Marauders: stay alive

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders: stay alive » Завершенные отыгрыши » [30.12.1977] Do you remember the year 1951, mister Avery?


[30.12.1977] Do you remember the year 1951, mister Avery?

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

DO YOU REMEMBER THE YEAR 1951, MISTER AVERY?


закрытый

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/120/t725515.jpg

Участники:
Aedan Avery, Sandrine Sallow

Дата и время:
30.12.1977, вечер

Место:
особняк Блетчли
прием по случаю Нового Года

Сюжет:
Прежде, чем сообщать кровному отцу всю правду о себе, нужно прощупать почву.
И не слишком спалиться в процессе.

Отредактировано Sandrine Sallow (2020-08-28 17:40:17)

+5

2

Каждая чистокровная семья время от времени должна давать приёмы, независимо от того, насколько сомнительным находят это удовольствие хозяева дома и виновники торжества. Кому и каким образом удалось развести на новогодний праздник Энтони Блетчли, для Эйдана оставалось загадкой, однако он подозревал, что дело не обошлось без активного вмешательства его юной дочурки, вернувшейся из Хогвартса на рождественские каникулы. Фриде Тони никогда не мог отказать. Впрочем, идея в самом деле была уместная: должность заместителя министерского департамента обязывала Блетчли к высокой степени публичности и периодическому проведению «дней открытых дверей». А когда и устраивать праздник, как не накануне Нового года, коль скоро Рождество было омрачено кровавыми событиями на вокзале и в Хогсмиде.

Разумеется, они с Маг были приглашены, и всё те же неписаные правила, по которым жила и дышала светская среда британской магической аристократии, требовали от четы Эйвери присутствия на этом развлекательном мероприятии. Эйдан и не собирался увиливать от исполнения своего благородного долга, потому что испытывал в отношении семейства Блетчли искреннюю приязнь. К тому же, совместное посещение приёма давало ему возможность провести вечер в компании супруги, но не наедине с ней, а значит, избежать любого рода неприятных сцен и разговоров: в обществе Магдалина держалась безукоризненно — искры летели только за закрытыми дверями и задёрнутыми портьерами Эйвери-мэнора.

Неприятностей вечер не сулил, напряжённых переговоров с отдельно избранными высокопоставленными гостями — тоже (строго говоря, он сомневался, что на этом торжестве появится кто-то выше его по рангу… во всех смыслах), и Эйдан намеревался использовать эту редкую возможность для того, чтобы по-настоящему развлечься и расслабиться. Будь нынешнее сборище чуть более пафосным, оно рисковало бы вызвать у него снисходительное, тщательно заретушированное презрение, однако приём, насколько ему было известно, планировался почти «домашний». Это означало всего лишь несколько десятков гостей, море алкоголя и миролюбивую атмосферу почти семейного праздника, на порядок снижавшую градус фальши улыбок и надуманности комплиментов — в общем, примерно тот масштаб, от которого оставался шанс получить чистое и почти ничем не замутнённое удовольствие.

Мистер и миссис Эйвери прибыли в особняк Блетчли в сопровождении двух домовиков, Фобоса и Деймоса, тащивших подарки для хозяев дома: редкий справочник рун из Исландии для Тони, набор итальянских волшебных красок для Оливии, зачарованные на удачу карманные часы для Александра и браслет с малахитовыми вставками и защитой от сглаза для Фриды. Эрлинг благополучно улизнул от необходимости посещения вечера под вымышленным предлогом, но Эйдан и не настаивал на его присутствии: в данном случае оно не являлось строго обязательным.

Когда подарки были вручены, обмен любезностями с хозяевами приёма завершён, а домовые эльфы Эйвери отпущены обратно, Эйдан вместе с Магдалиной прошёл в ярко освещённую залу, где происходила основная часть нынешнего действа. Подхватив пару длинных узких бокалов с проплывавшего мимо них подноса, Эйдан вручил один из них супруге. Вернее, попытался вручить, потому что Маг с обворожительной улыбкой сообщила ему, что предпочитает потанцевать. Вероятно, это означало, что он должен срочно придумать, куда сплавить бокалы, и пригласить благоверную на танец, но вместо этого Эйдан ответил жене такой же обаятельной улыбкой: «Развлекайся, дорогая». Неизвестно, что сказала бы на это Магдалина, но удивительно вовремя появившийся рядом Александр помешал сцене получить развитие, церемонно предложив миссис Эйвери свои услуги в качестве партнёра на ближайший экосез, и Эйдан великодушно вверил заботу о супруге юной пожирательской поросли рода Блетчли. Маг, по-видимому, тоже была только рада на время избавиться от его повышенного внимания.

В попытке пристроить куда-нибудь лишний полный фужер шампанского Эйвери переместился с центральной части зала к его периметру, незаметно очутившись возле фуршетного стола и, если судить со спины, незнакомой ему особы с каскадом горящих огнём рыжих волос. По молодости он питал к рыжим определённую слабость, хотя со временем начал ценить более широкую цветовую палитру, не ограничивая себя в спектре возможностей.

— Ваш спутник крайне неосмотрителен, — заметил Эйдан, приближаясь к девушке со спины. — И сильно рискует, оставляя такое сокровище без присмотра.

Пожалуй, кому вручить лишний бокал, он уже нашёл. Окажется крокодилом — на том и закончат, а нет — там видно будет.

+8

3

На взгляд Сандрин было в этом нечто циничное - устраивать прием, пусть даже небольшой для самых близких, всего через неделю после того, что произошло в Хогсмиде и на Кинг-Кросс. С другой стороны, не устраивать же траур, если в их семье никто не пострадал? Война не закончится ни сегодня, ни завтра. И людям нужны положительные эмоции несмотря ни на что.

Сама она, увы, не получила возможности поучаствовать ни в одной из недавних битв, потому что была в отпуске и за пределами Великобритании. Но рассказы коллеги были весьма... впечатляющими. Отнюдь не в положительном смысле. Сандрин с трудом представляла, что может руководить людьми, которые нападают на мирных жителей и устраивают бойню, убивая и калеча едва ли не без разбора. И делая своей мишенью - именно детей.

С трудом представляла ровно следующей встречи с маглорожденной волшебницей из посольства Соединенных Штатов на одном из приемов во Франции. Кто только допустил эту девушку, позволявшую себе прямым текстом критиковать устройство власти в Великобритании и сравнивать ее с тем, что происходило в ее стране, до дипломатической работы? Сандрин потребовалось все ее самообладание, чтобы не вылить на голову этой нахалки вино из своего бокала. Но - хуже того - невоспитанная девица отчего-то восприняла ее уклончивые и витиеватые ответы как согласие, хотя Сандрин всеми силами намекала на то, что законы Штатов тоже могут вызывать вопросы. Но, видимо, для этой особы эффективным объяснением стал бы лишь удар молотком по темечку. По окончании беседы, Сандрин на секунду задумалась, что Пожирателей Смерти вполне могло довести до ручки нечто подобное. Одобрить бойню, она, однако, по-прежнему, не могла. Истинно чистокровные должны быть выше подобной грязи.

На прием она пребыла вместе с бабушкой, которая в течение трех часов до выхода заставляла внучку примерять вечерние мантии и разные прически. В итоге им удалось сойтись на темно-синей мантии, вышитой серебристой нитью, потому что Сандрин находила зеленое слишком банальным, а бабушка красное - слишком вульгарным. Волосы же оставили распущенными, гладкими, и сияющими. Они мягко спадали на плечи, волосок к волоску, благодаря соответствующему зелью.

После традиционного ритуала вручения подарков хозяевам дома, Сандрин под предлогом разговора с одной из бывших сокурсниц, приходившейся Блетчли дальней родственницей, ускользнула от бабушки. А затем уже сокурсница упорхнула танцевать, оставив Сандрин в долгожданном одиночестве у фуршетного стола. Ей нужно было осмотреться и еще раз обдумать план действий. Она очень надеялась, что кровный отец действительно посетит этот прием. Конечно, опасно было задевать интриги на глазах у родни, но являться в рабочий кабинет Эйвери или к нему домой Сандрин рассматривала как еще более рискованный вариант. Светское мероприятие представлялось наиболее безопасным для первого контакта. И следующий подобный раз мог еще долго не представиться.

С мысли ее, однако, сбили. Весьма неожиданным образом. Но Сандрин даже не вздрогнула.

- О, я полагаю, что мой спутник как раз рассчитывает таким образом... приобрести, - легко, с едва уловимой ноткой иронии, откликнулась она, оборачиваясь на смутно знакомый голос. - К тому же, я - очень осмотрительное сокровище.

На практически семейном вечере едва ли возможно составить удачную партию, но бабушка не теряла надежды, что потрясающе красивую и благовоспитанную внучку, но, увы, не достаточно чистых кровей, подберет хоть кто-нибудь прежде, чем ей исполнится сорок. Сандрин же к браку совершенно не стремилась. И это было не сдвигаемым камнем преткновения в их с бабушкой взаимоотношениях. Выбор у Сандрин был, на самом деле, не так уж велик. Даже если не пытаться замахнуться слишком высоко. Но и абы с кем она вступать в брак не собиралась. И, надо сказать, что это была не последняя причина, по которой на этом вечере у нее были совсем иные планы.

Не абстрактный потенциальный супруг ее интересовал, а вполне конкретный и реальный отец. И надо же случиться такому совпадению...

- Мистер... Эйвери? Я не ошиблась? - чуть нахмурившись, будто вспоминая, проговорила она, легко скрывая удивление такому неожиданном стечению обстоятельств, и улыбнулась. - Сандрин Сэллоу. Моя бабушка приходится мистеру Блетчли тетей.

+4

4

За словом она в карман не лезла, как и все истинно рыжие по духу, а не только по цвету волос: ответ пришёл незамедлительно — волшебница заговорила раньше, чем успела обернуться.

— И что же он надеется приобрести — головную боль? — Вестимо, от прорастающих на макушке рогов — если только эта бестия не была свободна, как птица в полёте.

К этому моменту короткое движение достигло завершения, и Эйдан, наконец, получил возможность оценить внешние данные «осмотрительного сокровища». Формулировка, к слову, вызвала у него негромкий смешок. Он даже сразу вспомнил, почему раньше ему нравились рыжие (а потом появилась Магдалина и заполнила собой эту нишу, несмотря на полное отсутствие медных оттенков в волосах, компенсировавшееся страстным южным темпераментом).

Молодой ведьме было навскидку меньше тридцати, и её лицо сразу показалось Эйдану смутно знакомым. Вероятно, он уже встречал её где-то раньше — может быть, на одном из подобных приёмов. Или, возможно, где-нибудь в министерских лифтах и коридорах. Средний рост, хрупкая фигурка, светлая кожа, внимательные карие глаза. Она могла бы быть красивой, если бы не этот французский нос, вносивший некоторый дисбаланс в пропорции лица. И уж она-то его, разумеется, знала. Правда, отчего-то предпочла сделать вид, что это узнавание далось ей не без напряжения мысли. Эйдану далеко не в первый раз приходилось сталкиваться с такими играми — женщины частенько прибегали к подобным хитростям и уловкам, как правило, преследуя при этом единственную цель — набить себе цену.

— У меня очень незапоминающееся лицо, — усмехнулся он, вкладывая в свои слова самую толику иронии, и протянул девушке один из фужеров, которые по-прежнему держал в руках. — Вы не ошиблись, мисс Сэллоу.

Эта фамилия была ему хорошо знакома. Стивен Сэллоу работал у него в департаменте и в последнее время состоял на дипломатической службе магической Британии — до тех пор, пока не вернулся на историческую родину и не закрепился в местном филиале международной конфедерации магов, что произошло не так уж и давно.

Ничего особенного во внезапно вскрывшемся родстве Сандрин Сэллоу с его подчинённым не было — магический мир тесен. Одно примечательное обстоятельство, однако, имелось: Эйдан припоминал, что когда-то прежде водил весьма близкое знакомство с ненаглядной супругой Стивена Сэллоу — такой же рыжей, как эта особа перед ним. Стоило бы передать привет, да вот беда — он никак не мог вспомнить хотя бы имени. Да и фамилию, признаться, запамятовал: всё это было уже давно, а женщин на свете много. Достаточно и того, что её род не обладал необходимой степенью чистоты крови — в противном случае, имя не выветрилось бы из памяти настолько надёжно.

Подсказка пришла с той стороны, откуда Эйдан её не ждал: Сандрин любезно обосновала своё присутствие на этом празднике жизни отдалёнными родственными связями с Блетчли. Эйвери наскоро прикинул в уме и всё-таки вспомнил искомую фамилию. Монтегю. Точно, Монтегю.

— Если я правильно понимаю, ваш отец — Стивен Сэллоу? — уточнил Эйдан, между делом небрежно скользнув взглядом по залу и отмечая отсутствие Магдалины в опасной близости от фуршетного стола. — Он работает у меня в департаменте.

Эйдан сказал это исключительно для того, чтобы показать, что помнит, о ком идёт речь. Конечно, формулировку можно было бы выбрать и более мягкую, не акцентируя внимания на отношениях «начальник — подчинённый», но Эйвери не видел особого смысла в подобном проявлении тактичности и не гнушался лишний раз подчеркнуть своё привилегированное положение. Заодно и «напомнил» волшебнице о том, кем является он сам.

— А чем занимаетесь вы, Сандрин? И почему я не вижу среди гостей ваших родителей?

Стоило поинтересоваться этим с самого начала — во избежание никому не нужных казусов.

+6

5

Сандрин могла понять, чем этот мужчина привлек ее мать. Кроме чистоты крови, разумеется. Она бы не назвала его именно красивым, но было в нем нечто магнетическое и притягивающее. Неудивительно, что он пользовался популярностью у дам. Удивительно, однако, было то, что супруга не нашла способа положить его похождениям конец. В высшем свете об этом не говорили громко. Даже слухи произносились лишь шепотом и так, что эти разговоры не бросали тени на репутацию Эйвери. Однако жена должна была страдать от подобного куда больше. Или же она просто заводила своих собственных любовников и чувствовала себя совершенно комфортно? Сандрин этого не понимала. Она бы никогда не потерпела чужих измен - и не стала бы изменять сама. Искала бы способ удержать мужа от развлечений на стороне и не сомневалась, что нашла бы его.

- Я тут с бабушкой Лилит, - сообщила Сандрин кровному отцу и мимолетно улыбнулась. - И вы, возможно, знаете, какие они... любящие бабушки.

Особенно чистокровные с амбициями, которым не повезло с внучками. И если он не знает на своем личном опыте, то на опыте общения с родственниками своих пассий - вполне вероятно.

-  Но, полагаю, к головной боли она морально готова, - закончила она, зная, что бабушка в каком-то смысле смирилась, что не выйдет так, как хотелось бы ей.

Но вот к тому, что внучка будет мило беседовать с женатым мистером Эйвери, с которым в свое время не сложилось у ее дочери, - миссис Мотнегю уже вряд ли была готова. Но, к счастью, бабушка находилась достаточно далеко и была поглощена светскими сплетнями в обществе дам своего возраста.

- Что вы, это у меня плохая память на лица, - не смутилась Сандрин, хотя, конечно, как у аврора, ее навыки запоминания чего бы то ни было были выше среднего, принимая бокал. - Благодарю вас.

Она задумчиво задержала взгляд на пузырьках шампанского, а потом снова подняла на родного отца внимательный взгляд. И, пожалуй, слишком серьезный для, вроде бы, невинного вопроса, который собиралась сейчас задать.

- Мама как-то рассказывала, что за год до моего рождения на приемах подавали шампанское, лучше которого ей позднее не случалось пробовать. Не помните, какого года выдержки были игристые вина в 1951ом? - спросила она, смягчая свой взгляд куда более легкомысленной улыбкой.

Намеки были очень прозрачные и едва ли мистер Эйвери был способен их понять, если даже мысли не допускал о том, что Вивьен, тогда еще - Монтегю, родила от него ребенка. Но быть прямолинейнее, тем более - на публике, она позволить себе не могла.

К тому же, надо сказать, что она все еще сомневалась в том, что этот человек - ее настоящий отец, хотя мысленно и называла его именно так. Да, дневники весьма недвусмысленно намекали на связь именно с ним. И арифметика складывалась. Но мама порой изъяснялась так туманно, и в дневнике, и в бреду, что Сандрин, все же, продолжала колебаться. Вдруг слова матери - и правда лишь горячечный бред?

Однако верить хотелось совсем в другое. Человек его положения вряд ли официально признает незаконнорожденную дочь. Но это не значит, что Сандрин не сможет выиграть в этом вопросе иначе.

- Все верно. Родители недавно вернулись из Швейцарии. И маме... нездоровится, - осторожно откликнулась она на вопрос. - Отец предпочел провести этот вечер с ней.

Болезни и проклятья не самая подходящая тема для светской беседы на празднике. Маловероятно, что вырастивший ее отец делился семейной бедой с коллегами. О реальном положении дел, очень может быть, знал его непосредственный начальник. Но Эйвери был на ступеньку выше и, несомненно, не вдавался в такие детали как личные проблемы каждого сотрудника департамента. Надо сказать, Сандрин удивило даже то, что он фамилию "Сэллоу" так быстро вспомнил. Впрочем, отчим занимал в посольстве за границей не такую маленькую должность. Возможно, это сказалось.

- Я - аврор, - ответила она уже свободнее. - Никогда не представляла для себя другой работы. Хотя в последнее время она приносит больше печали, чем радости. Никогда бы не подумала в детстве, что мы все станем воевать друг с другом... Я хотела ловить преступников, но произошедшее под это Рождество... Не знаю...

Она отпила из бокала, на мгновение задержала взгляд на танцующих парах и снова улыбнулась отцу.

- Право, я даже немного жалею, что не продолжила семейное дело на дипломатическом поприще. А вы всегда представляли себя там, где находитесь сейчас, мистер Эйвери?

Отредактировано Sandrine Sallow (2020-08-30 14:47:50)

+5

6

Сандрин Сэллоу чистосердечно призналась, что явилась на этот праздник жизни в сопровождении бабушки, и Эйдана это в целом устроило. Бабушка — не молодой муж, сильно мешать не будет. Разумеется, старшая родственница рыжей волшебницы наверняка преследовала вполне конкретные цели и строила матримониальные планы для своей внучки и за неё, и с этой точки зрения Эйвери-старший интереса не представлял. Но даже очень целеустремлённые бабушки должны понимать, что их любимым внучкам ничем не может повредить знакомство с целым главой департамента международного магического сотрудничества. Ну, почти ничем. Вероятно.

Исходя из полученной информации, можно было сделать вывод о том, что Стивен Сэллоу и его супруга на приёме не присутствовали. Это радостное известие заставило Эйдана выдохнуть чуть свободнее.

— Уверен, ваша бабушка хочет для вас только лучшего, — понимающе хмыкнул он, приподнимая узкий вытянутый бокал. — Пусть ваши разногласия по поводу того, что считать «лучшим», разрешатся благополучно, — с лёгкостью пожелал волшебнице Эйвери, рискнув сделать смелое (или не очень) допущение на эту тему, отсалютовал Сандрин бокалом и отпил пару глотков из своего фужера.

Шампанское Тони выбрал отличное — хотя, возможно, выбирал его вовсе не Тони — однако Эйдан едва не подавился игристым, когда услышал следующее изречение мисс Сэллоу — не потому даже, что оно началось с упоминания о её матери, а потому, что комментарий был слишком уж неестественным — и в то же время чересчур конкретным. Выдержка у шампанского в пятьдесят первом? Такие пассажи не бывают случайными и непременно несут в себе тонкий намёк на толстые обстоятельства — что вынуждало Эйдана напрячься и задуматься о том, где он был и что делал в означенном году. На ум приходили, в первую очередь, воспоминания о похоронах мистера Коветта, а также об одной из его первых поездок за рубеж в рамках министерской службы, но вряд ли это могло быть как-то связано с рыжей ведьмочкой, стоявшей сейчас перед ним. Или могло?

Пока Эйдан лихорадочно обдумывал, что это такое только что было, и продолжал сохранять лицо, выдав свои эмоции разве что настороженным блеском на мгновение сузившихся глаз, Сандрин продолжала говорить, и теперь он слушал её с несколько большим вниманием. В результате Эйдан почерпнул информацию о том, что Сэллоу — аврор, что было неожиданно, но не так плохо. Может быть, даже хорошо. Среди этой братии Эйдан её не помнил, но он и не стал бы утверждать, что знает всех авроров в лицо и поимённо. Девиц среди них было, на его вкус, даже слишком много, да и процент рыжих тоже зашкаливал — по всей видимости, в том числе благодаря Сэллоу.

Слова о нездоровье её матери поначалу задели сознание Эйдана по касательной, однако определённый эффект они всё же имели, потому что дали его мыслям толчок в правильном направлении: он вспомнил имя. Вивьен. И их тесное знакомство приходилось примерно на начало пятидесятых. Не исключено, что и на тот самый 1951-ый. Теперь во взгляде Эйдана промелькнула искра понимания или, по крайней мере, догадки. Однако следующий его вопрос был вовсе не об этом.

— Кто такие мы? — в обычной светской манере сдержанной заинтересованности уточнил Эйвери. — Которые стали воевать друг с другом, — пояснил он.

Потому что в исполнении Сандрин эта фраза звучала очень уж прицельно — даже в большей степени, чем недавний пассаж о шампанском урожая пятьдесят первого. Как будто она обращалась к нему лично. Как будто знала, кто он такой на самом деле. Но откуда ей было это знать?

— Я думал, авроры ловят тех, кто нарушает закон и практикует при этом тёмную магию. Неужели в это Рождество было иначе?

Пусть этот разговор совершенно внезапно вышел на тонкий лёд — Эйдан не собирался разгуливать по нему в одиночестве.

— Мне повезло, — сказал он, отвечая на вопрос Сандрин, — я всегда знал, к какой цели иду.

Сомнительный вопрос, уклончивый ответ. Возможно, стоило бы припереть её к стенке и вынудить к прямому разговору, но Эйдан не был уверен, что это в его интересах. Возможно, Сэллоу не знала ровным счётом ничего и только один за другим закатывала пробные шары. Если так, то у него точно не было никакого резона ей помогать. Но полностью проигнорировать её заявления он тоже не мог. В этом деле нужно было разобраться.

— Выдержка шампанского определяется его типом и тем, как оно было произведено. От года урожая это не зависит, — неторопливо поведал Эйвери. — Что ещё ваша мама рассказывала вам о 1951-ом, Сандрин?

+4

7

- Ах, мистер Эйвери, если бы еще противоположные точки зрения было легко привести к консенсусу... - Сандрин мимолетно улыбнулась и тоже приподняла свой бокал. - Но благодарю вас за добрые пожелания.

Сомнительно было, что они с бабушкой сойдутся во мнении относительно времени и качестве ее замужества. Но "старой девой" Сандрин оставаться и сама не планировала, считая, однако, что лет пять еще у нее точно есть. Возможно, они с бабушкой и придут в одну точку видения реальности. Но через несколько лет. Не раньше.

Отец, судя по едва уловимому блеску в глазах, ее словами о годе рождения и шампанском заинтересовался, но виду не подал. Сандрин бы и не заметила, что если бы не аврорский опыт и изначальная внимательность к реакциями этого, конкретного, очень важного для нее, собеседника.

Однако его интерес к другим ее словам, высказанным с куда меньшими выверенностью и осторожностью, ее крайне удивил.

- Мы, волшебники.

Сандрин посмотрел на отца с совершенно искренним недоумением. Вот уж неожиданный вопрос. Ей казалось, что тут все очевидно.

- Пожиратели смерти не похожи на обычных преступников. Вам так не кажется? - чуть пожав плечами, полувопросительно сказала она. - У них есть идеология. Слишком радикальная, но способная разбить наш мир на две половинки. Если это еще не произошло. Мне представлялось, что внутри магического мира должно быть несколько больше единодушия. Мы же не маглы, которым дано... куда меньше. Дар магии - это еще и ответственность. Перед собой и другими. Разве нет?

Надо сказать, что она бы предпочла не длить дискуссии на эту тему. Ее взгляды всегда в отношении чистоты крови всегда были несколько... пограничны. Требовалась осторожность в разговорах, чтобы не обидеть своими мыслями ни чистокровных, ни маглорожденных. А сейчас Сандрин была слишком поглощена темой предполагаемого отцовства мистера Эйвери и боялась допустить неосторожность в формулировках на другие, не менее острые, темы.

Поэтому она обрадовалась, когда отец сам вернулся к ее изощренному пассажу о шампанском. И она, в общем-то, имела в виду, что определенные сорта выдерживают дольше, чем другие. И в этом смысле год имел значение. Но, конечно же, вступать в дискуссию по мелочам, когда она имела цель совершенно иного рода, представлялось глупостью. Да и нет ничего плохого в том, чтобы дать мужчине блеснуть знаниями в области таких тонких тем, как игристые вина.

- Матушка говорила, что тот год вышел очень... увлекательным и полным сюрпризов. А следующий - и того более, - ответила она на вопрос и снова перевела взгляд на танцующих, не спеша вдаваться в подробности.

Кажется, самое время было предложить выйти на балкон - или дирижеру объявить белый танец. Потому что продолжение беседы могло оказаться совсем не для чужих ушей.

+4

8

Нет, самое страшное из его предположений, по-видимому, не оправдывалось. Мисс Сэллоу умела держать себя в руках, но промелькнувшее в её взгляде недоумение не могло быть поддельным. Всё-таки, занимаясь тёмными делами и одновременно вращаясь в дипломатических кругах — что, по сути, одно и то же, с той лишь разницей, что дипломатия, как правило, не предполагает открытых терактов — слишком привыкаешь к интригам и начинаешь ко всему относиться с подозрением. Ничего особенно плохого в этом, впрочем, не было: осторожность — верный спутник выживания.

Несколько расслабившись и сделав ещё пару глотков из фужера, Эйдан с удовольствием прослушал краткий обзор политической ситуации от Сандрин Сэллоу и чуть улыбнулся.

— Держу пари, кое-кто из ваших коллег мог бы счесть, что вы говорите крамольные вещи. Однако я вполне готов согласиться, что в вашей интерпретации эти волшебники больше напоминают революционеров, чем преступников. В конечном счёте, революции ещё никогда не совершались бескровно.
Иначе они назывались бы реформированием.
— Впрочем, эти люди, насколько можно судить, не хотят перемен. Скорее даже напротив.

Эйдан поставил бокал на стол, освобождая себе руки. Слишком глубоко уходить в эту тему сейчас не следовало: для начала этот брод нужно было хорошенько проверить.

— Верно, — подтвердил он слова собеседницы. — Магия — это дар, и те, кто не умеют ценить его, его недостойны, — обращённый на Сандрин взгляд сделался ещё более внимательным, не пронизывающим, но изучающим. — Должен сказать, от представителей вашего поколения подобные рассуждения можно услышать не так часто — если только речь не идёт о молодых людях из священных аристократических семей, которым с раннего детства прививают мысли о ценности этого высокого искусства.

Между строк проглядывал отнюдь не философский и весьма прагматичный вопрос: так какое же отношение ко всему этому имеете вы, милая барышня?

— Позвольте поинтересоваться, Сандрин: вы пришли к этому сами, или об этом вам тоже рассказывала ваша матушка?

Намёк на улыбку снова обозначился на его губах, но причина крылась не в воспоминаниях о Вивьен Монтегю и их не самом продолжительном, но страстном романе. Эйдан уже понял, к чему клонит «мисс Сэллоу». Пока что он не мог знать точно, зачем ей это нужно, но уже видел, почему это может быть выгодно ему. Перспектива обзавестись своим личным аврором представлялась ему до крайности соблазнительной.

— Здесь становится душновато, вы не находите? Не откажетесь выйти со мной на балкон? — Там ушей меньше. Эйдан знал: она не отказалась бы.

Балкон пустовал: внутри многим сейчас казалось уютнее, что было неудивительно для конца декабря. Убедившись, что им удалось улизнуть из общего зала и остаться наедине, Эйдан сделал неуловимое движение, от которого расстояние между ним и рыжим приветом из прошлого сократилось до не совсем приличного для двух малознакомых людей в светском обществе.

— Вашу мать зовут Вивьен, её девичья фамилия — Монтегю, и она не считает мистера Сэллоу вашим кровным отцом. Вероятно, она также рассказала вам, что в конце пятьдесят первого года у нас был роман, — негромко, но с высокой степенью уверенности перечислил Эйдан. — В связи с чем у меня возникает только один вопрос. Чего вы хотите, Сандрин?

Он говорил без враждебности, но и без явно выраженной приязни. Сейчас ещё был шанс повернуть всё в любую сторону. К тому же, версия, при всей своей правдоподобности, ещё нуждалась в подтверждении. Слова — это только слова.

+6

9

Отец говорил то, чего и стоило ожидать от волшебника, чья чистокровность уходила корнями глубоко в прошлое. Так что Сандрин его слова не удивили. А комплимент даже показался приятным.

- О, мистер Эйвери, я же не говорю, что я сторонница революции, чтобы находить в моих словах крамолу. Да и слово "террористы" применительно к этим людям я нахожу более подходящим, - Сандрин чуть улыбнулась, но дальше заговорила чуть жестче и даже немного эмоционально. - Напротив, их методы я полагаю излишне кровожадными. Однако они опаснее обычных преступников. Странно было бы это отрицать. И, да, я уверена, что должны существовать более мирные способы, которые позволят всем прийти ко взаимопониманию. Такое количество жертв просто за гранью моего понимания.

Наверняка, со стороны ее слова звучали излишне наивно. И для Пожирателей Смерти, окажись они тут, и для тех, кто с ними боролся. Однако Сандрин упрямо верила в то, что насилие - это последний путь. Даже если ей самой порой хотелось стукнуть горячим котелком из-под кофе кого-нибудь из своих не слишком чистокровных коллег.

Однако надо было выдохнуть и остудить пыл собственных же слов. Она же Слизерин, а не Гриффиндор окончила.

- Моему воспитанию много времени уделяла бабушка по линии матери, - ответила она на вопрос, который, как показалось ей, содержал определенный намек. - С этой стороны, мы хотя и не относимся к двадцати восьми священным семья, однако, до маминого брака, чистокровность по этой линии поддерживалась на протяжении десяти поколений.

"И бабушка с дедушкой были бы счастливы поддерживать чистоту и дальше. Ах, мистер Эйвери, я видела вашу жену. Уверена, из моей матери супруга вышла бы получше".

Конечно, говорить такие дерзости не стоило. И Сандрин промолчала.

А затем отец, очевидно, решил, что они уже достаточно поиграли в туманные намеки и светские разговоры, и позвал Сандрин именно что на балкон.

- С удовольствием, - произнесла девушка, поставила свой пустой бокал на столик и вышла вместе со своим собеседником на свежий воздух.

Там и правда было почти пустынно. Декабрь - подходящий месяц для перешептываний у балконных перил.

О да. Мистер Эйвери все понял правильно и, очевидно, не исключал того расклада, на который намекала Сандрин.

- Для начала - убедиться, что я - действительно ваша дочь, - тихо сказала девушка, не отодвигаясь, но надеясь, что прямо сейчас они не привлекут слишком много внимания подобным сближением.

Да, была у нее мысль о том, за кого ее можно будет принимать любопытным людям, кроме того, кем она являлась на самом деле, если они с отцом придут ко взаимопониманию. Но сейчас было еще слишком рано для появления подобных слухов. Вдруг все сложится совсем неудачно? По любой из возможных причин. В то же время, если мама ошибалась или бредила, выдавая желаемое за действительное, план Б тоже казался вполне осуществимым. Но Сандрин не спешила о нем думать. Как отец этот человек привлекал ее гораздо больше.

- А затем... Что же...

Сандрин чуть повела плечом, а затем придвинулась к отцу еще ближе, чтобы ее смог услышать только он.

- Я прекрасно понимаю, что незаконнорожденную дочь, уже имея совершеннолетнего наследника, пребывающего в добром здравии, вы никогда не признаете. Скандал не будет того стоить, - проговорила она с легкой улыбкой. - Однако я хочу покровительства. Мне не нравится, что меня задвигают на вторые роли, только потому что некоторые хамоватые особы идут напролом, не ведая берегов. Когда я шла в аврорат, я и представить себе не могла, что отличной подготовки и усердия окажется мало. И что мне придется прилагать какие-то особенные усилия для того, чтобы доказать, что я - не принцесса-белоручка.

Увы, репутация ветреной матери и дипломатическая родословная в этом смысле шли ей не на пользу, как и чистота крови по маминой линии. Кто бы мог подумать, что Сандрин окажется не достаточно хороша ни для маглорожденных и маглолюбцев, ни для чистокровных? Слишком утонченная для первых, недостаточно благородная для вторых.

Но не вышло по-хорошему, попробуем иначе. Она-то знала, что достаточно хороша, а потому протекция не будет подразумевать, что покровитель продвигает плохого аврора. Никому не придется стыдиться своих поступков.

- Но сначала, конечно же, выяснить точно, - закончила она, отступая на два шага, до приличного расстояния, и снова невинно улыбнулась. - Весной и летом на сад здесь открывается намного более приятный вид, мистер Эйвери. Но, возможно, вам и самому не раз случалось его видеть?

Последняя фраза прозвучала не для отца, а для появившейся на балконе разгоряченной пары танцоров. Кажется, еще один-другой танец - и кто-то кому-то будет делать предложение. Иначе такое поведение скомпрометирует юную леди. Сандрин бросила на чистокровную парочку чуть неодобрительный взгляд и снова посмотрела на отца.

Отредактировано Sandrine Sallow (2020-09-01 19:33:26)

+4

10

Она могла быть его дочерью. В общем-то, она держала себя так, что Эйдан даже был бы не очень против, если бы так оно и оказалось в действительности — не в том плане, что готов был раскрыть навстречу Сандрин свои отцовские объятья, немедленно принять незаконнорожденную дочурку в семью и отписать на неё половину наследства, разумеется. Просто пока её поведение и хладнокровная манера вести деловые переговоры импонировали ему в достаточной мере, чтобы не испытывать досады за существо, в жилах которого, вполне возможно, текла его кровь.

Сандрин держалась уверенно и, даже если её самообладание давалось ей ценой усилий, а не было обусловлено природным складом характера, выглядело это убедительно. Говорила она взвешенно, ровно и чётко, не терялась на скользких темах, не сбивалась на невнятный лепет, не стеснялась высказывать свою позицию, вместо того чтобы во всём поддакивать собеседнику. Сандрин не зажималась и не замораживала свои эмоции искусственно — Эйдан заметил, как заблестели её глаза и как немного ускорился темп речи, когда она заговорила о «террористах». Над идеологией ещё, конечно, стоило поработать, но для аврора подобная расстановка акцентов была простительна, тем более что волшебница быстро снова взяла себя в руки.

Она не испугалась остаться с ним наедине, не отстранилась и не дёрнулась, когда он бестактно вторгся в её личное пространство. Она не смутилась его прямому вопросу, но главное — она была достаточно умна для того, чтобы ничего не требовать и не замахиваться на то, чего он мог не пожелать — и не пожелал бы — дать ей в случае, если бы она повела себя иначе. «Мисс Сэллоу» лишь говорила о том, чего она хочет, и, стоило признать, выбор формулировок ей давался прекрасно. Сандрин оценивала ситуацию трезво, и это подкупало — как и дважды высказанное ею самой условие, что наличие кровных уз прежде всего надлежит проверить.

Даже если её слова о покровительстве были только первым шагом к тому, чтобы добиться чего-то большего в будущем, девочка выбрала наиболее разумную тактику из всех возможных. Более того, если бы через некоторое время выяснилось, что на самом деле никакой биологической связи между ними нет, у неё всё равно оставался бы шанс добиться своего: завоевав расположение главы Департамента международного магического сотрудничества, она могла претендовать на его поддержку и в ином статусе. Целеустремлённая. Амбициозная. Эйдан улыбнулся. Такая дочь ему нравилась. Весьма многообещающе, если учесть, что они были знакомы что-то около пяти минут. И к слову: принадлежность к роду Монтегю и Блетчли в дальних родственниках Сандрин делали её почти идеально чистокровной, если исходить из того, что её настоящим отцом был не какой-то полукровный волшебник, а представитель одной из двадцати восьми Священных семей. Недурно. Вероятно, она бы не отказалась от официального признания своего кровного статуса, но ей хватало выдержки не настаивать на этом — во всяком случае, не сразу.

Появление весело щебечущей парочки на том же балконе пришлось как нельзя более некстати, но Эйдан принял его во внимание, поймав условный сигнал Сандрин, непринуждённо перешедшей на приличествующий светскому обществу тон.

— Случалось неоднократно, мисс Сэллоу, — подхватывая эту игру, произнёс он. — В зимнем виде есть своя прелесть, но сегодня здесь слишком свежо. Пожалуй, нам лучше вернуться в зал.

Была своя пикантность в том, что он не успел ей ответить, пока они оставались наедине. Однако этот разговор был ещё далёк от завершения. Поддавшись порыву, соблазном вспыхнувшему внутри, Эйдан поймал тонкую кисть дочери и, глядя ей в глаза с затаённой улыбкой, коснулся губами тыльной стороны её ладони.

— Танго я обещал супруге, но следующий танец будет ваш, — сказал Эйдан, выводя Сандрин обратно, в тёплый, ярко освещённый зал.

Он в самом деле обещал Магдалине танго: в танцах страсти испанки отменно хороши. Особенно испанки, отчаянно ревнующие своих мужей к молодым рыжим волшебницам.

Только кто же мог знать, что следующий за тем танец будет объявлен «белым».

+5

11

Отец не выглядел недовольным или разозленным ее предложениями. Сандрин даже показалось, что он остался... удовлетворен их диалогом. Это могло обозначать хорошее начало - или же лишь то, что Эйдан Эйвери к своим пятидесяти с небольшим годам  прекрасно научился держать лицо. Притом, что отпрыски чистокровных семейств, как правило, овладевали этим навыком намного раньше, девушка понимала, что ей не стоит обольщаться раньше времени.

Она должна быть осторожной. А потому ни радоваться, ни расстраиваться пока не следовало. И тем более - расслабляться. Впрочем, расслабляться, возможно, ей не стоило вообще в каком бы то ни было обозримом будущем. Она выбрала неоднозначный путь, который мог много куда завести.

Влетевшая на балкон парочка лишила ее возможности получить от отца ответ, который мог бы хоть чуть-чуть упростить ей жизнь здесь и сейчас, но зато, сама о том не догадываясь, осчастливила обещанием танца. Что ж, танец - это возможность продолжить беседу, не правда ли?

Они покинули балкон и разошлись в разные стороны, примкнув к разным группам и их светским беседам. Лишнее внимание пока было ни к чему. Да и Сандрин стоило помелькать на этом вечер перед кем-то еще, хотя бы формально успокоив бабушку тем фактом, что она общается с потенциальными женихами. Пусть даже по факту в голову и планах у нее было совершенно иное7

Объявление "белого" танца могло бы несколько смешать ей эти планы, но девушка отступаться от своего не собиралась и ответ - чуть более внятный - хотела получить сейчас, а не искать потом потенциального отца в кулуарах Министерства. Конечно, он мог бы и сам начать искать возможную дочь: Сандрин не сомневалась, что убедиться в отцовстве он наверняка захочет и сам. Но к чему усложнять, если они оба все еще тут?

Поэтому Сандрин без колебаний преодолела разделявшее их расстояние, порадовавшись про себя, что не пришлось идти через всю залу.

- Вы позволите пригласить вас, мистер Эйвери? - проговорила она без малейшего смущения и присела перед отцом в реверансе.

Она догадывалась, как это может выглядеть со стороны. А может и не выглядеть. Но с бабушкой разговора вечером не миновать. Уж она-то точно все замечает и запоминает. Оставалось только определиться с тем, какую линию Сандрин занимать в этом семейном разговоре. Однако пока ей еще предстояла куда более важная, почти-семейная беседа во время танца. На ней девушка и сосредоточилась.

+4

12

Танго было одновременно битвой и своеобразным перемирием, потому что в нём присутствовало много страстных жестов и выразительных взглядов, но совсем никаких слов. К некоторому сожалению Эйдана, это закончилось слишком быстро, и они с Магдалиной вернулись к привычному режиму противостояния. «Белый» танец тоже был воспринят двояко: он позволил избежать необходимость реагировать на колкости супруги, но заодно подлил масла в огонь её собственнических инстинктов. Эйдану это, впрочем, доставляло определённое удовольствие. Маг могла скрывать свои эмоции от других, но он знал правду: она была просто не в состоянии успокоиться. Особенно когда та самая рыжая ведьма увела её благоверного на следующий танец. Отказывать колдунье Эйдан, разумеется, не стал.

Её приглашение было встречено учтивым полупоклоном, после чего рука Сандрин снова очутилась в его руке, а оба они — отец и дочь — переместились вглубь зала, подальше от буравившей их спины взглядом миссис Эйвери. И на этот раз Эйдану попалось на глаза лицо бабушки Сандрин, с повышенным вниманием следившей за образовавшейся на время танца парой. Вряд ли она одобряла выбор внучки — так бездарно потратить такую возможность на женатого мужчину! Эйдан ухмыльнулся. Строго говоря, на них смотрели все, и после этого вечера сплетни о том, чего на самом деле не существовало, должны были хаотично расползтись во все стороны, как щупальца каракатицы.

Эйдан перевёл взгляд на дочь, занимая позицию напротив неё, и улыбнулся. Да, думать о ней как о дочери оказалось на удивление легко. Тем более что эти мысленные обозначения ни к чему его не обязывали. По залу разлились первые торжественные аккорды «Вальса цветов». Эйдан мягко сжал в одной руке пальцы Сандрин, другая его ладонь коснулась её бока выше талии и осталась там. Мгновение спустя все пары, включая их, начали движение.

— Смелый шаг, — отметил Эйвери, пользуясь тем, что им снова представилась возможность поговорить. — Но достаточно осторожный, чтобы не переступать границы самонадеянности. Можно сказать, комплимент. — Слизерин?

На несколько секунд они опасно сблизились с соседней парой, но Эйдан вновь ловко вернул их на приличествующую дистанцию, позволявшую говорить без обиняков: слова тонули в звуках музыки, и расслышать их можно было, только находясь в непосредственной близости друг от друга.

— Вивьен ничего не говорила мне о тебе.

А он и не интересовался, утратив к своему увлечению интерес, едва они распрощались, — знал, разумеется, что мисс Монтегю вышла замуж, но только порадовался про себя, потому что в то время это избавляло его от покушений на его холостяцкую свободу. Между тем, было вполне возможно, что Вивьен так скоропалительно выскочила замуж именно потому, что на тот момент уже была в положении.

— Но она и не стала бы ничего говорить. — Она уже тогда была достаточно сообразительной девочкой. В этом смысле Сандрин пошла в неё — и в него самого, вполне вероятно. — Чтобы раз и навсегда избавиться от сомнений, будет уместно проверить наверняка. Способ есть. Если ты не против заглянуть ко мне в гости через пару дней, конечно.

Магдалина будет вне себя. Пожалуй, всё-таки стоит объяснить ей, что к чему… как только вокруг тайны взаимоотношений небезызвестного мистера Эйвери и молодого аврора мисс Сэллоу сложатся «правильные» слухи.

— Если версия подтвердится, мы обсудим там же, что делать дальше. Тебя это устроит?

Эйдан говорил дружелюбно, мягко кружа свою спутницу в вальсе, и ни разу не покривил душой, предельно честно избегая каких-либо обещаний. В поспешном благородстве не было никакой необходимости. Более того, он уже не сомневался, что дочь оценит это больше, чем брошенные на ветер лестные слова.

— Не бойся, Сандрин, я тебя не съем, — с лёгкой усмешкой добавил Эйдан, вдруг подумав о том, как бы она не сочла, что он приглашает её к себе, чтобы по-тихому избавиться от неё. Однако мисс Сэллоу, хотя и представляла себе, с кем имеет дело, вряд ли понимала это до конца. Что ж, пусть это будет просто шуткой.

Отредактировано Aedan Avery (2020-09-05 19:08:28)

+4

13

Супруга отца прожгла Сандрин взглядом, отчего девушке стало не страшно, а весело. Знала бы миссис Эйвери, что не о том тревожится! Ведь дым шел совсем не от того огня.

На лице Сандрин это веселье, впрочем, никак не отразилось. Откровенно потешаться над чистокровной супругой чистокровного мага - более чистокровных, чем формально была сама Сандрин, было бы непростительной ошибкой. Оттого на губах девушки заиграла лишь вежливая полуулыбка, а во взгляде сквозил лишь спокойный интерес, когда отец принял ее приглашение. Сандрин много раз репетировала это выражение в зеркале. Ничего лишнего - и, главное, ничего, что отражало бы реальные эмоции.

- Благодарю вас. Но не могла же я допустить, чтобы вы нарушили свое обещание следующего танца, - с легким налетом хорошо сыгранного смущения, которое при желании можно было принять и за кокетство, отозвалась она, когда они двинулись в такт первым звукам музыки.

И нехорошо было бы омрачать их только начавшееся общение такой неловкостью.

- Слизерин, - Сандрин неискренне вздохнула. - Шляпа не дала мне времени ни возразить, ни подискутировать на эту тему. Но не могу сказать, что я возражала против ее решения.

Сколько она просидела тогда на стуле? Десять секунд? Пятнадцать? Вряд ли, дольше. Шляпа сомневалась в своем выборе еще меньше, чем сама Сандрин, которая вполне была готова рассмотреть Рейвенкло как альтернативу. Шляпа же, очевидно, альтернатив не увидела. Это льстило. Как и вывод отца о ее факультете.

На слова о том, что отец ничего не знал о ней, девушка лишь молча кивнула. Ее это не удивило. Странно было бы, окажись все наоборот. В том, как сложились обстоятельства, ее озадачивало лишь то, что ни бабушки, ни дедушка, казалось, ни о чем не догадались. Или сделали вид, что не догадались, чтобы не оказаться в неоднозначном и крайне неловком положении. Возможно, в таком случае, и сейчас бабушка предпочтет ничего не заметить. Хорошо бы.

- Не боюсь, - с совершенно серьезным лицом заверила она отца.

"Но на столе зачарованную записку о том, куда направляюсь, все-таки оставлю. И пару-тройку защитных артефактов захвачу с собой".

Конечно, ничем реально сильным, что она смогла бы противопоставить чистокровному магу в его же собственном доме, Сандрин не владела. Но она была аврором и что-то, да умела. Но она надеялась, что в его планы действительно входит лишь проверка их родства - и ничего больше.

- Да, устроит, конечно. Благодарю вас. Пока мы ни в чем не уверены до конца, неуместно обсуждать дальнейшие шаги, - согласно кивнула она, легко принимая условия.

Опасалась ли она, что отец решит что-то с ней сделать, несмотря на обещание "не есть"? В некоторой степени, но не настолько, чтобы отказаться от встречи.

- Способ, полагаю, будет заключаться в каком-нибудь фамильном предмете, реагирующим на кровь члена рода? - вскользь уточнила она, пока они продолжали кружиться по залу, и оказались достаточно далеко от других пар.

Отредактировано Sandrine Sallow (2020-09-05 20:48:30)

+3

14

Сандрин, со всей очевидностью, не смущало то, что могли подумать о них окружающие: она двигалась к своей цели наперекор общественному мнению, потому что, взвесив все «за» и «против», сделала ставку на его покровительство, которое в долгосрочной перспективе должно было окупить временный репутационный ущерб. Именно такого поведения и следовало ожидать от настоящей слизеринки. Хладнокровность и расчётливость всегда входили в число лучших качеств «змей». Поэтому Эйдана отчасти позабавил наигранный вздох дочери. Значит, ей не хватило дипломатических переговоров со Шляпой, какая прелесть.

— Гриффиндор — факультет для идиотов, которые сначала делают, потом думают. Хаффлпафф — для тех, кто думает, но начисто лишён амбиций. Рейвенкло — для умных, но не умеющих найти достойное применение своим знаниям. И только Слизерин — для умных и умеющих пользоваться своим интеллектуальным багажом. К тому же, это можно считать знаком, косвенно предвещающим подтверждение нашего родства.

Глядя, по большей части, на Сандрин, Эйдан боковым зрением следил за другими парами, пока его взгляд не зацепился за слишком хорошо знакомый профиль: Магдалина не пожелала стоять на месте, дожидаясь его возвращения, и нашла себе кавалера в лице хозяина дома. Эйдан усмехнулся. Наверняка его благоверная решила устроить Тони допрос, напрямую касающийся одной рыжей особы.

— Постараемся выбрать время так, чтобы моя дражайшая супруга не устроила тебе смертный бой при первом же шаге через порог нашего дома, — в шутку пообещал Эйвери. Впрочем, он действительно собирался подумать о том, какое время выбрать, чтобы Маг не путалась под ногами в самый ответственный момент, — у неё был настоящий талант появляться, когда не надо. Зато по вторникам она периодически ужинала у подруги, и этим стоило попытаться воспользоваться. Был, конечно, шанс, что на первой неделе января Магдалина предпочтёт остаться дома, но в этом случае Эйдан намеревался решить вопрос просто, захлопнув дверь своего кабинета перед носом у супруги. Хотя тогда, разумеется, придётся всё ей объяснить. После.

— Пусть это будет третье января, в семь вечера, — решил он, сразу обозначая время: танец не продлится вечно, а случая поговорить по его завершении им могло и не представиться.

— Да, — ответил Эйдан на уточняющий вопрос Сандрин по поводу «теста» на кровное родство. При всей внешней невозмутимости, эта тема её всё же волновала. В определённом смысле, это было даже правильно: не каждый день выпадает шанс породниться с одной из двадцати восьми «Священных» семей. — Фамильные артефакты позволяют безошибочно определить тех, в чьих жилах течёт кровь рода Эйвери. Для других это не более, чем бесполезные побрякушки.

И крови для определения родственных уз в случае с этим семейным гарнитуром нужно было совсем немного. Правда, Эйдан забыл предупредить о том, что она в принципе необходима, но лишь вследствие справедливого предположения, что укол пальца булавкой его дочурка как-нибудь переживёт.

Подходившая к концу каденция ознаменовала необходимость завершения вальса. Кружение пар остановилось. Прежде чем отстраниться, Эйдан с лёгкой полуулыбкой посмотрел Сандрин в глаза и несильно сжал её пальцы в своей ладони.

— Буду ждать, — негромко сказал он, сделал полшага назад и чуть поклонился, благодаря даму за танец. — Передавайте вашей матушке пожелания скорейшего выздоровления, мисс Сэллоу.

+3


Вы здесь » Marauders: stay alive » Завершенные отыгрыши » [30.12.1977] Do you remember the year 1951, mister Avery?


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно