Marauders: stay alive

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders: stay alive » Незавершенные отыгрыши » Свет мой, зеркальце


Свет мой, зеркальце

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Свет мой, зеркальце


Закрытый эпизод.

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/111/t923645.gif

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/111/t27628.gif

Участники:
Ludwig Wilkins
Xenophilius Lovegood (as Fergus Gallagher)

Дата и время:
23.02.1978

Место:
Великобритания, Лондон

Сюжет:
- Мне нравится, как эти каблуки стройнят мои ноги, Фергус, хотя не уверен, что выхожу в них весь вечер. 
- Значит, вы всё-таки не станете надевать их на дело, босс?
- Это ещё почему? Стану.

Волшебный сказ про оборотное зелье и похождения двух серьёзных господ.

[nick]Fergus Gallagher[/nick][status]irish bear[/status][icon]https://c.radikal.ru/c39/2009/98/089a9a674778.png[/icon][sign]tnx MUSCARIA[/sign][info]<div class="lzname"> <a href="">Фергус Галлахер </a> </div> <div class="lztit"><center> 50; H |1946, N</center></div> <div class="lzinfo">полукровка <br>Бывший оперативник ирландского ДОМП, телохранитель мистера Л.Уилкинса <br><br><a href="ссылка на вашу почту">совиная почта</a></div> </li>[/info]

Отредактировано Xenophilius Lovegood (2020-09-21 23:44:04)

+7

2

Пока Фергус возился с чем-то на кухне, Людвиг прошел в гардеробную и широким, отточенным до безупречности жестом раскрыл дверцу, ведущую в его «маленькую» сокровищницу. Маленькими тут, впрочем, были разве что размеры отдельных комплектов одежды, а само помещение, отведенное под костюмы и прилагающиеся к ним аксессуары, больше походило на зал. Много лет назад, заключая свой первый договор о съёме квартиры для конспирологически-агентурных нужд, он толком не задумывался о том, сколько места и продуманности может потребовать регулярное перевоплощение в кого-то еще. Быть может, если ты этим лишь изредка баловался, оно и не имело значения, но для Людвига-Оберона это была работа. Какой смысл перевоплощаться в старика с ликом двоюродного дядюшки королевы, если ты затягивал его в рваные джинсы и футболку, а потом скакал козликом? Становиться шикарнейшей блондинкой с бюстом третьего размера, если потом пялились не на твое декольте и зад, а на то, с каким трудом ты передвигаешься в туфлях на шпильках. Нет, это никуда не годилось. Они были не комик-группой, призванной для всеобщего увеселения, они были серьезной, пусть и не очень законной, организацией и к своей работе относились с должным тщанием.
Людвиг шагнул в гардеробную и оглянулся. В принципе, никакой нужды в этом не было. Он уже давно решил, какой именно образ им с Фергусом понадобится для похода в магловский гадальный салон. Пара около пенсионного возраста. Вместе уже столько лет, что подумать страшно. Он бухгалтер в местном самоуправлении. Она домохозяйка с размахом. Имеет трех сестер, Розу, Вайолет и Маргарет. Изводит мужа и соседей ужинами при свечах и разговорами о Высоком, главным образом подразумевая под этим высший класс, а еще лучше кого-нибудь из королевской семьи. Достала всех, но муж до сих пор держится. У этого образа было несколько плюсов. Во-первых, он не требовало от Фергуса особо напрягаться, вживаясь в роль. Не то что ирландец был обделен театральным дарованием - он не всегда мог как следует раскрепоститься, поэтому Людвиг предпочитал его слишком не изводить. Во-вторых, образ Гиацинт не требовал от него носить высокие каблуки. Искусство, которым он владел, но полюбить так и не смог. Ну, а в-третьих, и быть может, главным образом, супружеская пара Бакетов как никто другой из коллекции Людвига подходила под поход к гадалке. Как утверждала предварительная разведка, гадалкой там являлась вполне себе настоящая волшебница. Медея Медичи, по рождению Левантис. Что именно она говорила своим клиентам, само по себе могло стать поводом к ней заглянуть, но больше ради развлечения, настоящей причиной являлся ее «сотрудник», он же отпрыск одного из «светлейших» родов магической Британии. Змееныш от и до, а из-под отцовского крыла залетел аж прямиком в магловский мир. Ну, хотя бы в дневное время, в около ночное Эрлинг Эйдан Себастьян Эйвери варил зелья. Варил недурно, надо признать, вот при этом совершенно невпопад увлекался экспериментами. Опять же недурными. Это была единственная причина, по которой, Людвиг хотел посмотреть на это чудо природы лично, а не просто стрясти с него убытки от зелья не по рецепту. Но все это чуть позже, сейчас же, надо было отобрать одежду. Для Фергуса-Ричарда и самого.
С Фергусом все было просто, несколько мешковатый, темно-серый костюм, белая рубашка, черные туфли. Пальто, зонтик и портфель. С платьем же для Гиацинт надо было чуть-чуть подумать. Людвиг медленно прошелся по левой стороне помещения, где висели платья и все прочие женские приблуды. Его взгляд зацепился за ярко красное платье, и мужчина, протянув руку к вешалке, снял его с крючка.
Платье было по-своему прекрасным. Красный атлас приятно переливался и струился. Фасон-труба с открытой спиной и жесткий прямой корсет чудно подчеркивали тоненькую фигуру, а пришпигованный сзади турнюр добавлял фигуре то, чего у нее не было в принципе — зада. В комплект еще прилагались черные перчатки выше локтя и крохотные бриллиантовые серьги. Словом, все в точности не для Гиацинт Буке (как она любила перевирать собственную фамилию).
За спиной раздались шаги Фергуса. Людвиг прикинул платье на себя
и развернулся к ирландцу лицом.
- Как тебе? - расправив подол рукой и лихо вскинув брови, поинтересовался у телохранителя мужчина.

Подпись автора

“What I always get is ‘Renaissance man’, and I always say, ‘well, so was Cesare Borgia.(c)’”

+7

3

Что-то яркое, прожигающее сетчатку, как сварочный аппарат, возникает на периферии взгляда. Фергус скручивает шею и натыкается на обложку «Придиры».
- А ты как сюда попал? – должно быть, кто-то подсунул под дверь. Или экономка принесла. Потому что представить, что босс подписан на эту бульварную муть – Галлахер не может. Он берёт журнал в руки и раскрывает его на первой попавшейся странице. Листы тускло-серые, как сердцевина шампиньона, дешёвые – видно, что издатель чуть ли не последние портки продал, чтобы напечатать это. А на сдачу купил дурман-траву, ведь иллюстрации как-раз, наоборот, вырви глаз.
- Гороскоп на неделю... Так-так... Телец. И что там? «Период с 17 по 24 февраля хорош для контактов с инопланетными цивилизациями». Вот это начало. И? «Но будьте аккуратны – не подписывайте ничего, что они предложат, если внизу страницы увидите мелкий шрифт. И всегда всё, где есть сноски мелким шрифтом, – лучше не подписывайте. Выходя из дома, берите зонтик. Возможны сюрпризы от сов. И будьте внимательны с женщинами в красных платьях. От них одни неприятности». – ирландец хмыкает:
- Женщины в красных платьях, значит, да? - и, скрутив журнал в трубу, скармливает тот мусорному ведру. Ведро вгрызается в полиграфическую плоть зубами и тут же перемалывает её до состояния ошмётков.
- Хорошо. Буду иметь ввиду.
Наручные часы показывают без пяти два. Их Фергус носит, довернув на внутреннюю сторону запястья. Аврорская привычка. Так можно и за временем следить и при этом не бликовать циферблатом во время рейдов. Часы, кстати, командирские, памятные. Бывшие коллеги подарили их ему на юбилей. Галлахер смотрит на уже поцарапанное в двух местах стекло и видит отражение своей хмурой физиономии. Физиономии, надо сказать, потрёпанной – превратностями жизни, алкогольными возлияниями (хотя какие возлияния, если виски ирландские младенцы впитывают с молоком матери) и интеллектуальным трудом бывшего следователя. Следователя, которого за спиной называли не иначе, как «медведь». И вовсе не за крепкую комплекцию, в их Отделе были парни и погрузнее – те, что могли одним плечом проложить себе путь сквозь монолитную гору. Скорее, за профессиональную хватку. Блюститель правопорядка, как тот бурый хищник чуял добычу на расстоянии километра, выуживал из мутных ирландских луж самых скользких прохиндеев и цепкой лапой брал их за горло. Десятки... Десятки негодяев, поменявших голубое небо на небо в клеточку, засыпали в камерах с его именем на устах. Но сейчас Фергусу кажется, что всё это было не с ним. Или с ним, но в какой-то прошлой жизни. Так много воды утекло с тех пор и так много поменялось в его мировоззрении.
- Ладно, некогда сопли жевать, - ну, вот, он снова разговаривает сам с собой – стареешь ты, Галлахер, стареешь.
- Уже пора. – ирландец нащупывает во внутреннем кармане пиджака две фляги, припасённые ровно на такой случай, и вынимает их на свет.
Оборотное зелье он аккуратно переливает в обе ёмкости. Хотя пару раз струя все-таки отклоняется от намеченного вектора, и несколько капель стекает по баклажке на стол. Столешница при этом обиженно шипит и дымится – пшшш!
Это не первая их с мистером Уилкинсом операция под прикрытием... Босс отчего-то любит такой агентурный маскарад. Что странно – он мог бы просто отправить по следу Галлахера. Тот поднял бы свои старые связи, понаблюдал бы за целью со стороны, навёл справки о её маленьких слабостях, а слабости есть у всех – будь то любовница-машинистка в аляповатых блузах и с кошачью шерстью на пальто, или азартные игры... И всё – средства для шантажа готовы. Но нет, начальнику нравится рисковать собственной шкурой. Самому быть на передовой. Ну, что же. Как говорится, чем бы дитя не тешилось, лишь бы не беременело.
Ирландец закручивает фляги и вместе с ними перемещается в гардеробную. Хотя даже гардеробище – таких оно впечатляющих масштабов! Мистер Уилкинс копается в женских тряпках, обретаясь в муках выбора, совсем как заправская модница. Но, наконец, останавливает свой взгляд на чём-то красном и очень помпезном.
- Женщина в красном платье, аг-ха, - отзывается Фергус. Может этот чудила из «Придиры» что-то там и знает, м? Но поскольку одним «аг-ха» босс, видимо, недоволен, телохранитель добавляет:
- Вам идёт, мистер Уилкинс. Хорошо оттеняет цвет лица. Правда, будь я гадалкой, с такой мадам в шелках и в бриллиантах, содрал бы втрое больше установленного ценника, - ирландец опирается на косяк и скрещивает руки на груди:
- Кстати, так ради чего мы идём в гадальный салон? И почему для разнообразия нам не наведаться в пивную там или в оперу. Я её люблю. И, нет, я сейчас не жалуюсь... Не подумайте. Так, накидываю варианты. На будущее.

[nick]Fergus Gallagher[/nick][status]irish bear[/status][icon]https://c.radikal.ru/c39/2009/98/089a9a674778.png[/icon][sign]tnx MUSCARIA[/sign][info]<div class="lzname"> <a href="">Фергус Галлахер </a> </div> <div class="lztit"><center> 50; H |1946, N</center></div> <div class="lzinfo">полукровка <br>Бывший оперативник ирландского ДОМП, телохранитель мистера Л.Уилкинса <br><br><a href="ссылка на вашу почту">совиная почта</a></div> </li>[/info]

Отредактировано Xenophilius Lovegood (2020-10-20 15:20:30)

+7

4

Людвиг поглядывает на Фергуса сквозь полуопущенные веки. Он подозревает, что бывший аврор все не может смирится с тем, что оказался по другую сторону закона. По своей природе Галлахер совсем не плут и тем более не преступник. Ирландский медведь - твердый как скала и надежный как авада меж лопаток. Ему бы хватать таких как Людвиг за ворот, да тащить в Азкабан, вот только жизнь вынесла на обочину и никому, кроме Людвига, он такой оказался уже не нужен. Фергус хороший человек, насколько люди вообще бывают хорошими, и ровно это затягивает его все сильнее в мир с которым он еще недавно боролся. Фергус лоялен как может быть лоялен только тот, кто поступился принципами ради других принципов. Людвиг особо не пытается проверить эти принципы на прочность, лояльность хорошего человека не безгранична, а Фергус его устраивает таким какой есть. По этому он берет его с собой только туда, где граница между добром и злом, законом и криминалом не бросается в глаза. Вот как сейчас, когда это куда больше шалость и придурь босса, чем хоть какое-то правонарушение.
Но не смотря на это Людвиг не может удержатся от того, чтобы немного не подергать медведя за уши. Он подозревает, что если с Галлахера соскрести немного привычной смурности, Фергус может оказаться человеком куда более легким и веселым, чем оно кажется на первый взгляд. Поэтому Людвиг совершенно не спешит расставаться с красным платьем, вместо этого, начинает с ним крутится и вертеться, будто и взаправду прикидывая как оно будет на нем смотреться.
- Думаешь?! - чуть капризно протягивает Людвиг, вытягивая шею, а потом скептически морща лицо, - А по моему оно меня полнит, - что, конечно, полная чушь, ну, разве что если представить, что Людвиг попытается себя в него засунуть(да, само собой не влезет)  перед этим не выпив зелья.
- Ой, ну, тебе только испортить леди вечер, - отмахивается от Галлахера Людвиг и довольно скалится. Фергус в своей серьезности просто очарователен, хоть сейчас бери и тяни в загс, церковь или куда нибудь еще.
- Но так уж быть, никаких ненужных трат, - Людвиг возвращает платье на вешалку, тщательно расправляет юбку, и снова поворачивается к Фергусу лицом.
- Посмотреть на потенциального сотрудника в его естественной среде, - Людвиг мысленно фыркнул, ога, ога, Эйвери(не важно даже какой) и в естественной среде магловского гадального салона. На такие чудеса надо было идти и смотреть лично, будут рассказывать, все равно не поверишь. К тому же оно могло дать немного дополнительных штрихов для последующего свидания уже лично с самим Эрлингом.
- Как интересно, что ты заговорил о пивной, - хмыкает Людвиг, оглядывая своего телохранителя с головы до пят, - если поход к гадалке посулит удачу, то немного позже, вечером, мы пойдем и туда.
- И в оперу сходим, - довольно склабясь, обещает Фергусу мужчина. И даже ничуть не лукавит. Опера у него тоже записана в планы, только планы те немного иного рода, кто-то мог бы даже сказать, что практически романтического, но сам Людвиг классифицирует их как просвещение народных масс, а конкретнее до зубного скрежета чистокровной Элеонор Коветт, вдруг обнаружившей в себе интерес к культурным достижениям магловского мира.
- Вот только спектакль выберем и пойдем, - кивает Людвиг и тут же интересуется, - У тебя смокинг есть?

Отредактировано Ludwig Wilkins (2020-09-04 01:09:38)

Подпись автора

“What I always get is ‘Renaissance man’, and I always say, ‘well, so was Cesare Borgia.(c)’”

+7

5

- Простите, сэр. Не хотел портить даме вечер. Но я заглажу вину. Давайте на обратном пути заглянем в лавку старины Фортескью, и я куплю Вам мороженое? - так же в духе дружеской пикировки отвечает Фергус. Это уже почти традиция – тренировать друг на друге остроумие. Галлахер не совсем простой телохранитель... Нет, он чтит субординацию – это не обсуждается, но у них с мистером Уилкинсом уже столько на двоих прожито, обдумано, сделано, что они теперь как бы сплетены тем гороховым стеблем из сказки, или повязаны, - если говорить прозаично. Они не только начальник и подчиненный. Но и не приятели. Не идейные соратники. Им обоим бы больше подошёл статус «всё сложно». Потому что это именно так – всё очень и очень сложно.
- А смокинг у меня где-то был, сэр, - Галлахер задумчиво трёт подбородок, потемневший от трёхдневной щетины, при этом ловко прячет в ладони ухмылку,
- От деда. В нём он ходил на «Иоланту», когда её ещё только поставили и привезли в Дублин в рамках русских сезонов, - в глазах ирландца на секунду тоже вспыхивает насмешливый огонёк, но так же быстро гаснет.
- Хорошо. Легенду я, кстати, выучил. Хотите пройдемся? Итак, я Ричард Бакет. Хотя жена любит переделывать нашу фамилию так, чтобы звучало не «Ведро», а «Букет». Бухгалтер, примерный семьянин, человек с колоссальной выдержкой. Немного наивен. Страдаю от раннего облысения. Люблю лото по воскресеньям. Всю жизнь мечтаю о ретро-кадиллаке – хотя просто люблю рассказывать, что о нём мечтаю. Аллергик на пыль. Это я добавил уже от себя, если Вы не против, - в аврорате они порой прибегали к шпионажу под фальшивыми личностями. И просто вызубрить подготовленное досье оказывалось недостаточно.
Всегда и во всём решали мелочи. «The devil is in the detail», - так говорят?
Фергус не был таким уж хорошим учеником, но прекрасно понимал, что хочешь-не хочешь, а выходцу из бедняцкого квартала нужно сделать говор, - хоть бы тот же пресловутый кокни. А перед тем, как разыгрывать роль аристократа, который в жизни не держал ничего тяжелее пера и женской сиськи, хорошо бы полистать экономические вестники. Ну, чтобы тяжело вздыхать и сетовать на упавшие котировки угольной биржи.
- Правда, на адаптацию в новом теле понадобится время. Ненавижу физику боя под обороткой, - руки, ноги, всё действует не так, как ты привык. А уж если я иду в образе пенсионера... Дуэльных пируэтов от меня не ждите, босс. Или, наоборот, ждите, если я вдруг взвою от подагры, - отчасти, но ирландец всё же лукавит. Опять же, по долгу службы (за годы тренировок на полигоне и десятки лет опыта настоящих стычек - в грязных подворотнях, на рейдах, перехватах), тело Галлахера научилось уже действовать само, без указки сознания. Просто по выверенным алгоритмам. Нельзя стоять на месте. Но и нельзя оставлять цель без защиты. Нельзя смотреть противнику на руки – только в глаза, только в них, ведь жест палочкой покажет действие, тогда как взгляд – намерение. Нельзя перекрывать напарникам траекторию огня... А ещё не стоит умирать без весомой на то причины. Если попал в засаду с численным перевесом, самая оптимальная тактика – это бежать. Да, прорваться через самое слабое звено и бежать, потому что всё остальное это идиотизм и заигрывание с теорией вероятности. Одно пропущенное проклятье, и твоим родственникам придётся шарить под матрасом и выуживать заначку, которая вся уйдет на ритуальные услуги. А они нынче дороги! Очень дороги! Так что лучше перепридумать манёвр и прийти за реваншем.
- Впрочем, я помню, что это всё на крайний случай. Или даже так. На крайний-крайний-крайний случай, - ведь их задача сейчас не привлекать лишнего внимания, он помнит.
Само собой, Галлахер не может отключить мозг и не анализировать дела босса. Так вот, если в чём он и убедился, так это в том, что мистер Уилкинс не из тех, кто выбирает методы грубой силы. Нет, тот обтяпывает свои дела с изяществом ирландской фейри. Вроде подгадит, но все вокруг думают – «и всё же, какая красавица!». Изворотливый, чертовски коварный, человек со ста лицами сразу, но при этом принципиальный и отрицающий жестокость ради жестокости.
Возможно, именно это и примиряет Фергуса с существующей действительностью. Что если этот делец своими действиями заодно попортит кровь паре нечистых на руку толстосумов, мир от этого станет только лучше.
Волшебник достаёт зелья из кармана пиджака.
- У меня всё готово. Осталось только добавить волосы, сэр. Они у Вас? – мысленно Галлахер делает ставки: захочет ли босс поглумиться и разыграть ещё одну сценку, на этот раз в стиле «Я же просил их достать тебя, Фергус, ты что, забыл?». Будь у ирландца лишние деньги, он бы поставил на красное, что да, что-нибудь в этом духе случится.
Это же мистер Уилкинс, правда?
Родись тот женщиной и реально устройся работать в оперу, там он был бы дивой, не иначе.

ОФФ:

Что где напутал - кричите!

[nick]Fergus Gallagher[/nick][status]irish bear[/status][icon]https://c.radikal.ru/c39/2009/98/089a9a674778.png[/icon][sign]tnx MUSCARIA[/sign][info]<div class="lzname"> <a href="">Фергус Галлахер </a> </div> <div class="lztit"><center> 50; H |1946, N</center></div> <div class="lzinfo">полукровка <br>Бывший оперативник ирландского ДОМП, телохранитель мистера Л.Уилкинса <br><br><a href="ссылка на вашу почту">совиная почта</a></div> </li>[/info]

Отредактировано Xenophilius Lovegood (2020-09-18 21:31:34)

+7

6

- Литровое ведерко! - подхватил мысль о мороженном Людвиг, - ложки я сам умыкну.
Не потому, что он не мог позволить себе ложек, а исключительно из тяги к высокому искусству и мастерству. Всякое умение в конце концов требовало регулярного оттачивания техники. Оставалось решить, где именно они это мороженное потом, учитывая, что на дворе был не май месяц,  будут есть, ну, чтобы с полным наслаждением и комфортом. Словом жизнь была полна преград и лишений.
«Иоланта»?! Русские сезоны?! Людвиг драматично прищурился и манерно вскинул бровь, - На что это ты намекаешь, дорогой?!
Фергус, вполне возможно, намекал лишь на то, что дедушка у него был еще тот горячий парень, а гены как говорится не пропьешь, но с этими ирландцами никогда нельзя была знать наверняка. Людвиг смерил своего телохранителя взглядом снизу вверх, а потом еще выше. До чего же высокий Галлахер все же был, дух перехватит пока доберешься до добротно посыпанных проседью волос на макушке.
- А смокинг доставай из закромов. Что-то мне подсказывает, что вы с твоим дедом были не совсем дюйм в дюйм. Я запишу тебя к моему портному, чтобы он подогнал твое наследие под скромные будни Королевской Оперы.
Проще, вполне возможно, было сразу заказать для Фергуса новый костюм. Проще, это если допустить, что смокинг дедушки смотревшего еще «Иоланту» не имел никакой ностальгической ценности, а так оно или нет еще предстояло разобраться. В прошлое и тем более в душу Фергуса Людвиг особо не лез, знать, что там происходит было полезно, нужно и всячески похвально, но Галлахер не спешил туда кого либо пускать, а кому надо, чтобы тебе случайно открутил голову твой же собственный телохранитель?! Все тоже можно было получить и иначе, терпеливо, шажок, за шажочком.
- Чудесно, дорогой! А еще ты любишь пиво, но во избежания конфликта дома вынужден воздерживаться или пить вино от которого тебя передергивает не меньше, чем наших соседей от моих попыток петь, - подхватил Людвиг, вручая Фергусу костюм «Ричарда Бакета, но произносится Букет!» - И раз уж у тебя аллергия, то надо прихватить по больше платочков. Или не надо…, - Людвиг смерил ирландца придирчивым взглядом, - Ты же у меня такой дерганный, то есть я хотел-а, - мужчина позволил окончанию женского рода мягко скатится с языка, - сказать, забывчивый, что если тебе лично все не положить, ты собственную голову дома забудешь. Так ведь, дорогой?! Необходимость срочно искать платки или салфетки нам может пригодится, - добавил он с довольным выражением сытого кота.
- А кто ее любит, физику эту и физиологию, - хмыкнул Людвиг. В свое первое обращение в женщину, он так и не уговорил себя даже переодеться, не то, что выйти из дома. Так и проторчал три часа в ванной, а после надрался до беспамятства. Легкость пришла потом, с опытом. Впрочем даже сейчас порой случались сюрпризы, всяко каждое человеческое тело скрывала в себе куда больше, чем можно было судить посмотрев издали и со стороны. Людвиг научился не судить, но предпочитал пользоваться образцами хорошо проверенными,, за что и платил Стефану.
- Именно на крайний-крайний-крайний случай, - подтвердил Уилкинс, - Это должен быть мирный, без инцидентный выход в свет. У нас есть чуть-чуть время в запас, можем немного пройтись, если ты хочешь как следует размять кости? - успех любой операции серьезной или нет, требовал, чтобы каждый участник был в курсе своих задач и был способен те выполнить.  Мнение Фергуса, как ответственного за безопасность и огненное прикрытие, имело значение и Людвиг был более чем готов к нему прислушаться.
- А на вечер сможешь выбрать себе образ сам, чтобы не мешал прыгать и скакать. Ничего занимательное я там тоже не планировал, но готов допустить варианты, - кивнул Людвиг для иллюстрации широты своих взглядов махнув рукой.
- Волшебно, - энергично потер ладони Людвиг, когда Фергус достал из карманов фляги с зельем. - Один момент, волосы сейчас будут, - Он метнулся вокруг своей оси и пройдя в глубь комнаты, подобрал оставленную на шкафчике с папочку с образцами.
Людвиг вернулся к Фергусу и с важным видом раскрыл папку, чуть покопался и достал от туда пару конвертов. Закрыл папку и протянул конверт подписанный как белый мужчина, магл, 57 лет и протянул его ирландцу, но не отдал, вместо этого невинно поинтересовался, - Или быть может ты хочешь супругу?

Отредактировано Ludwig Wilkins (2020-09-21 21:03:17)

Подпись автора

“What I always get is ‘Renaissance man’, and I always say, ‘well, so was Cesare Borgia.(c)’”

+5

7

Жены – той самой, что ради него хлопотала бы у плиты, воевала со скворчащим маслом на сковородке, вытирала руки о передник и, обернувшись, интересовалась: «как прошёл твой день, милый?», - у Фергуса отродясь не было.
Были так, - одни приключения. Ничего не стоящие интрижки.
В его биографии навсегда осталось неудачное свидание с полькой, которая ни бельмеса не понимала по-английски, но при этом успела задвинуть речь истинной суфражистки о том, что стоять у плиты жена как раз-таки не должна, а должна активно участвовать в политической жизни страны, попытки прочитать антологию исторических трудов Федрика Глумливого, чтобы впечатлить безумную продавщицу в букинистическом, дурацкий секс с внучкой самого результативного за всю историю загонщика «Холихедских гарпий» и... полгода мучительных отношений с сотрудницей архива аврората.
В женщине с приторно-цветочным именем Лаванда всё вызывало сочувствие: и неуверенный голос, и подбородок, который начинал гулять, стоило ей занервничать, но особенно – внезапно вспыхнувшее влечение к детективу Галлахеру, при появлении которого она некрасиво краснела – пятнами, но довольно обворожительно улыбалась – во все тридцать один. Дальний левый клык ей пришлось удалить. Какая-то генетическая болезнь, когда зубы крошатся, как печенье. Об этом она, к слову, сообщила в первые же минуты их знакомства. Забавная!
Поэтому-то все эти супружеские размолвки, о которых так распинается Уилкинс.... Бесконечно далеки Галлахеру. Брак, заведение детей... Всю жизнь Фергус отодвигал их, как отодвигал на дальний конец стола – кружки с недопитым кофе, пока они не скапливались в угрожающие армады и не перекидывались на какой-нибудь особо важный рапорт. «Да чтоб тебя мантикоры драли, Фергус, уберешь ты свой бардак или нет?» - «Ещё одно слово, Мёрфи, и твои дети смогут видеть фестралов». Да, именно работе – столь любимому и никогда не взрослеющему ребёнку, отнимающему сон, нервы, подкидывающему ему бесконечные «почему?» и заставляющему подтирать дерьмо то там, то здесь, ирландец отдавал всё своё свободное время.
И вот – ему пятьдесят.
И единственная жена, которая ему светит, подбривает подносовой желобок каждый день, чтобы не распугивать высший свет усами. И заказывает у портного смокинги, достойные похода в Королевскую оперу.
- Нет, сэр, я всё-таки останусь в теле мужика, если Вы не против. А вот Вы станете моей первой и наверняка единственной в жизни женой... Поэтому как там говорят в таких случаях... Вы выйдете за меня, босс? Будете со мной и в горе и в радости, пока смерть не законопатит нас в пару добротных гробов? – Галлахер усмехается второй раз за день – неслыханное дело для парня, которому впору вручать премию «хмырь года». И даже чуть подгибает колено – якобы в рыцарском порыве.
Они вообще сегодня ведут себя совсем не как агенты под прикрытием. А, скорее, как школьники, что собираются на костюмированную вечеринку. Треплются о мороженом и песенках... Корчат друг другу рожи и берут на слабо.
Но таков уж этот мистер Уилкинс!
Чего-чего, а харизмы – у того не отнять. Поэтому ирландец уже даже не удивляется, как Людвигу (или как там его зовут в преступном мире?) удалось подмять под себя тот же Лютный. Избегающий характерной для гангстеров вульгарности, он легко находит общий язык как с ветхозаветной аристократией, так и с воротилами бизнеса, известными своей корпоративной замкнутостью. Но, главное... Главное – для Галлахера, само собой... Он заставляет его, бывшего аврора, заморачиваться на тему исключений. Ведь намного спокойнее думать о бандитах как об одноликой и абсолютно неправой массе. Достойной лишь того, чтобы запихивать в себя баланду и зачёркивать палочки-дни на тюремной стене. А тут на тебе, такой кадр. Единственный, кто протянул ирландцу руку, когда тот считал, что его профессиональной деятельности пришёл каюк. Герой и спаситель. А теперь ещё и жена.
- Так что Вы надумали? - тридцатисекундной паузы на размышления об одном из самых важных решений в жизни, Фергус считает достаточной.
- Выйдете за меня? А насчёт «Иоланты», я ничего такого не имел ввиду... – только сейчас до ирландца доходит, что он упомянул оперу, где речь идёт о слепой дочери короля. Слепой! И это ты говоришь волшебнику, который только-только смирился со своим увечьем. Или не смирился? Мать твою, Галлахер! Тоже мне, додумался, что вспомнить. Не мог там про «Щелкунчика» сообразить... Или про ту же дикарку Кармен - боссу вон, нравятся же, красные платья.
- Наверное, просто эта опера дорога мне как семейная память, - быстро, находчиво. Ладно, вроде пятьдесят, а реакция ещё есть. Не всё потеряно.
- У меня ведь не только дед такой... Приобщённый к искусству. Бабка тоже была певичкой в ресторане. Надрывалась перед людьми, которые приходили поужинать пирогом из ревеня и картофельным супом. Представьте, каково это - выступать перед теми, кто чавкает, ещё и разговаривает вполголоса. Вот она однажды и затянула арию Иоланты. Да так, что чуть все стаканы в баре не полопались. Заработка на неделю её, конечно, лишили. Но дед, наоборот, говорит, именно в тот момент и влюбился... И вот эту семейную байку про их знакомство потом рассказывал на каждом празднике. Всем, кто хотел выслушать. И тем, кто не хотел. Ну, вот как Вы, - телохранитель затыкается и вновь возвращает себе безэмоциональное выражение лица. Мда. Слишком разошёлся. Ох уж эта улкинская харизма!
- А без променада обойдусь, сэр. Я готов.

[nick]Fergus Gallagher[/nick][status]irish bear[/status][icon]https://c.radikal.ru/c39/2009/98/089a9a674778.png[/icon][sign]tnx MUSCARIA[/sign][info]<div class="lzname"> <a href="">Фергус Галлахер </a> </div> <div class="lztit"><center> 50; H |1946, N</center></div> <div class="lzinfo">полукровка <br>Бывший оперативник ирландского ДОМП, телохранитель мистера Л.Уилкинса <br><br><a href="ссылка на вашу почту">совиная почта</a></div> </li>[/info]

Отредактировано Xenophilius Lovegood (2020-09-21 18:15:10)

+6

8

От предложения помнятся ролями, Фергус вполне предсказуемо отказался. Мужик. Из тех, кто столь бережно хоронил свою маскулинистость, что неволей хотелось уточнить насколько она у него хрупкая. Просто так, ради хохмы, ибо «настоящих» мужиков подобное выбешивало с четверть разворота, потом главное было успеть увернутся от чего-то летящего в голову или тело. С другой стороны в неповоротливой, почти неуклюжей медвежеподобности Галлахера было нечто почти трогательное. Огромная, устрашающая всех тварь с когтями с ладонь, а шерстка уже малость завалялась, глаза уже не блестят. Большому зверю точно так же как малому, пушистому и милому на вид, требовалась забота. А в случае Галлахера, скорее всего, еще и какая-то цель в жизни, нечто во что хоть немного верить и к чему двигаться, иначе совсем зачахнет зверюга.
- Ох, дорогой, - шаловливо подмигнул ирландцу Людвиг, - мы не в девятнадцатом веке живем, ты вполне можешь потом развестись и найти себе кого-то помоложе и по краше. В твои-то молодые годы ты еще ой, ой как можешь женские сердца ломать, - почти-что пошутил Уилкинс, аккуратно подправляя лацкан малость помятого пиджака Фергуса. Он мог поставить почти что угодно на то, что если Галлахер и ломал чьи-та сердца, то сам об этом даже не подозревал, а ведь женщина могла пойти ирландцу впрок. Откормила бы малость, приласкала, главное только найти правильную. Не клушу-неудачницу, которая толком не знает для чего именно созданы мужчины, а женщину с опытом, но уже успевшую обжечься на ком-то слишком лощеном снаружи и абсолютно гнилом внутри. Кого-то успевшую разочароваться в горах золота и успешности, но могущую оценить живого человека рядом. Скорее всего разведенную, а может вдову, с ребенком или двумя, вполне могущую справится со всем самостоятельно и даже ценящей свою свободу, и от того совершенно не спешащую надеть на кого-то хомут и привязать к дому. А вот отец из Галлахера, по мнению Людвига, мог получится неплохой, быть может не самый задорный, но более чем уважаемый. Впрочем, лучше, если у его пассии будет дочь, а если сын, то совсем маленький, чтобы не пытался конкурировать.
Людвиг самодовольно улыбнулся Фергусу, надо будет поискать варианты в свободную минуту.
- Ты такой романтик, - в ответ на внезапное предложение и не совсем случившееся преклонение перед «дамой» сердца в исполнении Фергуса, Людвиг стыдливо опустил взгляд и зашаркал ногой, увы, краснеть по одному лишь желанию он так и не научился.
Фергус бесподобен и Людвиг был готов ценить его и просто так, за медвежеподобность и профессиональные качества, но Фергус пытающийся шутить заслужил не меньше чем ответную и совершенно беззаветную любовь до вот того самого гроба.
Вдоволь насладится мигом ирландец все равно не дал, затребовал ответа как какой-то в первые втюрившийся и поверивший, что вот это-то точно на всю-всю-всю жизнь, старшеклассник.
- Конечно, буду, - полный решительности и пущенной на лицо серьезности ответил Людвиг и схватил Фергуса за руки, словно в порыве тут же его умыкнуть в исполненном страсти поцелуе. Впрочем, целовать Фергуса было еще, ой, как рано. Это когда-то потом, когда ирландец не будет смущаться играя в перевоплощение. Но когда нибудь когда они дойдут и до дамы в красном, ей вполне может захотеться чего-то более личного от своего ухажера, но сейчас Людвиг лишь скептически скривил рот, - Но ты кольца забыл, по этому целовать не буду.
- Хорошо, что не имел, - усмехнулся серьезной мине на лице Фергуса Людвиг - интересно, что именно в его вопросе так смутило бравого ирландца? Но Людвиг не спешил выпрашивать, тем более, что Галлахер внезапно расчехлил и предоставил ему в дар маленькую жемчужину-семейное придание.
Людвиг внимательно слушал, чуть склонив голову в бок. История была более чем стоящей, как видимо и бабушка с дедом, не удивительно, что в устах Галлахера история звучала куда более душещипательной чем могли все оперы мира.  Дослушав и решив не очень заострять внимание на явно снова просочившееся смущение ирландца, Людвиг лихо подмигнул телохранителю, - Я уже влюблен в твою бабушку и завидую деду.
Людвиг передал Фергусу конверт с волосами «Ричарда» и забрал себе вторую флягу.
- Чур не подглядывать, - чванливо, на манер Гиацинты поджал губы Людвиг и очень важно пригрозил Фергусу пальцем, но это тоже была всего лишь дань образу, никто в здравом уме не жаждал наблюдать или просто присутствовать при чужом обращение, или делить собственное на двоих.

Отредактировано Ludwig Wilkins (2020-10-05 20:32:54)

Подпись автора

“What I always get is ‘Renaissance man’, and I always say, ‘well, so was Cesare Borgia.(c)’”

+5

9

Спроси Фергуса, и он ответит, что маскулинности в их мире, и правда, не хватает. И дело не в том, что вокруг мало индивидов, умеющих играть мышцой и смотреть так брутально, будто бы их фотографируют для криминальной хроники. Этих пижонов как раз столько, сколько у сучки - блох! Скорее, вокруг мало ребят, которых реально можно хлопнуть по плечу и сказать «и всё-таки ты отличный мужик!». Потому что отличные мужики они, как правило, заботятся о своей семье и близких друзьях, не выпячивая это на свет. Отличные мужики не обязательно лечат драконью оспу и разбираются в теории космических струн. Отличные мужики тоже делают ошибки, но стараются покопаться в них и по итогу вынести толк. Отличные мужики не боятся брать на себя ответственность. А ещё отличные мужики готовы обходится определениями «средний» и «нормальный» вместо «отвязный» и «рок-н-ролльный».
Ну, и конечно, отличные мужики самоироничны.
Так что Людвиг – отличный мужик. А каким он там считает Галлахера? Да пусть хоть «принцессой» зовёт. Ирландец только похохочет вместе с ним.
Собственно, это сейчас он и делает. Его аврорскую физию уже почти распирает от подавляемой ухмылки, стоит взглянуть на жеманные заигрывания босса. Больше всего это похоже на какой-нибудь маггловский фильм про животных. «Самка бегемота достаточно грациозна и нежна в период спаривания... Посмотрите, как она красуется перед потенциальным женихом. Но не стоит проверять её намерения на себе! Поверьте мне на слово! Поберегите здоровье!».
Кокетство Уилкинс прописывает своему телохранителю с щедростью подпившего прапорщика, разливающего водку через край. Тут не откажешься и не увернёшься. Да Фергус и не стремится. Даже подыгрывает. Неуклюже. И в силу возраста. Как умеет, словом.
- Кольца? Наряды? Что Вы, дорогой босс. Лучше всего Вы всё равно будете смотреться в моих руках, - кажется, это что-то из учебников по пикапу для пенсионеров. Там, где ещё даму приглашают домой, выпить вместе чайного гриба.
- Ну, я пошёл. Не скучайте, - наконец, сообщает ирландец. И зажимает в руках необходимый волос для превращения. Он, кстати, наоборот, абсолютно не стесняется метаморфоз оборотного зелья. На службе ирландец лакал его так же часто, как мятную микстуру от простуды. Что тут уж такого удивительного, что физиономию у тебя раздувает, как от флюса, а конечности вытягиваются, словно конфеты-тянучки?
Но Людвиг за интимность момента. Пусть так и будет. Всё же приказ босса – закон.
Фергус снова возвращается на кухню и выпивает зелёный коктейль одним махом. Кадык только и успевает что сделать разок движение вверх, а затем сразу уххх, и как на американских горках, вниз. Желудок чертыхается. Однако, и он спустя пару сальто принимает отвратную жижу.
Зеркала в этой части дома нет, приходится обходиться железным подносом под фрукты. Металл, конечно, искажает черты, но в них всё равно постепенно проглядывает типичный маггловский клерк. Лицо, увенчанное булыжником полу-лысой головы. Усы с проблесками седины, висящие, как у моржа. И глаза, зоркие и цепкие, как у любого счетовода, привыкшего приводить в порядок цифры, стремящиеся расползтись от него по листу, словно муравьи. «Бухгалтер, милый мой бухгалтер...» - откуда-то из подсознания выплывает строчка из песни. И тут же зацикливается сама на себе. Потому что, что там дальше по тексту Галлахер не помнит.
Одежда ирландцу, к слову, становится сразу велика на пару-тройку размеров. Штанины волочатся по полу, а манжеты рубахи почти целиком закрывают руки, усыпанные мелкой пигментацией. Сейчас бывший аврор был бы идеальной моделью под все эти тренинги по похудению. Ну, когда людей колдофотографируют с надписями «до» и «после».
Правда, подобранная Людвигом одежда быстро скрашивает недостатки и приводит уже-Ричарда-Бакета в божеский вид.
- Хммммм.... – задумчиво тянет Фергус, критически осматривая свои новехонькие ботинки и костюм, будто бы только что снятый с манекена маггловского молла.
- Нет, так не пойдет, - слишком аккуратно. Слишком неправдоподобно. Так что со второго раза отыскав в шкафу гарнитура точильный камень для ножей, ирландец беспощадно натирает им локти пиджака и немного колени. Ровно те места, где ткань больше всего занашивается. Упругие нити при этом жалобно трещат.
Следом Галлахер прочищает горло.
- Кгрдрх, - и пробует сделать себе ещё и новый голос. Чуть скрипучий и выше по октаве. Для этого он даже тихонько распевается. Ла-ла-ла-ла. Совсем, как оперные певцы перед выходом.

[nick]Fergus Gallagher[/nick][status]irish bear[/status][icon]https://c.radikal.ru/c39/2009/98/089a9a674778.png[/icon][sign]tnx MUSCARIA[/sign][info]<div class="lzname"> <a href="">Фергус Галлахер </a> </div> <div class="lztit"><center> 50; H |1946, N</center></div> <div class="lzinfo">полукровка <br>Бывший оперативник ирландского ДОМП, телохранитель мистера Л.Уилкинса <br><br><a href="ссылка на вашу почту">совиная почта</a></div> </li>[/info]

Отредактировано Xenophilius Lovegood (2020-10-20 22:09:29)

+6

10

- Все вы мужики одинаковые. Лишь бы руки распустить, - подражая Гиацинте, капризничает Людвиг. Хотя сказать по правде, оно куда более похоже на флирт, а «настоящая» Гиацинт сочла бы подобное поведение недопустимым для дамы ее возраста и положения в обществе. То, что в отличие от возраста, положение в обществе скорее воображаемым, чем настоящим ей ничуть не мешает. А вот Ричарда Людвигу становится почти жаль и не важно, что мистер «Цветочное ведро» не более чем плод его собственного воображения. Ричард в отличие от супруги получился у него вполне даже симпатичным, молчаливым и стойким солдатом на бесконечной войне на которой ему не суждено ни победить, ни получить медаль за храбрость.
Людвиг окидывает своего будущего супруга почти любовно вдумчивым взглядом. Фергус определенно родственен Ричарду более чем одной чертой характера. И как и воображаемый Ричард, вполне реальный Фергус, Людвигу глубоко симпатичен. И не только потому, что ирландец надежен как скала, хотя это определенно плюс, особенно учитывая, что теоретически главный функционал Галлахера охранять шкуру Людвига от сторонних посягательств, но дело не в этом, но в чем именно Людвиг затрудняется до конца сформулировать. Быть может в том, что Галлахер входит в очень малочисленный список тех. Кому Людвиг по настоящему доверяет, настолько насколько вообще способен доверять другому человеческому существу. И это при том, что ни тот, ни другой не путают свои роли и места в этом спектакле. Они не друзья, они и не могут ими быть, по крайней мере Людвиг не способен представить обстаятельства могущие свести двух столь разных людей в подобной плоскости, и все же они практически столь же близки. Не как друзья, как два человека прошедшие войну, но так и не переставшие воевать. Грохот орудий, не слышимый окружающими, всегда с ними. Это нельзя объяснить, это нельзя проговорить, но оно есть, тоненькая ниточка, сплетенная из грязи, слез и крови.
- Еще посмотрим, кто заскучает первым, - скалится Людвиг и хлопает Галлахера по плечу. Ирландец уходит, а Людвиг возвращается в гардеробную. Он останавливается у большого зеркала. Из него на Людвигу смотрит мужчина в белой рубашке и темных брюках на босу ногу, его волосы изрядно растрепаны, а левый глаз залеплен бельмом. Когда-то этого бельма не было, но Людвиг почти не помнит как это было. Когда-то очень давно, он счел бы прием оборотного зелья «дамы в годах», верхом нелепости, но это было так давно, что об этом остались лишь смутные лохмотья воспоминаний. Оборотное зелье стало решением, когда выяснилось, что как слепота на один глаз, так хромота останутся с ним на всегда. Они привлекали внимание и их, особенно второе, было практически невозможно замаскировать, а он хотел найти подход в своим врагам. Он уже давно не думал столь пафосными категориям, но тогда другое слово было не найти. Три самодовольно гогочущие лица и тот, кто их нанял. Лица, которые он каждую ночь видел в кошмарах. Лица, которые он обещал сам себе стереть с поверхности земли. А для этого надо было всего лишь превозмочь себя и отказаться от своего собственного.
Сегодняшний поход по сравнению с тем, было легкой прогулкой в саду, но на короткий миг ему казалось, что он снова видит в зеркале то самое лицо, осунувшееся, серовато-зеленое, практически не знакомое, злое. Людвиг закинул волос в сосуд с оборотным зельем и отсалютовал призраку далекого прошлого. Война быть может так и не закончилась, но в отличие от гогочущих теней прошлого, он был все еще жив и собирался праздновать каждый прожитый миг.
Людвиг опрокинул сосуд. В этот раз зелье по вкусу отдавало овощным рагу, не самый плохой вариант, а потом оно стало действовать и Людвигу пришлось отвернутся, ибо смотреть на превращение в зеркале было выше его сил.
Парой минут позже, поспешно скинув с себя брюки и начинающую расползаться по швам рубашку, Людвиг несколько скептически оценил результат. Ну, жаловаться собственно говоря было не на что, что сам заказывал, то и получил. Совершенно не по характеру своего нового образа, он отпихнуд ногой в угол скинутую одежду(и чего он только не подумал, что куда удобнее это проделывать в халате?!), Людвиг чертыхаясь и ругаясь начал натягивать «костюм» Гиацинты. Натянув платье в веселый сине-голубой цветочек, Людвиг был вынужден признать поражение в битве с молнией на спине. И пусть даже сильно подозревал, что Гиацинт ему такое никогда не простит, решил пойти поискать помощь в виде «законного» супруга.
Ричард-Фергус нашелся за каким-то странным действием, включащим в себя пиджак и точильный камень. Людвиг, на миг забыв для чего именно сюда шел, так и остался стоять, прислонившись плечом к дверному косяку. Могла же жена в конце концов немного полюбоваться супругом или нет?! А потом Галлахер решил опробовать голос и Людвиг не выдержал.
- В хор пойдешь или сразу в оперу? - поинтересовался он и чуть ли не поперхнулся собственным голосом, оказавшимся куда звонче и выше чем он почему-то ожидал. Он чуть раскашлялся и решил сделать еще один заход.
- O sole. O sole mio.., - запел Людвиг и подмигнул Фергусу.
- Если что, пойдем вместе.

Подпись автора

“What I always get is ‘Renaissance man’, and I always say, ‘well, so was Cesare Borgia.(c)’”

+4

11

Эстетическая самонадеянность Фергуса всегда спокойно позволяла ему мычать в душе на полную громкость, без стеснения горланить в пабах что-нибудь народное и ирландское вроде «неси наш клич, гусиный клин, к английским берегам, умрем мы или будем жить, но не сдадимся вам!», развлекать коллег по аврорату своей хрипловатой мелодикой, ну, или вот - упражняться в оперных ариях на кухне Людвига Уилкинса. Поэтому на подтрунивание босса Галлахер отвечает задиристым хмыканием.
- Договорились, босс. Вот уволите, и поддамся в церковный хор. Будете приходить по воскресенья, послушать меня? - телохранитель оборачивается и с интересом окидывает женское воплощение начальника. Сначала сверху - вниз. А потом ещё раз - снизу вверх. Будь перед ним реальная леди, за такое нахальное внимание, она бы уже наверняка влепила ирландцу пощечину. Ну, вернее - приложила бы его по макушке ридикюлем. Но, к счастью или нет, леди перед ним нереальная. Хотя получилось очень и очень всамомделишно.
- Отличное платье, босс. Эти... цветочки... очень Вам идут, - в голове так сразу и рисуется - приличная школа в Стаффордшире, грамота за правописание в первом классе, первый поцелуй только на выпускном, свадебное путешествие где-нибудь в Греции, так чтобы вставать в восемь утра, чтобы успеть занять лежак, а после обеда - непременно на экскурсию, дом с бежевыми обоями, бежевой мебелью и бежевой кухней, чтобы ни дай Мерлин - не выделяться от соседей, ровная лужайка и сад с чередованием ароматов и цветов.
- Будь я магглом, поверил бы Вам на все девяносто девять процентов. Не на сто - только из-за взгляда... - ведь с таким впору голодной акулой носиться по холодном каменному полу зала Визенгамота, шинкуя доводы и факты оппонентов в салат. Ну, или приказывать подручным отправить должника на дно Темзы. Желательно, в бетонных башмаках, чтобы тот не всплыл где-нибудь в Оксфордском канале. И не перепугал итак бледных от недосыпа студентиков.
- Потому что он... хм... жестковат? Право слово, такой будто Ваш муж примерно два столетия не уделял Вам внимание в спальне, - Фергус, кстати, это самое внимание тут же проявляет. Обходит Уилкинса со спины и помогает ему с застёжками платья. Там, правда, слышится что-то тихое вроде «какой драккл придумал такие маленькие петельки», но через минуту все пуговицы находят своих законных подруг - ушки, а молния финально ворчит своё «вжик», так что наряд Людвига выглядит завершённым.
- Кстати, я придумал нам кодовую фразу. Если я замечу что-нибудь странное, я скажу, что я проголодался и хочу оладьев с ежевикой. Если Вы заметите что-нибудь странное, Вы скажете, что проголодались и хотите оладьев с ежевикой. Идёт? И вот ещё что... - Фергус-он же Ричард-он же бухгалтер-он же муж снова возвращается на исходную, заглядывая боссу в глаза.
- Вы сейчас скорчите недовольную гримасу, как обычно, но я должен снова Вас попросить. Если что-то случается, ну, вдруг, зелье перестанет действовать, магглы вызовут своих копов, нас попытаются задержать, Вы - сбегаете, как только я даю Вам такую возможность. Никакого геройства и попыток мне помочь. В таких ситуациях Вы, как гражданский, только обуза. Это ясно... моя дорогая? - скатываясь на последней интонации в типичные интонации женатиков спрашивает Галлахер. И закладывает большие пальцы за пояс брюк то ли в позе бравого аврора, то ли мужа-за-мной-как-за-каменной стеной.
[nick]Fergus Gallagher[/nick][status]irish bear[/status][icon]https://b.radikal.ru/b33/2008/59/6c3db12dfb3b.png[/icon][sign]tnx MUSCARIA[/sign][info]<div class="lzname"> <a href="">Фергус Галлахер </a> </div> <div class="lztit"><center> 50; H |1946, N</center></div> <div class="lzinfo">полукровка <br>Бывший оперативник ирландского ДОМП, телохранитель мистера Л. Уилкинса <br><br><a href="ссылка на вашу почту">совиная почта</a></div> </li>[/info]

Отредактировано Xenophilius Lovegood (2020-12-05 13:59:40)

+3


Вы здесь » Marauders: stay alive » Незавершенные отыгрыши » Свет мой, зеркальце


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно