Marauders: stay alive

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders: stay alive » Завершенные отыгрыши » [20.01.1978] Бритва Оккама


[20.01.1978] Бритва Оккама

Сообщений 1 страница 30 из 33

1

БРИТВА ОККАМА


закрытый

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/89/673017.jpg

Участники: Sandrin Sallow, Aedan Avery

Дата и время: 20 января 1978

Место: кладбище, дом родителей Сандрин

Сюжет: Два отца - это слишком много. Судьбе тоже знаком принцип бритвы Оккама.

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/54189.gif

+7

2

Сандрин, несмотря на то, что отец обещание выполнил и отправил маму к целителям в Скандинавии, уже относительно давно успела свыкнуться с мыслью, что маме не станет - и очень скоро. Скандинавские целители никаких радужных прогнозов не давали, а потом принятие скорой кончины родительницы только крепло.

...Но это совершенно не значило, что она была готова к смерти человека, который, хотя и не был ей отцом по крови, вырастил ее, считая родной дочерью и относясь соответственно. Сандрин была в шоке и от самого факта, и от констатированной целителями причины смерти. Волшебник, далекий от старости, умер от разрыва аневризмы головного мозга? Вы это... серьезно? Сандрин, конечно же, не была целителем, но для нее эта причина казалась совершеннейшей дикостью. И это заставляло задумываться о том, что смерть приемного отца не была естественной. Особенно учитывая состояние матери. В то же время, Сандрин не могла сбрасывать со счетов и то, что настоящий отец, имея одному ему ведомые причины, приложил к произошедшему руку. Мысль ее пугала, но и просто так отбросить такую версию девушку не могла. Хорошенький бы был из нее аврор, если бы она не рассматривал все возможные версии настолько бесстрастно, насколько была способна, пребывая в состоянии полных опустошения и растерянности.

Матери о смерти отца, конечно же, не сообщили, да и вряд ли она была способна в полной мере осознать эту информацию. Она "уплывала" все дальше, в тот мире, где не было места никому. Даже ей.

Организацией похорон, в основном, занялись бабушка и дедушка по маме. Сандрин, к счастью, не была тем человеком, который сейчас имел право заведовать тем, кого и как хоронят в семейном склепе Монтегю. А именно там отца и должны были похоронить. Дед посчитал, что дипломатический сотрудник, дослужившийся до приличных чинов и подававший надежды на дальнейший карьерный рост, не должен лежать на каком-то магловском кладбище. Даже если у него есть родные маглы-родители, у которых тоже имеется небольшое, семейное, но магловское кладбище. Спасибо хоть, что их на сами похороны пригласили. Но тут уже настояла Сандрин. Она, хотя и не питала теплых чувств к магловское родне, которая, к тому же, оказалась и вовсе не родной, но проводила с ними в детстве достаточно времени, да и умер их сын. Они имели право нормально с ним попрощаться. Хотя нервное напряжение Сандрин - это, конечно, только увеличивало. Доставить магловских бабушку с дедушкой на кладбище, проследить, чтобы их не напугали волшебные палочки и прочая магическая атрибутика, являвшееся для всех остальных участников похоронной церемонии естественной, а затем вернуть их обратно в их мир, убедившись, что стресс оказался не слишком велик и их не требует срочно спасать. То еще развлечение, когда у тебя самой голова идет кругом ото всего вокруг.

Впрочем, к счастью или к сожалению, но бабушка с дедушкой и сами были слишком пришиблены, чтобы обращать на что-то внимание, кроме сына. Их интересовал только он - и возможность положить что-то личное в гроб, а затем - цветы поверх уже крепко запертого магией гроба в усыпальнице Монтегю.

Однако от необходимости сказать что-то прощальное перед тем, как гроб закроют окончательно и перенесут внутрь склепа, это Сандрин никак не избавляло. Традиции, Мерлин их прокляни.

Пришедших проститься было много. Кроме семьи, тут сейчас присутствовали друзья и коллеги отца, которых - о ужас! - оказалось изрядное количество. Включая ее настоящего отца, в отношении которого Сандрин пока так и не решила, что думать и как. Реагировать на него больше, чем на руководителя департамента, где служил отец, конечно, было нельзя. Тут все было очевидно. Но в остальном... А в остальном она подумает потом.

Сандрин встала перед гробом и сделала глубокий вдох. Интересно, что хуже: упасть прямо тут в обморок или расплакаться? А сначала расплакаться, а потом упасть? День выдался сырой и туманный, а оттого - душный, самое то, чтобы лишаться чувств от избытка эмоций, усталости и неблагоприятных погодных условий. Вот только амбициозному аврору ни слезы, ни обмороки не пристали. Придется как-то продержаться

Сандрин отчего-то на мгновение посмотрело прямо в глаза настоящему отцу, а затем резко перевела взгляд на остальных присутствующих, медленно обведя их взглядом, и заговорила.

Отредактировано Sandrine Sallow (2020-09-22 16:33:05)

+5

3

Кончина Стивена Сэллоу стала совершенно несвоевременной и неуместной. В планы Эйдана на ближайшие пару лет она абсолютно не вписывалась, и дело было вовсе не в том, что мистер Сэллоу являлся сотрудником его министерского департамента. Конечно, хороших дипломатов следовало ценить, а обязанности британского атташе в Швейцарии этот человек выполнял неплохо — до тех пор, пока вообще выполнял. Потому что в последнее время он не покидал Туманного Альбиона, попросив ради такой возможности о переводе в Великобританию «по семейным обстоятельствам». На момент соответствующего запроса Эйдан просто подписал лёгшие ему на стол документы, не вдаваясь в подробности, зато теперь он знал, что эти «обстоятельства» подразумевали под собой внезапную «болезнь» его супруги — по всей видимости, смертельную.

Вивьен Эйдан отправил в Скандинавию, как и обещал, но оттуда быстро дали понять, что для лечения было слишком поздно. Не найдя источник проклятья, снять его на данном этапе было уже невозможно. Это был не самый плохой вариант для Эйдана: оперативную помощь, которую могла оценить Сандрин, он оказал, а живая и здоровая Вивьен, вдобавок, знающая, какую инициативу проявила их дочь и к чему это уже успело привести, ему была совершенно некстати. Так что Эйдан не сильно расстроился, когда скандинавские целители сообщили, что им удалось оттянуть неизбежное, но готовиться следует к худшему.

Значительно большее огорчение у него, как ни удивительно, вызвала скоропостижная смерть Стивена Сэллоу — не по причине потери ценного сотрудника, а потому, что его предположения о том, как это скажется на дочери, не сулили ничего хорошего. С того момента, как они установили факт кровного родства Сандрин с родом Эйвери, прошло меньше месяца. После Непреложного обета, который он с неё стребовал, дочь, вероятно, подозревала его во всех смертных грехах, и убийство её приёмного отца вписывалось в эту парадигму под не самым удачным ракурсом. Эйдан предполагал, что Сандрин могла интуитивно заподозрить его в причастности к этой истории. Реальных оснований для этого, конечно, не было, а потому он мог не бояться быть разоблачённым — но такой расклад мог посеять между ними недоверие, в то время как Эйдан надеялся достичь противоположного результата. Размышляя обо всём этом, он приходил к неутешительному выводу: ему придётся поспособствовать прояснению подробностей гибели приёмного отца Сандрин, чтобы полностью очистить свою репутацию в её глазах — хотя бы в этом вопросе. Пока что версия у Эйдана была только одна: цепной эффект от проклятия, ударившего по Вивьен Сэллоу, добрался и до её супруга. Как и почему всё это вышло, и на что они напоролись в Швейцарии, он не имел ни малейшего понятия.

С другой стороны, даже если выяснить, во что вляпались эти голубки, так никогда и не удастся, ситуация в целом открывала и новые возможности для укрепления отношений с дочерью-аврором. Вот только Эйдан надеялся, что всё будет происходить плавно и постепенно, тогда как вмешательство старухи с косой было сопоставимо с чувствительным пинком для придания ускорения или с прыжком с трамплина. Выбирать не приходилось. Возможно, таким замысловатым образом судьба намекала ему, что стоит поторопиться. Не исключено, что всё это, в конечном итоге, только к лучшему. Свои планы пришлось пересмотреть, но Эйдан знал, что приспособится. Он всегда приспосабливался.

На похоронах Стивена Сэллоу он присутствовал в качестве руководителя Департамента международного магического сотрудничества. Людей было много, шансов подойти к дочери и переговорить с ней нормально — нет. Поэтому он и не подходил, пока это было возможно. Эйдан окидывал гостей бесстрастным взглядом человека, побывавшего в своей жизни на слишком многих похоронах — однако в какой-то момент его лицо застыло: среди волшебников присутствовали двое стариков, которые явно и недвусмысленно отличались от всего честного собрания. Магглы. Эйвери посмотрел на них пару секунд и отвернулся. Мысль о том, что его дочь, при её чистоте крови, воспитывалась в семье магглорождённого, не доставляла ему удовольствия.

Как и положено на таких мероприятиях, всё тянулось чинно, торжественно и невыносимо медленно. Выстроившись вокруг гроба, пришедшие проводить Стивена Сэллоу в последний путь и не думали умолкать: со всех сторон доносились привычные тихие и не очень тихие шепотки. «Её мать тоже при смерти, вы слышали?» «Да, чудовищное горе: потерять и отца, и мать разом — бедная девочка!» «Если бы она ещё была замужем! Вы не знаете, у Сэллоу приличное состояние? Найти достойную партию при таком происхождении… это же магглы, самые настоящие» «Просто ужасно!» «И не говорите: такая беда» «Прошу прощения, я говорила о родителях» «Так ведь и я тоже, моя дорогая, и я тоже».

Сандрин сделала шаг вперёд. Вид у неё был так себе — как у нормальной девушки, лишившейся отца и искренне переживающей утрату, из чего Эйдан сделал вывод, что своего теперь уже покойного родителя она любила. Сандрин была сильной — но и она нуждалась в поддержке. Когда она подняла на него взгляд, полный с трудом сдерживаемой боли, Эйдан обрадовался: вольно или невольно, она искала поддержки у него. Поймав взгляд дочери, он едва заметно кивнул. «Ты справишься, — говорили его глаза. — Ты не одна».

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/54189.gif

+4

4

В первые секунды слова не шли. Даже взгляд родного отца Сандрин в этот момент воспринимала, как через пелену. Смотрела - но не видела.

Одни фразы казались банальными. Другие - бессмысленными. А какие-то просто недостойными. Она даже пожалела о том, что не написала речь накануне. Было бы проще. Читать с листа. Люди бы поняли. Наверное. И отец - тоже.

Но не поняла бы она. Это был тот редкий момент, когда, как казалось Сандрин, надо или говорить от сердца, или молчать. Позволить себе промолчать она не могла. Бабушка Лилит не настолько хорошо знала ее приемного отца и отделалась бы казенными, приличными ситуации, но не подходящими ни ему, ни Сандрин словами. Родителям же отца выступать перед магами просто-напросто не полагалось. Может быть, женись он на ком-то попроще, не на Монтегю, это выглядело бы нормальным. Но Монтегю хотя внеше и демонстрировали либеральное отношение к маглорожденным волшебникам, настоящих маглов обходили стороной. Спасибо, что родителям отца вообще разрешили присутствовать.

Поэтому Сандрин должна была говорить - и спустя несколько долгих секунд она это сделала.

- Мой отец был очень целеустремленным, трудолюбивым и решительным человеком. Именно он научил меня не сдаваться и идти до конца, во что бы то ни стало. Отвечать за свои поступки и верить в себя. А еще он был намного, намного умнее меня. Горько осознавать, что он ушел так преступно рано. Мне будет его не хватать.

"И у меня навсегда останется два отца, как бы странно это ни звучало".

Вышло недолго и очень лаконично. Но Сандрин подумала, что отец остался бы доволен. Воспитание, многие взгляды, образованность в том, что касалось чистокровности, - это ей действительно привила бабушка. Умение держать себя тоже пришло от нее. Но черты характера, пусть и во многом обусловленные кровью, а текла в Сандрин не кровь Сэллоу, а кровь Эйвери, тем не менее, многие черты характера были воспитаны именно отцом. И Сандрин, глядя сейчас на то, как закрывается крышка гроба, понимала, что вряд ли сможет просто так от этого отказаться.

Да, она пойдет до конца. И - вот же ирония - кровному отцу стоило за это поблагодарить приемного, маглорожденного волшебника. Не то чтобы Эйдан Эйвери когда-нибудь бы стал это делать. Нет, в подобное Сандрин не верилось. Но без воспитания Стивена Сэллоу она могла бы и отказаться давать Обет. Осознавать все риски - и все равно сделать шаг. Об этом был ее приемный отец. И, сейчас, размышляя об этом, Сандрин подумала, что он ведь мог знать, что она - не его дочь. Но тоже принял решение. И не свернул. И не это ли привело к его смерти? В версию естественной кончины девушка верить, по-прежнему, отказывалась.

Кровный отец, конечно, наверняка, примет многие черты Сандрин на свой счет. И она не собиралась его в этом разубеждать. Но благодарность к приемному стоило сохранить. Хотя бы ради того, чтобы в какой-то момент не потеряться в коридорах поместься Эйвери. Особенно - в переносном смысле.

Она сделала глубокий вдох и молча проводила взглядом гроб, который работники кладбища плавно левитировали в склеп, а затем начала покорно принимать слова соболезнования тех, кто не успел это сделать раньше, и прощаться с теми, кто не считал вежливым уйти молча.

"Мерлин Всемогущий, да когда эти люди уже закончатся?!"

+4

5

Несколько мгновений Сандрин молчала. Тишина затягивалась. Она, впрочем, могла считаться тишиной лишь относительно и с большой натяжкой, потому что шепотки, доносившиеся с разных сторон с разной степенью интенсивности, не умолкали. Людям свойственно испытывать особый пиетет перед смертью только в том случае, когда эта смерть — их собственная и уже стоит на пороге их спальни.

«Что она там так долго? Слова потеряла?» — фыркнул кто-то совсем рядом с Эйданом, и Эйдан, чуть сместившись вбок, совершенно случайно, зато от души, опустил каблук ботинка на чужую ногу, вероятно, немало порадовав этой выходкой наиболее наблюдательных из окружающих.

Речь Сандрин была непродолжительной, но, со всей очевидностью, искренней. Оценивать её с каких-либо иных позиций Эйдан не брался, потому что не настолько хорошо знал Стивена Сэллоу и не имел желания копаться в личных отношениях этой семьи. Суть он уже уловил. Заменять дочери почившего отчима, воспитывавшего её, как родной отец, Эйдан уж точно не собирался, сам параллелей не проводил и давать Сандрин поводов для сравнения не хотел. Не хватало ещё, чтобы кто-то сравнивал его с каким-то магглорождённым. К тому же, он намеревался занять в жизни дочери не просто вовремя освободившееся в ней, а совершенно особое место — меньшего для Эйдана Эйвери было бы слишком мало. Вдобавок, это удачно вписывалось в концепцию нежелания «покушаться на святое» и могло принести ему дополнительные дивиденды в отношениях с Сандрин — хотя оценит это она, вероятно, несколько позже.

Церемония ленивой улиткой двигалась к логическому финалу. Все слова были произнесены, гроб охватили языки магического пламени, и уже наглухо закрытый саркофаг отправился к месту своего последнего приюта в фамильном склепе Монтегю. Двое старых магглов, потоптавшись на месте в нерешительности, поковыляли к Сандрин, но были перехвачены на полпути её чистокровной бабкой, решившей прийти на выручку то ли им, то ли, что более вероятно, внучке — и это, по-видимому, следовало считать актом беспрецедентного проявления любви и великодушия.

Вереница прощающихся, тем временем, потянулась к выходу с кладбища, причём большинство считало своим долгом сделать крюк и выразить свои соболезнования Сандрин лично, в то время как заметно меньшая доля, ведомая кто благоразумием, кто цинизмом, предпочла ускользнуть с церемонии тихо и, что называется, по-английски. Бросив взгляд на суровое и бледное, измученное лицо дочери, Эйдан решил присоединиться к последним. Произносить банальные слова участия у всех на виду ему не хотелось — их отношения не имели права начинаться со спектакля, да ещё в такой болезненной для Сандрин обстановке.

Уходя, он лишь однажды оглянулся на нескончаемую череду чёрных мантий. Интересно, что она подумает? Что он ушёл, сделав всё, чтобы скрыть их родство, и не удосужился даже сказать ей пару слов поддержки? Как бы там ни было, у Эйдана был свой план действий, и он от него не отклонялся.

…Прошло уже несколько часов со времени окончания похорон, когда Эйдан объявился на пороге дома, принадлежавшего родителям Сандрин. Ему, почему-то, показалось уместнее зайти через входную дверь, чем через камин. Возможно, потому что он не предупреждал дочь о своём визите, и хотел видеть её лицо, когда он появится на пороге. Правда, Эйдан не мог быть уверен в том, что его не встретит какой-нибудь домовик, но в этот день ему везло: когда он позвонил, дверь открыла сама Сандрин. Эйдан тут же впился в её лицо внимательным взглядом, в котором при желании можно было обнаружить каплю тревоги, проистекавшей из беспокойства о дочери.

— Сандрин, — сказал он, дав ей секунду, чтобы прийти в себя. — Извини, что без предупреждения. Я могу войти?

Судя по всему, она была одна — а Эйдан по опыту знал, что самое трудное начинается именно после того, как все благожелатели разойдутся. Потому что тогда человек остаётся со своим горем один на один. Не оставлять Сандрин одну было, как ему казалось, лучшим, что он мог сейчас сделать.

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/54189.gif

+4

6

Сандрин ощущала себя в какой-то прострации. Похороны, надо сказать, не такие уж продолжительные, будто вытянули из нее все силы - и все эмоции. Она настолько "собрала" себя для того, чтобы выдержать саму церемонию и присутствовавших на ней, что теперь, кажется, не могла себя "разобрать". Необходимости находиться сейчас в доме родителей не было. Любые юридические аспекты наследования могли подождать... До завтра точно. А то и дольше. Но Сандрин почему-то не уходила, а блуждала по трехэтажному дому, не зная, зачем она это делает и что рассчитывает получить.

Ее собственная спальня и гостевая спальня, в которой порой ночевали некоторые ее приятельницы из Хогвартса. Не подруги, потому что близких друзей Сандрин в школе так и не преобрела. Но не самые плохие знакомые, с которыми они порой делали вместе летние домашние задания в комнате на том же этаже, отведенном для занятий, а потом пили чай и болтали о чем-нибудь отстраненном.

Второй этаж. Спальня родителей. Нечто, гордо называвшееся кабинетом мамы, но больше походившее на будуар. И кабинет отца. В нем Сандрин задержалась чуть дольше, обошла его по периметру, задержалась взглядом на полках с книгами и так и не дочитанных документах - отец иногда брал несекретную работу домой. Здесь все нужно было изучить. Возможно, найдутся улики, подсказки, хотя бы намеки на что-то, что позволит понять, в чем же была причина его смерти. В естественную девушка отказывалась верить. Но и нырять с головой в расследование она сейчас тоже была не в состоянии. Глаза смотрели, но не видели, как и тогда, когда она произносила свою короткую речь на похоронах.

Первый этаж. Кухня, столовая, гостиная. Неплохой дом, убираться в который бабушка присылала свою домовиху. Готовила же мама всегда сама. До того, как заболела. Потом отец готовил сам, чем немало удивил дочь.

...Звонок в дверь застал Сандрин в коридоре и прозвучал будто выстрел. Неожиданный и неуместный в тишине этого пустого дома. Девушка вздрогнула. Она не представляла, кого могло сюда принести. Бабушка Лилит бы зашла через камин. Родителей отца она же уже проводила домой - и те ни за что бы сами не смогли добраться до ее дома. Они бывали здесь крайне редко, потому что их присутствие крайне смущало маму. И отец обычно использовал для перемещения порт-ключ. Кого еще могло принести? Сандрин бы испытала раздражение, если бы была сейчас на него способна. Но не смогла, почувствовав только легкую досаду и обреченность: открывать придется. Потому что неизвестно, кто там и не поднимет ли он шум, устроив спасательную операцию, если она не  подаст признаки жизни.

- Здравствуйте... - озадаченно проговорила Сандрин, увидев на пороге кровного отца.

Вот уж кого она не ожидала увидеть. Дом Сэллоу, по меркам чистокровных семей, был весьма скромным, и вообще не соответствовал их представлению о богатстве, хотя, с точки зрения людей среднего класса, родители Сандрин жили даже богато. Но Эйдан Эйвери точно к среднему классу не относился.

- Да, конечно, проходите, - пробормотала она и посторонилась, пропуская отца внутрь. - Что вы хотели?

Сандрин - хоть убей! - не могла придумать ни единого повода, не говоря уже о причине для его появления. Впрочем, соображала она сейчас очень медленно. Даже простой вопрос - вести отца на кухню, в гостиную или столовую - сейчас вызывал сложности.

+4

7

Вид у Сандрин был озадаченный и немного смятённый — что, несомненно, было вызвано его внезапным появлением у неё на пороге. В остальном Эйдан охарактеризовал бы состояние дочери как потерянное. Чего-то в этом роде он и ожидал.

Получив разрешение войти, Эйдан шагнул в прихожую, прикрыл за собой дверь, посмотрел на Сандрин — и сделал то, на что она, вероятно, рассчитывала ещё меньше, чем на этот непредвиденный визит. Абсолютно ничего сверхъестественного в этом не было: Эйдан просто её обнял. Ничего не спрашивая и ничего не говоря, он прижал дочь к себе — достаточно крепко, чтобы она на физическом уровне почувствовала, что не одинока; достаточно умеренно, чтобы это не напоминало насилие над личностью и попытку придушить её в порыве чувств. Отпускать он не торопился. По представлениям Эйдана, в первые несколько мгновений Сандрин могла испытать неловкость — их надо было переждать и дать ей возможность выдохнуть.

Это тоже был своего рода ритуал, но не из разряда формальных пустых условностей, а из сорта тех почти магических обрядов, которые связывают его участников незримыми узами, наподобие Непреложного обета или кровного родства. Да, им, определённо, нужен был этот третий этап для гармоничного закрепления эффекта, тем более что Эйдан в самом деле жалел Сандрин. Во всяком случае, он прекрасно понимал, что она испытывает и через что ей ещё предстоит пройти.

Момент был слишком важен, чтобы допускать хотя бы толику неискренности, поэтому, наконец разомкнув объятья, Эйдан не стал говорить, что ему жаль или произносить другие стандартные, ничего не значившие фразы. Вместо этого он задал самый непредсказуемый вопрос, какой мог бы прийти на ум в подобной ситуации.

— Где тут кухня? — Дождавшись ответа, Эйдан сделал ещё один, возможно, уже чуть менее шокирующий жест, и поймал ладонь Сандрин в свою. — Идём.

Он аккуратно, но настойчиво потянул дочь за собой в указанном направлении и отпустил её руку на пороге кухни, которого они достигли в считанные секунды. Домовиков в этом доме, очевидно, не водилось. Домик вообще был весьма скромным, с точки зрения Эйвери. Тем не менее, оглядев диспозицию, Эйдан решил взять всё в свои руки.

— Присядь, — кивнул он Сандрин, один за другим проверяя шкафчики на кухне. До скоропостижной кончины Стивена Сэллоу пару дней назад дом был жилым, и всё самое необходимое здесь, к счастью, имелось. — Ты что-нибудь ела сегодня? — Взгляд Эйдана скользнул по бледному лицу дочери. — Знаю, что не хочется, но попробовать надо. Выпить чая тебе точно придётся.

Он как раз нашёл прилично пахнувшую заварку, подогрел воду заклинанием и залил чайник. С едой было сложнее, но Эйдан предполагал, что Сандрин вряд ли найдёт в себе силы что-нибудь в себя запихнуть. Он обошёлся малой кровью, сделав пару тостов из того, что нашёл под рукой, и уложил их на стоявшую в сушке тарелку.

— И ты точно можешь говорить мне «ты», когда мы вдвоём, — мимоходом заметил Эйдан, обернувшись к дочери. — Где искать чашки?

Вероятно, столь нежданно свалившаяся на неё суета в те минуты, когда время словно остановилось, должна была действовать на Сандрин ошеломляюще. В общем-то, именно этого Эйдан и добивался — он хотел хотя бы немного отвлечь её от её горя и, возможно, отчасти заполнить зияющую пустоту, неизбежную при утрате близкого человека.

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/54189.gif

+5

8

Оказавшись в объятиях отца, Сандрин сперва вздрогнула и напряглась. Это было совершенно неожиданно и очень странно. Тем не менее, через несколько мгновений она расслабилась и даже обняла отца в ответ. И это показалось ей очень... непривычно. Было тепло, даже как-то почти спокойно - и очень-очень странно.

Сандрин поймала себя на том, что сравнивает. Объятия с приемным отцом и с родным, хотя большей глупости придумать было нельзя. Что она начнет оценивать таким образом дальше? Манеру себя вести? С ней - и в целом с людьми? Жизненный взгляды? Ценности? Этих людей нельзя было сравнивать между собой. Не потому что они были, во многом, разными по характеру. Они просто были о разном.

Стивен Сэллоу вырастил ее и был ей отцом, таким, что она никогда не ощущала обделенности. Мерлин, если бы не слова больной матери Сандрин бы и в голову не пришло, что она не его дочь. Она дергалась и чувствовала себя неуверенно из-за того, что ее отец - маглорожденный. Однако ей бы никогда не пришло в голову считать, что у нее плохой отец. Как бы парадоксально это ни звучало. Скорее, приемный отец был примером того, каким может стать маглорожденный волшебник, если этого захочет. И потому Сандрин только сильнее злилась на большинство маглорожденных, которые вели себя прямо противоположным образом. И тем создавали массу сложностей единицам, которые правильно впитывали в себе магические ценности. Таким единицам, как ее отец. Пусть приемный. Но отец.

И Эйдан Эйвери уже никаким образом не смог бы компенсировать свое отсутствие в ее жизни в годы детства. Более того, Сандрин точно не нуждалась в этом. В те годы у нее был отец. В семье Эйвери она искала вовсе не этого. И изначально Эйдана Эйвери девушка воспринималась лишь как возможность подняться выше, получить то, что причитается ей по праву. И, называя его мысленно отцом, она не вкладывала в это нежности. Скорее, это позволяло ей лучше почувствовать свою истинную принадлежность по крови, ощутить себя частью древнего рода. Но отчего-то ей казалось, что собственно отцом мистер Эйвери, если убрать атрибуты в виде репутации, власти, положения в обществе и многих поколений за спиной, мог бы оказаться не самым лучшим.

...Ну вот. Она опять сравнивала. Хотя какое значение имело наличие или отсутствие у Эйдана Эйвери навыков чтения книжек перед сном, заплетения косичек и игры в куклы? Сандрин это уже было не нужно. И она сполна получила всего этого тогда, когда и полагалось - в детстве. Так какая разница теперь?

Девушка отодвинулась, едва отец выпустил ее из объятий, хотела что-то сказать - но не успела. Тот снова взял дело в свои руки - частично в прямо смысле - и повел ее на кухню, в направлении которой девушка озадаченно кивнула головой. Зачем ему кухня? Он умеет готовить? И зачем ему что-то готовить на ее - нет, пока еще маминой - кухне?

Мысли Сандрин не поспевали за происходящими событиями. Она послушно опустилась на угловой диван и, нахмурившись, проследила за действиями отца, в которых она инстинктивно искала подвох. Нет, травить ее ему точно не было резона. Обет она принесла. В случае чего, тот сам ее убьет. Но оснований пока как-то не наблюдалось. Разве что отец и правда была замешан в смерти приемного отца. Но, опять-таки, смысл?

- Нет. Не ела, - растерянно ответила она, моргнув, потому что поняла, что опять зависла, уйдя в свои непоследовательные мысли. - Чашки слева, на второй полке.

Чистокровный волшебник, готовящий чай на очень простой - с точки зрения чистокровной элиты - кухне. Пожалуй, это было крайне впечатляющим событием само по себе. Но Сандрин не находила в себе сил оценить всю уникальность ситуации по достоинству. На вопросы ее, тем не менее, хватило.

- Почему вы... ты это делаешь? - хрипло спросила она.

В голове все происходящее не укладывалось. Сандрин даже задумалась, не начались ли у нее от голода, недосыпа и переживаний галлюцинации.

+4

9

Всё происходило в точности так, как предполагал Эйдан: предугадать некоторые реакции человека, переживающего настоящее горе, было не столь трудно. Утрата близких срывала покровы, устраняла всё внешнее и наносное и на каком-то этапе затормаживала сознание, погружая его в оцепенение, которое для красного словца тянуло назвать мертвенным. Однако со смертью оно не имело ничего общего.

Если для Эйдана смерть Стивена Сэллоу уже стала прошлым, как свершившийся факт действительности, но Сандрин ещё только предстояло пройти по пути принятия и научиться с этим жить, а её биологический отец считал своим долгом ускорить этот процесс ко всеобщему благу и удовольствию. Поэтому он очень обрадовался, когда Сандрин, поначалу вздрогнув и постояв немного в ошеломлённой неподвижности, через несколько секунд всё же обняла его в ответ, прижимаясь к нему. Эйдан чувствовал тепло её такого хрупкого тела и биение сердца, её ладони, замершие у него на спине, запах её волос. Она напоминала ему Вивьен, но только внешне. Характером Сандрин, насколько ему подсказывал опыт общения с дочерью до этого момента, пошла не в мать.

Вероятно, его мельтешение на кухне у неё перед глазами казалось Сандрин избыточным, но сейчас она вряд ли могла беспокоиться или испытывать раздражение по этому поводу, и это было на руку им обоим. Закончив с наскоро состряпанными тостами, Эйдан полез в указанный шкафчик и достал пару чашек, поставил их рядом с тарелкой на стол, за которым сидела Сандрин, посмотрел на дочь. Вопрос она задала хороший, несмотря на всю вероятную спутанность сознания в этот момент. С ответом Эйдан не торопился. Он приподнял крышечку и заглянул в заварочный чайник, вдохнул поднявшийся от него ароматный парок, удовлетворённо кивнул и принялся разливать чай по чашкам.

— Мне было даже меньше лет, чем тебе сейчас, когда умер мой отец, — он начал издалека и в то же время с самой сути. — И его смерть тоже стала для меня внезапностью. Прошла всего неделя с того момента, как я вернулся из Хогвартса после выпускного курса, и его вдруг не стало.

Эйдан поставил ещё горячий чайник на деревянную подставку на столе и опустился на тот же угловой диванчик, на котором сидела дочь, но с другой стороны, чтобы иметь возможность видеть её во время разговора.

— Я всё ещё хорошо помню, что чувствовал тогда, — продолжил он, на время отфильтровав все лишние движения и просто глядя на Сандрин. В молодом Эйдане Эйвери, только что лишившемся отца, вероятно, было больше злости, но в нынешнем контексте это не имело особого значения. — И я понимаю, что ты можешь чувствовать сейчас. Поэтому я не хотел оставлять тебя одну. Дальше тоже будет нелегко, но день похорон — самый тяжёлый.

Он сам в своё время пережил этот день благополучно, главным образом, благодаря разговору, случившемуся между ним и Элеонорой Коветт, и планам мести, которые захватили его сознание после, не позволяя расклеиться — с последним прекрасно справлялась мать, готовая в своей беде опереться на кого угодно, включая убийцу отца. Счастье, что Нора тогда надоумила его посмотреть на ситуацию под иным углом и подсказала способ самому стать тем, кто подставит матери плечо.

— Худшее, что может быть после похорон, это одиночество, — сказал Эйдан. — А мы с тобой, хотя и мало знакомы, но всё-таки не чужие, Сандрин. Поэтому я здесь.

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/54189.gif

+5

10

Сандрин обхватила кружку руками и задумчиво посмотрела на отца. Растерянность немного отступила, и ее место заняло настороженное любопытство. Девушка не была уверена, что уже испытывает благодарность. Она даже не знала, в чем действительно сейчас нуждается - в чьем-то обществе или в одиночестве. Но присутствие отца ее точно не раздражало, а чай не казался лишним, поэтому она не видела смысла задумываться над тем, в полной ли мере его слова верны для нее самой. Просить его уйти у нее, в любом случае, желания не возникало. Было что-то в этом всем... уютное. Хотя подобное времяпрепровождение было последним, что она представляла, когда готовилась сообщить Эйдану Эйвери о своем существовании.

Слова о его отце в самом деле кое-что объясняли. Сандрин не без иронии подумала о том, что между ней и родным отцом может внезапно оказаться куда больше общего, чем кровь Эйвери. Кто бы мог подумать? Она бы точно не подумала.

Но был ли у его появления какой-то иной мотив, кроме обычной человеческой заботы и некое ощущения близости из-за схожего горя? Вроде бы, для сугубо меркантильных мотивов он проявлял слишком много заботы. Чай и тосты - это, право, многовато для тайных и ужасных планов. Разве что отец рассчитывает очень много от нее получить позднее. Но так ли уж много она способна была предложить, чтобы прилагать столько усилий в ее отношении? Дав Непреложный Обет она едва ли не заранее отдала все, что имела, и сильно ограничила для себя возможности выбора в случае, если ей что-то сильно не понравится. И, все же, сомнения девушку до конца не оставляли, не позволяли расслабиться и ни о чем не думать. Впрочем, она понимала, что именно на это подписывается, решаясь замахнуться на то, что принадлежало ей по праву рождения.

И Сандрин, конечно же, знала, что Эйдан Эйвери рано лишился отца, хотя раньше об этом факте особо не задумывалась. Он не являлся для магического мира какой-то тайной. Но вот обстоятельства ей известны не были. Сандрин могла лишь догадываться, что смерть Себастьяная Эйвери в тот момент, когда его наследник едва достиг совершеннолетия, вряд ли могла быть естественной. Всякое, конечно, бывает. Но редко. Чистокровным семьям, слава Мерлину, хватало денег на самых лучших колдомедиков.

- И что же с ним случилось? - помедлив, спросила Сандрин

Пожалуй, она имела право на такой вопрос. Тем более, в данных обстоятельствах.

+3

11

То и дело поглядывая на Сандрин ещё во время приготовления тостов и чая, Эйдан пришёл к выводу, что она слушает и понимает, что он говорит. Нельзя сказать, чтобы в нынешней ситуации это разумелось само собой, поэтому он был доволен уже тем, что сумел захватить её внимание и тем самым немного вернуть к действительности.

Сев к дочери за стол, Эйдан обнаружил, что она смотрит на него уже не с растерянным удивлением, но с приглушённой настороженностью. Вероятно, она всё ещё пыталась оценить, насколько убедительным следует считать его объяснение по поводу появления здесь в этот день и час. Доверчивой Сандрин, определённо, не была, и в целом это, вероятно, было к лучшему, потому что свидетельствовало о наличии интеллекта. Никогда не следует доверять малознакомым людям и слишком полагаться на них, даже если кажется, что вас многое связывает. Даже если изначально ты сам пришёл к ним, а не они к тебе.

Несмотря на некоторую заторможенность реакций, Сандрин воспринимала то, что говорил ей отец, и это вылилось в закономерный вопрос. Эйдан повернул ближайшую к нему чашку так, чтобы ручка смотрела в правую сторону, и немного исподлобья глянул на дочь.

— По официальной версии — остановка сердца. Инфаркт, — он сделал движение, которое могло бы сойти за пожатие плечами, но в сильно усечённой версии. — Только отец не был стар, и с сердцем у него всё было в порядке. На самом деле его отравили.

Эйдан понимал, что это вызовет у Сандрин новые вопросы, и признавал за ней право их задать. В их ситуациях оказалось на удивление много общего: каждый из них преждевременно потерял старшего родственника, и названная для почтенной публики причина гибели, по-видимому, в обоих случаях не отражала истину. Учитывая произошедшее с матерью Сандрин, Стивен Сэллоу тоже вряд ли умер своей смертью: не тот возраст, слишком подозрительные обстоятельства.

Это потрясающее случайное совпадение, как считал Эйдан, должно было сблизить их с дочерью, поэтому он счёл необходимым устроить ей маленький экскурс в собственное прошлое. Кроме того, если вдруг Сандрин подозревала, что он каким-то образом причастен к гибели её всё ещё законного отца, это могло снять с Эйдана часть подозрений. В конце концов, он вообще не был обязан заговаривать об этой тёмной странице своего юношества. Но ему хотелось, чтобы Сандрин знала, и узнать она должна была от него.

Эйдан взял чашку, поднёс к губам и сделал осторожный глоток. Чай был ещё слишком горячим, но на удивление хорошим.

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/54189.gif

+4

12

- Вот как... - задумчиво протянула Сандрин, поднясла чашку к губам, зависла так на несколько секунд, а затем все-таки отпила из нее. - Какие интересные совпадения.

Прозвучало пространно, и могло восприниматься и как подозрения в отношении таких удивительных совпадений, так и просто как констатация факта сходства между ней и отцом. Впрочем, не так все удивительно было. Чистокровный мир - тот еще серпентарий. В том, что кого-то убили, девушка не видела ничего необычного.

Вопросы вызывало другое. И сознание Сандрин охотно переключилось на то, что ей было хорошо понятно и знакомо - расследования.

Официально смерть Себастьяная Эйвери не считалась даже подозрительной. В противном случае, об этом бы писали в газетах и судачили в высшем свете. Конечно, это все произошло задолго до рождения самой Сандрин. Но, опять-таки, она наводила справки прежде, чем выходить на контакт с отцом. Достаточно поверхностные, да, но подобная история и нашлась бы на поверхности. Если вообще стала когда-то достоянием общественности. А раз нет, значит, ее похоронили.

- И... Кому же помешал ваш отец? - помедлив, спросила она.

То, что она могла услышать сейчас, наверняка относилось к сфере ведения Обета. Но Сандрин прикинула, что срок давности по делу должен бы уже истечь. Значит, это было не слишком-то чревато для ее аврорского долга, моральных норм и душевных метаний. Если, вообще, было какое-то потенциальное дело, помимо того, что отец просто когда-то узнал о факте отравления.

+3

13

— Не «ваш», а «твой», — мягко улыбнулся Эйдан. — Мы же договорились.

Привычка к профессиональному мышлению сейчас оказывала Сандрин хорошую службу, с его подачи занимая разум дочери и отвлекая её от переживаемого горя. Пренебрегать чаем волшебница тоже не стала, несмотря на состояние некоторой прострации, вызывавшей опасения, что Сандрин может попросту забыть о чашке в её руках.

— Согласен, совпадение впечатляющее, — признал Эйдан. Он не предполагал, что давняя смерть незнакомого предка вызовет у неё по-настоящему глубокий интерес, да это, пожалуй, было и не нужно никому из них. Однако, будучи девушкой наблюдательной, она не могла не проводить определённые параллели между прошлым и настоящим, а Эйдан минуту назад предельно ясно дал понять, что в истории со смертью его отца присутствовало двойное дно — как, очевидно, и в нынешнем случае.

— Чудовищная банальность, — сказал он, временно возвращая чашку на стол. — Мой отец, как я выяснил позднее, стал доставлять слишком много неприятностей своим конкурентам по бизнесу. У него был не самый лёгкий характер. Не знаю, в чём была конкретная причина, ставшая последней каплей. Может быть, они настолько опасались его, что решили нанести превентивный удар. Может быть, просто что-то не поделили — такое, к сожалению, может случиться с кем угодно. Эти люди действовали чужими руками: нашли способ переманить на свою сторону поверенного отца.

Эйдан коснулся округлого бока чашки подушечками пальцев, задумчиво изучая цвет жидкости, ещё источавшей тоненькие струйки пара. Потом он снова поднял взгляд на дочь.

— В любом случае, возмездие всё равно их настигло. Пусть и не за убийство отца, оба Томпсона в итоге оказались в Азкабане и, как я слышал, давно приказали долго жить.

Хотя далеко не всё в этой истории было так просто. Эйдан, однако, не был уверен в том, что Сандрин захочется узнать больше деталей, а потому предпочёл выдавать информацию дозированно — так, чтобы в любой момент можно было остановиться. Он, конечно, взял с дочери Непреложный обет, но всё равно сильно сомневался в том, что рассказывать аврору о совершённом собственными руками жестоком убийстве — хорошая идея. Даже если все сроки давности по этому преступлению давно вышли. Уж кому, как не ему, было знать, что правила и законы могут меняться и переписываться при всяком удобном случае.

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/54189.gif

+3

14

- Да, действительно, договорились. - Сандрин согласно кивнула. - Но непривычно.

На "вы" она перешла чисто автоматически, когда задумалась о том, что не касалось напрямую их отношений.

- Что ж, вряд ли у моего отца были такие конкуренты в Министерстве. А бизнесом он никогда не занимался, - медленно проговорила она, мимоходом подумав о том, что кровному отцу то, что она сейчас называет отцом другого человека, может и резать ухо.

"Или нет. Я ведь даже не знаю, всерьез ли он считает меня своей дочерью. Мы ведь сделку заключали, а не о реальных родственных чувствах говорили. Да и, в любом случае, странно было бы ожидать, что я вдруг начну приемного отца называть по имени. Тем более, что он только что умер. Могла бы, наверное, сделать уточнение о приемном, но как-то так глупо. Зачем? Еще не хватало начать где-нибудь путаться вслух при посторонних... А вдруг..."

Сандрин почувствовала, что начинает мыслями уплывать куда-то не туда, и с силой сжала свободную от чашки руку в кулак. Ногти были короткие, но сила сжатия вполне компенсировала длину. Боль чуть отрезвила и заставила вернуться в реальность.

- Но мне не кажется, что его смерть произошла по естественным причинам. Хотя в заключении колдомедиков стоит именно это, - заговорила она снова.

Уточнять дополнительные подробности о смерти Себастьяна Эйвери - деда, в общем-то, но которого она никогда не знала - она вполне сознательно, насколько могла быть сознательна сейчас, не стала. Ей показалось, больше интуитивно, что отец сказал не все. Но она не была уверена, что здесь и сейчас готова иметь дело с полной правдой. Состояние совершенно не располагало к тому, чтобы переваривать последствия принесенного Обета. Если бы отец сразу сказал что-то такое на ее первый вопрос, она была бы не против. Но настаивать, фактически напрашиваясь на лишние тайны, ей сейчас уже было не по силам. Да и не нужно. Разве что из любопытства. Но сейчас оно было не достаточно ощутимым. И Слава Мерлину.

Отредактировано Sandrine Sallow (2020-09-30 22:35:57)

+3

15

Вопреки опасениям Сандрин, слова о «её отце» не задевали Эйдана и не вызывали у него никаких отрицательных эмоций, потому что, с одной стороны, он сам узнал о существовании дочери совсем недавно и не претендовал на то, чтобы с порога заполучить её любовь и признание или по щелчку занять значимое место в её жизни, а с другой прекрасно отдавал себе отчёт в том, что является для неё, по сути, посторонним человеком и что всю свою жизнь Сандрин считала отцом другого волшебника — того, который и был для неё папой всё это время, а теперь скоропостижно скончался.

В целом, было даже неплохо, что дочь снова заговорила о Стивене Сэллоу в таком контексте: это заставляло работать её разум и отодвигало чувства на второй план. Для неё это было к лучшему, да и для самого Эйдана, вероятно, тоже: он не имел никакого отношения к смерти её приёмного отца, поэтому тема была для него безопасной. Обет обетом, а в его планы не входило вываливать на Сандрин все свои тайны — в особенности те, которые имели явный конфликтный потенциал при столкновении с законом. Клятва была, скорее, страховкой на случай, если что-то лишнее просочится и станет известно дочери раньше, чем он завоюет её расположение — а Эйдан надеялся на то, что рано или поздно это всё-таки случится. И смерть Стивена Сэллоу в этом смысле могла стать для него неплохим подспорьем.

Когда Сандрин высказала свои сомнения в последнем диагнозе колдомедиков, Эйдан посмотрел на неё и сдержанно кивнул.

— В таких случаях я обычно советую себе доверять своей интуиции, — заметил он. — Обдумав ситуацию, я тоже пришёл к выводу, что это не невозможно — поэтому отправил в Швейцарию официальный запрос на проведение специального расследования. Если твоя мать подверглась воздействию проклятия, не исключено, что и отец тоже мог стать жертвой малефиции. Правда, пока неясно, как именно это могло произойти и по какой причине.

Эйдан приподнял чашку с чаем и сделал ещё пару небольших осторожных глотков. Чай понемногу начинал остывать до приемлемой температуры.

— Возможно, зарубежные коллеги помогут разобраться во всём этом, но поручиться за них я не могу. К тому же, как ты знаешь, границы сейчас закрыты, и это добавляет дополнительных сложностей в наши международные отношения.

Ждать многого от иностранных партнёров, по мнению Эйдана, не следовало, но в Швейцарии у него была парочка деятельных знакомых. Может быть, что-то и выгорит… если к этой истории не приложили руку сами местные власти, и если они не будут чинить препятствий маленькому "независимому" расследованию. Но даже если будут — это станет заметно. И это уже начало.

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/54189.gif

+3

16

- Спасибо, - искренне сказала Сандрин, хотя и понимала, что причина запроса вряд ли была только в ней.

Возможно даже, толчком для запроса послужило совсем другое. Глава департамент не мог проигнорировать смерть своего подчиненного, если она вызывала у него малейшие сомнения или подозрения. Тем более, если корни истории тянутся в другую страну. История может оказаться ерундовой, а все подозрения Сандрин и отца - ошибочным. А может - и нет.

- Ни аврорат, ни хиты, естественно, к этому всему пока отношения не имеют. А если и будут в какой-то момент, то меня закономерно не подпустят к расследованию, - заметила она. - Но я бы хотела быть в курсе, если вы что-то узнаете.

Сандрин не думала сейчас о мести. Как ни странно, часто встречавшася среди слизеринцев и чистокровных черта ее отчего-то обошла. Но она хотела узнать правду. И отправить в Азкабан тех, кто это сделал. Но правда была важнее.

- Да уж. Даже при открытых-то границах не все решишь, - проворчала Сандрин.

Прошел почти месяц. Но просто так забыть эту тему она не могла. В основном, потому что злилась на себя за то, что не отбилась - в очередной, сто пятидесятый раз - от бабушки с дедушкой, для которых служба дочери в аврорате была как кость в горле и уж никак не аргументом не навестить семью на Рождество. Раньше громоотводом в подобных историях неплохо выступала мама, которую бабушка с дедушкой видели куда с большей радостью, чем внучку. А потому о внучке в такие моменты просто забывали. Но в это Рождество мама помочь не смогла. Не сможет и в дальнейшем.

Сандрин поежилась и стиснула чашку чуть крепче, подумав, что к такой быстрой смерти обоих родителей жизнь ее точно не готовила. Да, мама была еще жива. Но фактически с Сандрин ее не было уже не первый месяц. И она не вернется, даже если проживет еще какое-то время.

+3

17

— Не за что, Сандрин, — ответил Эйдан на благодарность дочери. — Пока что точно не за что.

Будет ли какой-то толк от предпринятых им на данный момент действий, сейчас предсказать было нельзя — потому он и предупредил Сандрин, что не может ничего гарантировать. Между тем, по ряду прямых и косвенных признаков Эйдан начинал догадываться, насколько важно для неё узнать правду. Есть такие натуры, которым относительное душевное успокоение может принести только знание, — по крайней мере, в ситуациях критического значения. Сандрин, по-видимому, относилась к их числу. Или просто очень любила своего покойного отца.

— Не факт, что до этого дойдёт, — Эйдан снова опустил чашку на стол: говорить о таких вещах, одновременно прихлёбывая чай, было бы слишком неделикатно с его стороны. — Но мы живём в мире бюрократии. При международных расследованиях многое приходится согласовывать через соответствующие департаменты. Если мне что-то станет известно, я дам тебе знать.

Как это ни удивительно, иногда и от бюрократии есть толк. Что ещё более удивительно, Эйдан вдруг ощутил в себе активное желание выяснить, что же в самом деле произошло со Стивеном Сэллоу, и преподнести ответ Сандрин на блюдечке. Однако обещать он ничего не мог, тем более что насущных проблем сейчас тоже хватало — впрочем, как и всегда. Или, может быть, их было чуть больше, чем обычно. С этим предстоящим визитом фон Дорна, который Минчум нехотя одобрил ему только вчера… Интересное, к слову, совпадение: австрийские Альпы, швейцарские Альпы — как тесен мир…

Кое-что в словах Сандрин заставило Эйдана коротко улыбнуться.

— Я понял, твоё стремление к вежливости неизлечимо, — мягко сказал он. — Тогда хотя бы зови меня по имени.

Пусть переходит на «ты», когда будет готова. Надо было сразу обозначить для неё, как к нему обращаться, но Эйдану только теперь пришло на ум, что Сандрин могла чувствовать себя неловко, не зная, как это сделать, чтобы не нарушить правила хорошего тона и одновременно не обидеть его своей отчуждённостью. До «папы» им, очевидно, было ещё очень далеко.

— Чем думаешь заняться сегодня, Сандрин? — поинтересовался Эйдан — вероятно, достаточно внезапно для дочери. — Собираешься остаться здесь?

Вряд ли у неё были какие-то планы. Тем более следовало об этом подумать.

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/54189.gif

+3

18

Сандрин снова благодарно кивнула, начиная ощущать себя механической куклой, которая способна только говорить "спасибо" и кивать. По факту, конечно, это было не совсем правдой. Диалог она, вроде бы, вела вполне осмысленный и даже была уверена, что вспомнит его на следующий день. Но все равно общение временам воспринималось так, будто Сандрин опускалась под воду и оттуда наблюдала за своим же разговором с отцом.

- Я попробую, - только и сказала она на предложение обойтись без "ты", но по имени.

До этого момента она предпочитала не обращаться совсем никак. "Вы" вырывалось на рефлексе. А конкретное обращение. Ну не папой же, когда только что умер тот папа, который ее вырастил? Да, про себя Сандрин называла Эйдана отцом, но в этом не было ничего сентиментального. Она просто подтверждала так - для себя - реальность факт их родства. Не больше. Что ж, наверное, и правда стоило попытаться начать хотя бы с имени. Впрочем, снова возникал вопрос - а какая кровному отцу, в принципе, разница? Непреложный Обет, говоривший о преимущественно деловых отношениях, не бился с сегодняшним проявлением заботы, которому Сандрин, в любом случае, была благодарна, но, в любом же случае, не знала, как именно реагировать на это внутренне. С внешней вежливостью все было примерно понятно и привычно.

- Простите? - она озадаченно моргнула на последний вопрос, потому что снова умудрилась задуматься и куда-то выпасть. - Нет, я собиралась к себе в квартиру. В Косом переулке.

Смена завтра у нее была только во второй половине дня. И что, чем она собиралась заниматься до этого, Сандрин и правда не очень представляла.

+3

19

Как бы старательно ни держалась Сандрин и независимо от того, делала ли она это сознательно или сама того не замечая, сейчас Эйдан наблюдал перед собой бледную тень живого человека, мало чем напоминавшую ту целеустремлённую рыжую девицу, с которой он впервые разговорился на рождественском приёме в доме Блетчли. Это было, конечно, неудивительно, учитывая, что несколько часов назад Сандрин похоронила отца и, вероятно, не могла не думать о том, что в скором времени будет вынуждена хоронить и мать. Девочка из полной семьи внезапно оказалась одна. И пусть она была уже взрослой — по большому счёту, это абсолютно ничего не меняло.

Эйдан видел, что Сандрин накрыло пеленой заторможенности, что было, в каком-то смысле, даже неплохо, потому что она приглушала и скрадывала боль. Однако он предполагал, что эта предусмотренная природой «анестезия» не продлится долго. Через какое-то время покров спадёт, обнажив зияющую рану в области души, и это снова будет невыносимо. Но любая брешь — это пустота, а пустоту всегда можно заполнить. Чем больше пищи для ума подкинет Сандрин реальность в этот промежуток притуплённого горя, тем легче ей будет с ним справиться. Не легко — но легче. И когда-нибудь потом она, возможно, это оценит.

— Как ты смотришь на то, чтобы немного прогуляться? — спросил Эйдан, в красках представив себе остаток дня дочери в её квартире в Косом переулке. Цветовая гамма была, надо сказать, весьма однообразной. — Свежий воздух тебе сейчас точно не повредит. И потом, всё лучше, чем сидеть в четырёх стенах. В компании мрачных мыслей они имеют свойство становиться особенно тесными.

У этой шоковой заторможенности была и ещё одна хорошая сторона: она давала Эйдану шанс проскользнуть в жизнь дочери, пока Сандрин занята другими переживаниями, и бросить якорь в этой гавани раньше, чем она обнаружит его присутствие. Как будто всё так и было. Как будто он всегда был там.

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/54189.gif

+5

20

Предложение прогулки не вызвало у нее особенных эмоций. Разве что немного удивило желание отца провести с ней время дальше. Ну она так себе собеседник сейчас, если уж откровенно-то. А затем мелькнула мысль: "А правильно ли так делать сразу после похорон?" Но ведь она же не танцевать куда-то пойдет. Тем более, что танцевать и так, и так не хотелось. Ей, в принципе, сейчас было немножко все равно, что делать и где.

- Да, можно, - чуть подумав, ответила Сандрин, поставила несчастную чашку обратно на блюдце, а затем неожиданно чуть встрепенулась. - А у семьи Эйвери ведь есть семейный склеп, да?

Странно, на самом деле, было бы, если бы его не оказалось. Не та семья, в конце концов. Девушка подумала, что прогулка туда имела бы смысл. И такое времяпрепровождение уж точно не вызывало у нее сомнений и опасений. Кладбище после кладбища ни на какое нарушение уважения к умершему не тянуло просто никак. И ей действительно было любопытно взглянуть на место, где были похоронены ее предки по родному отцу. Сейчас ей как-то особенно хотелось ощущать принадлежность к чему-то большему, чем она сама. И ей казалось, что фамильный склеп может дать нечто, похожее на это. Она не чувствовала никакого родства с остальными живыми членами семьи Эйвери, кроме как с родным отцом. Которого она тоже пока воспринимала больше по факту, чем по эмоциям. Но мертвые... Мертвые не умеют отталкивать. Так что перспектив посещения склепа вызывало даже какое-то теплое чувство внутри.

+3

21

Вообще-то, у Эйдана вовсе не было уверенности, что Сандрин не предпочтёт избавиться от его общества, удалиться к себе и погрузиться в переживание своих бед, и он бы даже понял, если бы она этого захотела. Однако его взрослая дочь неожиданно согласилась на прогулку и, как видно, даже сама придумала оптимальное место для того, чтобы «подышать воздухом». В принципе, вполне себе решение: кладбища — не самые людные места, кислороду там точно найдётся достаточно. Но сразу после похорон отца… Хотя, как знать: может быть, это и было наиболее удачное время.

Эйдан мягко хмыкнул.

— Разумеется, — подтвердил он факт наличия фамильного склепа Эйвери. — Хочешь на него взглянуть? Не самый обычный выбор, но почему нет. Даже если нас кто-то увидит, в прогулке по кладбищу нет ничего предосудительного.

И всегда можно сказать, что они встретились случайно. Или что заботливый руководитель международного департамента великодушно решил поддержать дочь его скоропостижно скончавшегося сотрудника.

Но чай они, конечно, допили, и тёплые мантии тоже не были забыты. Затем Эйдан с дочерью вышел из дома Сэллоу и аппарировал вместе с Сандрин сразу на кладбище, в ту его часть, где находилась усыпальница рода Эйвери. Однако немного они всё-таки прошлись. Равнодушное серое небо нависало у них над головами рваными серыми тучами, но ветра не было — идеальная погода для прогулок по территории между миром мёртвых и миром живых.

— Вон там, впереди, — Эйдан кивком указал на небольшое, но по кладбищенским меркам весьма приметное строение из белого камня с двумя ионическими колоннами, поддерживавшими устремлённый вверх стрельчатый свод над входным порталом.

— Последнее пристанище наших общих предков, — оповестил Эйдан, и это могло бы прозвучать пафосно, не будь его слова сдобрены толикой иронии. Забавное расхождение взглядов: к своему роду в целом он относился с уважением, но не мог сказать того же о каждом из своих предков в отдельности.

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/54189.gif

+4

22

Сырой, промозглый воздух, который на кладбищах ощущался особенно сильно, должен бы был навевать тоску, но, видимо, сейчас дальше уже было просто некуда. И поэтому на Сандрин он неожидано подействовал успокаивающе. Как и непосредственная близость семейного склепа, к которому девушка теперь имела самое прямое отношение.

Эйдан, однако, трепета Сандрин явно не разделял. Впрочем, это было понятно: он-то вырос с пониманием, что является наследником одного из самых чистокровных родов Великобритании. Для нее же осознание факта родства было вновинку. И оттого он казался таким особенным. Хотя, конечно, объективно в ее положении едва ли что-то изменилось. Ведь никто не знал, чья она дочь. Более того, бастард и ребенок, рожденный в законном браке, - это совсем разное положение. И, все-таки, так лучше, чем совсем никак.

"Прости, папа, - мысленно обратилась Сандрин к приемному отцу. - Ты вырастил меня. Ты любил меня. И я любила... люблю тебя. И я благодарна. Но чтобы двигаться дальше, одной любви недостаточно. Одно любви никогда не бывает достаточно".

Вот только... Вот ведь парадокс. Девушка краем глаза, не поворачивая голову, взглянула на родного отца. Будет ли достаточно одного только родства крови и положения в обществе? Еще месяц назад она бы сказала, что да, конечно. Но тогда она еще не успела ничего потерять и могла только приобрести. Теперь же... О Мерлин! Как же теперь все стало сложно! Однако чай в сравнительно скромном доме Сэллоу внушал некоторую надежду.

- Как-то вы без должного уважения к ним относитесь, по-моему.

Сандрин даже заставила себя слегка улыбнуться. Настроение к этому не располагало. Но содержание фразы как-то требовало именно этого.

- Или вы сейчас думали о ком-то конкретном? - продолжила она.

Нет. Печально смотреть в потолок или стену она станет, когда останется одна. Из прогулки по склепу стоило извлечь максимум если не важного, то, хотя бы, интересного для себя. Конечно, она знала фамильное древо Эйвери. Бабушка Лилит заботилась о том, чтобы внучка разбиралась в родословной чистокровных семей и их сложных связей между собой.

- Род ведь уходит корням, если не ошибаюсь, в одиннадцатый век, если не раньше. Склеп, полагаю, появился позже, - заметила Сандрин, когда они подошли ближе. - Как много поколений Эйвери здесь захоронено?

+5

23

На кладбище что-то изменилось: как это ни парадоксально, Эйдану показалось, что Сандрин немного ожила, когда они очутились среди могил и каменных плит. Какие именно процессы происходили сейчас в этой рыжей голове и почему, он судить не брался. Хотелось бы думать, что причина перемены крылась в искреннем интересе дочери к истории рода Эйвери, к которому она имела самое непосредственное отношение, хотя и не принадлежала официально. Однако в таком случае сразу вставал вопрос о мотивации этого интереса и его возможной корыстной подоплёке. Впрочем, даже если она в самом деле присутствовала и была выше заявленной изначально, Эйдан не был обязан давать волшебнице больше, чем хотел, а шантажировать его ей не позволил бы принесённый Непреложный обет. Пока же следовало обоюдно пользоваться моментом и возможностью лучше узнать друг друга. Кладбище было для этого не самым худшим местом. Эйдану всегда нравились кладбища.

— К нашему роду в целом я отношусь с большим почтением, Сандрин, — уточнил он. — Но ты права в том, что касается отдельных личностей, захороненных в этом склепе.

Дверь была запечатана охранным заклинанием. Эйдан открыл её взмахом палочки.

— Некоторые ничего из себя не представляющие отдельно взятые субъекты, соединяясь вместе, образуют цельную и гармоничную структуру, достойную, по меньше мере, уважения. Довольно иронично, согласись, — он усмехнулся и сделал шаг в сторону, приглашая дочь не стесняться и проходить в усыпальницу её предков по линии Эйвери.

Зайдя внутрь, он притворил дверь и заклинанием зажёг развешанные по периметру склепа факелы — источник света и тепла в этом холодном обиталище памяти и смерти. После этого Эйдан неторопливо прошёл вглубь помещения, к противоположной от входа стене, в нише которой стояла старинного вида погребальная урна, над которой красовался герб рода Эйвери.

— Дракон символизирует предосторожность, мудрость, могущество и силу; свернувшийся кольцом он означает вечность, — сказал Эйдан, глядя на герб. — Дубовый лист, лежащий в его кольцах, — знак силы, прочности и победы в борьбе, а два скрещенных меча над головой змея — символ высшей формы власти и готовности к защите.

Глаза Эйдана блеснули в полумраке склепа, отражая свет пламени, прежде чем он повернулся к дочери.

— Эта урна — дань памяти Эйнару Эйвери, который считается прародителем нашего рода. Впервые о нём было упомянуто в одиннадцатом веке, во времена владычества датских королей, ещё до прихода Вильгельма Завоевателя. Никакого праха в этой урне, конечно же, нет. Я проверял, — с усмешкой добавил он. — Склеп действительно был построен позже, в первой половине тринадцатого века. Попробуй посчитать, сколько это поколений.

Конечно, не все тела предков присутствовали здесь номинально: некоторые пропадали без вести в бою, от парочки ничего не осталось после особо ожесточённых магических дуэлей. Прах других был компактно уложен в погребальные урны. И всё же для такого количества скелетов и покойников требовалось место, поэтому изнутри усыпальница была больше, чем снаружи, а захоронения располагались в обеих стенах и кое-где даже под ногами, о чём свидетельствовали мраморные плиты с соответствующими надписями.

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/54189.gif

+4

24

Склеп был холодным - и уютным, спокойным. Как и ожидала девушка. Прах умерших здесь точно могли тревожить только суетные мысли живых, изредка посещавших этого место, чтобы отдать дать память. Или - как Сандрин - проникнуться чем-то важным.

- Очень "скромный" герб, - девушка мимолетно улыбнулась. - Если верить ему, у рода Эйвери одни достоинства без недостатков. Однако... ваша ирония говорит о том, что были среди наших предков особо интересные, хм, личности? Кто же, например?

О прародителе рода девушка, конечно же, помнила. Это было одним из тех сведений, которые содержались в справочниках о чистокровных семьях. Там же уделялось внимание и самым отличившимся, чаще - в положительном смысле, представителям родов. Эбель Эйвери, чья деятельность являлась фактически аналогом Гринготтса до того, как в пятандцатом веке это дело "подмяли" под себя гоблины. Эдриан Эйвери, ярый противник Статута Секретности, который на момент его принятия оказался самым же преданным его сторонником. Конечно, прямым текстом к энциклопедии это не было написано, но довольно внятно читалось между строк. Если читать без иллюзий, конечно же. Элайджа Эйвери, сыгравший далеко не последнюю роль в отделении оборотней от мира остальных магов, но так и не успевший довести дело до конца, до того, чтобы их причисляли исключительно к магических существам, а не к людям. Если вдуматься, все известные Эйвери прошлого играли в магическом мире весьма неоднозначную, особенно, но меркам современного волшебного сообщества, роль. Поэтому Сандрин было особенно интересно, к кому же из них относился с иронией ее кровный отец.

Первая половина тринадцатого века. Склеп Монтегю едва ли существовал половину этого срока. Не то чтобы это имело такое уж большое значение. Но то, как далеко уходила история рода, частью которого была и Сандрин, продолжало впечатлять.

- Очень-очень много, в общем, - уважительно хмыкнула она. - Думаю, я не буду считать.

Голова сейчас однозначно не была настроена для расчетов, хотя Сандрин сама же спросила о количестве. Однако мысли ее текли другом, пусть и весьма конкретном направлении - девушка думала о том, что когда-нибудь ей хотелось бы лежать где-то здесь. Не в склепе Монтегю рядом с бабушкой Лилит. И, конечно же, не на магловском кладбище, где были захоронены родственники по отцу. Почему-то ей казалось, что там будет очень и очень одиноко. И что бабушкина урна будет продолжать воспитывать ее урну до скончания веков. Леденящая душу перспектива. Совершенно нелепая с точки зрения здравого смысла. Но, пожалуй, появись сейчас перед Сандрин боггарт, он бы принял облик урны с прахом бабушки Лилит, а вовсе не скромный магловский домик в немагическом Лондоне.

- Эйдан, если я погибну в какой-нибудь битве с Пожирателями Смерти, вы признаете меня посмертно? - медленно проведя пальцем по урне с несуществующим прахом Эйнара Эйвери, спросила она и, повернувшись к отцу, внимательно посмотрела ему в глаза.

+4

25

Определённо: в усыпальнице Сандрин вела себя живее, чем в опустевшем родительском доме. Эйдан находил это забавным. На миг он даже представил, будто привёл дочь знакомиться с родственниками, а они собрались вокруг, перешёптываясь и оценивая её — и его самого, разумеется. Кто-то из предков, вероятно, осудил бы его за беспорядочные связи, кто-то одобрительно похлопал бы по плечу. В их семействе, насколько было известно Эйдану, присутствовали самые разнообразные экземпляры. Большинство из них, однако, отличались деятельностью, неравнодушием к судьбе родной страны и проистекающим из оного стремлением к власти. Некоторые вещи не меняются веками.

— На гербах редко запечатлевают недостатки, — Эйдан улыбнулся. — К тому же, любой недостаток — всего лишь обратная сторона достоинства. Избыточная осторожность превращается в трусость, чрезмерное упорство становится упрямством, а стремление к защите — агрессией. Поэтому во всём важно соблюсти меру. Большинству наших предков это удавалось. Но не всем.

Он прошёлся вдоль одной из стен, скользя взглядом по позолоченным надписям, выбитым на белом мраморе.

— Эвалль Эйвери, — Эйдан коснулся рукой одной из мемориальных табличек, — был эрлом при Эдуарде Исповеднике и так горячо переживал за будущее страны, что, когда перед бездетным королём встал вопрос о наследовании престола, попытался выдать собственного сына за лишившегося родителей монаршего племянника. Однако обман был раскрыт, и Эвалля спасла разве что кончина короля, а новым правителем был избран один шустрый тип по имени Гарольд. Практически Минчум.

Губы Эйдана тронула саркастическая усмешка. С господином Министром он имел удовольствие в очередной раз пободаться буквально вчера. Это всегда был весьма увлекательный процесс, порождавший в нём жажду к убийствам с особой жестокостью.

— Впрочем, если и осуждать Эвалля, то только за то, что тот не сумел добиться своего. — Эйдан перешёл к противоположной стене и медленно двинулся вдоль неё. — А вот Эллар прослыл опасным чудаком. Говорят, он встречал всех без исключения гостей парочкой смертельных проклятий, и пропускал их в дом, только если они успевали отбиться. Если не успевали, утверждал, что они магглы и недостойны переступать его порог. Желающих его навестить, как ты понимаешь, было немного.

Он сделал ещё несколько шагов и остановился возле очередного захоронения.

— А это уже почти современность. Бабушка Аделина, помимо повышенной сварливости, отличалась одной эксцентричной привычкой: таскалась везде со своим домовиком и требовала предварительно очистить каждый предмет, к которому собиралась прикоснуться. На случай, если до неё его касался кто-нибудь не из двадцати восьми Священных фамилий.

Да, некоторые из его предков были настолько помешаны на чистоте крови, что становились одержимы этой идеей. Не то чтобы Эйдан был сильно против, но слишком привлекающих внимание крайностей и чудачеств в поведении не одобрял. Эйвери должны быть хитрее. Вопрос Сандрин, к примеру, был очень хитрым. Эйдан обернулся к дочери и посмотрел на неё, чуть приподняв брови.

— А ты бы этого хотела? Зачем — чтобы лежать здесь, в компании надменных снобов, с которыми ты никогда не была знакома? — полюбопытствовал он. По мнению самого Эйдана, после смерти Сандрин — как и всем остальным — станет решительно безразлично, где будут покоиться её останки. Следовательно, она стремилась к тому, чтобы получить его фамилию ещё при жизни. Ну, конечно же.

— Может быть, ты немного повременишь с героической гибелью, пока я не обдумаю этот вопрос? — доброжелательно предложил Эйдан. — Даже если ты аврор, совсем необязательно умирать молодой.

Хотя шансы высоки. Пожалуй, повод задуматься о том, как бы снизить для Сандрин риски преждевременной кончины в стычках с его единомышленниками. Намекнуть в Ставке, чтобы не лезли к девочке, потому что ею уже занимается он сам? Или лучше всё же ещё немного подождать, не привлекая к ней лишнего внимания?

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/54189.gif

+4

26

- Однако какие у нас в роду встречались эксцентричные люди, - с легкой улыбкой заметила Сандрин. - Эллар, впрочем, полагаю, был в те времена не единственным самодуром. Наверняка, многие люди высокого положения позволяли себе что-то такое. И наши, и магловские.

Тринадцатый век. Какие закон и порядок? Тем более, в отношении родовитых особ. Если бы они были, вряд ли бы Эллар долго прожил на свободе, кидаясь проклятиями направо и налево. А вот бабушка удивила. Девушке казалось, что такая щепетильность - это атавизм.

- Вероятно, круг общения прабабушки Аделины был не слишком широк, - заметила она, качая головой.

"Прабабушки"... Слово своеобразно ощущалось на языке. Тем более, что Сандрин и отца-то вслух отцом не называла. Разве что раз или два во время деловых бесед, и тогда это слово носило совсем другую, формальную, окраску. Девушка не была уверена, что ей так уж приятно ощущать себя родственницей настолько брезгливой особы. И все же... Было нечто странно-приятное в этой кровной связи. Нечто, что позволяло Сандрин ощущать себя избранной и особенной. Пусть это чувство и было лишь иллюзией, субъективностью. Сейчас девушка в нем нуждалась.

- А почему бы и нет? Тем интереснее будет моему праху. Столько новой информации. Вряд ли, в склепе Монтегю мой прах ожидает что-то, заслуживающее внимания, - заметила Сандрин, отвечая на вопрос отца. - Конечно, после смерти мне будет уже все равно. Но есть нечто лестное в подобной перспективе.

"Пока я не обдумаю этот вопрос". Еще пару недель назад Сандрин была полна решимости рано или поздно, тем или иным путем добиться официального признания себя дочерью Эйдана Эйвери. Могло и не получиться - но девушка планировала приложить к этому максимум усилий. Просто она не видела смысла торопить события. Не видела она этого смысла и теперь. Однако смерть приемного отца заставляла о многом задуматься. Человек был еще вчера - и вот, сегодня его уже нет. Совсем нет. Нигде. И никогда больше не будет. И это была смерть того, кто вел спокойный образ жизни и не служил в аврорате, как Сандрин, у которой риск входит в должностную инструкцию. Так что... Могло статься так, что необходимого времени ей просто не будет отведено судьбой.

- Я не особенно верю в то, что вы сделаете это. Пока я жива, - не слишком долго раздумывая, честно ответила Сандрин. - Но, возможно, если я умру, и как-нибудь достаточно заметно в положительном смысле, у вас появится для этого весомый повод.

Все-таки, в своем нынешнем состоянии она была разговорчивее и искреннее обычного. Наверное, в этом были и плюсы и минусы. но, все же, следовало включать голову активнее и вести себя осторожнее.

- О, я не стремлюсь умирать и вовсе не тороплюсь за завесу смерти, - заверила она кровного отца. - Но служба в аврорате - это всегда риск. Сейчас больше, чем когда бы то ни было. Я неудачно пропустила события в Хогсмиде и на Кинг-Кросс. Но думаю, что это не последнее громкое происшествие такого рода. Да и без них... Опасностей хватает. Но мне... Мне нравится моя работа.

Аврорат успел сильно разочаровать ее. Слишком много бюрократии. Слишком много плохо воспитанных маглорожденных. Намного сложнее, чем она ожидала, продвинуться по карьерной лестнице. Но кто в восемнадцать лет не рисовал себе излишне радужные картины будущего? Несмотря на все это, Сандрин любила свою работу. Пусть и интерес со все еще не совсем почившими под грузом разочарований и обид амбциями здесь преобладали над желанием защищать простых магов. Это никак не мешало девушке относиться к своей работе со всей серьезностью и ответственностью.

Отредактировано Sandrine Sallow (2020-10-08 20:36:33)

+5

27

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/89/963217.gif[/icon]
Любопытно, что Сандрин упрямо не давался переход на «ты», зато называть род Эйвери своим она начала с лёгкостью, в то время как самому Эйдану приходилось постоянно мысленно напоминать себе, что при благоприобретённой дочери о предках следовало говорить «наши», а не «мои». Видимо, уже спит и видит, как бы поскорее сменить фамилию на более престижную… или в самом деле почувствовала пресловутый «зов крови», чем Мерлин не шутит. Впрочем, Эйдан не мог её осуждать, даже если бы дочерью руководили чисто прагматические соображения. Всё-таки, теперь она точно знала, что имеет кровное право на принадлежность к роду Эйвери — грех был бы не надеяться им воспользоваться. Другое дело, что она весьма смутно представляла, к чему именно стремится, и столкновение с реальностью, если оно когда-нибудь произойдёт, грозило стать для неё неприятным откровением.

— Желающих пригласить её к себе точно было немного, — усмехнулся Эйдан, вспоминая бабку. Характер у старой перечницы был прескверный, но с высоты многих поколений чистокровных волшебников можно было относиться к её закидонам как к небольшому милому чудачеству, заслуживающему снисхождения. В особенности потому, что она благополучно скончалась много лет назад и уже не отравляла жизнь своим ныне здравствующим потомкам.

Если идея «лестной перспективы» приобщиться к роду Эйвери посмертно показалась Эйдану забавной, то следующий пассаж Сандрин мог смело претендовать на первое место в рейтинге «Семейная шутка года». Потому что она раздумывала о том, что может умереть красиво и со смыслом, так, что ему будет даже выгодно включить её в семейное древо. По всей видимости, в качестве самоотверженного аврора, героически погибшего при исполнении своего долга. Или в каком-нибудь ином качестве. Но сам факт! Его внебрачная дочь рассуждала о том, что он мог бы выгодно продать её смерть. Эйдан не смог удержаться от негромкого смешка, когда это услышал.

— Сандрин, ты делаешь из меня чудовище, — с шутливым укором заметил он. — Может быть, это покажется тебе странным, но поверь, мне намного выгоднее, чтобы ты была живой и в добром здравии, чем холодной и мёртвой, вне зависимости от того, какие чудеса доблести и героизма ты проявишь перед смертью. И они, — Эйдан обвёл взглядом усыпальницу, — этого тоже не оценят.

Затем он всем корпусом повернулся к дочери, чтобы посмотреть ей в глаза.

— Что касается законного оформления наших отношений, сегодня я на него не готов. Но кто знает, что будет завтра? Жизнь переменчива. Мы лишь думаем, что в состоянии ею управлять, тогда как на самом деле мы контролируем лишь её ничтожно малую часть и, просыпаясь утром, не способны предсказать, где на застанет вечер.

Что он хотел этим сказать? В сущности, ничего особенного: Эйдан просто пытался быть с Сандрин честным и одновременно не отнимать у неё надежду.

А потом дочь заговорила о профессиональных рисках и своей любви к работе, и Эйдан задумался о том, как сейчас в принципе выглядит её жизнь. О том, что ни на вокзале, ни в Хогсмиде её не было, он уже знал. Правда, не мог согласиться с ней в том, что это было так уж «неудачно».

— Ты жалеешь о том, что не попала туда? — с интересом уточнил он. — Говорят, там была настоящая мясорубка. Мне сложно понять, как туда можно было стремиться. — Эйдан сделал короткую паузу. — Чем тебе нравится эта работа, Сандрин?

Ему всегда казалось странным, что в авроры идёт столько девушек. А потом они дружно появляются на каком-нибудь условном вокзале и превращают его в гогочущий курятник.

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/54189.gif

+4

28

Сандрин мягко, доброжелательно и довольно печально улыбнулась отцу.

- Ты, папа, взял с меня Непреложный Обет, - проговорила она, подошла к нему вплотную, положила руку на грудь и снова посмотрела ему в глаза, - который навсегда связал меня с интересами семьи таким образом, что при неверном поступке может пострадать не только моя карьера, но и жизнь. Либо и то, и то. Ведь ты бы не стал с меня требовать чего-то подобного, если бы тебе было нечего скрывать из серьезного. И вряд ли это какое-нибудь застарелое убийство тридцатилетней давности, правда же? По-моему, достаточно чудовищно с твоей стороны. Не находишь?

Девушка отступила, посмотрела в сторону. Секунда - и улыбка исчезла с лица. И Сандрин снова почувствовала внутри какое-то опустошение.

- Да, я приняла условия. Я понимала, что такова цена, и могла бы отказаться ее платить. И сделала выбор. Но это не делает это все менее чудовищным. Поэтому, по-моему, мои размышления о посмертном включении в род не так уж странны, - закончила она, довольно буднично пожимая плечами. - А жизнь, Эйдан, переменчива и быстротечна. И похороны, кладбища и склепы как нельзя лучше напоминают об этом.

Возможно, когда-нибудь она еще горько оплачет это свое решение. Возможно, цена окажется слишком высока. Возможно, все будет с точностью до наоборот. Что ж с того? Есть семьи, в которых чудовище - это стиль жизни. Почему бы роду Эйвери не оказаться именно таким? И она, она ведь его часть. И была ею с самого начала, даже когда ничего об этом не знала. Кто знает, как много это объясняло?..

Сандрин чуть тряхнула головой, отгоняя от себя сложную тему. Разговоры о работе. Они куда проще.

- Жалею, да, - довольно по-деловому заговорила она. - Помимо очевидного, что такие события - удобный способ проявить себя и получить повышение или еще какое-нибудь поощрение, мне нравится адреналин, который приносят боевые действия. И ощущение причастности к чему-то... важному. Поэтому я сожалею, что меня там не было. Да и кое-кто из коллег косо поглядывает на меня до сих пор. Это тоже заставляет... жалеть. А в аврорской работе мне, пожалуй, нравится все. Кроме бумажной работы, бюрократических проволочек и ряда невоспитанных коллег.

Она снова улыбнулась отцу, уже совсем привычно, спокойно и нейтрально.

- А вы, полагаю, не сторонник столь, хм, энергичного и рискованного профессионального образа жизни?

+5

29

Да, такой прямоты он от Сандрин не ожидал. Оставалось сказать спасибо многолетним упражнениям в сохранении самообладания и годам дипломатической практики за способность выдержать этот внезапный натиск, не переменившись в лице. Это было трудно для него, смело для неё и опасно для них обоих. Что же.

Эйдану потребовалось несколько мгновений, чтобы принять этот инцидент как свершившийся факт, и решить, как на него реагировать. Он позволил дочери сказать и сделать всё, что она хотела; дождался, пока она шла на него штурмом и отступила снова, ещё с десяток секунд молча смотрел на неё, а после плавно взмахнул палочкой. Из пола посреди усыпальницы выехала довольно широкая скамья — мраморная, но зачарованная на то, чтобы становиться тёплой, когда её касается живой человек.

— Присядем, — велел Эйдан. Тон его голоса плохо сочетался с мягким приглашающим жестом. Сам он сел на скамью полубоком, чтобы иметь возможность постоянно видеть Сандрин, и одной ладонью оперся о мигом потеплевшую мраморную поверхность.

— Тайны бывают разными, Сандрин, — негромко сказал Эйдан после паузы. — Свои и чужие. Личные и не очень. Некоторые способны навредить репутации, а, возможно, и полностью её уничтожить. Другие могут разрушить семью или ударить по её финансовому благополучию. Третьи — заинтересовать правосудие и повлечь за собой судебное разбирательство. У нашего рода — и у меня лично — есть все виды тайн. Включая «застарелое убийство тридцатилетней давности».

Он помолчал немного, глядя на дочь без тени улыбки.

— Не вижу смысла отрицать: ты права, когда подозреваешь меня в чудовищных вещах. Поэтому я должен был взять с тебя Обет. Отчасти поэтому я не спешу открыто называть тебя дочерью даже сейчас, когда ситуация особенно к этому располагает, а ты так уязвима в своих поисках новой опоры в перевернувшемся с ног на голову мире. Любая тайна — это обоюдоострое знание. Сейчас тебе известно о том, что они существуют. Зайдёшь дальше — рискуешь ощутить на себе всю их тяжесть, и обратного пути не будет. Обратного пути нет никогда, независимо от клятв и обетов.

Эйдан сделал паузу, чтобы перевести дух, временно оторвал взгляд от дочери и посмотрел на прожилки мрамора под своей рукой. Он совсем не собирался рассуждать об этом с Сандрин — точно не сегодня — но жизнь мастерица по части сюрпризов, он сам вспоминал об этом всего несколько минут назад.

— Я мог бы и не говорить тебе этого. Но в тебе течёт моя кровь, я вижу это в твоих глазах. Ты Эйвери по плоти и по духу, и твоя судьба найдёт тебя. Не торопи её — это может быть не так приятно, как тебе хотелось бы.

Возможность проявить себя, адреналин боевых действий и никаких бюрократических проволочек — она могла бы достичь того же и другим путём… Но об этом говорить было уж точно слишком рано.

— Желаемое всегда можно получить разными способами, — только сказал Эйдан. — А риск… Все мы чем-нибудь рискуем. Каждый день.

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/54189.gif

+4

30

Отец ни мимикой, ни жестами не выдал своих эмоций по поводу ее слов. Однако чуть затянувшееся молчание заставило Сандрин сделать вывод: она его зацепила. Чем конкретно, девушка могла лишь догадываться. А уж дальнейшие его поступки и вовсе не взялась бы уверенно предсказывать. Поэтому взмах палочкой заставил Сандрин внутренне напрячься. Но она ничем не выдала своей тревоги и лишь неспешно и спокойно опустилась на скамью рядом с отцом. 

Слушала она молча и внимательно, мысленно препарируя едва ли не каждое его слово. Что из из его речи - правда? Что - манипуляция? Чему можно доверять? А что - нужно вывернуть наизнанку, ибо только так получится понять истинный смысл и суть услышанного? Большая часть того, что говорил отец обволакивала, успокаивала и льстила самолюбию. И именно поэтому сильно расслабляться не следовало, хотя Сандрин, по окончании речи отца, пришла к выводу, что говорил он с большей искренностью, чем она могла бы ожидать. Конечно, это все тоже могло быть иллюзией и лишь следствием ее желания поверить ему, но ряд фактов и слов, скорее, указывали на то, что личные интересы не являлись единственным, что им двигало. Потому что личные интересы можно было бы удовлетворить куда более простыми действиями и словами.

"Неужели вы брали аналогичный Обет и с супруги, и с сына?" - подумала Сандрин, но решила не произносить этого вслух.

Возможно, при иных обстоятельствах, во время другого разговора, она еще поднимет эту тему. Но не сейчас. Она, в целом, понимала логику его поступка. Незнакомая женщина, пусть и имеющая с ним однозначное кровное родство, Сандрин могла оказаться какой угодно. И рисковать ради нее репутацией рода было бы неразумно. Это она сама все про себя знала. А Эйдан Эйвери видел перед собой девушку, которая еще ничего ему не доказала и которую родила женщина, на которой он никогда не собирался жениться. Не самый подходящий фундамент для доверия.

В то же время, Сандрин не оставляла мысль, что, несомненно, существовали иные способы обеспечить ее молчание и потенциальную верность. Но отец пошел, фактически, ва-банк, решив подстраховаться ото всего и заранее. Обеспечить ее верность, но сделав взаимное доверие - в перспективе - трудно, если вообще, достижимым. И, возможно, ему и не нужно было это взаимное доверие.

Но тогда их взаимоотношения сводились бы лишь к деловому взаимодействию. Собственно, к тому, на что Сандрин и рассчитывала изначально. Именно по этой причине она и принесла Обет, практически не колеблясь. Она могла желать иного, но старалась смотреть на ситуацию и свои аппетиты здраво. Однако... Однако... Она смотрела на сегодняшние поступки отца, на его нынешние слова, и думала о том, что и он, кажется, нацеливался на нечто большее. Вот только... Каковы шансы на подобное в условиях связавшего ее по рукам и ногам Обета? Возможно ли отличить искренность от банального страха смерти? И способен ли он вообще видеть искренность? Чудовищные поступки и прилагавшиеся к ним тайны нередко заставляли людей черстветь. Сложно быть главой одного из древнейших, чистокровных родов и оставаться при этом человеком.

- Жизнь редко преподносит нам то, что мы рисуем себе в своих фантазиях. Мне в два раза меньше лет, чем вам, однако я тоже кое-что об этом знаю, - в конце концов, ответила Сандрин. - Но вы правы. Было бы неосмотрительно с моей стороны спешить поставить себя в щекотливое положение на работе.

Не только из-за собственно работы. Хотя Сандрин всегда старалась фокусироваться именно на этом. Но и из-за людей немножко тоже. Она могла обижаться на косые взгляды, злиться на невоспитанность той же О'Уайнд и на то, что кого-то повышают вместо нее. Но семь с лишним лет - это срок. Не хотелось бы ей оказаться в ситуации, когда ей потребуются серьезные усилия над собой, чтобы смотреть этим людям в глаза, не краснея.

- И мне нравится, как звучит то, что я - Эйвери по плоти и по духу. Даже если этот факт отягощен не самыми приятными деталями и перспективами, - закончила она.

Отредактировано Sandrine Sallow (2020-10-10 00:06:50)

+4


Вы здесь » Marauders: stay alive » Завершенные отыгрыши » [20.01.1978] Бритва Оккама


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно