Marauders: stay alive

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders: stay alive » Завершенные отыгрыши » [16.01.1978] In charge


[16.01.1978] In charge

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

IN CHARGE


Закрытый эпизод.

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/89/486445.png

Участники: Annette Parks, Aedan Avery

Дата и время: 16 января 1978

Место: Министерство Магии

Сюжет: порой решение деловых вопросов открывает дорогу новым неожиданным возможностям

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/54189.gif

+5

2

Усталость вызывали даже лифты. Пятый уровень. Шестой. Третий. Снова пятый.
От транспортников к международникам. От международников в происшествия и катастрофы.
Вернуться в родные кабинеты своего экономического.
Повторить.
Военное положение здесь, в подземельях Министерства ощущалась по другому.
На поверхности неумолкающим эхом прошедших катастроф гудел страх, подпитываемый тишиной комендантского часа. Раскатывалась тревога перед неопределенностью. Нехорошие предчувствия гражданских резонировали со стуком подошв, проходящих мимо патрулей силовых структур. Состояния менялись так, как меняются друг за другом протяжные ноты органа в печальных реквиемах, - тяжело, но гармонично.
Министерство же гудело, колебалось в децибелах, но никак не в интонациях. В бюрократический муравейник Декрет Крауча упал тяжелым камнем, вызывая хаос среди обитателей, которые пытались теперь судорожно перестроить и перекроить местный быт и восстановить то, что неизбежно было разрушено.
Перераспределение бюджетных средств, перетасовка схем функционирования, переписывание законодательной базы. Спешные заседания, обсуждения, заключения. Новые постановления. Новые подпункты. Новые приложения и приложения к приложениям.
Поверх всего этого - раскрутившееся колесо судебной машины, все больше напоминавшее одно из тех, на которых двигалась адская колесница.
Место Аннетт находилось в самом жерле вулкана, но она едва ли успевала об этом задуматься. Весомая часть зарплаты теперь уходила на тонизирующие зелья. Подавляющая часть сокращающегося с каждым днем свободного времени - на попытке удержать контроль над собой. Весь сон - на восстановление сил после отката от помогавших сохранять концентрацию заклинаний, без сновидений и ощущения отдыха.
Тревоги за родителей, за перспективу самой случайно оказаться в следующем Хогсмиде, имелись, но шли будто бы фоном, охватывая неожиданно и резко, когда она, к примеру, просыпалась в одиночестве под утро в своей квартире, или брызгала холодной водой на лицо в министеской уборной. Тогда зеркало отражало бледность, отражало испуг в глазах и плотно сжатые губы, которые надлежало быстро спрятать под помадой, заставить щеки взмахом палочки порозоветь, а на лицо вернуть если не несоответствующую времени улыбку, то выражение той спокойной уверенности, которая демонстрировала окружающим, что один из столпов министерского контроля - координатор экономического департамента - стоит твердо и нерушимо.
Аннетт была слегка на взводе, когда шла в кабинет мистера Эйвери, - час был уже вечерний, а времени с момента опрокидывания в себя украдкой очередного пузырька с поддерживающим тонус составом прошло еще совсем мало. Возможно, это едва ли было заметно внешне, но самой ей казалось, что стук её каблуков в коридоре звучит как-то резче и громче, рукоять сжимаемой в руке палочки ощущалась будто бы тверже, а сама она - тяжелее, словно на её вес могли оказывать влияние документы, которые тащились за ней, как на поводке, по воздуху. Прискорбным казалось только то, что это напряженное, слегка дерганное состояние могло не успеть отпустить Аннетт - сам разговор с предводителем специалистов по законотворчеству не должен был продлиться долго. Не столько потому, что он не требовал времени, сколько потому, что его почти ни у кого не было.
Разумеется, их встреча была спланирована, назначена, оговорена и отмечена в расписании заранее - от цели до примерных планов на обсуждение. Разумеется, под нее Аннетт подбирала и костюм, и макияж, оторвав от собственного сна лишние двадцать минут поутру - немыслимым казалось войти не то, что в кабинет руководителя в соседнем департаменте, сколько в одно помещение с представителем 28-ми. Наверно, вкупе с общим нервным возбуждением, которое пряталось в строгие линии и аккуратную прическу, это смахивало на нечто маниакальное. Зато вполне сочеталось и с понесшейся галопом вперед жизнью, и с общим раздраем времени.
Аннетт постучалась в дверь чужого кабинета свободной от палочки рукой, почувствовала, как стук срезонировал в суставе, несколько раз разжала и сжала пальцы, дожидаясь разрешения войти, чтобы сделать это максимально спокойно, невозмутимо, собрано.
- Добрый вечер, мистер Эйвери. Я по нашей общей проблеме, - она чуть повела в воздухе палочкой и стопка документов выплыла вперед, разделившись на четыре неравнозначные в воздухе, - Официальные запросы от иностранных лиц, держащих счета в лондонском отделении Гринготс, обладающих недвижимым имуществом на территории Великобритании, движимым имуществом на территории Великобритании и живым имуществом…
Она покосилась на одиноко парящий в воздухе документ и пояснила:
- Румынский инвестор спонсировал разведение Гебридских черных драконов. По контракту им в заповедник должны были перевезти пару. Он беспокоится об их сохранности. Все беспокоятся о сохранности своих капиталов на нашей территории. А мой отдел беспокоит легитимность его возможного использования и налогообложения в текущий период.

+6

3

Принятие «декрета Крауча» распахнуло в Министерстве Магии врата Преисподней: первые две недели года стали для абсолютного большинства служащих центрального аппарата магической власти настоящим адом. Страдали все, от законников до вечных лодырей из игр и спорта. Из-за ужесточения правил въезда и выезда и усилений пограничного контроля всё шло наперекосяк. Поставки задерживались, людей для проверки грузов не хватало, скоропортящиеся ингредиенты зелий приходили в негодность, завязанное на них производство простаивало, каждый час бизнес терял деньги, что подталкивало пребывающих на пороге отчаяния и банкротства предпринимателей к осаде министерского бастиона и яростным попыткам штурма — и это был лишь один пример из великого множества.

В связи со скоропостижным принятием «декрета Крауча» ежедневно возникало колоссальное количество ситуаций, регулирования для которых попросту не существовало. Это порождало миллион вопросов, каждый из которых требовал неотложного решения. Количество бумажек увеличилось втрое и продолжало нарастать лавинообразно.

Эйдан давно приобрёл навык устраиваться с максимальным комфортом хоть в самом сердце преисподней, однако и ему в эти дни пришлось ощутить на себе резко увеличившееся давление бюрократического пресса. В сущности, этот ад устроили они, поэтому грех было жаловаться. С другой стороны, когда служишь дьяволу, не зазорно и согрешить.

Причин для этого было предостаточно. Пятый уровень в здании Министерства, который делили между собой экономисты и международники, находился в эпицентре локального прорыва инферно. Его осаждали снаружи и изнутри. Бюро международного магического законодательства ещё никогда не было настолько востребованным со всех сторон сразу. Из департамента магических популяций прилетали вопросы, как быть с застрявшими на границе тварями, кто несёт ответственность за их состояние, и какая сторона должна покрывать внеплановые расходы, связанные с их содержанием. Департамент игр жаждал немедленно выяснить, не будут ли возникать проблемы у туристов, намеренных посетить квиддичный матч за рубежом, и является ли возможная задержка на границе достаточным основанием для получения компенсации в случае сдачи билета. Департамент транспорта горел желанием разобраться в вопросах ответственности за соблюдение ужесточённых правил контроля над перемещениями граждан.

Поток жалоб, просьб и требований полноводной рекой лился на жернова законодательной мельницы, заставляя их вращаться всё быстрее. Чтобы это вращение проходило гладко, колесо требовалось смазывать жизненными соками сотрудников. Поэтому подчинённые Эйвери, в отличие от него самого, работали без выходных, принимая, фиксируя и сортируя вопросы и жалобы, составляя по ним сводки и отчёты, отвечая на многочисленные запросы из других отделов, копаясь в законодательных документах соседних стран в поисках возможных решений и потенциальных конфликтных точек и подготавливая предложения по урегулированию спорных моментов. Некоторые, как заметил Эйдан, ночевали в Министерстве. Его это устраивало. По крайней мере, до тех пор, пока бледная как полотно Беатрис не протянула ему дрожащей рукой пергамент, в котором от переутомления допустила ошибку и теперь ожидала за это смертной казни. Учинять расправу над сотрудниками в планы Эйвери пока не входило — рук и без того не хватало. Эрлинг уволился крайне не вовремя. Эйдан не стал тратить время даже на то, чтобы отчитать Беатрис, ограничившись коротким распоряжением: «Выспитесь. Потом возвращайтесь и исправьте это». Она всегда была аккуратной девочкой, поэтому тенденция настораживала.

Когда первая линия обороны пала и вопрошающие начали всё чаще прорываться к его дверям, Эйвери задумался над необходимостью повесить над входом какой-нибудь Confundus, чтобы посетители забывали, зачем пришли, и убирались восвояси, не достигнув цели. Помощницу Нотта он впустил чуть более охотно по двум причинам. Во-первых, Теодор в ней души не чаял, а на время украсть у друга ценного сотрудника — это как бальзам на сердце. Во-вторых, мисс Паркс действительно была хороша.

— Входите, Аннетт, — пригласил он из-за двери, из-за которой последовательно донеслись мерный цокот каблуков и вежливый стук.
— Должен сказать, что был бы больше рад видеть вас без этого прицепа, — оценив масштабы предстоящих правовых злоключений, заметил Эйдан. — Присядьте, Аннетт, — он жестом указал волшебнице на один из стульев с мягкой обивкой. — По вам не скажешь, но на случай, если вы не спали с первого января и держитесь исключительно на силе воли и бодрящих зельях, как мои невольники, я бы не хотел, чтобы Теодор потом обвинял меня в том, что я довёл вас до обморока.

Воспользовавшись ситуацией как предлогом для того, чтобы оторваться от кресла и немного размяться, Эйвери обогнул стол и взял один из зависших в воздухе документов, чтобы полистать его, скорее прислонившись к краю собственного стола, чем присев на него, и завершить процесс беглого ознакомления с текстом тихим вздохом.

— Как вы смотрите на то, чтобы сжечь все эти бумажки и сделать вид, что их никогда не было? — доверительно поинтересовался Эйдан, прежде чем кивком указать на свой рабочий стол, на котором уже высились кипы пергаментов и свитков. — Сложите их где-нибудь тут. — Его взгляд ненадолго вернулся к идеально ровным, хотя и явно торопливо начертанным строчкам.

— Не понимаю, о чём беспокоится этот ваш румынский инвестор: не съедим же мы его драконов, — хмыкнул Эйдан, после чего поднял голову и взглянул на Аннетт. — Брать налоги всегда законно: магическая Британия имеет право получать доход с того, что находится на её территории. Вашему румыну придётся раскошелиться, но не думаю, что он от этого сильно обеднеет: наверняка получит неустойку за то, что драконы не были перевезены вовремя. — Он покосился на другие стопки бумаг. — Что с остальными — всё плохо?

О возможном ответе Эйдан, в принципе, догадывался.

Отредактировано Aedan Avery (2020-08-09 18:27:20)

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/54189.gif

+6

4

Только присев, Аннетт вспомнила, какое это наслаждение - дать отдохнуть ногам. Кусок памяти, в котором хранилась информация о том, когда она позволяла себе такое послабление в последний раз, из головы будто вырезали, и хотелось сказать, что, как минимум, за обедом, но, по правде, обеда как такового у неё не было. Он исчез в том же направлении что и сон, и личная жизнь.
На секунду она позволила себе расслабиться, почувствовать легкую дрожь, которая пробежала по телу от переключения одних групп мышц на другие. Аннетт моргнула чуть медленнее, выдохнула чуть дольше, но на этом закончила с вольностями. Ей, разумеется, хотелось сесть свободнее, откинуть спину, снять туфли, придержать тяжелую, гудящую голову рукой, но не здесь, не сейчас и явно не в такой компании. Она ограничилась тем, что переложила палочку в руках поудобнее, положила ногу на ногу и легким жестом поправила волосы, а также вполне искренне и неподдельно вымученно улыбнулась на предложение сжечь все те горы макулатуры, которые придавить не справлялось ни одно пресс-папье.
Перед кем-то, возможно даже перед кем-то из глав других отделов, она бы пошутила в ответ, что это решение достойное настоящего гриффиндорца или позволила разгореться крохотному огоньку пламени на кончике палочки, вроде бы в знак притворной готовности, но мистер Эйвери, конечно, в их число не входил. Несмотря на то, что субординационно координатор целого, пусть и смежного, департамента и глава отдела находились на примерно схожих параллелях, мистер Эйвери был не только восхитительно и безусловно чистокровен. Он еще и годился, равно как и мистер Нотт, ей в отцы, что не могло не накладывать отпечаток на их общение. Карьерные лестницы были не единственными, на которых стоило уметь правильно себя позиционировать, существовали также социальные во множестве своих исполнений. Аннетт не помнила, в каком возрасте это усвоила, как не помнила и предыдущую свою попытку немного посидеть в течение рабочего дня, но ставить себя на нужное место в нужных кругах умела.
К тому же, и ей немного стыдно было это признавать перед самой собой, но, пожалуй, именно в таком обществе, пользуясь своим слегка зависимым и подчиненным положением, глядя снизу вверх на уверенное и спокойное в противовес всему творящемуся лицо, она чувствовала себя немного защищеннее. Чувствовала себя чуть более женственной и могла побыть чуть менее сильной, чем обычно предполагали её должностные обязанности, не списывая при этом со счетов основной функционал, разумеется.
- Вы уверены, что у меня получится? - Не о полыхающих документах, то хотя бы об их количестве, она пошутить все могла, но, тем не менее умудрилась парой легких взмахов собрать стопку обратно и приткнуть еще одной, достаточно скромно смотрящейся среди прочих башенкой. Особенно жалко в этой ситуации было Беатрис, которой предстояло все это разбирать и разносить, и которую почему-то Аннетт не наблюдала, что казалось достаточно странным, но, пожалуй, вписывалось в общий хаос.
Возможно, девушку погребло где-то под подобной же кипой документов в соседнем кабинете.
- А наш драконолог, как и все прочие просители из этой стопки, полагаю, опасаются одного и того же - возможной национализации их имущества в условиях военного положения. Там все запросы скатываются приблизительно именно к этой теме. Но, если Вы говорите, что у нас продолжают действовать те же финансовые соглашения относительно иностранных капиталов, что и раньше, то видимо, по этим бумагам надо будет отправить официальные ответные письма.
Аннетт представила звук сотни печатающих одновременно пишущих машинок и ей показалось, что у нее заболела голова. Вернее, что заболела бы, если бы не действие зелья, но и просто от одной фантазии ощущение вышло не из приятных, и она на секунду прислонила пальцы к виску, унимая фантомный шум.
- Что-нибудь вроде уведомлений, что все договоренности в силе, все подчиняется уже принятым законам и регулируется международной юстицией. Боюсь, это должно исходить от вашего отдела. Мне жаль.
Она, уже не скрываясь, вздохнула.
- Но как Вам кажется, мистер Эйвери, теоретически ситуация с интеграцией чужих денег в наш бюджет при усугублении террористической угрозы возможна? Не поймите меня неправильно, я не паникую, но перераспределение средств казны и задействование её резервов, - не самая легко исполнимая задача.
Сама Аннетт бы сравнила её по ощущениям с остановкой на всех парах идущего Хогвартс-экспресса и переносом его на другие рельсы на руках, но после вокзального теракта вслух такое произносить, пожалуй, не стоило.
- Кто-то с этого, разумеется, выиграет, но точно не бюджет в ближней перспективе.

+5

5

Общая утомлённость накладывала свой отпечаток на всё вокруг, словно её распыляли в воздухе незримыми брызгами, распространявшими атмосферу тихой безнадёжности декаданса и обволакивавшими пространство невесомым пологом почти богемного сплина. Разница была лишь в том, что ощущение томной тленности всего сущего в их случае проистекало из неумеренных трудовых нагрузок и острого дефицита сна и не имело никакой связи с апатией творческого застоя или мягким помрачением рассудка на фоне алкогольных возлияний. Хотя эффект, в конечном счёте, был практически одинаков.

Краем глаза наблюдая за помощницей Нотта, Эйдан уловил в её жестах ту сдержанную нотку нарочитой плавности, которая свидетельствовала о приближении к порогу истощения физических сил. Вымученная улыбка подтверждала теорию. Усталость придавала собранным движениям мисс Паркс едва заметную светскую вальяжность, и Эйдан поневоле улыбнулся про себя, задаваясь вопросом, догадывается ли об этом сама Аннетт. Однозначного ответа у него не было.

— Уверен, вы способны справиться с любой задачей, — сказал Эйдан, вовсе не стремясь вогнать волшебницу в краску и лишь справедливо отмечая её заслуги. Время от времени это всем идёт только на пользу. Интересно, как часто это делал Нотт? — Не сочтите за лесть, Аннетт: я искренне убеждён, что вся работа финансового департамента сейчас держится на ваших хрупких плечах, и вы наверняка справляетесь наилучшим образом, насколько это возможно в нынешнем хаосе. В противном случае Теодор не назначил бы вас ответственной за поддержание порядка посреди этого бушующего океана, он разбирается в людях. Но и вам тоже необходимо иногда отдыхать. Берегите себя — без вас тёмный омут финансовых отчётностей затянет всю министерскую махину на дно.

Очередная стопка документов легла к нему на стол. Эйдан приобщил к ней вишенкой на торте дело румынского драконолога и оперся обеими ладонями о край столешницы по бокам от себя. Чужие проблемы его нисколько не трогали, хотя в действительности он понимал причины беспокойства всех этих людей и признавал, что их тревоги небеспочвенны. Однако пока говорить об этом с уверенностью было рано.

— Прежние соглашения относительно иностранных капиталов, имущества и прочей бесконечно важной ерунды, обеспечивающей нам эти тонны макулатуры, продолжают действовать ровно до тех пор, пока не появятся новые, — с изрядной долей флегматичности пояснил Эйдан, в нужный момент кивком головы указав на горы документов, громоздившиеся на его рабочем столе.

— Поэтому нам предстоит увлекательнейшая работа по рассылке сотен однотипных уведомлений в ответ на все запросы, а затем, вполне возможно, тысяч дополнений, уточнений, конкретизированных деталей и приписок мелким шрифтом. И после этого вопросов к нам станет ещё больше. Готовьтесь, вам тоже перепадёт, — произнёс Эйвери с намёком на улыбку, превращавшим эту угрозу в дружеское предупреждение. — Вы же понимаете, Аннетт, что всё, что мы стараемся удержать, уходит от нас, а всё, что мы отдаём, к нам возвращается? Поэтому да, конечно, — несите нам побольше этих бумажек. Но не забывайте, что часть из них в итоге к вам вернётся, — предостерёг он с доверительной усмешкой, превращавшей эти слова в шутку.

— Эйдан, — следом за тем поправил он, когда Аннетт в очередной раз обратилась к нему с официальным «мистер Эйвери». С его точки зрения, мисс Паркс было дозволительно проявлять чуть больше вольности, чем она позволяла себе сама. — Скажите честно, Аннетт, что пугает вас больше — опасность повторения терактов или необходимость на ходу перекраивать бюджет?

Он запоздало подумал о том, что не знает, не пострадал ли кто из её близких во время нападений, и что, возможно, шутить на эту тему не следовало. Последовавший за тем тихий вздох был продиктован именно этой досадной оплошностью. Пожалуй, ему тоже не помешало бы немного расслабиться.

— Боюсь, если эти теракты окажутся не последними, всё действительно может стать намного хуже.
Не очень оптимистично, зато честно.

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/54189.gif

+4

6

Она все-таки слегка покраснела. Почувствовала, как щекам становится немного теплее от прильнувшей к ним крови и, стараясь не отводить взгляд, непроизвольно поджала губы, слегка досадуя на то, что привычные механизмы и реакции начали-таки сбоить и пали под едва ли заметным давлением на самом деле достаточно формалистской и сдержанной похвалы. Обычно с ней такого не случалось - имелся выработанный годами иммунитет на мужские комплименты, вкупе с умением рассмотреть, какую цель они преследуют, имелась и трезвая оценка своих способностей, чтобы понимать, что она отлично умеет их применять, но, видимо, в беготне последних недель об этом слегка забылось.
Аннетт делала, что должно, принимала все адресованные ей благодарности больше на ходу, не вдумываясь в то, чего в них было больше - пресловутой английской вежливости или искренности, а сейчас, замерев в короткой паузе в чужом кабинете, будто надломилась от произнесенной чужими же губами истины, которую и без того знала.
Мистер Эйвери слыл если ни на все Министерство, то точно на весь их уровень спокойным и уравновешенным, но все же деспотом. О как таковых “кнутах” от него, конечно, слышно было мало, но “пряники”, насколько Аннетт знала, преподносились и того реже, отчего возникало прямое ощущение, что она отобрала все “сладкое” у всех его подчиненных примерно на пару-тройку месяцев.
Несмотря на рекомендацию не считать похвалу за лесть, сказанное им ей льстило. Оно означало, что её, как минимум, замечает не только мистер Нотт, отношения с которым, как ей казалось, настолько глубоко пропитались ощущением совместной тайны, что почти любая похвала от него звучала не то как предупреждение, не то как предостережение. Она слишком глубоко погрязла в делах своего начальства, одновременно стараясь не вдаваться в их смысл, чтобы не слышать во всем, что он говорил и делал, подтекста, не искать двойное дно, и мистер Эйвери показался ей на этом фоне феноменально прям.
Возможно, она просто сдавала позиции и растеряла прозорливость из-за усталости.
Но все равно ей было приятно.
- Вы очень добры, мистер Эйвери, - наверняка, он такое слышал не каждый день. - Пожалуй, мне действительно стоит внести в расписание восьмичасовой сон.
Она слабо дернула уголками губ, не представляя, когда в ближайшее время сможет провернуть такое.
Разговор, к счастью, вернулся в прежнее, деловое русло. Ненужный в этих стенах цвет сошел со щек, забрав с собой минутную неловкость. К тому же выровнялся наконец разогнанный тонизирующим зельем пульс. Дышать стало легче.
В рамках предписанных законов и правил в принципе дышалось спокойнее, жаль, что даже те, кто их писал, предрекал им скорые перемены.
- Вы пытаетесь напугать бумажной работой того, кто добровольно выбрал Министерство в качестве родного дома, мистер Эйвери… - Она слегка, будто разочарованно покачала головой, хотела добавить что-то еще, но осеклась, чтобы повторить следом за мужчиной непривычное, какое-то слишком вольное обращение, - Эйдан…
Если бы он не сказал это сам, ей бы и в голову не пришло подобное панибратство. Мистер Нотт не стал для неё Теодором за все двенадцать лет её службы, даже с учетом последних двух лет почти беспрепятственного доступа в его кабинет.
Наверно, на его друге тоже каким-то странным образом сказывалась усталость. Сначала неожиданная похвала с толикой заботы, теперь - это… Аннетт бы, вероятно, еще немного порефлексировала насчет такого сокращения дистанции, если бы следующий вопрос не отвлек её, внезапно вытаскивая из подсознания то самое - бледное, перепуганное отражение в зеркале уборной или в домашнем трюмо в предрассветный одинокий час, когда она вспоминала о прошедших терактах и причинах, по которым у неё было слишком много работы в последнее время.
- Признаюсь честно, мист… Эйдан, я не особенно успеваю бояться, - покаяние далось ей неожиданно легко, - Но я не хочу умирать сама, волнуюсь, когда думаю о родителях, и не имею ни малейшего удовольствия от того, как часто приходится пользоваться figuratio.
Она выслушала его предположение и согласно кивнула.
- Я пыталась просчитать ситуацию, насколько это возможно с имеющимися из новостных сводок данными. Боюсь, мы не пересекли еще и середины конфликта, не говоря уже о его возможной кульминации. Очевидно, страхов и работы нам предстоит еще много… Как насчет того, чтобы вернуться к последней?
Аннетт спрятала палочку в рукав министерской мантии, сняла ногу с ноги, положила руки на колени, явно намереваясь вот-вот встать.
- Спасибо за консультацию и принятый к себе груз, - она посмотрела на стол с прибавившимися документами, потому вернула взгляд на мужчину, - Если мы обсудили все вопросы, то, полагаю, мне самое время вернуться в мой собственный ад.

упомянутое заклинание

Figuratio
Арифмантические чары, используются для сложных автоматических расчетов.

+4

7

Будь Аннетт его подчинённой, Эйдан не стал бы баловать её комплиментами. Похвалы были для него явлением того же ряда, что благодарности и извинения: и к тем, и к другим, и к третьим следовало прибегать как можно реже, по особым случаям, — а желательно исключить их из рациона вовсе. С его министерской командой это удавалось Эйвери на ура: сотрудники Бюро международного магического законодательства твёрдо знали, что высшее одобрение — это отсутствие замечаний. И иногда падавшие им на счёт бонусы. К чему тратить время на пустые слова, когда единственный убедительный вид поощрения носит материальный характер? Тот факт, что надбавки за хорошую работу, по большей части, мёртвым грузом покоились в банковских ячейках Гринготтса, потому что вся жизнь рабов министерской лампы проходила на службе, Эйдана уже не волновал. Возможно, некоторые из них предпочли бы получить пару дополнительных дней отдыха, но отгулы Эйвери давал неохотно, а об отпусках не позволял даже заговаривать, находя тысячу и один повод дать возжелавшему оторваться от дел сотруднику почувствовать себя виноватым за такое преступное малодушие и ощутить беспокойство по поводу того, что по возвращении он рискует найти своё место занятым кем-то другим. Поэтому даже в контексте Министерства доброта мистера Эйвери была весьма относительной и имела чётко очерченные пределы.

О доброте Эйдана ничего доподлинно известно не было, зато он всегда умел делать честные комплименты, которые, как правило, попадали в цель, потому что выделяли именно те качества или достижения собеседника, которые были в самом деле достойны похвалы. В случае мисс Паркс глубоко копать не приходилось, поэтому Эйдан имел удовольствие наблюдать, как лёгкий румянец осветил её лицо дыханием жизни и отблеском эмоций, несвойственных сухой и суровой сдержанности казематов, по недоразумению именуемых министерскими кабинетами.

К сожалению, возвращение к разговору о работе и упоминание о терактах быстро притушило эту вспышку, вернув их беседе тусклый налёт усталости и рассеянного ожидания худшего, приближение которого министерские работники готовились встречать с отстранённой покорностью, справедливо полагая это зло неизбежным. Из полезного, Эйвери выяснил, что в число близких волшебница включала только родителей — что вряд ли можно было считать удивительным, учитывая, сколько места в её жизни занимала работа. В принципе, всё складывалось как нельзя лучше.

— Боюсь, ваши прогнозы имеют все шансы оказаться верными, — сдержанно кивнул Эйдан.

Его имя прозвучало в исполнении Аннетт неуверенно, будто она опасливо пробовала его на вкус. Нельзя сказать, чтобы это сильно удивило Эйвери, но он находил это милым и вполне отвечавшим ситуации и его далекоидущим планам, на которых он пока не заострял внимание. А вот намерение Аннетт сбежать в адские кущи родного департамента им соответствовало мало, несмотря на достойный уважения трудоголизм.

— Вы неисправимы. Держу пари, обед вы сегодня пропустили, — Эйдан вытащил из кармана часы на цепочке и проверил время, — а на ужин уже не успеваете из-за комендантского часа. Послушайте, Аннетт, я знаю одно место, которое работает и после официального «отбоя». Туда удобно попасть через каминную сеть; к тому же, там можно побеседовать в спокойной обстановке. Как вы смотрите на то, чтобы поужинать там сегодня после работы?

Внимательно подмечая реакцию мисс Паркс на это предложение, Эйдан пришёл к выводу, что только что нанёс сокрушительный удар по её моральному равновесию, и, пока она не успела прийти в себя и подобрать формулировки, которые позволили бы ей со всей обходительностью послать его к хвосторогам, поспешил продолжить:

— Пожалуйста, не пугайтесь. Дело в том, что мне хотелось бы обсудить с вами один деликатный вопрос, связанный с вашими служебными обязанностями скорее косвенно, нежели напрямую. Отнимать у вас рабочее время мне совестно — как, впрочем, и минуты отдыха — поэтому угостить вас ужином — минимальная компенсация, которую я могу предложить вам в случае, если вы согласитесь подарить мне небольшую часть вашего бесценного времени. Это вас ни к чему не обяжет, обещаю. Что скажете?

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/54189.gif

+3

8

Удивительным было, насколько менялось с возрастом восприятие и, аналогично, следом за ним, реакции.
Если бы еще, скажем, года четыре назад мистер Эйвери, тот-самый-мистер-Эйвери, попросил называть его по имени, а потом пригласил на ужин, независимо от контекста, она бы не думала ни секунды над согласием, а уже мысленно подбирала себе наряд в гардеробе. Четыре года назад она была таким же талантливым и симпатичным винтиком в машине Министерства, но куда менее заметным, чем сейчас, и чем хотела бы быть в принципе, но эта незаметность давала и определенную свободу.
У незаметных людей в жизни творится чуть меньше политики и, потому, в голове появляется чуть меньше вопросов. Пока Аннетт была такой, ей не надо было думать о том, как отреагирует на её возможное согласие на предложение его друга мистер Нотт, как оно в принципе скажется на нём или на её собственном имидже, в какие подковерные игры ей придется влезать и как, в случае необходимости, будет надо из них выбираться. 
Чистокровный волшебник из самых верхов, la crème de la crème, звал её поужинать и говорил ей комплименты. Сердце при этом, подчиняясь давно закрепившемуся условному рефлексу, билось чаще, а дыхание перехватывало, но голова начинала искать подвох и, как и в случае с теми самыми, два года назад припрятанными документами, бешено считала возможные расклады и выгоды при учете возможных рисков.
Статус мистера Эйвери - плюс один.
Заведение, которое не гнушается попирать официальные законы, - минус один.
Мистер Эйвери, который предлагает посетить заведение, которое не гнушается попирать официальные законы...
В подсознании при всем при этом в обязательном порядке воскресал голос отца, говоривший нечто о хорошем старте. Раньше, Аннетт прислушалась бы к нему незамедлительно, но по ощущениям на текущий момент она и так находилась в каком-то бесконечном марафоне и никак не могла даже приблизиться к своим Афинам. Нельзя было только и делать, что стартовать, как не стоило навешивать на себя слишком много чужих тайн. Ресурс на их сохранение чисто математически должен был быть ограничен. Однако, слишком тайтовая манера игры имела настолько малую вероятность успеха, что следовать ей всегда было равноценно тому, чтобы вовсе не играть.
Что если мистер Нотт рекомендовал её своему другу и это, параллельно, была очередная проверка?
Меньше всего, пожалуй, ей бы хотелось, чтобы такие сложные моральные качели случались с ней сейчас - в кризисный период истории, который молотил всех и каждого своими жерновами, но, нельзя было не признать, именно сейчас вероятность их возникновения была выше всего.
Она так и сидела, в напряженной полу-готовности подняться и уйти, с руками на коленях и идеально ровной спиной, пока следом за оформленным предложением мистер Эйвери закидывал сверху дополнительными аргументами и объяснениями. Она взвешивала перспективы и чувствовала, как её все равно неизбежно затягивает.
Кто-то, чтобы удовлетворить свою болезненную тягу к опасности, попирая законы, шел охотиться на драконов. Она, по всей видимости, искала себе драконов среди людей.
- Я полагаю, что это не та встреча, о которой стоит распространяться среди коллег, - наконец, Аннетт встала. С учетом каблука их рост с мистером Эйвери стал почти соизмеримым, пусть пропасть происхождения все еще была колоссальной, - Сообщите мне координаты заведения и время, в которое стоит прибыть на ужин.   
В небольшой паузе, которую она взяла после этих слов спряталось: “...чтобы нас хотя бы не увидели вместе”, - но маскировка была именно такой, чтобы смысл все равно оставался заметным.
- А еще мне придется поставить в известность мистера Нотта, чтобы объяснить, почему сегодня я ухожу вовремя, - шутки про переработку будто бы помогали справиться с ней самой, а главное, стали достаточно универсальными, чтобы ими прикрывать все остальные полутона в общении.
Аннетт вежливо улыбнулась, прежде чем попрощаться и выйти из кабинета.
Примерно такая же улыбка была на её лице, когда она вышла из камина в двусмысленно-известном “Белом кролике” и сообщила хосту, что её здесь должны ждать, предусмотрительно не называя имен.

+4

9

Насколько мог судить Эйдан, отношения, установившиеся между Ноттом и его помощницей, основывались на полной и безоговорочной лояльности со стороны мисс Паркс и на какой-то почти отеческой симпатии со стороны Тео, что было весьма неординарно в масштабах Вселенной, но в целом нормально для этого старого извращенца, предпочитавшего ценить женщин не так, как это был склонен делать сам Эйвери. Вникать глубже во все перипетии их замысловатых взаимоотношений он не хотел, признавая за другом право на свои методы организации окружающего пространства — тем более что в собственном отделе он тоже считал необходимым сохранять с подчинёнными определённую дистанцию, это упрощало рабочий процесс.

Так или иначе, слова Аннетт Эйдан расценил как шутку лишь отчасти: в такой жаркий период даже просто своевременный вечерний уход домой мог потребовать объяснений. Правда, стоило бы учесть, что эта горячая пора теперь грозила затянуться надолго и превратиться в новую норму, поэтому чересчур перенапрягаться было необязательно. Нет ничего более постоянного, нежели временное. Однако пока принятие этой печальной неизбежности не укоренилось в восприятии министерских умов, приходилось считаться с порядками повышенной строгости, установившимися на правах временных ограничений. Поэтому Эйвери вполне допускал, что отпрашиваться с работы Аннетт всё-таки придётся.

— Коллегам об этом знать и в самом деле незачем. Но, разумеется, я не стал бы просить вас держать эту встречу в тайне от Теодора, — чтобы сразу расставить все точки над «i», подтвердил Эйдан. — И не буду возражать, если впоследствии вы расскажете ему обо всём, о чём посчитаете нужным.
А обо всём остальном он спросит меня сам… Или не спросит.

В любом случае, проблем не предвиделось. Эйвери предполагал, что самым страшным подозрением со стороны Нотта, в теории, могла бы стать попытка переманить у него его ненаглядную помощницу, а делать этого он не собирался. Разве что позаимствовать на время, но это Тео как-нибудь переживёт.

Какой внутренней логике подчинялись решения Аннетт, Эйдан знать не мог, но этого и не требовалось: главное — результат. От ужина она не отказывалась. О чём мисс Паркс думала в тот момент, чем жила в принципе, на что рассчитывала или надеялась, Эйвери, в общем-то, понятия не имел — до сих пор его это мало интересовало. Хотя любопытно было бы выяснить, чем она заслужила такое расположение Теодора, помимо тщательного исполнения своих рабочих обязанностей. Готовностью поучаствовать в чужих интригах? Эйдан надеялся, что по крайней мере в этом он не ошибся: ожидая Аннетт в «Белом кролике» спустя непродолжительное время после завершения их разговора в стенах Министерства, он размышлял о том, что это её качество ему сейчас могло бы очень пригодиться.

«Кролик» пользовался сомнительной репутацией в определённых кругах, зато, в отличие от абсолютного большинства заведений магического мира, мог позволить себе игнорировать официальные постановления, предписывавшие всем общественным местам подобного толка закрывать свои двери для посетителей ровно в восемь вечера вплоть до отмены чрезвычайного положения. Кроме того, к числу неоспоримых достоинств этого заведения относились возможность побеседовать без посторонних глаз и богатая винная карта.

При появлении Аннетт Эйдан поднялся с мягкого низкого кресла, достаточно просторного, чтобы в нём при желании могли уместиться двое, помог волшебнице избавиться от мантии и приобщил её на вешалку рядом со своей, затем, как полагается, чуть отодвинул для неё кресло. Галантность в мире полусвета, деловые разговоры в интимной обстановке — Эйвери находил особое очарование в этой череде вольных и невольных двусмысленностей.

— Спасибо, что согласились прийти.

На столе, тем временем, успели появиться тарелки с медальонами из телятины в брусничном соусе, салат из свежих овощей и бутылка красного сухого вина. Бокалы с минеральной водой, впрочем, тоже присутствовали.

— Взял на себя смелость сделать заказ, — пояснил очевидное Эйдан. — Искренне надеюсь, Аннетт, что вы не вегетарианка.
Он самолично разлил вино по бокалам и, наконец, снова занял место за столом.

— С этим комендантским часом сплошные неудобства, — поделился Эйвери. — Ресторанный бизнес терпит колоссальные убытки. Ещё немного, и рестораторы озвереют и начнут бросаться на клиентов… или пойдут штурмовать Министерство. А ведь они далеко не единственные, кого не устраивает нынешнее положение дел. Строго говоря, я знаю крайне мало людей, которые были бы им довольны. Даже в министерских стенах найдётся достаточно таких, кто не скрывает своего раздражения — при всём понимании, с чем связаны подобные меры.

Эйдан мягко качнул вино в бокале и приподнял его чуть выше, ловя взгляд Аннетт.
— За перемены к лучшему.

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/54189.gif

+3

10

В приглушенном свете бара Аннетт и чувствовала, и вела себя немного по-другому, едва заметно меняя манеры с рабочих так, чтобы они органичнее вписывались в атмосферу и обстановку. Наверно, эту привычку к декорированию собой пространства она подхватила от матери или выработала в себе сама, когда поняла, что постоянство образа - скорее неудобный миф и по-настоящему светский человек должен уметь быть гибким. Когда хост повел её вдоль по-тревожному пустой стойки к отдаленному лаунджу, шаги по мягким доскам настила звучали не так, как в Министерстве, звук был приглушеннее, нежнее и, под него, а еще под теплый свет от горевших свечей и уютные тона мебели, Аннетт сама стала будто бы мягче.
Последний бастион бюрократического порядка - деловая мантия - пал, соскальзывая с плеч не без помощи мистера Эйвери, но поддался так легко, будто и сам был рад капитулировать.
Аннетт расслабила плечи, помогая ткани упасть с них, и присела на учтиво пододвинутое кресло так, будто на ней осталось не строгое, соответствующее должности и статусу платье, а больше соответствующий обстановке и совсем немного намекавший на второе дно заведения наряд из дымчатых кружев.
На внешней расслабленности все, пожалуй, и заканчивалось.
Если в тот момент, когда она только заходила в кабинет мистера Эйвери, тонизирующее зелье обещало продержать её в работоспособном состоянии до конца дня и только начинало выполнять это обещание, то сейчас его эффект начинал слабеть. Поданная бутылка вина в этом контексте вызывала смешанные и сомнительные чувства, аппетита, строго говоря, не было вовсе, каким бы ни был прекрасным аромат сочного мяса в обрамлении диких ягод. Впрочем, вида она не подала.
- Вегетерианка? Скорее напротив. Мне нравится, когда мясо подают слегка непрожаренным. С кровью.
Кусочек, который она отщепила ножом и вилкой, был крохотным. Его едва ли пришлось жевать, а вкус почти не успел оформиться и отложиться в сознании, но все равно был отмечен высшей оценкой:
- Идеально, - не забыв посмотреть на мистера Эйвери с благодарностью спасаемого после кораблекрушения, Аннетт взялась за тонкую, обманчиво хрупкую ножку бокала. Отчасти её сегодняшний благодетель и сам позиционировал этот ужин, как попытку спасения от переутомления, а самой большой глупостью в общении с мужчиной, который мог быть, как минимум полезен, было перечить выбранной им роли и нарушать представляемый им контекст. Рациональнее с точки зрения экономии внутренних сил было попросить перейти быстрее к сути дела, не приближаться к вину, попросить официанта завернуть еду с собой и ретироваться спать, прежде чем жернова нового дня не попытались размолоть кости. Но рациональное и правильное, как оно часто случалось в случае с тонкой дипломатией, принятой в аристократических кругах, неизбежно расходилось.
Аннетт в таких случаях предпочитала быть правильной девочкой.
- За перемены.
Глоток вина она себе позволила ровно такой, чтобы суметь различить вкус и полноту. В ароматике сквозила кожа, ягоды, очевидно прослеживался дуб. Слабые танины в нем выдавали хороший урожай и выдержку, а вместе с ней и то, что мистер Эйвери не экономил на ужине?
По привычке?
Из-за неё самой?
Или из-за чего-то такого, что ему от неё требовалось?
- Когда-нибудь они неизбежно наступят, пусть и не для всех. И много вы встречали недовольных среди наших коллег?
Аннетт старалась казаться невинной, отставляя бокал и снова забирая в руки приборы. Ремарка мистера Эйвери казалась ей занятной и, как и вероятная цена вина, интриговала, возбуждая целые ряды новых вопросов.
Он пытается выяснить её настроения?
Он подводит к тому, что недоволен сам?
Хочет, чтобы она кого-то назвала ему?
- Я как-то больше попадала на тех, кто считает, что рестораны должны быть переделаны под полевые кухни. Возможно, в тех местах, которые они посещают, просто нет французских вин.

Отредактировано Annette Parks (2020-08-14 16:47:25)

+4

11

Когда ткань реальности охвачена огнём, а всё вокруг кипит, бурлит и взрывается столпами раскалённой лавы, суетиться бессмысленно. Апокалипсис требует обстоятельности, торжественности и соблюдения всех приличествующих случаю церемоний. Правда, магическая Британия, как это виделось Эйвери, стояла на пороге маленькой войны, а не полноценного конца света, но порой есть риск не заметить, где проходит тонкая грань. Без лишней спешки и паники следовало обойтись в любом случае. Лучшее, что можно сделать, когда всё рушится, — занять места согласно купленным билетам и наслаждаться шоу, чтобы в нужный момент сделать один маленький шаг и позволить переворачивающейся с ног на голову земной тверди подбросить тебя повыше. А вот там уже имеет смысл подсуетиться, чтобы удержаться и не рухнуть вниз.

Этот увлекательный процесс балансирования между падением в пропасть и взлётом к вершине, по счастью, не лишал его участников возможности время от времени совмещать приятное с полезным — чем Эйдан с большим удовольствием занялся этим вечером. По его мнению, на Аннетт смена рабочей обстановки на уютный полумрак бара также подействовала благотворно, привнося в её внешний облик неуловимые изменения, скорее, шедшие изнутри, чем действительно проявлявшиеся в деталях материального свойства, которые можно было бы увидеть или каким-либо образом ощутить. Чуть менее строгая поза, чуть более мягкие движения, чуть больше расслабленности в жестах — однако во взгляде отражалась всё та же собранность, которая угадывалась в нём немногим ранее, в оплоте бюрократического безумия. Немного изменилась, пожалуй, речь — что, возможно, было связано с небольшим отступлением от привычного содержания обычных сугубо деловых бесед.

— Да вы хищница, Аннетт, — шутливо прокомментировал Эйдан её заявление о предпочтениях в еде. Толика удивления, вложенная в это замечание, была безусловно наигранной: чтобы удержаться на такой позиции в Министерстве, среднестатистической молодой волшебнице её статуса нужно было обладать незаурядными интеллектом и характером — или, попросту говоря, не быть среднестатистической. Кроткие овечки в этом мире быстро отправлялись на съедение волкам — тем самым, которые делали выбор в пользу мяса с кровью.

Эйдан пронзил вилкой кусочек мяса, предварительно отделённый от основной порции, и придирчиво осмотрел его, прежде чем отправить в рот. Крови не было, зато характерный оттенок розового присутствовал. Вино тоже не подвело.

— Рано или поздно перемены наступят для всех, — уточнил Эйдан. — Просто не для всех они будут в лучшую сторону.
Не то чтобы это была угроза с неизвестным адресатом — отсутствие конкретики превращало сделанное высказывание в философское измышление отвлечённого характера, не более.

— А много вы видели довольных лиц в Министерстве с начала года? — ответил Эйдан вопросом на вопрос, однако сразу развил свою мысль, чтобы не уходить слишком далеко от темы. — Недовольны в той или иной мере практически все. Тех, кто рискует открыто высказывать своё недовольство, — мало.

Эйдан с помощью ножа и вилки занялся расчленением куска сочной телятины на две неравные части, продолжая говорить и периодически поглядывая на Аннетт.

— Представьте, на днях я стал свидетелем бурного спора двух авроров прямо в Атриуме, причём один из них договорился до того, что искать истинных виновников произошедшего в Хогсмиде несчастья следовало бы в министерских кабинетах. Сказать по правде, я нахожу эту мысль достаточно занимательной, в особенности потому, что она была озвучена сотрудником Аврората. — Эйдан временно отложил нож, чтобы уделить больше внимания своей визави. — На мой взгляд, было бы неплохо, если бы столь смелые молодые люди, как этот аврор, имели возможность раздобыть немного информации, которая могла бы стать отправной точкой для укрепления или опровержения их подозрений и дать старт, скажем так, небольшому расследованию. Например, если рассматривать вопрос с точки зрения соотношения затрат и выгод.

Всё было бы намного проще, имей он возможность говорить напрямую, но вряд ли Аннетт, будь она хоть сто раз помощницей Нотта, оценила бы заявление в духе «Мне нужно переманить на тёмную сторону одного наивного аврора, окажите посильное содействие». Поэтому приходилось играть словами, выстраивать шаткие башенки из намёков на намёки и прибегать к излюбленному средству политических кругов. Не к дипломатии, нет. К интригам.

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/54189.gif

+5

12

В занимаемом ей и мистером Эйвери пространстве темнота клубилась по углам, а к центру, к свечам на столе, будто стягивалось все остальное, создавая плотный сгусток энергии над приборами, бутылкой вина, скатертью. В пространстве между двумя людьми, а, точнее волшебниками, причем не последними на территории Магической Британии, однозначно возникало что-то важное, не только в межличностном, но и в более глобальном, судьбоносном для совершенно посторонних людей плане.
На пару секунд, под действием ли переутомления, или из-за того, как быстро она проглотила второй, более объемный глоток вина, Аннетт показалось, что она может наблюдать всю эту сцену со стороны, вместе с её внутренним напряжением и тишиной, сгустившейся вокруг. Ни она, ни её собеседник не сказали еще ни одного лишнего слова и никак не выдали, что понимают и чувствуют двойное дно в ведущейся игре, но даже со стороны она его замечала - считывала в едва уловимой мимике почти неподвижного лица мистера Эйвери или в том, как у неё самой начало покалывать кончики пальцев, когда тот, завуалированно и изящно изложил свою просьбу до конца.
Или ей все это только казалось?
И без того тяжелая, кое-как выдаваемая за аппетитную еда, утратила всякий вкус, в животе будто свернулся тяжелый, свинцовый шар из предчувствий - пугающих и волнующих в совершенно своеобразной манере.
Такое с Аннетт уже случалось. Как раз пару лет назад, когда она прятала бумаги, бросавшие нехорошие тени на мистера Нотта, а потом протягивала ему их, имея примерно равные шансы быть похороненной или возвысится. Тогда ей, вероятно, все-таки повезло. Сейчас - было куда меньше времени, чтобы обдумать следующую фразу, собрать информацию о дующих со всех сторон ветрах политических тенденций и хотя бы попытаться спрогнозировать, к чему приведет каждое следующее слово.
Конечно, можно было весь вечер юлить и прикидываться непонимающей дурочкой, огибая острые темы, но это было сродни тому, чтобы топтаться на месте. Теперь, когда Аннетт стало до конца очевидно, что данный ужин несет под собой действительно больше практического подтекста, чем сексуального, ей пришлось согласиться с внутренним голосом отца - это действительно мог быть неплохой старт. Или, точнее, не совсем старт, но стаканчик с водой, подаваемый марафонцу на долгой дистанции.
Нужно было только сделать правильную ставку.
Но сначала нужно было собрать в себе достаточно воли, чтобы на неё решиться.
Аннетт отложила приборы и убрала с лица улыбку.
- Мистер Эйвери, - поправлять обращение на “Эйдан” она в этот раз не собиралась. “Эйдан” был таким же элементом игры, в которую её втянули, объективной иллюзией, которой можно было поддаться, но прямо сейчас, казалось, что стоило показать в насколько материальном мире они живут.
- Через мои руки ежедневно проходят десятки документов о передвижении денег в прошлом, настоящем и будущем нашего государства. Можно сказать, что я, если не являюсь самым осведомленным человеком в этой области, то точно вхожу в их ряды. Я наблюдаю за этими потоками уже больше года и могу с полной уверенностью сказать только одно - любое лицо, не обладающее столь же широким обзором, какой есть у меня, сможет увидеть в них, что угодно. Как в облаках на небе.
Она слегка кивнула головой, больше, разумеется, себе, нежели собеседнику. Для возвращения на лицо улыбки пока было еще рано.
- Чтобы понять, какая информация может подстегнуть смелость Вашего аврора, мне было бы очень удобно знать, в каком направлении она должна указывать.
Замолчав, Аннетт пересекла точку невозврата. За ней её ждали либо наказание за проявленное любопытство, чреватое в лучшем случае отбрасыванием назад по шкале удовлетворения личных амбиций, либо прыжок вперед, чуть дальше в область чужого доверия. Чуть глубже в чужие тайны.
Неизвестная переменная теперь сменилась. Теперь непонятным было куда заведет её каждый из двух возможных путей. Плюсы могли быть и в отступлении, равно как в сближении с другими людьми всегда существовали риски оказаться перемазанной в чужой грязи.
Тем не менее, теперь Аннетт улыбнулась.

+4

13

Аннетт прекрасно его поняла и не стала этого скрывать, что очень понравилось Эйдану, несмотря на её вновь переменившуюся манеру держать себя: иллюзия хрупкой расслабленности улетучилась, уступая место напряжённости и собранности — может быть, даже большим, чем в министерской обстановке, которая давно стала для мисс Паркс естественной средой обитания. Теперь же речь шла о ситуации не столь официально прозрачной, и у Эйдана возникло ощущение, что настороженность повисла в воздухе над столом мерцающим облачком статического электричества.

Когда Аннетт заговорила, улыбки на её лице не было. Слова, между тем, лились ровно и взвешенно, и Эйдан оценил самообладание волшебницы к тому моменту, как она добралась до кульминации своего сольного выступления. При этом он никак не мог отделаться от мысли, что на его глазах происходила растянувшаяся во времени метаморфоза, переводившая честную труженицу мисс Паркс на новую ступень эволюции. Она просто не успела как следует войти во вкус — но это приходит со временем.

Если поначалу Эйдан отвечал Аннетт внешней холодностью расчётливости, сопровождавшейся пристальным взглядом, то по мере приближения её речи к логическому завершению на его губах постепенно проявлялась улыбка, ставшая откровенно заметной под конец.

— Мне больше нравилось, когда вы звали меня по имени, — безобидная ремарка оттягивала вынесение другого, более интригующего вердикта, но Эйдан не захотел отказывать себе в этом маленьком промедлении. — Теперь я понимаю, чем вы так пленили Тео. Аннетт, вы не пропадёте.

Практически обещание. Однако разбрасываться обещаниями Эйвери не любил, а потому его слова с равным успехом могли сойти за прогноз. Не сводя взгляда с волшебницы, Эйдан сделал глоток вина и отставил бокал в сторону.

— Интерес могут представлять данные о расходовании средств Авроратом. — В особенности, о нецелевом. — В первую очередь это касается так называемых дополнительных расходов, которые обычно не подлежат строгой дифференциации в документах учёта. Если за последнее время эти суммы изменились в сторону увеличения, это как раз та информация, которая может оказаться полезной для нашего аврора.

Прямее некуда. Небольшой подкоп под Аврорат можно было расценивать не только как попытку наезда на защитников добра и справедливости, что было бы, вероятно, странно в глазах нормального человека, но и как элемент более крупной игры, направленной на создание дополнительных сложностей для руководства департамента правопорядка в целом — что уже отлично вписывалось в систему подводных течений и архитектуру внутренних министерских интриг. Пусть лучше Аннетт подозревает его в махинациях против Крауча, которыми по нынешним временам никого не удивишь и которые так легко представить в виде попытки вывести на чистую воду нечистого на руку руководителя, чем в пособничестве террористам, что даже звучит чудовищно.

— Вы сделаете это, Аннетт? — после всех объяснений прямо спросил Эйдан. Строго говоря, пути назад уже не было — разве что имя аврора он ещё не назвал. — Допускаю, что вы можете увидеть в этом для себя определённые риски, однако в действительности речь не идёт о чём-то предосудительном или заслуживающем порицания — напротив, вы могли бы поспособствовать благому делу.

Впрочем, для кого и почему оно благое, Эйвери уточнять не хотелось вовсе, поэтому он не стал топтаться на месте и перешёл к следующему животрепещущему вопросу.

— Разумеется, я не стал бы просить вас делать это безвозмездно. Любой риск должен быть вознаграждён. — Как и молчание. — Во что мне обойдётся ваше участие?

Можно было просто предложить ей денег, но это было бы чересчур тривиально и ограничило бы их обоих: Аннетт — в выборе, его самого — в возможности выяснить, что представляет для неё наибольший интерес. Всегда полезно узнать, во что человек, с которым ты имеешь дело, ценит себя — и чего хочет от других.

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/54189.gif

+6

14

Немая сцена, в которой они смотрели друг на друга, улыбаясь через стол, была достойна колдографии в каком-нибудь альбоме или галерее, выставляющей снимки, призванные передать дух эпохи. Максимально приличная обстановка, уютный дизайн, двое хорошо одетых волшебников, полное соблюдение рамок приличия, общение в сугубо платонических рамках и слои и слои подтекстов под всем этим. Война на фоне, шум проворачивающих её механизмов, бордель в закулисье бара, интриги в кулуарах Министерства, острые зубы под вежливыми улыбками.
Год семьдесят восьмой с презентабельной его стороны, пожалуй, действительно имел все шансы выглядеть именно так.
Дожидаясь ответа от мистера Эйвери, Аннетт слушала свое ускорившееся сердце, которое билось так сильно, что отдавало гулом в висках, а потом будто замедлилось, когда он заговорил, замерло в нерешительности - стоит ли продолжать, - но вернулось к работе на очередном выдохе.
Её ставка сыграла. От волнения осталась только сухость во рту и скромное, никак не проявляемое внешне ликование, которое придавало сил ничем не хуже тонизирующих субстанций из лавки зельеваров. Аннетт выпила воды, чтобы промочить губы и убедиться для себя в том, что с ней все в порядке - никаких следов внутренних переживаний не проскочило наружу, никаких оцепенения и дрожи не было. Руки не тряслись, когда она брала в них бокал, куда менее изящный, чем винный, мимика работала.
- Что ж, это не сложно, - она, как ни в чем не бывало, вернулась к еде, с большим энтузиазмом взявшись и за приборы, и за разделывание куска мяса перед собой. Пища обретала вкус по мере того, как к Аннетт возвращался вкус к жизни. Такое с ней случалось, когда она понимала, что отхватила от неё в меру жирный кусок, - На правопорядок сейчас действительно тратят много.
Она подхватила вилкой маленькую помидорку из салата, отправила в рот, задумчиво прожевала. Лично ей самой подобные документы показались бы скучными - за ними рисовалась слишком простая и очевидная схема из всех тех конспирологических схем, которые можно было только представить. Рвущиеся к власти военные казались каким-то клишированным моветоном еще с тех времен, когда не существовало Статута, но о вкусах Аннетт никто не спрашивал, а для авроров, весьма вероятно, и в самом деле стоило рисовать картины попроще.
- Полагаю, подтверждения тому, как это подтачивает бюджет и откуда потом придется брать деньги для пополнения государственной казны тоже не будут лишними? Они, признаюсь, достаточно занятные. Если взглянуть на них под определенным углом можно даже подумать, что кто-то в ДОМПе собирается устроить переворот. Ну, знаете… Сильные военные, напряженная ситуация, растущие налоги. Ничего нового, в сущности.
Не называть напрямую имен ей лично казалось неким элементом вежливости в заговорческих делах. Не задумываться о том, чем именно насолил мистеру Эйвери мистер Крауч, как и в случае с выполнением маленьких просьб мистера Нотта, было небольшим гарантом собственной безопасности. Заплывая в один водоем с акулами, Аннетт все еще старалась держаться поближе к берегу, чтобы иметь, в крайнем случае, возможность на него выбраться. Сейчас она всегда могла сослаться на то, что разделяла опасения, разоблачению которых поспособствовала, или что авторитет мистера Эйвери пугал её до дрожи в коленях, или еще на что-то наивно-глупое, во чем, при должных усилиях, действительно могла себя убедить.
В общем, ни с моральной, ни с практической стороной вопроса у нее осложнений не было. Они начались только тогда, когда у нее напрямую спросили о стоимости её услуг.
Озвучивать свою цену, даже когда её знаешь, всегда было немного неудобно, причем не из-за жеманно-показной скромности, а скорее из-за активов, в которых хотелось получить оплату.
Аннетт не нуждалась в деньгах. Не слишком крупная министерская зарплата так или иначе компенсировалась пусть мещанскими, но лежащими твердым золотом в Гринготтсе отцовскими сбережениями, её устраивала и собственная квартира, и ведомый стиль жизни. Она не гналась за редкими артефактами, не коллекционировала старину и, если честно, вообще не имела в жизни никаких увлечений, кроме работы и самой себя. У нее была разве что цель, но за пачку подброшенных пергаментов просить помощи в её достижении мистера Эйвери, даже при наличии у него холостого сына, было несоизмеримой наглостью.
К тому же, как всегда в такие моменты всплывала в голове фраза, которую когда-то давно, будто в прошлой, более эмоциональной жизни, говорил ей Игорь: “Никогда и ничего не просите. Сами предложат”. Она понятия не имела, из какой-такой русской легенды он её вытащил, но посыл ей нравился. 
Впрочем, ответить все равно что-то было надо, и Аннетт наивно хлопнула ресницами.
- Мне давно никто не отправлял цветы, мистер Эйвери. Если что, мой адрес есть в списках сотрудников Министерства.

+5

15

Путь Аннетт Паркс был предрешён не здесь и не сегодня, но она только что сделала шаг вперёд на избранном поприще, и сейчас Эйдан видел это отчётливо и ясно. Он, несомненно, был не первым человеком, втягивавшим волшебницу в свои закулисные игры, даже если они были не главной, а лишь побочной темой в пьесе её жизни. К сожалению или к счастью, только их диалектическое взаимодействие могло привести сюжет к развитию: тем, кто не хочет застрять на месте, приходится время от времени идти на риск. К тому же, кто был для Аннетт тем первым, долго гадать не приходилось, и лучшей рекомендации Эйдану не требовалось.

Даже если невозмутимая сдержанность Аннетт была наигранной и прикрывала собой волнение и тревогу, Эйвери видел в её самообладании залог её будущих успехов. Не стоило также забывать и о том, что к своим тридцати годам она кое-чего успела достигнуть, и, очевидно, не собиралась на этом останавливаться, — целеустремлённость, которую Эйдан находил похвальной и достойной поощрения. В общем-то, он полагал, что только что обеспечил Аннетт этим самым поощрением, когда позволил туману намёков немного рассеяться и приподнял перед ней завесу тайны над его собственными замыслами, насколько это было возможно на данном этапе их общения.

Когда Аннетт потянулась за глотком воды, Эйдан, следивший за каждым её жестом с вниманием естествоиспытателя, сделал вывод о том, что тщательно скрываемое волнение всё же имело место. И всё-таки эта игра привлекала её — может быть, из-за притаившегося в тёмных глубинах подсознания азарта, а может быть, вследствие вполне осознанных амбициозных устремлений.

— У вас глаза заблестели, Аннетт, — поделился с ней Эйдан результатами своих наблюдений. В Министерстве он за мисс Паркс такого взгляда на замечал. — Должен сказать, вас это очень красит — расцветаете на глазах.

Цветы, впрочем, тоже бывают разными. Эйдану становилось искренне любопытно, во что со временем превратится этот бутон. Пожалуй, стоило последить за этим процессом в будущем, чтобы лавирование в мерцающих водах полусвета ненароком не привело молодую волшебницу к ложным выводам.

— Переворот? — с усмешкой «удивился» Эйдан. — В самом деле, ничего нового, — ирония лишала его слова двусмысленности, однозначно выдавая его отношение к ситуации. — Но если такие подозрения начнут посещать светлые головы честных авроров, жаждущих восстановления мировой справедливости, это будет как раз то, что нужно.

Вернувшись на время к еде, Эйвери задумался над тем, что рассчитывал на меньшее, и теперь оценивал открывающиеся перспективы заново. На что хватит Фоули, он пока мог только догадываться. В любом случае, было важно, чтобы его имя не было напрямую связано с данными, которые получит аврор. Кстати, об именах.

— Наш поборник борьбы за правое дело — мальчик из хорошей семьи, однако он отличается нетипичной для его круга простотой в общении и не брезгует тем сомнительным кофе, который делают в Атриуме. — Под «хорошей» семьёй Эйдан подразумевал чистокровную, причём входящую в число двадцати восьми «священных», но пояснять это дополнительно он не видел смысла: стоит назвать фамилию, и всё встанет на свои места. Тем более, намёк он только что забросил и без этого. — Полагаю, вам не составит труда завязать с ним разговор, но если вам будет удобнее передать ему информацию анонимно, это меня тоже устроит. Аврора зовут Фоули. Хэмиш Фоули.

В том, что Аннетт справится с этим «заданием», Эйдан не сомневался — отчасти потому, что видел в ней потенциал, отчасти — потому, что сам подготовил почву для предстоящего разговора, о чём он, разумеется, не собирался сообщать ни Аннетт, ни Фоули.

Зато он в полной мере оценил изящество, с которым мисс Паркс уклонилась от вопроса о цене, заработав себе сразу десяток очков в глазах старшего коллеги. Эйдан поймал себя на том, что беседа с Аннетт уже не в первый раз за этот вечер вызвала у него улыбку — а это, безусловно, было большим достижением с её стороны.

— Вижу, вы стараетесь избегать вина, — заметил Эйдан, — но всё же попрошу вас разделить со мной тост, — он качнул бокалом в направлении Аннетт. — За инвестиции в будущее.

Не назвав цены, невозможно продешевить. Отсутствие вознаграждения за предстоящие труды было мнимым и подразумевало новые встречи в дальнейшем. Говорить Аннетт, что он будет ей должен, Эйдан, само собой, не собирался, однако хитроумная скромность мисс Паркс гарантировала ей, что внакладе она не останется, и рано или поздно благодарность не последнего человека в магическом мире её найдёт. Заручиться его поддержкой и расположением на будущее, с точки зрения Эйдана, было весьма разумной идеей с её стороны. Он даже задумался о том, чтобы в самом деле послать Аннетт цветы.

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/54189.gif

+5

16

Значит, Хэмиш Фоули.
С ума сойти.
Нет, не то, чтобы Аннетт удивляли подобные настроения среди молодежи, скорее восхищала причастность именно высших кругов к событиям подобного масштаба, и немного кружилась голова от собственного вхождения в них. Впору было добывать себе маховик времени, чтобы оставить маленькой девочке, чью мать едва не клеймили предателем крови, записку, что у неё все получится, и вот так обиженно поджимать губы, когда кто-то из воспитанников Слизерина намекает на изъяны в родословной, - это лишнее и совсем её не красит. Или чуть позже написать разборчивым почерком лишившейся чистокровного любовника и на короткий миг даже жениха дурочке, что все будет в порядке, и все получится, - будут еще вечера с вином и свечами в состоятельной и приятной компании, а любовь, в сущности, можно перетерпеть.
Важно только работать. Работать над собой в том числе и делать это хорошо, но лучше - превосходно, и тогда на руках появится настоящий карт-бланш.
Не только из комплиментов, которые она когда-то и не мечтала услышать, особенно в таком исполнении и от такого исполнителя, но и из чего-то повесомее.
Имена, сведения, даты, числа. Вроде бы набор звуков, пронесшихся и растворившихся в воздухе, но такой весомый и осязаемый своими последствиями.
Хэмиш Фоули не гнушается дурным кофе из Атриума. Хэмиш Фоули сомневается в действиях властей. Хэмиш Фоули скоро утвердится в своем мнении, потому что в этом на неё рассчитывают, а она не тот элемент уравнения, в котором можно просчитаться.
Было немного волнительно снова держать в руках чужую судьбу, но такое волнение Аннетт нравилось, как нравилось и ощущение, что она нащупала тонкую, явно не всем заметную нить взаимопонимания с мистером Эйвери.
Или ей только хотелось думать, что эта нить вообще есть, и так её окрылял успех с верно истолкованной фразой про букет?
Она, естественно, подняла бокал.
- За будущее.
Далекое или не очень - любое, но уже окрылявшее своими перспективами.
В ближайшем его отрезке ей пока было, как минимум, понятно, как пройдет остаток ужина.
Вероятно, они с мистером Эйвери поверхностно обсудили бы политику, так, чтобы ни у кого не было даже шанса зацепиться и запомнить оценочное мнение другого. Поговорили бы о молодости мистера Эйвери, который мог и, вероятнее всего, знал мать Аннетт. Возможно, но тне точно, она бы ненароком “слила” ему еще парочку министерских слухов или пояснила, почему молодой и симпатичной женщине интересны финансы, вместо более привычных общественных отношений или кадровых нюансов.
Он был бы деликатен. Она - мила и может, после второго бокала, самую малость кокетлива.
Все то, что было сказано до этого тоста, было значимым и многое объясняло им друг о друге, но все слова после, не исключено, что просто заполняли бы собой пространство и время, которые были отведены на то, чтобы вежливо, без претензий к неудобному обществу друг друга, закончить трапезу и разойтись, отвесив взаимные реверансы, по домам.
Чтобы утром их ждала непримечательная встреча двух всего лишь коллег в коридорах общего рабочего пространства, которая началась и закончилась бы на пожелании друг другу доброго утра и, стоило догадываться, хорошего дня.

+4


Вы здесь » Marauders: stay alive » Завершенные отыгрыши » [16.01.1978] In charge


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно