Эйдан, придержал Магдалину за затылок, мягко поцеловал в губы и привлёк к себе, заключая в объятья. — Успокойся, всё будет в порядке.

Он коснулся губами её волос, постоял так какое-то время, потом отстранился.

— Чаю? Лишние пять минут ничего не изменят.

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/54189.gif

+7

12

Раунд был за Эйданом и осознание этого впоследствии непременно должно было бы выбесить Магдалину, чья память с почти мазохистским удовольствием любила подсовывать своей хозяйке все промахи и неудачи её замужней жизни.
Однако пока Маг таяла. Как любой дикий, но прирученный зверек, она с удовольствием наслаждалась и уделенным ей вниманием, и лаской, а когда они исходили от мужа, наслаждалась вдвойне, хотя и не забывала при этом про себя именовать себя же не иначе как дурой. У Эйдана за спиной всегда был припрятан для неё особенно хорошо заточенный нож, равно как она берегла для него несколько максимально острых шпилек, и оставалось только удивляться, почему столько удовольствия они оба получали от зализывания друг другу ран, собственноручно же нанесенных.
Впрочем, поищите среди столь возрастных пар те, в которых супруг будет с нежностью целовать жену в губы, пока она не менее пылко подается ему в ответ, несмотря на только что потраченные на него нервы и тот факт, что тратились они исключительно по его же воле.
Мысли после такого раскачивания эмоциональных качелей текли удивительно спокойно, хотя и не без трезвого сарказма, по своей обреченности напоминавшего поток сознания у  смертника перед казнью. Например, Магдалина понимала, что такой “воспитательный” урок от Эйдана будет не последним, равно как не был он и первым в его исполнении. Понимала, что в следующий раз среагирует, наверняка ему на радость, не менее остро, а потом еще ни один месяц будет думать с какой едой супругу лучше подать яд, двусмысленно, прямо как сейчас, поглядывая на тарелочки с поданным десертом. Она чувствовала, что воспринимает его неожиданную щедрость больше как одолжение, и ей было бы приятнее, если бы они реально остались в формальных отношениях quid pro quo. Ей было бы не так горько, если бы в исполнении Эйдана не звучало таких глупых и, если учесть мертвую любовницу в буквально нескольких десятков ярдах по соседству, даже насмешливых слов о том, что она его жена.
С женами, знаете ли, так не поступают.
Впрочем, наверно, так не поступают с нормальными женами, и, очевидно, нормальные мужья, а Эйвери от критерия нормальности отстояли так же далеко, как далеко от них самих отстояли проблемы той идиотки, которая притащилась в их дом. Наверняка она пыталась чего-то добиться или что-то доказать, возможно, даже представляла что-то из себя как личность, но по факту оказалась всего лишь поводом для очередного витка в бесконечной спирали выяснения их отношений и очередной, совершенно нездоровой, но приятной нежности.
Несмотря на всю свою злость, Магдалине все еще нравилось больше опираться на Эйдана, чем на стул, и прижавшись к нему ближе, она поцеловала его в шею и положила почти доверчиво голову на плечо. В самом деле, недоверие и подозрения о том, что муж от желания от неё избавиться может перейти к действиям, тоже улетучились. У них все было по-прежнему. Они просто не начинали что-то делать сообща, сначала не устроив скандал и, в принципе, если бы месяц назад они уже не успели зачать ребенка, то текущая возможность была бы тоже неплохой.
- От твоего чая меня тошнит точно так же, как и двадцать лет назад, - сняв руку с талии мужа, она подняла её ему на грудь, пальцем выводя поверх ткани домашней рубашки одной ей понятный узор. Кое-какие традиции британских островов она соблюдала исключительно на людях и уважение к чаепитиям лежало в той же плоскости. Эйдан прекрасно это знал. Она сама сообщила ему об этом как-то раз, с упоением запустив в него чашкой с только поданым напитком.
Скользивший по ткани палец запнулся о неожиданное препятствие в виде верхней пуговицы, замер будто бы в нерешительности. Магдалина подняла на мужа спокойный, присмиревший, но все еще упрямый взгляд, и с тихим, усталым и нежным вздохом слегка укоризненно пробормотала:
- Как же я тебя ненавижу, Эйдан… Тебе же понравилось то, что я сделала.
[nick]Magdalena Avery[/nick][status]hasta la muerte[/status][icon]https://i.imgur.com/MTUhvJd.gif[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="http://stayalive.rolfor.ru/">Магдалина Эйвери</a> </div> <div class="lztit"><center> 45; S|1951, N</center></div> <div class="lzinfo">чистокровна<br>светская львица<br><br><a href="ссылка на вашу почту">совиная почта</a></div> </li>[/info]

+5

13

Держать её в руках, чувствовать рядом одновременно непокорное и податливое хрупкое тело, внутри которого теплилась ещё одна маленькая жизнь, ощущать, как Магдалина уступает и поддаётся ему, несмотря на все предыдущие мучения, как отвечает утомлённой нежностью на его ласкающие прикосновения, — всё это доставляло Эйдану удовольствие. Маг могла сколько угодно брыкаться, шипеть и устраивать сцены, но она была в его власти, она принадлежала ему, и он упивался безоговорочным обладанием этой гордой, упрямой женщиной.

Когда жена доверчиво положила голову ему на плечо, Эйдан поцеловал её в волосы, вдыхая их знакомый запах, навевавший воспоминания о жарком испанском солнце, креплёном вине и любовных утехах на траве, за кустами жасмина. Это было так давно, будто бы в прошлой жизни или не с ними. Эйдан улыбнулся Маг в макушку, аккуратно прижимая её к себе, в то время как её тонкие пальчики скользили по его груди, расчерчивая неведомые узоры. Он не удивился бы, если бы она ласково выводила на ткани его рубашки какую-нибудь лестную характеристику, последовательно выписывая подушечками пальцев буквы, собирающиеся в слова типа «кобель», «мудак» или заковыристое ругательство на испанском. Но это всё равно было приятно и мило, почти трогательно.

— Да? — притворно удивился Эйдан, когда они «дошли» до чая. — А я думал, ты успела его полюбить.

Он заботливым движением отвёл волосы от лица супруги, трижды легко коснулся губами её кожи, спускаясь от уголка брови к скуле, мягко улыбнулся.

— Тогда как насчёт десерта без чая? — почти промурлыкал Эйдан, покрывая лицо благоверной невесомыми поцелуями и склоняясь к её шее. Пожалуй, было нечто извращённо привлекательное в идее уложить Маг на обеденный стол прямо сейчас, когда буквально за дверью лежала в луже крови его любовница, павшая бесславной, но весьма живописной смертью от её руки. Эйдан легонько куснул свою плотоядную виверну за плечо у самого основания шеи. Её вопрос, впрочем, требовал внимания, и он отвлёкся, чтобы взглянуть на Маг.

— Когда вспорола девчонке горло темномагическим заклинанием, или когда велела Фобосу оттащить её ко мне в постель?

Да, сейчас Эйдан наверняка выглядел вполне довольным — потому что и в самом деле наслаждался моментом.

— Ладно, должен признать, мне понравилось и то, и другое, — великодушно согласился он. — Но если бы Фобос успел исполнить твой приказ, даже не знаю, что бы я с тобой сделал после этого.

Усмехнувшись, Эйдан всё-таки обхватил Маг покрепче, приподнял и усадил на стол — благо, достаточно длинный, чтобы значительная его часть пустовала, даже когда другая была накрыта к ужину. После этого целовать её шею и ключицы стало намного удобнее — не приходилось наклоняться. Ладонь Эйдана легла на бедро супруги, несильно сжала его и медленно заскользила ниже. Отстранившись на пару мгновений и посмотрев Магдалине в глаза, он увидел в них вопрос, который истолковал по-своему.

— Если ты думаешь о том, что это несвоевременно из-за мёртвого тела в холле, не волнуйся: оно никуда не убежит, — хмыкнул Эйдан, как раз добравшись до окантовки платья, и гладящим движением повёл руку обратно, вверх, заставляя ткань подола скользить в том же направлении, ощущая прикосновение прохладного шёлка одной стороной ладони и упругое, живое тепло атласа кожи — другой.

— И оно точно может подождать, — почти шёпотом закончил он, выдыхая супруге в шею и щекоча её кожу своим дыханием.

Необходимость разбираться с посторонним трупом под крышей их дома потускнела и отошла на второй план, когда Эйдан подтянул Магдалину поближе к краю столешницы и прижал её к себе. Покойники в этот момент волновали его меньше всего на свете.

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/54189.gif

+4

14

Секс, как стратегия выживания, закрепился в сознании Магдалины, вероятно где-то на четвертом-пятом году их совместной с Эйданом жизни. Она была уверена, что будь она спокойной, тихой, мирной, послушной, не устраивай ему сцен и не царапай ему спину ночами, - она бы не продержалась в этом доме так долго и закончила свои отношения с мужем даже не разводом, а чем-то примерно похожим на судьбу несчастной Фионы. Эйдана надо было постоянно подзуживать, раззадоривать, нервировать, чтобы он хоть как-то обращал на тебя внимание. Как избалованному ребенку, ему временами приходилось доставать старые, вроде бы забытые им игрушки из шкафа, разыгрывать перед ним спектакли и, разумеется, идти на поводу, чтобы он мог праздновать свои маленькие победы, водружая крохотные стяги своего величия над иллюзорными захваченными территориями её гордости и самоуважения.
У Магдалины, по её скромным прикидкам, было впереди еще лет десять-пятнадцать максимум, чтобы развлекать заигравшегося с ней в войнушку мужа при помощи своего тела. Потом оно, вероятнее всего, перестало бы ему нравиться, пускай в ход свои ужимки - не пускай, да и он бы превратился из симпатичного мужчины, чьи постельные запросы вполне оправданы, в мерзкого старика, каких молодые девушки любят в основном за перспективы, которые те, как им кажется, могут предоставить.
Впереди, если все могло сложиться удачно, обоих Эйвери ждала счастливая, по их личным меркам, и совершенно несносная в глазах всех остальных старость двух скорее преступных подельников, чем нежных влюбленных. С колкими напоминаниями друг другу о прожитых годах, нанесенных травмах и приятных, но извращенных в понимании большинства моментах вроде того, что происходил сейчас.
Какой муж после двадцати лет брака был способен нежно целовать жену в губы?
А какая жена умудрялась остаться после стольки лет еще настолько желанной, чтобы её хотелось отыметь прямо на столе после ужина?
- Думаешь, ты сумел бы меня удивить? - Маг саркастично хмыкнула на замечание о своей удачной затее с мертвой любовницей в постели супруга.
Ответа вопрос не требовал, и судя по тому, как Эйдан настойчиво целовал ей шею, как старательно устраивал на столе, - удивить жену он все-таки планировал, пусть и не за её самодурство. В успешности попытки, Маг, конечно, сомневалась, но виду не подала, притормозив мужа с его порывами только на секунду и то, не для того, чтобы прервать, а скорее для того, чтобы напомнить, что у них есть и другие дела. Несмотря на то, что кровь у него от мозга вполне очевидно отхлынула ниже, он помнил. Уже неплохо.
- Учти, теперь я хочу знать, как избавиться от тела во всех подробностях, - Маг скрестила лодыжки у него за спиной, выцарапала рубашку из его брюк, чуть подалась назад, чтобы подвинуть в сторону ставшие между ними преградой складки её сбившегося платья, принялась расстегивать ему брюки. Сбившееся дыхание спряталось в порывистом поцелуе, оставленная на другом конце стола посуда тихо зазвенела, когда Эйдан толкнулся в первый раз, неудобно заскользила по столешнице скатерть.
Магдалина выдохнула со стоном, без умысла, случайно прикусила Эйдану губу, губами же собрала выступившую капельку крови, прижалась к нему, разгоряченному, пылкому, еще ближе, чтобы сбивчиво прошипеть на ухо.
- Я ведь могу войти во вкус.
Говорила она, разумеется, не о сексе. Секс с Эйданом был, безусловно, отличным, но для Магдалины давно превратился в часть куда большей стратегии, чем разовое удовольствие, которое она могла получить от супруга.
[nick]Magdalena Avery[/nick][status]hasta la muerte[/status][icon]https://i.imgur.com/MTUhvJd.gif[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="http://stayalive.rolfor.ru/">Магдалина Эйвери</a> </div> <div class="lztit"><center> 45; S|1951, N</center></div> <div class="lzinfo">чистокровна<br>светская львица<br><br><a href="ссылка на вашу почту">совиная почта</a></div> </li>[/info]

+5

15

Магдалина промурлыкала что-то об удивлении, и Эйдан, увлечённый покусыванием её шеи и расправой над застёжками платья, не сразу осознал, что в картине мира его супруги удивлять её должен был он. Причудливым образом сместившиеся полюса системы координат заставили Эйдана задуматься, означало ли это, что его благоверная осознанно прикладывала усилия, чтобы время от времени удивлять его? Раньше это не приходило ему в голову. Тем не менее, эта мысль ласкала его самолюбие, и на один короткий миг Эйдан даже подумал о том, что, возможно, было бы любопытно однажды вознаградить её старания и попробовать как-нибудь нарочно удивить свою коварную гарпию в ответ. Однако, возвращаясь к её вопросу…

— Нет, я был бы чертовски скучен и дьявольски занудлив, — практически пообещал он. Ещё не хватало, чтобы Маг всё-таки решила довести этот манёвр до конца, чтобы проверить его реакцию. Трупы в постели точно были не в его вкусе.

Застёжка поддалась, Эйдан приспустил платье с плеч жены, одновременно получая доступ к её груди. Маг подавалась ему навстречу, распаляя его нежными прикосновениями, в которые вольно или невольно вплетались и другие. Он не возражал. Металлический привкус крови растворился в глубоком поцелуе. Эйдан тесно прижимал Маг к себе, поддерживая её и приподнимая под ягодицы, лишая устойчивости в пространстве и вынуждая всё больше опираться на него. Она продолжала что-то говорить, но это было уже неважно: смысл её слов растворялся в сбивчивом шёпоте, прерывистых выдохах и пульсирующем гуле крови в висках. Скатерть собиралась складками и ползла по полированной поверхности стола, неминуемо увлекая с собой к краю расставленные для ужина тарелки и приборы. Посуда жалобно позвякивала, предчувствуя неизбежную скорую кончину. Это не имело никакого значения: сервизам в доме Эйвери суждено было гибнуть молодыми в процессе бурной ссоры или бурного примирения. Нынешний комплект продержался у них слишком долго, его давно пора было заменить новым.

Спонтанный секс, на столе, с собственной женой… Кому рассказать — не поверят. Впрочем, те, кто знали его и Магдалину достаточно близко, чтобы можно было добавить к этой истории пикантную деталь в виде окровавленного трупа в соседнем помещении, поверили бы. Некоторые бы даже позавидовали, но… обойдутся. Отдельные избранные моменты Эйдан предпочитал сохранить целиком и полностью только для себя.

Двигаясь всё настойчивее и быстрее, он отбросил мысли в сторону, сосредоточившись на ощущениях. Запах духов Магдалины, её гладкая кожа, поверхностное, жаркое дыхание на его шее, обрывочные стоны, давление её ног, скрещенных у него на пояснице, как будто она старалась его удержать, её горячее тело в его руках… Эйдан заставил себя замедлиться, дразня и подзуживая Маг, раскачивая возбуждение на тех же качелях, на которых зиждилась вся их семейная жизнь: захватывающие дух взлёты чередовались в ней с ощущением свободного падения, от которого всё замирало и холодело внутри, чтобы в последний миг обнаружить, что опора никуда не исчезла, и впереди поджидает не крушение, а полёт.

В решающий момент посуда со звоном и грохотом рухнула на пол, отметив кульминацию победоносным tutti бьющегося фарфора. Домовики соваться в столовую не рисковали. Вряд ли стоило приписывать это редким проблескам сообразительности лопоухих недомерков — скорее, они просто боялись попасться хозяевам под горячую руку, ведь никогда нельзя было заранее предсказать, является ли звон посуды признаком заключения мирового соглашения или, напротив, объявления войны.

Прикрыв глаза, Эйдан ещё какое-то время подержал супругу возле себя, зарывшись лицом в её волосы и не спеша расставаться с её мягким теплом. Потом он отстранился, посмотрел на Магдалину и, будто подводя черту всему произошедшему, поцеловал её в губы.

Реальность постепенно возвращалась в свои права. Помогая жене спуститься со стола, Эйдан с мысленным вздохом вспомнил о том, что тело в прихожей не могло раствориться само, и им предстояла долгая ночь, причём отнюдь не в приятном варианте интерпретации этой фразы.

— Есть разные способы избавиться от тела, — начал Эйдан, заправляя рубашку в брюки. Переключение в деловой режим далось ему не то чтобы легко, но он уже давно привык делать то, что необходимо, тогда, когда это необходимо. — Можно расчленить его и скормить фестралам, можно закопать или сжечь. Смотря что тебе больше нравится.

И на что есть подходящие ресурсы, разумеется. Магдалине повезло: она могла позволить себе выбирать.

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/54189.gif

+6

16

Если хотя бы отчасти ко всему происходящему в столовой можно было приписать слово “любовь”, то любовь эта была извращенная, пошловатая и отнюдь не зрелая. Было в ней много потакания капризам Эйдана, много экспрессии и театральности, хватало обоюдных, традиционных в их отношениях манипуляций, но маловато было заботы друг о друге, честности, да и, если говорить откровенно, каких-либо глубоких чувств. Эйвери умудрялись испытывать друг к другу страсть, как только что познакомившиеся подростки, умудрялись договариваться и действовать сообща, но испытывали определенные проблемы с глубоким, неподдельным доверием и, сколько бы Магдалина не говорила о том, что чужда всей этой сентиментальной чуши, не жалеть о ней хотя бы изредка, она не могла.
Как любая женщина, она бы, пожалуй, скорее выбрала вместо битой посуды и скомканной скатерти нормальную кровать, а задранный подол юбки и приспущенные штаны супруга в удовольствием променяла бы на полную, откровенную наготу. Необходимости использовать на себе очищающие заклинания и разглаживать смятую одежду, она бы предпочла медленные и неторопливые поглаживания и даже простую возможность полежать рядом друг с другом, уделив нежности чуть больше, чем пару минут. Ей бы хотелось, чтобы поцелуи Эйдана не ставили своеобразных точек, за которыми она переставала быть его возлюбленной и становилась в лучшем случае привычным предметом в интерьере особняка, или какой-то задачей, которую надо было решить, прежде чем перевести в статус того самого предмета.
Всякий раз, после приступов спонтанной страсти, когда приходилось, как сейчас, отчасти стыдливо поправлять платье, прятать обнаженную грудь и справляться с застежками, Магдалине становилось немного грустно, хотя грусть эту она старательно прятала за саркастичной усмешкой, которая не только закрепилась на лице, но и будто впечаталась в само её существо. Стала частью привычного восприятия.
Вместо того, чтобы признаваться, насколько все происходящее нездорово, дико и тошно, Магдалина забавлялась с контраста, который Эйдан Эйвери являл на людях, будучи собранным, педантичным, аккуратным и сдержанным аристократом, и как, порой, представал перед ней - с прокушенной губой, и в спешке поправляя штаны и рубашку. Забавлялась она и с себя самой. В частности, с того, что сама все это себе выбрала, позволяла и даже одобряла негласно. А еще немного с того, какие будничные формы стали принимать и их бурные ссоры, и не менее бурные примирения.
Она едва ли удостоила взглядом бардак за спиной, давно перестав уделять внимание абстрактным картинам, которые создавали осколки битой посуды вперемешку с остатками еды и лужицами напитков, пригладила руками растрепавшиеся волосы, поправила еще раз декольте, смахнула невидимые пылинки с ткани платья, выпрямила спину на манер чопорных соотечественниц своего мужа, принимая такой вид, будто ничего только что не было, что не она цеплялась за плечи и шею Эйдана, и не она стонала его имя. Как будто собираясь провожать его на работу в Министерство, Магдалина поправила ему пальцами ею же взлохмаченные пряди, воротничок на рубашке, провела нежно тыльной стороной ладони по щеке.
Ни любви, ни годами вызревавшей заботы друг о друге, ни взаимной эмпатии. Соучастие и разговоры, наверняка, хотя бы интонационно, но похожие на те, который Эйдан привык вести в своем кабинете вокруг своей же работы.
- Я хочу, чтобы она сгорела. Мне кажется, так будет быстрее, - Магдалина улыбнулась мягче, отошла от мужа спокойно зашагав в сторону незаслуженной забытой ими Фионы. “Пять минут на чай”, которые не сделали бы погоды, затянулись. - А я не ты, и не испытываю ни малейшего желания тратить на твоих любовниц всю ночь.
[nick]Magdalena Avery[/nick][status]hasta la muerte[/status][icon]https://i.imgur.com/MTUhvJd.gif[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="http://stayalive.rolfor.ru/">Магдалина Эйвери</a> </div> <div class="lztit"><center> 45; S|1951, N</center></div> <div class="lzinfo">чистокровна<br>светская львица<br><br><a href="ссылка на вашу почту">совиная почта</a></div> </li>[/info]

+4

17

Если бы кому-то пришло в голову спросить Эйдана о том, каким он представляет себе идеальный вечер в кругу семьи, он получил бы скучный и банальный ответ, полный какой-нибудь несусветной чуши вроде совместного ужина и посиделок перед камином. Но как человек, возведший в привычку профессиональное искусство говорить одно, думать другое, а делать — третье, Эйдан, вероятно, вспомнил бы этот вечер среди кандидатов на звание идеального.

Необходимость заметать следы преступления и избавляться от трупа, конечно, не могла считаться безукоризненной причиной и мотивацией для совместного досуга среднестатистической супружеской пары, но Эйвери и не относились к числу рядовых обывателей, чтобы подходить к ним с общим мерилом. Нынешний вечер, по крайней мере, не имел ничего общего с тривиальными чопорными представлениями о буднях британской аристократии и проходил, можно сказать, с огоньком. Маленькая истерика и небольшой погром, устроенные неразумной любовницей, а также последовавшее за ними убийство, явно оживили интерьеры особняка и вдобавок дали им с Магдалиной неплохой повод провести время вместе. Всё это уже привело, как минимум, к очередной ссоре, внеочередному примирению и спонтанному сексу на обеденном столе, а это событие стоило отнести к числу нерядовых даже по меркам Эйвери. Так что у Эйдана, в целом, не было претензий к текущему вечеру.

Были ли таковые у Маг, он доподлинно не знал, но, что бы про себя ни думала его обожаемая супруга, сейчас она вела себя, в целом, так, как и полагалось любящей жене в представлениях Эйдана. Самое главное: она ни на что не жаловалась. Ему было даже приятно, когда Магдалина с типично женской заботой оправила воротничок его рубашки, пригладила ему волосы и коснулась лица. В последнее время такие жесты с её стороны были редкостью. Правда, следовало признать, что они участились с тех пор, как мистер и миссис Эйвери решили обзавестись ещё одним наследником. Хорошо забытое старое ощущалось как нечто новое, и это было, пожалуй, любопытно. Отвлёкшись от суеты неотложных дел и проблем, в которую спорадически вплетались чужие ласки, Эйдан вдруг обнаружил возле себя достойную внимания женщину, которую он обделял оным по одной простой причине — она была его женой.

А Маг, вообще-то, была ничего. Он почти успел задуматься об этом, глядя ей в глаза, пока она совершала свои ритуальные действия. Эйдан поймал себя на том, что не мог с уверенностью сказать, были ли они искренними или воспроизводились просто потому, что так было принято. Впрочем, обычно это его и не интересовало — даже странно, отчего вдруг подобная мысль посетила его сейчас.

Магдалине он, разумеется, ни о чём не сказал, — только кивнул, когда супруга озвучила своё пожелание относительно тела убитой ею молодой женщины.

— Хороший выбор, — одобрил Эйдан. — В таком случае, нам надо в подвал.

Однако для начала они вышли в холл, где их встретили две пары любопытных глаз и настороженно приподнятых ушей — Фобос и Деймос.

— Уже закончили с лестницей? — строго уточнил Эйдан, в то время как его взгляд скользнул к перилам, пострадавшим от недоделанной Бомбарды. Выглядели они целёхонькими. — Тогда притащите сюда кусок клеёнки из подвала, а потом уберитесь в столовой.

Спровадив домовиков, он снова посмотрел на Маг.

— Напомни мне, любовь моя, как у тебя с трансфигурацией? Это недоразумение неплохо бы уменьшить перед транспортировкой. Ты как раз можешь этим заняться, пока мы ждём этих лентяев. — Поймав взгляд супруги, Эйдан невозмутимо улыбнулся. — Что? Тебе нужно наколдовать десяток безобидных заклинаний — на случай, если кому-то взбредёт в голову проверять твою палочку.

Вряд ли, конечно. Уж точно не в ближайшее время. Но предосторожности не бывают лишними.

Домовики, впрочем, вернулись довольно быстро и, на удивление, принесли именно то, что нужно. Эйдан отпустил их кивком и сделал приглашающий жест для Магдалины. Всё было предельно просто — перенести неодушевлённое тело на непромокающий материал, чтобы без лишних проблем доставить его в подвал.

— Tergeo, — произнёс он, направляя палочку на холодный мрамор пола, после того как Маг приподняла тело Фионы с помощью чар. Холл он потом осмотрит ещё раз, а пока пора было спускаться. Эйдан связал концы материи, завернув в них уменьшенный в размерах труп, глянул на благоверную и улыбнулся. Таким их совместный досуг ещё не бывал. Может быть, зря? Он направил палочку на собранный «кулёк» и использовал Locomoter, чтобы доставить инородное для этого дома тело в подвал.

Сам подвал расходился из коридора на две стороны: в одной части располагались всякого рода ценные вещи — вина, взятые на временное (читай: вечное) хранение вещи друзей, всевозможные ингредиенты и котлы для варки зелий; другая представляла собой практически пустой, защищённый от внешнего мира десятком магических барьеров зал, который Эйдан использовал для тренировок. Левитируя с собой уменьшенный в размерах труп, он свернул именно туда и пересёк этот зал насквозь.

— Маг? — обратился Эйдан к ненаглядной супруге. — Будь так любезна, подержи, пожалуйста, это тело, — попросил он, потому что для дальнейших манипуляций ему была необходима свободная палочка.

Использовав магию, Эйдан порезал себе палец и мазнул выступившей на нём каплей крови по одному из булыжников каменной кладки. Кровь впиталась в поверхность, и он коснулся нескольких блоков кончиком волшебной палочки.

— Коррида.

Это был пароль. Стена подвала грузно охнула, и составляющие её камни, словно шестерёнки, поползли в стороны, освобождая тесный проход, за которым находилась небольшая камера. В неё, при желании, можно было впихнуть пару человек в обнимку, но едва ли больше.

— Стены здесь из гоблинской стали, — сказал Эйдан. — Выдерживают даже темномагическое пламя.

А именно такое им и было нужно, чтобы скрыть все следы.

Мэджик

*Tergeo (лат. tergeo — “очищать, вытирать”)
Очищает предметы от жидкостей, грязи, пыли и т.п., втягивая их в кончик палочки. Может использоваться для очищения воздуха от дыма.

*Locomotor / Locomotion Charms (лат. loco — «помещать, располагать, размещать», motorius — «двигательный»)
Заставляет предмет перемещаться за магом либо по указании палочки, на небольшой высоте. Требует указания на предмет либо его названия, не обязательно на латыни.

Чтобы не искать

*Reducio (англ. reduce — «уменьшать, понижать»)
Уменьшает размер предмета или живого существа. Может использоваться для возвращения нормального размера увеличенным объектам.

Отредактировано Aedan Avery (2020-11-10 00:02:21)

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/54189.gif

+4

18

Иногда Магдалине казалось, что ей хочется вскрыть Эйдану голову, и там, среди извилин и скользкой поверхности серого вещества рассмотреть, как в куриных потрохах, их будущее. Отстраненное от баб, которые он успел перетрахать, от её попыток манипулировать им через детей, от той крови, которую он пролил, или которую они успеют пролить вдвоем, от его службы Лорду, от её положения вечно обманутой жены, будущее, которое обязано было у них, как у любых супругов, не обязательно в рамках фразеологизма “долго и счастливо”, но хотя бы как-то вытекающее из той дикости, в которую они временами попадали или, вернее, в которую их непостижимо втаскивали их гордость, жажда власти и самолюбие.

Труп в холле, который по мановению волшебной палочки уменьшался в размерах, прятался в гладком, непромокаемом материале, поднимался в воздух - очень сомнительный знак судьбы, как ни трактуй и как не уничтожай следы оставшейся после него на полу крови, а если учитывать, что, будучи еще простушкой по имени Фиона, он пытался как-то предъявлять претензии на кривенькое семейное счастье четы Эйвери, так вообще неблагоприятный. Пока они с Эйданом стаскивали это тело в подвал, Магдалина не могла выгнать это из своей головы.

Девчонка ведь была чьей-то знакомой, чьей-то подругой, дочерью, возможно, сестрой. Как много человек за пределами особняка знали, кем она является, и куда могла пойти? Насколько все эти дурочки, претендующие на место в сердце её супруга, в сердце, в существовании которого сомневалась временами даже сама Маг, стеснялись рассказывать о своих претензиях окружению? Насколько простое избавление от тела могло избавить их от проблем? И почему сама она была так уверена, что тут уместно множественное число?

Потому что, в отличие от многих, её Эйдан мог захотеть трахнуть на столе даже спустя двадцать пять лет совместной жизни? Потому что она так умно придумала залететь от него с месяц назад?

Возможно, беременность и в самом деле дурно влияла на её голову и делала излишне неосторожной и недальновидной, и как же хотелось разрушить все сомнения, которые день за днем тащила за собой её ненормальная, нездоровая семейная жизнь.

До чего же Магдалине хотелось забраться к своему мужу под кожу, в голову, рассмотреть изнутри и разворошить все то, что кроется под маской вечного спокойствия и легкой, пренебрежительной ухмылкой. До чего интересно было, чем он руководствовался, когда организовывая тайник в просторных подвалах фамильного особняка, выставлял в нем пароль, так очевидно связанный с ней?

Усмешкой? Практичностью? Ностальгией?

- Коррида? Да ты романтик, Эйдан, - она, конечно же, решила, что лучше будет над этим посмеяться, пока завернутое тело левитировало футах в трех над выложенным камнем полом, а кладка у стены ползла в стороны, раскрывая тайник, весьма вероятно, семейный, но если принять во внимание пароль, явно временами обновляющийся.

Иногда Магдалине казалось, что ей хочется срастись с Эйданом как-то физически и навсегда, чтобы быть в курсе всех его тайн, и плевать, какими бы опасными они ни были.

Чтобы затянувшаяся экскурсия по Эйвери-мэнор для нее хоть когда-нибудь закончилась и не приходилось любопытно трогать пальцем гладкие стальные стенки внутри камеры, отмечая их будто бы девственную, обманчивую чистоту. Не было сомнений, что в том, что кто-то внутри них уже был скормлен огню, но чертова гоблинская магия, помноженная на педантизм супруга, очевидно, хорошо умела хранить секреты. Очередные секреты вроде того, который они теперь собирались хоронить напару.

Магдалина посмотрела еще раз на уменьшенный куль с трупом, хмыкнула и резко дернула палочкой в сторону, чтобы тот с силой впечатался в дальнюю стенку камеры, судя по звуку, сломав при столкновении еще пару костей, и, к сожалению, не испытав при том никакой боли. С ним пора было заканчивать. Со всеми посторонними в их доме и в их жизни пора было заканчивать.

Снова убрав палочку на манер кинжала, как традиционно носили в роду Реверте, Магдалина подошла и крепко прижалась к Эйдану сбоку, обвив рукой его со спины:

- Так покажи мне это. Сожги её.

Сожги их всех, Эйдан. Останься уже, наконец, только со мной.

+3

19

Насмешливый вопрос Магдалины по поводу пароля прозвучал с крошечной заминкой, выдававшей её колебания. Возможно, её удивило присутствие неизвестного ей «тайника» в подвале дома, под крышей которого они вместе сосуществовали на протяжении уже почти четверти века. Или, может быть, его благоверная недоумевала, почему он выбрал именно это слово. Последняя версия нравилась Эйдану. Она означала, что Маг в растерянности, потому что не знает, как относиться к этой новой для неё информации и какой смысл в установленный пароль вкладывал он сам. С этой точки зрения её лёгкая шпилька была абсолютно логичной: наверняка она подумала, что мысленно он предаёт их брак ритуальному огню каждый раз, когда открывает этот тайник. Проследив за тем, как куль с уменьшенным в размерах телом стремительно влетел в камеру, втемяшившись в дальнюю стенку, Эйдан приподнял брови и повернул голову к супруге.

— Я мог бы сказать, что в твоей любимой Испании жарко, как в пекле — или в печке — поэтому ассоциация показалась мне уместной. Но на самом деле это просто удобный пароль — незабываемый, как та самая коррида, с которой всё началось. Не говоря уже о её печальных последствиях.

Под печальными последствиями он, естественно, подразумевал их свадьбу и дальнейшие годы совместной жизни. Сложно было удержаться от того, чтобы не перенять ироничный тон своей ненаглядной ведьмы — особенно если вспомнить о том, что такая манера общения была свойственна самому Эйдану в ничуть не меньшей мере. Эти мелкие укольчики давно стали неотъемлемой частью их семейной жизни. Иногда они сочились ядом и били на поражение, но в обычные дни даже не могли считаться попыткой по-настоящему задеть свою вторую половинку. Этот день обычным не был, но мистера и миссис Эйвери не тянуло ко взаимному уничтожению уже рекордно продолжительное время для одного вечера почти непрерывного присутствия в непосредственной близости друг от друга.

Когда Магдалина прижалась к его боку, Эйдан сквозь ткань одежды ощутил её тепло, а вместе с ним — безграничную усталость, обнажившую покорное доверие, которое его утомлённая супружескими адюльтерами жена в очередной раз подарила ему, несмотря на все обиды, разбитые сервизы и потраченные нервы. Что бы ни происходило между ними, их судьбы оставались связаны, и, вопреки всем колкостям и ссорам, Маг всё так же доверяла ему своё будущее, как тогда, двадцать пять лет назад — даже если теперь делала это с большей сознательностью и безнадёжностью. Хотя, кто знает: возможно, её надежды на нечто лучшее до сих пор улетучились не до конца. Женщины — непостижимые создания. Эйдан обнял Магдалину одной рукой и направил палочку на отверстие в стене.

— Ignis Abyssus.

Огонь хлынул в тесное пространство, наталкиваясь на стены, обитые гоблинской сталью. Эйдан взмахом палочки захлопнул прятавшуюся в пазе заслонку. На них обоих дохнуло жаром. Тёмное пламя бесновалось, запертое внутри маленького домашнего крематория. Эйдан бросил взгляд на настенные часы, засекая время, погладил ладонью бок супруги и коснулся губами её виска, продолжая удерживать Маг возле себя.

— Это пламя уничтожит всё.

Одежда, мягкие ткани тела, хрящи и кости — дьявольский огонь способен пожрать даже почти любой артефакт, не говоря уже о мелких побрякушках. Но сам он просто так не погаснет, его нужно затушить.

— Фиона будет считаться пропавшей без вести, её тело никогда не найдут, потому что сейчас оно перестанет существовать. Ты никогда её не видела, её нога ни разу не переступала порог нашего дома. — Под сводами подвальных помещений, на фоне ревущего в нескольких шагах от них пламени, размеренно текущие слова отдавались нотами ритуального заклинания. Эйдан притянул Маг поближе, зарываясь пальцами в её волосы. — Ещё немного, и она исчезнет из наших жизней без следа. А если кто-то посчитает иначе, он ничего не сможет доказать. Даже если эта дурочка рассказала кому-то, куда собирается, это не значит, что она не передумала в последний момент, осознав всю степень собственной глупости. Но нас с тобой это не касается, потому что нам об этом ничего не известно.

Эйдан говорил уверенно и спокойно, вкладывая в сознание Магдалины соответствующую программу. Пройдёт какое-то время, и его дорогая супруга найдёт себе уйму поводов понервничать из-за гипотетических последствий этого вечера. Но лучше пусть их будет поменьше.

— Всё, — секундная стрелка добежала очередной круг, Эйдан выпустил Маг из объятий и вместе с ней отошёл в сторону. — Встань за меня. На всякий случай.

Когда заслон «печи» сдвинулся с места, лавина пламени хлынула наружу, но Эйдан ждал этого и не дал огню расползтись, перехватив его заклинанием и в несколько приёмов затушив его с помощью чар. Следом пришлось отрегулировать температуру воздуха: в подвале быстро стало слишком жарко. Потом он подошёл ближе и заглянул в свой личный филиал преисподней в миниатюре. Внутри был только пепел. Эйдан повернулся к жене.

— Поздравляю, Маг. Нашей проблемы больше нет, — внезапно посетившая Эйвери мысль заставила его улыбнуться. — Может быть, нам стоит сделать это нашим новым совместным хобби? Ну, знаешь: убивать посторонних людей, вместо того чтобы калечить нервную систему друг другу?

Да, он вполне мог шутить о таких вещах. Как и о любых других.

Crash crash burn, let it all burn

*Ignis Abyssus / Fiendfyre (лат. ignis — “огонь”, abyssus — “бездна”)
Создает огромные языки пламени очень высокой температуры, способно уничтожить любой артефакт и почти любое защищенное магией строение. Если заклинание действует достаточно долго, пламя примет вид огненных существ (дракон, змея, химера, иное хищное и опасное создание), которые будут преследовать оказавшихся в зоне его действия людей. Сложное в управлении и контроле заклинание, слабый маг рискует не справиться с ним и стать его жертвой.

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/54189.gif

+4

20

В зависимости от своего настроения и того, какую фазу их отношения переживали к текущему моменту - выразительного разрушения или сентиментального примирения - Магдалине то нравилось, то не нравилось вспоминать, как они начинались. Иногда её изрядно раздражала собственная прошлая наивность, иногда она же казалась ей по-своему милой и, сообразно этому, воскресал в памяти не то аромат жасминов из отцовского сада, не то затравленный, уже лишенный ярости взгляд быка, который валился на колени под конец их общего с Эйданом tentar la suerte*. Наверно, это была дурная идея - строить свою жизнь с кем-то, кто так торжествовал, стоя над измученным, истекающим кровью и подрастерявшим всю природную опасность и весь лоск созданием, но Магдалина хорошо помнила в тот момент, что глядя на спину будущего супруга видела вовсе не то.

Тогда она видела только, как ткань шелковой рубашки ластится к мокрой от жары и напряжения лопатке, пока публика на трибуне до самого флага взрывается торжествующим: Ole! - на каждую выполненную плащом фигуру, как изящно и смело поднимается рука со шпагой, и как желтый, блестящий на солнце песок обагряется горячей кровью. Её младший брат, выступавший тогда на позиции бандерильеро, изрядно раззадорил быка и заколоть его, да еще и будучи чужеземцем, вряд ли привычным к испанскому эфесу, было непросто.

Глаза животного, лицом к лицу стоящего перед Эйданом, горели тогда едва ли не так же жарко, как бесновавшееся за заслонкой пламя, и будь за спиной у готового усмирить его волшебника та же девочка, что сидела на лучших местах теневой трибуны, она бы так же измяла бы от волнения подол платья, когда пожирающие все и вся протуберанцы вырвались наружу.

Магдалина не шелохнулась, разве что положила одну ладонь, успокаивающе, на свой живот. В отличие от той девочки, она слишком хорошо знала, что Эйдан Эйвери не ввязывается в те схватки, в которых не может победить, и что это умение оценить силы и приложить свои таланты подкупает, по правде, больше, чем безрассудная смелость. Хотя ткань рубашки обволакивала лопатку все еще красиво, а палочку в руках её теперь уже супруг, а не самонадеянный иностранец, держал, пожалуй, куда изящнее, чем шпагу.

Подросшая температура в подвале почти походила на майскую жару в Андалусии, и Магдалина могла поклясться памятью своих прабабок, что в суховатом, потрескивающем еще от недавнего огненного безумства воздухе, помимо запахов гари и пепла ей слышится аромат жасмина.

Потому что она выросла там, где принято восторгаться теми, кто не боиться встать лицом к лицу со смертью и обыграть её, а Эйдан, помимо прочего, не стеснялся еще и сам призывать костлявую к себе сам. Иногда Магдалине даже хотелось верить, что женился он на испанской “принцессе” с непростым характером и той еще семейкой из схожих соображений.

Она тоже подошла посмотреть на горстку пепла в еще раскаленной жаровне. В таком виде Фиона ей, пожалуй, даже нравилась, но куда больше нравилось, как быстро она теперь лишалась внимания её супруга, в отличие от самой Маг. И безусловно, вряд ли при ком-то из своих шалав Эйдан умудрялся бы шутить на схожие темы.

Hermanas de Zugarramurdi! Todavía me amas, Avery...* - но, вместо того, чтобы утруждать себя переводом, Магдалина предпочла усугубить жару в подвале, обвив руками шею мужа и плотно прижавшись к нему всем телом. Улыбаться саркастичной улыбкой ей нравилось больше, когда перед этим получалось чуть прикусить мочку его уха.

- Ты согласишься ради сохранности наших нервов перебить всех своих любовниц? Мне было бы очень приятно, любовь моя, но ты же все равно нахватаешь где-то новых, как шелудивая псина хватает на себя блох.

Погладив почти ласково щеку Эйдана, зацепив пальцами его подбородок и край губы с еще не успевшей зажить после недавней их демонстрации страсти в столовой ранкой, Магдалина подумала, что в подвале, несмотря ни на что, остается так же жарко.
По крайней мере, между ней и её мужем. Она мягко, скорее дразнясь, чем распаляя, его поцеловала.

- Пойдем лучше к тебе. Возможно ты даже успеешь еще поспать перед работой, - а ей было бы просто приятно проснуться утром в его постели.

+3


Вы здесь » Marauders: stay alive » Завершенные отыгрыши » [08.02.1978] climbing deeper


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно