Marauders: stay alive

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders: stay alive » Завершенные отыгрыши » [июнь, 1956] and bury them with a smile


[июнь, 1956] and bury them with a smile

Сообщений 1 страница 30 из 51

1

AND BURY THEM WITH A SMILE


закрытый эпизод

https://funkyimg.com/i/36EUd.jpg

Участники: Eleanor Covett & Ludwig Wilkins

Дата и время: июнь 1956, вечер

Место: Дом Элеонор Коветт

Сюжет: Если месть пришлась вам не по вкусу, вы просто не умеете ее готовить

Отредактировано Ludwig Wilkins (2020-08-04 17:55:44)

Подпись автора

“What I always get is ‘Renaissance man’, and I always say, ‘well, so was Cesare Borgia.(c)’”

+4

2

[icon]https://funkyimg.com/i/376qJ.jpg[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="http://stayalive.rolfor.ru/viewtopic.php?id=521">Элеонора Коветт </a> </div> <div class="lztit"><center> 42 года;  <br>Дурмстранг, Локи | 1932, N</center></div> <div class="lzinfo">чистокровная <br>владелица Obscurus Books <br><br><a href="http://stayalive.rolfor.ru/viewtopic.php?id=542">совиная почта</a></div> </li>
[/info]

Любезная миссис Коветт!
Примите мои наиглубочайшие поздравления с Вашей утратой. Смерть мистера Коветта – невосполнимая потеря для общества, и я даже не могу представить себе, какие чувства неожиданная кончина Вашего драгоценного двоюродного племянника по мужу вызывает у Вас.
Искренне ваш,
Л.И. Уилкинс

Л.И. Уилкинс, что ни говори, знал толк в соболезнованиях (и поздравлениях) – записка была написана витиеватым почерком, с причудливыми завитушками на каждой заглавной букве, на кремовой, плотной бумаге, сохранившей приятный запах трав. Сомнительно, разумеется, чтобы от Л.И. Уилкинса пахло травами. Скорее уж к ней привязалась ассоциация из-за вложенного в конверт с запиской высушенного цветка – пятицветковое соцветие, похожее на желтый зонтик с красной, как язычки пламени, макушкой. Занятный цветок. И вовсе не траурный.
Элеонора покрутила соцветие в руках и даже зачем-то поднесла его к носу. Сухие цветы пахли примерно одинаково. На ее вкус, по крайней мере. Впрочем, живые цветы тоже пахли примерно одинаково – душно и сладко. В цветах Элеонора совершенно не разбиралась. А вот в словах – да. И если она хоть что-нибудь понимала в людях, ее поздравляли с наследством Уигмара самым чудесным, насмешливым, но все равно нисколько не уместным образом. И оставить эту записку без ответа означало поступить невежливо и, что представлялось в сложившейся ситуации наиболее важным, упустить право ответного хода.
Любезная миссис Коветт побарабанила пальцами по столу, припоминая все ответные письма, которые она написала за последнее время. Ответы на соболезнования после кончины Уигмара выходили у нее куда менее вдохновенными, чем письма, которые она отправляла после смерти Максимиллиана. Но это было более чем закономерно – тогда ей казалось, что впереди ее ждет череда блистательных побед, а не вереница новых сражений, победу в которых за нее одержала неизвестная зараза. В письмах, которые она писала в ответ на соболезнования, Элеонора подводила черту под старой жизнью, но с этим самое время было заканчивать. Ее жизнь в семействе Коветт была не настолько обширной и разнообразной, чтобы черта под ней протянулась на несколько месяцев. К тому же, ей не хотелось тратить на Коветтов, особенно тех, что уже сдохли, даже единственную лишнюю секунду. Для того, чтобы не тратить время зря, она установила ограничение на почту, посвященную соболезнованиям, оханьям, аханьям и сожалениям о ее судьбе, - не более двадцати минут в день. Эти двадцать минут она тратила, методично вскрывая конверты, пробегая взглядом по диагонали бесконечные «мы очень сожалеем» и «если когда-нибудь тебе понадобится наша помощь», и писала самую что ни на есть искреннюю благодарность. Писать благодарности, равно как, впрочем, и другие формальности, на чужом языке было ужасно легко – она говорила и писала на английском Коветтов и их окружения, на английском тяжелых томов из их – теперь уже ее – семейной библиотеки. На этом английском было легко витиевато лгать: «Я ужасно вам признательная, моя дорогая N», «Ваше письмо так много для меня значит», «Надеюсь, мы всегда останемся добрыми знакомыми». Ей нужны были добрые знакомые, в конце концов. Она собиралась остаться в Британии. И не собиралась бездельничать.
Элеонора взяла перо и бумагу – самую обыкновенную, не очень дорогую, предназначенную для ответов тем, кто не разбирался в цене и качестве бумаги, особенно если им хватало воображения представить, что бумага была залита слезами безутешной двоюродной тетушки – и уже занесла над ней перо, как вдруг остановилась. Усмехнулась, снова бросив взгляд на записку Л.И. Уилкинса, и передумала. Формальный ответ означал бы, что они распрощаются навсегда. И она так и не узнает, для чего Л.И. Уилкинс посчитал нужным вложить в конверт цветок, словно приглашал ее на свидание, и почему, спустя столько лет, вспомнил о ней и о том, чтобы принести ей глубочайшие поздравления.
Последний Коветт, вносивший дисгармонию в ее мир был мертв, и Элеонора могла позволить себе любопытство. Совсем не много, потому что терять голову она не умела и раньше. Элеонора достала из верхнего ящика стола другую бумагу – белоснежную, дорогую бумагу, которую она покупала для редких писем, представлявших ценность для нее самой. На бумаге переплетались два родовых герба, – Мантеров и Коветтов – рассеченных молнией. Ей нравился этот символ – окружающим она говорила, что молния символизирует горе, разорвавшее их замечательный союз.

Любезный мистер Уилкинс!
Мое сердце опустошено утратой много лет назад, и смерть моего любимого двоюродного племянника по мужу лишь укрепила мое горе, но, без сомнения, закалила дух. Мне представляется, что вам знакомо и то, и другое чувство, а посему дерзну пригласить вас в будущую пятницу разделить со мной мое горе за бокалом прекрасного вина, которое, в числе прочего имущества семейства Коветт, перешедшего в мое единоличное владение, служит мне призрачным утешением (пусть и не в состоянии восполнить утрату).
С наилучшими пожеланиями,
Элеонора

Отредактировано Eleanor Covett (2020-08-27 19:01:24)

+5

3

[nick]Ludwig Wilkins[/nick][status]мстительный проныра[/status][icon]https://funkyimg.com/i/36wh4.jpg[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="http://stayalive.rolfor.ru/viewtopic.php?id=423#p22898">Людвиг Уилкинс </a> </div> <div class="lztit"><center> 32 года; R|1942|N</center></div> <div class="lzinfo">полукровка <br>Владелец частного предприятия «Уилкинс и Ко» <br><br><a href="http://stayalive.rolfor.ru/viewtopic.php?id=435#p22985">совиная почта</a></div> </li>
[/info]
Людвиг никогда не увлекался каллиграфией или любым другим видом красивописания, но набитой за письменным столом руке совершенно не доставляло труда приспособится под задумку. Виток, прямая линия и легкое утолщение, петелька с ещё одним изящным завитком в конце. Буквы появлялись на бумаге словно сами по себе, без какого либо усилия. Процесс и результат приносили удовольствие. Людвиг подписал письмо и высушил чернила. Аккуратно сложил кремовый, купленный специально для этого лист вдвое и вложил его в конверт. Затем протянул руку и одними лишь кончиками указательного и большого пальцев подхватил из стоящего на столе блюдца ярко оранжевый, сушенный цветок. Ледвенец. Месть, если уметь читать язык цветов. Рогатый цветок огненной каплей упал в конверт. Людвиг прищелкнул языком, подзывая сову.
Он совершенно не планировать писать это письмо. Идея возникла внезапно, после того как двумя днями ранее он наткнулся на короткую заметку в нижнем углу четвертой страницы «Пророка». Заметка извещала, что не безызвестная ему Элеонора Коветт вступает в наследство оставленное ей достопочтенным Уигмаром Коветтом, двоюродным племянником по покойному мужу. Вот только этого никак не могло быть. Если уж в чем Людвиг был уверен, так в том, что единственное что связывало покойного Коветта с дорогой тетушкой, так обоюдное неприятие. И это если выражаться языком принятым в благовоспитанном обществе. И все же «Пророк» утверждал, что Уигмар завещал все именно тете. Женщине, которая быть может единственная в этом мире, могла разделить с ним миг триумфа. Последнее из имен в его маленьком списке превратилось в труху и пепел. Список Элеоноры Коветт должно быть состоял из его единственного, но без сомнения существовал.
Людвиг раскрыл окно и очковая сова по имени Вельзевул бесшумно взмахнув крыльями исчезла в ночи.

Вечером следующего дня вернулся Вельзевул с ответом и, бросив сове кусок свежего мяса, Людвиг поспешил вскрыть конверт. Пробежав взглядом по содержанию, мужчина рассмеялся, громко, самозабвенно, сладко. Так как не смеялся уже много лет. Он смеялся так долго, что на глаза выскочили слезы и пришлось поспешно искать платок. Людвиг швырнул письмо на стол. Пять лет ожидания. Пять лет боли. И пять лет кропотливой работы. Песчинка за песчинкой, капля за каплей, имя за именем. Он нашел их всех. И теперь они все были мертвы. Безликие палачи, безвольные псы, оставленные гнить на дне давно забытого оврага. Джозеф Бейкер — посредник и слуга многих господ, изворотливый и скользкий будто угорь, нынче кормил рыб у изножья Белых скал. Уигмар Коветт, так жадно хапающий все до чего мог дотянутся, захлебнулся собственной рвотой. Толком не испробованные яды могли иметь неожиданные побочные эффекты, но единственное о чем Людвиг сожалел, что не имел возможности засвидетельствовать свою признательность лично. Оценить эффект своего варева в полной мере, в конце концов ему, как изобретателю, было бы полезно сделать наблюдения чуть более точные чем те, которыми кончину Уигмора расписала не в меру впечатлительная, несостоявшаяся невеста. И имущество Максимиллиана Коветта прошедшее по кругу и вернувшееся в руки его вдовы с процентами. Можно даже сказать, что он не только оплатил последний из застоявшихся счетов, он еще и завершил пять лет простоявшее на полке дело. Это определенно стоило отпраздновать. И почему бы не в обществе мадам Коветт. Наверное, именно эта мысль, пусть хорошо запрятанная, заставила написать собственное письмо днем ранее. Ведь какой толк в триумфе, если его не с кем разделить?! Трупы врагов, в конце концов, такая неблагодарная публика.

Под ногами скрипел гравий дорожки, палившее весь день июньское солнце уже успело скрыться за кронами окружающих имение деревьев. Людвиг не спешил, впитывая окружающую его летнюю благодать, пестрящее разнообразием великолепие цветущего сада, ароматы цветов и скрежет и чириканье всевозможных жучков и букашек. Аппарируя сюда, он едва ли задумывался о том, что может его ждать, но дом и окружающий его сад будто сам собой требовал сравнение с другим, тем в котором он в последний раз виделся с Элеонорой Коветт. Дом ее покойного мужа напоминал крепость или застенки. Серый, серо-бурый камень. Прямые углы, узкие окна. Даже не весь кем прикрепленные на крыше шпильки и башенки не делали дом жизнерадостнее. Тот угнетал и съедал свет и краски даже в самый радужный день. Новое жилье мадам Коветт Людвигу нравилось больше. Окруженное садом, выкрашенное в оранжевый, оно было открыто для света, и предлагало жить, вместо того чтобы тлеть. И Людвиг был полностью с этим согласен. Хоронить себя где бы-то не было не заставляло особого труда, но он предпочитал иное. Не получилось тут, попробуй еще там. Закрыли дверь, пролезь в окно. Хоть что-то да оставалось всегда.
Людвиг остановился на крыльце, почему-то выправил и так уже безупречные манжеты черного сюртука и схватился за дверной молоток.

Отредактировано Ludwig Wilkins (2020-08-04 20:59:24)

Подпись автора

“What I always get is ‘Renaissance man’, and I always say, ‘well, so was Cesare Borgia.(c)’”

+5

4

[icon]https://funkyimg.com/i/376qJ.jpg[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="http://stayalive.rolfor.ru/viewtopic.php?id=521">Элеонора Коветт </a> </div> <div class="lztit"><center> 42 года; Дурмстранг, <br> Локи | 1932, N</center></div> <div class="lzinfo">чистокровная <br>владелица Obscurus Books <br><br><a href="http://stayalive.rolfor.ru/viewtopic.php?id=542">совиная почта</a></div> </li>
[/info]

Стук в дверь нарушил привычное молчание его дома, и Элеонора невольно отвлеклась от книги и прислушалась – ей почему-то стало любопытно, как отзовется гость в ее доме, где гости, особенно такие, как Людвиг И. Уилкинс, случались не так уж часто. Когда-то давным-давно, когда она была еще замужем и у ее мужа имелся обворожительно прыщавый белокурый племянник, у нее было платье, предназначенное для приема гостей, посуда для торжественных случаев и прочие приблуды, которые казались неотъемлемыми атрибутами их жизни и статуса. Оставшись в столь желанном одиночестве, Нора упразднила праздники и торжественные случаи – роскошная одежда и красивая посуда, дорогие украшения и отменная мебель отныне, впредь и вовеки веков предназначались в первую очередь для нее. Как и все вещи, которыми она окружала себя в жизни, они предназначались для того, чтобы доставлять ей удовольствие своим видом или функциональностью, и более ни для чего. Гости могли оценить это или не впечатлиться – это было их право. А ее право – не интересоваться их мнением приблизительно никогда. Довольно того, что они вообще были приглашены составить свое мнение.
Она не принаряжалась для Уилкинса. И Лоскутик, ее домовой эльф, не достал никакой особой посуды. Не будь в ее доме сейчас – уже сейчас, когда Лоскутик прошествовал к двери, бормоча что-нибудь, как всегда, себе под нос – Уилкинса, ее ужин выглядел бы примерно так же. С той лишь разницей, что накрыт он сегодня был на двоих. Но даже в этом, в сущности, не было ничего удивительного – вчера она встречалась с одним из владельцев «Обскуруса», который притащил ей в подарок первое издание «Фантастических тварей» Скамандера. Очевидно, ему казалось, что это способно склонить чашу весов в его пользу. Но это было маловероятно – даже первое издание не станет решающим аргументом. И встречу она назначила у себя дома, потому что ей не хотелось тратить на него ни одной лишней секунды.
Лоскутик в передней упрашивал гостя отдать ему трость, и Элеонора усмехнулась, услышав отказ Уилкинса. У Лоскутика опыта в приеме гостей было еще меньше, чем у этого ее нового дома. И со всеми гостями он вел себя так, как если бы в гости пришла его хозяйка. Это было довольно забавно и почему-то располагало Нору к Лоскутику, даже если для комфортного сосуществования им это вовсе не требовалось. Во всяком случае, в отличие от покойного супруга, она не имела плебейской привычки самоутверждаться, поколачивая домовых эльфов.
Тем временем Лоскутик и Уилкинс прошествовали по коридору в сторону гостиной. Об этом Элеоноре сообщили легкий топоток эльфа и уверенный шаг Людвига. Его трость, с которой, очевидно, он все же не пожелал расстаться, отбивала им обоим ритм. Элеонора ждала, бездумно поглаживая страницы книги. Книги – это хорошая идея. Нестареющие идеи, увлеченные волшебники вроде Скамандера. Живой и красочный мир, который ей всегда нравился и который всегда лежал за пределами ее реальности.
- Мистер Уилкинс, мэм, - торжественно провозгласил Лоскутик, как будто фигура Уилкинса, возвышавшаяся в дверном проеме за его спиной, не говорила сама за себя. Нора скользнула взглядом поверх домового эльфа, выше, по безукоризненно сшитому сюртуку к лицу гостя и улыбнулась ему, едва приподняв уголки губ, а потом коротко кивнула домовому эльфу, который понятливо испарился, сдержавшись и не предложив Уилкнсу все-таки оставить трость.
- Вы удивительно пунктуальны, мистер Уилкинс, - заметила Элеолнора и встала навстречу гостю, отложив книгу на диван. Она подошла ближе к Уилкинсу и протянула ему руку. – Отрадно, что вы приняли приглашение. Но я почему-то не сомневалась, что вы оцените повод как праздничный.

Отредактировано Eleanor Covett (2020-08-27 19:01:51)

+5

5

Ему открыли дверь, Людвиг прошел в переднюю и сдержанно оглянулся. Внутри дом был так же непохож на прежний, в чем-то даже больше, но как следует впитать царившую тут атмосферу мужчина не успел. Его наблюдения прервал несколько писклявый, но более чем уверенный голос где-то в районе его колен.
- Трость, сэр, - вопрошал голос и маленькая ручка эльфа уже протянулась к вышеупомянутому предмету, вынуждая Людвига отвлечься.
Мужчина на автомате чуть крепче вцепился в набалдашник и изобразил на лице вежливо никакую улыбку, - Спасибо, нет.[nick]Ludwig Wilkins[/nick][status]мстительный проныра[/status][icon]https://funkyimg.com/i/36wh4.jpg[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="http://stayalive.rolfor.ru/viewtopic.php?id=423#p22898">Людвиг Уилкинс </a> </div> <div class="lztit"><center> 32 года; R|1942|N</center></div> <div class="lzinfo">полукровка <br>Владелец частного предприятия «Уилкинс и Ко» <br><br><a href="http://stayalive.rolfor.ru/viewtopic.php?id=435#p22985">совиная почта</a></div> </li>
[/info]

Отказ отдавать трость сбил в голове эльфа какую-то программу и вместо того, чтобы принять это как данное, эльф принялся уговаривать гостья отдать ту ему. Вот только расставаться с тростью Людвиг был не намерен, а грубить домовику явно чувствующему себя тут почти-что хозяином тоже не представлялось возможным. Оставались переговоры - нелепые в своей сути и так же по содержанию. В конечном итоге, разум, он же воля гостя, победил настойчивость эльфа. Они, первым семенящий своими маленькими ножками эльф, позади отстукивающий ритм шагов своим трофеем Людвиг.
Эльф раскрыл перед ним дверь гостиной и объявил хозяйке.
- Добрый вечер, леди Элеонор, - чинно склонив голову, поприветствовал хозяйку мужчина.
Еще одно дуновение перемен. Он помнил ее непременно облаченной в черное, не столько цвета траура по безвременно усопшему супругу, сколько отражение характера. Северной сдержанности и непреклонности. Ему была симпатичная ее прагматичность тогда, но прошлое ушло и леди Элеонор будто сбросила с себя ненужный ей налет скромности. Черное расцвело золотом, придавая облику величие и царственность. Ей шло, но быть может он прогадал с подарком. Элеонора Коветт скорее требовала алые слезы рубина, чем зеленые огоньки изумруда.
- Благодарю, мадам, - любезно улыбнувшись вставшей ему на встрече даме, Людвиг осторожно подхватил ее ладонь пальцами. Он пришел не с делом, он пришел выразит почтение и, склонив над протянутой ему руке голову, мужчина невесомо коснулся ее запястья губами.
Людвиг поднял глаза, отыскивая женские. Его губ коснулась еще одна улыбка, в этот раз слегка плутоватая, - Как я мог отказать. Вам, - добавил он не сводя с нее глаз, - и вашему горю, - уголки его губ дернулись, но все же устояли перед соблазном развернутся в хищном оскале.
- Но если вы мне позволите, - аккуратно выдерживая баланс между насмешкой и респектом обронил Людвиг. В его пальцах появилась обшитая ничем не замутненным, черным бархатом коробочка. Людвиг протянул коробочку хозяйке, - Скромный знак моего соболезнования, - его губы снова дернулись.

Подпись автора

“What I always get is ‘Renaissance man’, and I always say, ‘well, so was Cesare Borgia.(c)’”

+5

6

[icon]https://funkyimg.com/i/376qJ.jpg[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="http://stayalive.rolfor.ru/viewtopic.php?id=521">Элеонора Коветт </a> </div> <div class="lztit"><center> 42 года; Дурмстранг, <br> Локи | 1932, N</center></div> <div class="lzinfo">чистокровная <br>владелица Obscurus Books <br><br><a href="http://stayalive.rolfor.ru/viewtopic.php?id=542">совиная почта</a></div> </li>
[/info]

У Уилкинса были ухоженные руки, чрезвычайно подходящие к его холеному внешнему виду всем, кроме одной-единственной детали – привычного, известного ей еще со времен относительно счастливого супружества диссонанса между наманикюренными пальцами и грубой кожей на внутренней стороне ладони и на подушечках пальцев, там, где рука постоянно касалась артефактов или помешивала зелья. Если вдуматься, от Уилкинса вполне можно было ожидать чего-то подобного. Увлечение артефактами было бы ему к лицу. Более того, оно, равно как и увлечение зельями, было бы для него чрезвычайно полезным в тех деликатных делах, которыми он занимался. Прикосновение было коротким, но не скупым, а скорее филигранно выверенным: ни секундой больше, чем требовалось, чтобы зарекомендовать себя галантным гостем, вполне отдающим себе отчет, что его приглашали с неофициальным и не скорбным визитом.
В обворожительной улыбке гостя, за миг до того, как он коснулся губами ее руки, всполохом молнии мелькнул и погас хищный оскал, и это Элеонору позабавило. Лучше всего она помнила Уилкинса беспомощным. Потому что в те несколько недель, что он валялся в ее прежнем доме, едва живой, она тоже ощущала себя беспомощной. Разозленной, разочарованной, почти что загнанной в тупик. Беспомощной – это слово великолепно вмещало в себя все оттенки и полутона (она любила чужой язык за возможность бесстрастно его препарировать). Беспомощный, как ни странно, значит «без помощи» - лишенный союзников, с урезанными возможностями, с рухнувшими планами. Ей не нравилось быть такой, но на всякий случай она запомнила, как это ощущалось, чтобы больше никогда не повторить этот опыт.
Каковы шансы, что и Уилкинс тоже не хотел повторять свой предшествующий опыт? Он был другим, наверное, несколько лет назад. Вполне вероятно, разумеется, что в этом не было никакой драмы: многие меняются на какую-то установленную обществом норму за пять лет. Обзаводятся креслами получше на работе, переходят со скучной работы на работу мечты или, напротив, разочаровавшись в работе мечты, возвращаются в тиски быта, рожают детей, создают и разрушают семьи. Пять лет – внушительный срок. Как безутешная тетушка скончавшегося перед свадьбой двоюродного племянника по мужу она знает толк в таких переменах. Крайне редко заветные пять лет приносят такое же облегчение, какое они принесли ей.
- Вы утешаете всех безутешных бывших клиентов, мистер Уилкинс? – изящно выгнув бровь, уточнила Элеонора, и в «безутешных бывших клиентов» просочился сквозь ее безукоризненную выдержку легкий призвук родного языка.
В каком-то смысле он ответил на ее вопрос, когда протянул ей идеально черную, как небытие, коробочку. Элеонора с интересом смерила гостя взглядом, но все же взяла протянутый ей дар. Она успела забыть, каково это – испытывать любопытство, получив подарок. Элеонора пробежала кончиками пальцев по крышке коробочки, позволяя себе насладиться нежным бархатом, а потом открыла ее.
- Изумруд, - констатировала она известный всем в гостиной факт и подняла взгляд на Уилкинса. – Вы знаете толк в дарах, способных успокоить скорбь. Благодарю, - добавила она, и уголки ее губ едва заметно дрогнули. Он изменился за пять лет. Или это она изменилась и смотрела на Уилкинса, как и на весь остальной мир, с насмешливым интересом и любопытством, как раньше, без всякой определенной цели.

Отредактировано Eleanor Covett (2020-08-27 19:02:10)

+4

7

[nick]Ludwig Wilkins[/nick][status]мстительный проныра[/status][icon]https://funkyimg.com/i/36wh4.jpg[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="http://stayalive.rolfor.ru/viewtopic.php?id=423#p22898">Людвиг Уилкинс </a> </div> <div class="lztit"><center> 32 года; R|1942|N</center></div> <div class="lzinfo">полукровка <br>Владелец частного предприятия «Уилкинс и Ко» <br><br><a href="http://stayalive.rolfor.ru/viewtopic.php?id=435#p22985">совиная почта</a></div> </li>
[/info]
Пять лет — ничто, если сравнивать с вечностью. Пять лет —  целая эпоха, если измерять судьбами людей. Пять лет назад ему не требовалась трость, чтобы быть уверенным, что он перейдет улицу и поднимется на второй этаж конторы. Впрочем, пять лет назад о втором этаже он мог лишь мечтать, сейчас же, споткнувшееся было бы о наследие Максимиллиана Коветта, дело шло в гору. Сейчас он был слеп на один глаз, но будто компенсируя это завел второе дело, намного более прибыльное. Оно доставляло не меньше удовольствие чем то, которое он вел в Косом переулке. Вдвойне, ибо его услуги там и тут совсем даже нередко искали те же люди. Почему бы нет, он был совсем даже не против получить плату в двойном размере.
Пять лет успеха и пять лет напоминания о том, что в этом мире по правилам играют лишь те, кто эти правила не могут нарушить. Ну, что же, Людвиг выучил урок, благо учителя пять лет назад не поскупились на раздачу наставлений. Чем эти глупцы руководились позволяя ему уйти живым, он так и не удосужился спросить. Ему было не интересно. Поверженного врага не щадят, ему не даруют шанс снова подняться на ноги. Этот урок он тоже выучил. Пять лет, чтобы покончит с последним. Не много и не мало, и одновременно с этим целая жизнь. Его собственная и жизни тех, кого он приговорил. Без гнева и пристрастия. Его ярость всегда тонула в боли, лучшим напоминании о том, что не следует терять трезвость рассудка.
- Только тех, чье утешение немного задержалось, -  Людвиг выпятил подбородок и звериный оскал уже никак не желал быть скрытым внутри. Он отпустил ладонь женщины и его пальцы нежно скользнули по ее. У нее были приятные руки.
Пять лет назад, эти руки выходили его. Вернули с того света в этот и подарили возможность отомстить. За себя. И немного и за нее. Просто потому, что судьбе было угодно, чтобы их интересы пересеклись.
- Камень правды и открыватель истины, - промурлыкал гость глядя прямо в глаза женщины. Идея превратить камень в артефакт возникла будто сама по себе. Он искал подарок и нашел его в смерти Уигмара. Отрава была все еще слишком популярным способом избавится от врагов, а несколько усовершенствовать природные качества изумруда Людвигу не составляло труда.
- Камень тускнеет и теряет блеск, если поблизости находится отрава, будь она умышленной или промахом повара, - бесстрастно пояснил Людвиг и его взгляд на короткий миг снова вспыхнул.

Отредактировано Ludwig Wilkins (2020-08-04 23:27:05)

Подпись автора

“What I always get is ‘Renaissance man’, and I always say, ‘well, so was Cesare Borgia.(c)’”

+4

8

[icon]https://funkyimg.com/i/376qJ.jpg[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="http://stayalive.rolfor.ru/viewtopic.php?id=521">Элеонора Коветт </a> </div> <div class="lztit"><center> 42 года; Дурмстранг, <br> Локи | 1932, N</center></div> <div class="lzinfo">чистокровная <br>владелица Obscurus Books <br><br><a href="http://stayalive.rolfor.ru/viewtopic.php?id=542">совиная почта</a></div> </li>
[/info]

Немного задержалось? Элеонора усмехнулась, не отводя глаз от единственного, но весьма запоминающегося глаза гостя. Если пять лет дурной игры в добропорядочную тетушку и истово любящего племянника – это немного, Уилкинс ни черта не смыслил в семейных отношениях. Но это, впрочем, было неудивительно. Со стороны все богатые и чистокровные семьи казались любящими – если не друг друга, то чистую кровь и собственные деньги. От разводов, скандалов и старомодных убийств их останавливали хлопоты с необходимостью после пересмотреть семейное древо. Элеонора, к счастью, была от таких проблем свободна – пусть родословной занимаются уцелевшие Коветты, не имеющие на ее имущество никаких прав. Они могут тасовать своих дальних уважаемых родственников Максимиллиана и Уигмара как карты в колоде или как им угодно еще. Но подальше от нее. Семейные узы всегда казались ей довольно старомодным и тяжелым якорем.
- И много нас таких? – насмешливо, обманчиво невинно осведомилась Элеонора, позволяя себе на долю секунды насладиться послевкусием его неожиданно нежного прикосновения. Прелюбопытный мистер Уилкинс, однако. Он пытался ублажать подарками и сантиментами всех клиентов, с которыми расстался, не одержав для них победы? Или только с теми, что, по счастливому стечению обстоятельств, были женщинами, только-только получившими наследство? Ведь всем же известно, что ни одна вдовушка и тетушка не способна распорядиться большими деньгами – для этого ей непременно требуется мужчина, способный думать не только своей головой, но и ее.
- Камень тускнеет и теряет блеск, если поблизости находится отрава, будь она умышленной или промахом повара, - пояснил тем временем Уилкинс, и Элеонора наградила его изобретательность долгим, внимательным взглядом. Как удачно – изумруд, тускнеющий рядом с ядами, как подарок на кончину племянника от неизвестной заразы. Прелюбопытный, прелюбопытный мистер Уилкинс. Она бережно достала изумруд из обнимавшего его бархата подложки и положила на ладонь. Камень был изумительный, даже если бы он не имел никаких иных свойств, кроме блеска и великолепной огранки. Он подойдет для кольца, например. Определенно. Он будет славно смотреться в золотой оправе, скажем, с дубовыми листьями. Она видела что-то подобное в эскизах у мастера, к которому обычно обращалась за ювелирными безделушками. Только у мастера не нашлось для нее подходящего камня – такого, чтобы мог ее соблазнить раскошелиться. А изумруд был замечательный, что ни говори. Ей редко нравились такие подарки – они чаще всего не значили ничего, кроме того, что у дарившего было достаточно денег. Но это быстро становилось утомительным и безликим.
- Прекрасная работа, - негромко сказала она, отводя взгляд от изумруда и снова обращаясь исключительно к гостю. – И какая странно актуальная идея… Вы не находите, мистер Уилкинс? – невинно обронила Элеонора, без тени иллюзий во взгляде.

Отредактировано Eleanor Covett (2020-08-27 19:02:53)

+4

9

[nick]Ludwig Wilkins[/nick][status]мстительный проныра[/status][icon]https://funkyimg.com/i/36wh4.jpg[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="http://stayalive.rolfor.ru/viewtopic.php?id=423#p22898">Людвиг Уилкинс </a> </div> <div class="lztit"><center> 32 года; R|1942|N</center></div> <div class="lzinfo">полукровка <br>Владелец частного предприятия «Уилкинс и Ко» <br><br><a href="http://stayalive.rolfor.ru/viewtopic.php?id=435#p22985">совиная почта</a></div> </li>
[/info]
Оскал заменила лисья полу ухмылка и Людвиг повел плечами. Их нет, был бы самый короткий и точный ответ. Нет, конечно, случалось, что открывшему дверь конторы в Косом переулке требовалось утешение, но причиной по большому счету было то, что заставило их это дверь раскрыть. Люди хорохорились, делали вид, что пригнало их совсем даже не отчаянье, а оказавшись в кресле напротив готового их выслушать сотрудника, внезапно ломались. Случалось оно не часто, но в достаточной мере впечатляюще, что они давно обзавелись чрезвычайным запасом белоснежных носовых платочков, успокоительных капель и ароматных чаев с печеньем. Последнее, впрочем, пользовалось успехом не только у клиентов, но так же сотрудников. Что же до клиентов могущих внятно изложить проблему лишь после того как как следует прорыдаются и повсхлыпают, то перебравшись на второй этаж, Людвиг практически избавился и от этой обязанности. Охами и вздохами нынче занималась Грейс, а в тех, крайней редких надо заметить, случаях, когда она по какой-то причине не справлялась на подмогу тут же спешил Феликс. Людвига это изрядно забавляло, как и то, что его достопочтенный партнер, более чем способный там, где надо было дать бой финансовым светилам Министерства, за год так и не осмелел в достаточной мере, чтобы пригласить Грейс хотя бы выпить с ним кофе с пирожками в ресторанчике напротив.
- Я бы не смел приравнивать вас ни к кому другому, леди Элеонор, - мужчина артистично развел руками. Это была лишь догадка, домысел, возникший пока он валялся полу живой в гостевой кровати дома еще не давно принадлежавшего Максимиллиану Коветту. Людвиг не верил в случайности, особенно приносящие счастливое освобождения и внушительное наследство. Быть может ему следовало задуматься об этом раньше, еще когда безутешная (надо признать, тогда, в ее первый визит в контору, Элеонор Коветт свою роль отыграла более чем убедительно) вдова только лишь пришла к нему со своим делом. Из всех она выбрала именно его, молодого и жаждущего доказать свои способности, и он уцепился за эту возможность, проигнорировав все до последние знаки потенциальной опасности. Он не остановился даже после визита Бейкера(впрочем, представившегося одним из своих бесчисленных псевдонимов). Его остановили, надолго и более чем основательно, великодушно даруя возможность оглянутся назад и как следует обдумать случившееся. Это, правда, лишь после того как он пришел в сознание и заменившие небытие кошмары и бред начали отступать. Он лежал одурманенный зельями и раскладывал свою жизнь по полочкам, а в промежутках наблюдая и слушая разговоры Элеонор Коветт с лекарем, с Феликсом, вполне возможно еще с кем-то, чье лицо и имя он тогда толком не разобрал. И вместо безутешной вдовы постепенно вырисовался совершенно другой образ. Куда менее склонный скорбеть, куда более склонный действовать. Впрочем, счеты хозяйки с ее покойном супругом, Людвига интересовали мало, если не говорить не интересовали вообще. Его жизнь, его существование имело совершенно иные приоритеты.
- Непреходящая ценность, - Людвиг расплылся в радужной улыбке, - Вино, бывает, прокисает, повар — теряет сноровку, - добавил он в безвинном благодушие.

Отредактировано Ludwig Wilkins (2020-08-07 21:45:34)

Подпись автора

“What I always get is ‘Renaissance man’, and I always say, ‘well, so was Cesare Borgia.(c)’”

+4

10

[icon]https://funkyimg.com/i/376qJ.jpg[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="http://stayalive.rolfor.ru/viewtopic.php?id=521">Элеонора Коветт </a> </div> <div class="lztit"><center> 42 года; Дурмстранг, <br> Локи | 1932, N</center></div> <div class="lzinfo">чистокровная <br>владелица Obscurus Books <br><br><a href="http://stayalive.rolfor.ru/viewtopic.php?id=542">совиная почта</a></div> </li>
[/info]

Элеонора понимающе усмехнулась. Людвиг Уилкинс был, к счастью, достаточно умен для того, чтобы не отвечать на ее вопрос прямо. Впрочем, она и не хотела, в сущности, знать на него прямой ответ – другие люди ее не интересовали. Тем более ее не интересовали, и уже очень давно, люди, ищущие утешения – мир был полон несправедливости и горя, если останавливаться, чтобы утешить каждого нуждающегося, можно и вовсе не сдвинуться с места.
Светская болтовня ей порядком наскучила. Пустопорожние слова, из которых вилось бесконечное кружево любезностей и полунамеков. Она выросла в семье, где все это считалось естественным, но в глубине души предпочитала прямолинейность. Если бы она хотела вить прихотливое кружево, а не вести приятную беседу за ужином с вином, на которое ее покойный муж и драгоценный двоюродный племянник по мужу боялись даже дышать, она могла бы пригласить любого из тех, кто прислал соболезнования. А она решила пригласить Людвига Уилкинса. Вопрос – зачем? Вопрос не то что летал в воздухе, он буквально напрашивался сам собой с того самого мига, как она отправила Уилкинсу ответ. На краткий миг, когда Уилкинс только вошел в гостиную, ей показалось, что она найдет ответ в процессе. В самом первом, пробном обмене любезностями. Но этого не случилось, и ей расхотелось искать ответы – ей просто хотелось приятно провести время. Не будь они уже однажды знакомы, Элеонора бы решила, что сейчас самое время выставить Уилкинса за дверь. Или, во всяком случае, сократить его пребывание в ее доме до необходимого для соблюдения приличий минимума. В конце концов, он мог еще оказаться ей профессионально полезен. Но Элеонора не спешила ставить точку. Уилкинс помнился ей другим – не только едва живым и находящимся на ее попечении, но и почти что мальчиком, фонтанирующим энтузиазмом и окрыленным победой, которая уплыла из его рук. Когда он был на ее попечении, он иногда покидал постель и делил с ней обед или ужин. Днем он шатался по ее прежнему дому, рассматривая все, что она в теории могла позволить ему рассматривать, расспрашивал о заинтересовавших его артефактах и, однажды после ужина, о Дурмстранге. Ее не то чтобы радовали в то время такие разговоры. По крайней мере, Элеонора не сохранила их в памяти как особо нежно лелеемые минуты, проведенные в обществе другого человека. Но она всегда отвечала на его вопросы. Даже на всякие глупости о школе, которые гуляли далеко за ее пределами. Потому что тогда Уилкинс тоже был не похож на значительную часть ее окружения: он задавал другие вопросы, ожидал других ответов и, наконец, пребывал в состоянии, в чем-то похожем на ее собственное – беспомощности, выбивающей почву под ногами. Пять лет назад они были далеки от светской болтовни. А теперь Уилкинс буквально лоснился самодовольством и довольством жизнью. Вокруг него витала аура гостеприимной уверенности в себе, которая, если вынести за скобки пустую болтовню, Элеоноре очень нравилась.
- Кто бы мог подумать, что за пять лет вы превратитесь в такого импозантного мужчину, мистер Уилкинс, - неожиданно заметила Элеонора и отступила на полшага, делая приглашающий жест в сторону мягких диванов. – Вместе с последними юношескими надеждами за это время вы растеряли и свой дар общаться нормальным языком? – насмешливо выгнув бровь, спросила она.
Пять лет назад они вели свои короткие, странные разговоры невольных друзей по несчастью в совсем других декорациях – в просторном, мрачном доме Коветтов, где в каждом углу прятались пауки и зловещие тени. Элеонора была даже рада, что Уигмар от всего этого ее избавил. В собственном доме она избавилась от всяческих призраков – теперь она встречала Уилкинса в большой светлой гостиной, с удобными мягкими диванами и камином, с цветами и книжными полками, с тяжелыми портьерами, которые Лоскутик содержал в идеальном порядке на случай. если когда-нибудь она изменит себе и решит их закрыть. Может быть, от такого контраста Уилкинсу могло показаться, что и она сама изменилась – стала такой же светлой и полной энтузиазма, как ее гостиная и весь ее новый, отлично обжитой дом. Ей самой казалось, что она изменилась в том смысле, что перестала оглядываться на других и на призрачное «потом», потому что никакого «потом», чтобы радоваться жизни и делать то, что хочется, не существовало, но во всем остальном как будто бы, как ей казалось, осталась прежней. Одна из ее приятельниц заметила, что она как будто бы рассталась с трауром. Тогда Элеонора только усмехнулась в ответ, а сейчас ей пришло в голову, что в каком-то смысле так оно и было, только не в том смысле, естественно, который вкладывала в это приятельница. Когда она услышала хлопок в кабинете мужа, она почувствовала себя свободной. Когда Уигмар дрожащими руками писал завещание на ее имя, перечисляя все свое имущество, которое он забрал у нее и которое не собирался ей отдавать, она испытала удовлетворение – вот теперь не нужно было ничего скрывать. Теперь не нужно было ни перед кем притворяться. Теперь ей даже казалось, – вероятно, даже излишне великодушно – что она потеряла пять лет назад куда меньше, чем Уилкинс. Она лишилась всего лишь денег, к тому же – не последних. К тому же, даже не лишилась – они просто хранились у нее на виду, но вне зоны досягаемости. Рано или поздно ей бы подвернулся шанс. Может быть, не такой удачный, но она умела пользоваться и худшими возможностями. Просто в итоге, при нынешнем раскладе, все сложилось неправдоподобно замечательно – даже слишком удачно для того, чтобы позволить себе почивать на лаврах без дела. И, чем больше Элеонора думала об этом, тем сильнее ей хотелось разобраться в обстоятельствах, которые привели племянника Максимиллиана в могилу.
- И в самом деле, такое случается, - кивнула Элеонора, когда гость определился с местом, и на ее губах заиграла чарующая улыбка искусительницы. – Желаете и вы испытать судьбу, мистер Уилкинс? Ужин подадут с минуты на минуту, а пока я могу предложить вам выпить.

Отредактировано Eleanor Covett (2020-08-27 19:03:22)

+4

11

[nick]Ludwig Wilkins[/nick][status]мстительный проныра[/status][icon]https://funkyimg.com/i/36wh4.jpg[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="http://stayalive.rolfor.ru/viewtopic.php?id=423#p22898">Людвиг Уилкинс </a> </div> <div class="lztit"><center> 32 года; R|1942|N</center></div> <div class="lzinfo">полукровка <br>Владелец частного предприятия «Уилкинс и Ко» <br><br><a href="http://stayalive.rolfor.ru/viewtopic.php?id=435#p22985">совиная почта</a></div> </li>
[/info]
— Кто бы мог подумать, что за пять лет вы превратитесь в такого импозантного мужчину, мистер Уилкинс.
Людвиг усмехнулся. Великосветская белиберда расшарканий и обмена любезностями, правило на правиле, от того, что и куда одевать, до того как стоять, как смотреть, двигаться и да, в том числе и говорить. Оно было похоже на танец. Иногда полонез, иногда вальс, порой кадриль или даже мазурка. Ничего особо сложного, если не путаться в ритме и сопровождении. Вот и сейчас, он собирался ответить на пассаж дамы чем-то соответствующим, но леди Элеонор внезапно поменяла такт, а как следствие и весь жанр разговора. Людвиг осклабился, - И почему мне в этом слышится разочарование?
Только глупый мог считать, что возможен полностью свободный мир, только зашоренный - считать, что мир вне его кругозора непременно дик и безыскусный. Правила и законы этикета существовали везде, они отделяли своих от чужих, они охраняли незыблемость сословия, департамента, клана, стаи или банды. Вы все одно, только присыпанные немного иными приправами. Если выучить законы, можно было вполне свободно гулять между мирами. Нет, конечно, все еще оставались условности, вроде грамотно отчищенного от примеси родового древа, а то и полной его фальсификации(но последнее стоило куда дороже, как в финансовом, так и в бытовом плане), но знания и гибкость в их применении все равно открывало куда больше дверей, чем попытка идти напролом.
Людвиг воспользовался приглашением хозяйки и, пользуясь тростью как вспомогательным средством, устроился на диване, так чтобы ему было одновременно видно как дверь, так и окна гостиной. Трость он аккуратно пристроил рядом. Сидя рассматривать гостиную было чуть труднее, но за-то удобнее. Левая нога, конечно, доставляла ему куда меньше проблем чем еще годом или двумя ранее, в большинстве случаев та даже не болела и совершенно не требовала трости, но уже ставшая нормой привычка требовало регулярного отдыха. Куда разумнее был иногда останавливаться и дать той передохнуть, чем потом днями еле ковылять даже после приема обезболивающих. Размеренность и смиренность(хотя бы внешняя) — приобретение последних пяти лет, с толком неработающей ногой все равно особого выбора не оставалось. С другой стороны там где убыло в физическом плане, прибыло в ментальном. Сидя в одном месте, хочешь или нет, но углубишься в изучаемый вопрос куда более основательно.
- У нас есть практически уникальная возможность проверить изумруд в деле, - усмехнулся в ответ Людвиг, - Правда, во имя науки, придется подать к столу хотя бы одну отраву.
Он одарил женщину лучезарной улыбкой и с удовольствием откинулся на спинку дивана. Уточнять, что один из его собственных перстней, куда менее приметный, чем подарок хозяйке, исполнял ту же функцию, Людвиг не стал.

Отредактировано Ludwig Wilkins (2020-08-11 00:01:59)

Подпись автора

“What I always get is ‘Renaissance man’, and I always say, ‘well, so was Cesare Borgia.(c)’”

+4

12

[icon]https://funkyimg.com/i/376qJ.jpg[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="http://stayalive.rolfor.ru/viewtopic.php?id=521">Элеонора Коветт </a> </div> <div class="lztit"><center> 42 года; Дурмстранг, <br> Локи | 1932, N</center></div> <div class="lzinfo">чистокровная <br>владелица Obscurus Books <br><br><a href="http://stayalive.rolfor.ru/viewtopic.php?id=542">совиная почта</a></div> </li>
[/info]

- Отнюдь, - фыркнула Элеонора, внимательно рассматривая своего гостя. – Я убеждена, что многие дамы сочли бы такие перемены наиблагоприятнейшим обстоятельством. Я, увы, не из них. Пять лет назад у вас горели глаза, и вы умели хотя бы иногда говорить то, что думаете. Теперь вы слишком похожи на скучного, но импозантного взрослого.
В ее приюте, над которым, как и над всем, что могло быть ей дорого, Уигмар бесцеремонно надругался, тоже бывали такие дети – дети, которые неузнаваемо менялись за пять лет или даже за куда меньший временной промежуток. Детство, как и детское любопытство, непосредственность, некоторая наивная вера в себя и в окружающий мир, уходили очень быстро. Порой гораздо быстрее, чем мы сами к этому были готовы.
Сейчас ей вспомнилось, что пять лет назад Людвиг казался ей не до конца повзрослевшим ребенком, но, как ни странно, в хорошем смысле: как будто дело, которое она ему предложила, было новенькой, сияющей головоломкой, для которой он уже нашел решение. Она давно не встречала такого энтузиазма. И пять лет назад его энтузиазм убедил ее, что она сделала правильный выбор.
Впрочем, не ей было упрекать Уилкинса во взрослении и отсутствии былого энтузиазма. Ее собственные благородные порывы давно растаяли как дым, и Элеонора, признаться, даже не была уверена, что сегодня не прошла бы мимо беспомощного и нуждающегося, даже не удостоив его единственного равнодушного взгляда. Когда у нее был приют, ей казалось, что она нашла самую главную несправедливость в мире – дети, лишившиеся родителей. Ей казалось, что хотя бы что-то с этим она сможет сделать – исправить маленькую погрешность, чтобы все вокруг стало чуть лучше. Какая она была наивная. И какой глупой она позволила себе тогда быть.
Уилкинс устроился на диване так, чтобы ему открывался наилучший обзор на комнату. Элеонора проследила за его взглядом и усмехнулась, чуть дернув уголками губ. Она не помнила, был ли он и пять лет назад так предусмотрителен или научился со временем.
- Разве что во имя науки. Не хотелось бы портить этот дом свежими трупами, - повела плечами Элеонора и, светски улыбнувшись, добавила. – Он мне нравится. Пока.
Она неторопливо достала драгоценное вино – одну из двух бутылок из коллекции покойного супруга, которые она выбрала на сегодняшний вечер. Вторая полагалась к ужину и находилась сейчас в ведении Лоскутика, но ей не хотелось лишать себя удовольствия самостоятельно разлить по бокалам один из своих трофеев – у этого вина был вкус долгожданного триумфа, и никак иначе. 
Элеонора наполнила бокалы и вернулась к гостю, протягивая Уилкинсу один.
- Это слишком замечательное вино, чтобы переводить его напрасно на яд, которым вы едва ли непредусмотрительно отравитесь.

Отредактировано Eleanor Covett (2020-08-27 19:03:33)

+4

13

[nick]Ludwig Wilkins[/nick][status]мстительный проныра[/status][icon]https://funkyimg.com/i/36PpD.jpg[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="http://stayalive.rolfor.ru/viewtopic.php?id=423#p22898">Людвиг Уилкинс </a> </div> <div class="lztit"><center> 32 года; R|1942|N</center></div> <div class="lzinfo">полукровка <br>Владелец частного предприятия «Уилкинс и Ко» <br><br><a href="http://stayalive.rolfor.ru/viewtopic.php?id=435#p22985">совиная почта</a></div> </li>
[/info]- И посмотрите только куда этот не ограненный талант с горящими глазами привел нас обоих пять лет назад, - насмешливо рассматривая даму оскалился Людвиг и легонько, иллюстрируя свой аргумент, стукнул ладонью по круглой рукояти трости. Как и любой начинающий предприниматель он верил в свою идею и тем более верил в самого себя. С самого первого дня, когда висящая на дверях конторы табличка огласила всем желающим и нет, что они открыты, Людвиг был готов вершить и низвергать. Но вместо серьезных, требующих хоть какого-то умственного напряжения дел, первая пара недель прошла в полной тишине. Это если не считать регулярные визиты Ника, его самого первого и верного клиента. Если бы не он, едва ли дело Людвига просуществовало дольше тех самых двух недель. Его первый настоящий клиент даже не раскрыл дверь, просто потому, что им стала владелица кафе в которое Людвиг иногда ходил обедать. В качестве платы за услугу, она пообещала рекламировать его услуги собственным клиентам. И дело по немного начало двигать с места. И все же, всё что попадалось в сети было мелочью. Не очень сложные проблемы не сильно платежеспособных клиентов. Их было достаточно, вполне для того, чтобы Людвиг смог снять помещение по больше, а потом и заключить партнерство с Феликсом. Дел было достаточно, чтобы просто было некогда задумываться о том, что он начинает тонуть в рутине. Это осознание пришло с появлением Элеанор Коветт. Спорное наследство, которым не желала делится ни новоиспеченная вдова(впрочем, формулировала она это несколько иначе), ни любимый племянник Максимиллиана. Оно было как глоток свежего воздуха, нечто что он не мог решить просто потратив немного времени заполняя правильные графы в правильных бланках. Нечто требующее изучения прецедентов и полузабытых законов, нечто могущее дать возможность блеснуть. Доказать себе и всем вокруг, что Людвиг Уилкинс может заткнуть юристов куда более опытнее и знатнее, может найти аргументы для судьи Визенгамота, может принести клиенту победу.
Глупец, почему-то решивший, что подобные дела решаются исключительно в зале суда.
После, очнувшись в доме Элеанор Коветт, а тем более позже, уже выбравшись из ее опеки, Людвиг мог добавить ее имя к списку. Она не предупредила(впрочем, быть может и не знала) о связях Уигмара в мире мордоворотов и отморозков. Она тем более не думала искать помощи в ДОМП или Мунго. Она убедила в разумности этого Феликса, и вроде и его самого, впрочем, Людвигу скорее не было сил сопротивляться. После спорить об этом уже было бесполезно, тем более, что паранойя Элеонор к тому времени успела пробраться и к Людвигу. Намного позже, наконец, отыскав Бейкера, Людвиг убедился, что их осторожность была не беспочвенной, Бейкер имел связи в отделе правопорядка. Не очень прочные, как показала практика, ибо вместе с его исчезновением, Людвиг с легкостью перенял шефство за блудным представителем законопорядка. Все для дела, как говорится.
- Исключительно ради науки, - невинно затрепетав ресницами, подтвердил Людвиг.
- Благодарю, - мужчина принял вино из рук хозяйки. Он чуть покрутил бокал в пальцах, любуясь игрой света, за одно убеждаясь, что и его собственный артефакт не возмущается.
- Ну, раз уже так, - протянул мужчина, приподнимая бокал, - выпьем за маленькие, земные удовольствия безутешных душ.

Отредактировано Ludwig Wilkins (2020-08-11 18:50:34)

Подпись автора

“What I always get is ‘Renaissance man’, and I always say, ‘well, so was Cesare Borgia.(c)’”

+4

14

[icon]https://funkyimg.com/i/376qJ.jpg[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="http://stayalive.rolfor.ru/viewtopic.php?id=521">Элеонора Коветт </a> </div> <div class="lztit"><center> 42 года; Дурмстранг, <br> Локи | 1932, N</center></div> <div class="lzinfo">чистокровная <br>владелица Obscurus Books <br><br><a href="http://stayalive.rolfor.ru/viewtopic.php?id=542">совиная почта</a></div> </li>
[/info]

- Возможно, это не самый плохой исход событий, - пожала плечами Элеонора, проследив взглядом за рукой Уилкинса. Интересно, насколько в самом деле ему нужна была трость? Он не захотел отдавать ее домовому эльфу, но, на первый взгляд, трость и не была для него жизненной необходимостью. Разве что – для его нового образа. – Я не знала, что Уигмар может себе столько позволить. И вы явно не располагали опытом, чтобы предусмотреть такой вариант. Мы оба научились. Допускаю, что обернись то дело о наследстве успехом для вас, вы вышли бы на новый уровень в работе, и, не расставшись с юношеской наивностью, все равно получили бы по носу.
Элеонора была большим знатоком – и ненавистником – злополучного «если бы». Чем более несчастливым и странным становился их брак, тем больше в ее голове появлялось условий и условностей. Если бы она сказала это; если бы Максимиллиан сделал то; если бы ее отцу не пришло в голову, что Коветты – отличная новая семья для дочери; если бы у них все же был ребенок… Если бы, если бы, если бы, если бы душили ее бессонными ночами так же сильно, как крепнущая с годами злоба и раздражение. Никакого если бы не существовало. И самый благоприятный исход, который мог быть, был тот, который она проживала сейчас. Потому что в иных исходах ее могло бы не быть вовсе.
Ей было интересно, что думал об этом, с высоты своего опыта, отличного от ее, Людвиг Уилкинс. Но о таких вещах не принято спрашивать прямо. Особенно у тех, кто лишился глаза и обременил себя тростью. Для вопросов о столь деликатных материях должен быть подходящий пролог. Прямолинейность здесь не годилась. Если только, конечно, она желала услышать искренний или хотя бы близкий к нему ответ.
Элеонора задумчиво приподняла бокал, вглядываясь в темный, густой цвет вина. Кровь Максимиллиана, по странной иронии, была приблизительно такого же цвета, как вино, которое он мечтал открыть в особом, но так и не наставшем, случае. Капельки крови попали на их семейный портрет. Их никто не заметил, кроме Лоскутика который пару раз предложил попытаться их извести, а потом просто избавился от портрета по ее приказу. Она ничего не хотела смывать. И ничего не собиралась оставлять на память. Кроме денег. Деньги отлично годились для памятного сувенира о безвременно скончавшемся супруге.
Она приподняла бокал, поддерживая тост, и пригубила вино, позволив себе в молчании насладиться букетом.
- Мой покойный супруг, - неожиданно поделилась она с гостем, пытливо глядя в его уцелевший глаз, - все ждал, когда для этого вина настанет особый случай. Наиболее подходящий. Но увы, - с притворным сожалением, повела плечами давно обретшая утешение вдова. Сравнение с капельками крови она решила пока оставить при себе. Кроме того, Максимиллиана так красочно разметало по всему кабинету, что у нее было множество поводов привести это сравнение – она была обеспечена метафорами до конца жизни.

Отредактировано Eleanor Covett (2020-08-27 19:03:43)

+4

15

[nick]Ludwig Wilkins[/nick][status]мстительный проныра[/status][icon]https://funkyimg.com/i/36PpD.jpg[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="http://stayalive.rolfor.ru/viewtopic.php?id=423#p22898">Людвиг Уилкинс </a> </div> <div class="lztit"><center> 32 года; R|1942|N</center></div> <div class="lzinfo">полукровка <br>Владелец частного предприятия «Уилкинс и Ко» <br><br><a href="http://stayalive.rolfor.ru/viewtopic.php?id=435#p22985">совиная почта</a></div> </li>
[/info]
Людвиг чуть склонил голову на бок и смерил даму ироничным взглядом. Не самый плохой, говорите?! Интересно, это смирение и довольство произошедшим было признаком надвигавшегося слабоумия или всего лишь последствием того, что милейшая леди Элеанор, наконец, да еще с излишком, получила то, что прошло мимо ее рук пятью годами ранее?! Цель достигнута и можно откинувшись на мягкие подушки дивана забыть о невзгодах прошлого?! Кого, мол, теперь оно интересует, но определенно не сытого.
- А ведь время не щадит никого, - пригубив вино обронил Людвиг, -  Пять лет назад услышь из ваших уст подобную покорность и безропотность, я бы счел, что мне послышалось, а сейчас.., - мужчина небрежно махнул рукой.
И все же разозлится на женщину почему-то не получалось. Она получила то, что так сильно хотела, быть может это и делало тебя мягкотелым и безвольным. Быть может ровно в том, что его собственные цели так часто ускользали будто песок сквозь пальцы и сделали его таким ненасытным. Или дело было просто в том, что ему было куда интереснее жить, чем тухнуть в позолоченной клетке? Судить того, кто выбрал иное, он не собирался. Не сегодня, не до момента, когда за чужое благополучие не требовали платить его кровью.
- Любите животных или старые книги? - делая еще один глоток вина, Людвиг кивнул в сторону оставленного хозяйкой Скамандера. К живности Людвиг был безразличен, к книжкам, особенно столь потрепанным, тоже, но хороший тон требовал хотя бы сделать вид, что тебе не безразличен сам хозяин дома в который тебя пригласили. Если уж начинать с чего-то, то лучше всего с того, что и так было буквально под рукой.
- Ну, что же.., - великосветски протянул Людвиг, принимаясь по новой рассматривать жидкость в собственном бокале. Чопорное отродье видимо не только не умело обращаться с артефактами, но и не смыслил в наслаждениях. Какой был смысл хранить и собирать, если потом не сметь этим пользоваться?! Напитки, еда, женщины, маленькие и большие удовольствия жизни следовало испытать, а не лишь наблюдать за ними издали. - По моему, в итоге повод получился более чем достойным, - и мужчина мягко улыбнулся  хозяйке поверх бокала.

Отредактировано Ludwig Wilkins (2020-08-15 09:43:04)

Подпись автора

“What I always get is ‘Renaissance man’, and I always say, ‘well, so was Cesare Borgia.(c)’”

+4

16

[icon]https://funkyimg.com/i/376qJ.jpg[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="http://stayalive.rolfor.ru/viewtopic.php?id=521">Элеонора Коветт </a> </div> <div class="lztit"><center> 42 года; Дурмстранг, <br> Локи | 1932, N</center></div> <div class="lzinfo">чистокровная <br>владелица Obscurus Books <br><br><a href="http://stayalive.rolfor.ru/viewtopic.php?id=542">совиная почта</a></div> </li>
[/info]

- И вы сочли бы это совершенно зря, - пожала плечами Элеонора. – Пять лет назад мне приходилось говорить столько всего, что я бы ни сказала ни при каких других обстоятельствах, что, останься при мне мои собственные юношеские принципы, я была бы сейчас самой себе омерзительна. 
Я так его любила. Я не знаю, что делать. Дорогой, ты последний оплот нашей семьи, твой дядя так сильно тебя любил. Чего только не приходится делать, чтобы выжить. И еще больше подчас приходится сделать, чтобы отомстить. Уигмар так до конца и не понял правила этой игры. Даже тогда, когда они, наконец, впервые за пять лет, остались вдвоем, и она нацелила на него волшебную палочку. Уигмару нравилось не понимать то, что понимать ему было невыгодно. И это, в конечном счете, и подписало ему приговор. Элеонора качнула головой, отгоняя воспоминания, и снова пригубила вино. Ей не нравилось, что она никак не могла нащупать для Уилкинса подходящий тон беседы: светские любезности не интересовали их обоих, это совершенно определенно, а прямолинейность или выпады как будто уходили в никуда. Или это были не те выпады и не та прямолинейность, что требовалась. Или она просто разучилась общаться с приятными людьми, потому что приятных людей в ее жизни было слишком мало. Или она ошибочно приняла Уилкинса за того, кто мог бы быть ей приятен хотя бы в качестве компании на вечер. Жизнь всегда оставляла множество вариантов для рефлексирующего.
- Не думаю, что пять лет назад мы с вами понимали друг друга, мистер Уилкинс, - спокойно заметила Элеонора. – Поэтому прошлое едва ли может служить фундаментом для этого вечера.
Она проследила за его взглядом, скользнувшим вбок, туда, где она оставила подаренное ей владельцем «Обскуруса» драгоценное издание и пожала плечами.
- Ни то, ни другое. Но для старых книг я, во всяком случае, делаю исключение, если они относятся к моей семейной библиотеке. Это подарок от владельца издательства. Первое издание, - Элеонора снова пригубила вино, раздумывая, стоит ли делиться с Уилкинсом своими планами. – Издательство называется «Обскурус». И я собираюсь его купить. Как нетрудно догадаться, его нынешний владелец заинтересован в этой сделке куда больше, чем я.
Никто из них не заметил, поскольку и хозяйка, и гость, были слишком увлечены библиографической редкостью, как элегантная трость Людвига Уилкинса вдруг немного качнулась, едва не упала, но пола не коснулась, а медленно, но неумолимо поплыла в воздухе  к выходу из гостиной, и, к тому времени, как хозяйка и гость вновь сосредоточили взгляды друг на друге, уже оказалась за пределами их видимости.
- Ну что же, - протянул Уилкинс, вновь натягивая на себя тон светского льва, - по-моему, в итоге повод получился более чем достойным.
- Я могу придумать только один повод лучше, - согласилась Элеонора и усмехнулась. – Но в то время меня остановило то, что кровь с потолка могла капнуть в бокал.

Отредактировано Eleanor Covett (2020-08-27 19:03:53)

+4

17

[nick]Ludwig Wilkins[/nick][status]мстительный проныра[/status][icon]https://funkyimg.com/i/36PpD.jpg[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="http://stayalive.rolfor.ru/viewtopic.php?id=423#p22898">Людвиг Уилкинс </a> </div> <div class="lztit"><center> 32 года; R|1942|N</center></div> <div class="lzinfo">полукровка <br>Владелец частного предприятия «Уилкинс и Ко» <br><br><a href="http://stayalive.rolfor.ru/viewtopic.php?id=435#p22985">совиная почта</a></div> </li>
[/info]
Людвиг пожал плечами. И правда, он ведь не имеет ни малейшего понятия в чем разница между тем, что ты вынужден говорить во имя достижения какой либо цели или просто выживания, и тем, что ты это действительно имеешь виду. От куда ему тогдашнему и тем более сегодняшнему иметь понятие о подобном дуализме между озвученным и лишь подуманным. Нет, не существовало ни малейшего шанса, что он может сопоставить светлое жилище Элеанор Коветт сейчас с мрачно удушливым домом Максимилана. Людвиг едва ли мог заметить там коллекцию, каждый предмет которой будто соревновался с остальными в уродливости, а еще яростнее в том, чья история наиболее насыщена смертью и муками, желательно человеческими, но если нет, то подойдет кто угодно, гоблины, водяной народ, даже кентавры. Куда ему было сопоставить это с парочкой, будто совершенно случайно затесавшихся колдографий счастливой, молодой пары. Где там заметить, что там где покойный Максимиллиан находил смысл своего существования в орудиях пыток и смерти, его супруга искала его в сиротах. Куда Людвигу понять взгляд, с которым Элеанор Коветт пять лет назад вышла из комнаты после разговора с управляющим созданного ею приюта. Приют, как и все деньги и владения Максимиллиана, достался Уигмару. А что он сделал с ним после.., Людвиг уже не видел реакцию леди Элеанор на это, но даже его собственная неприязнь к наследнику Максимиллиана как оказалась была способна на дополнительную глубину. Но доказывать что либо тому, кто давно решил все за тебя? Зачем? Он ведь пришел сюда не за истиной и тем более не за пониманием. Он пришел потому, что ему было немного любопытно и немного хотелось отпраздновать. Любопытство он утолил, насчет праздника начал сомневаться, но поводов огорчатся тоже не видел. Вино было очень даже сносным, ужин, если повезет, тоже. Все было прекрасно, по этому продолжать тему, которая для самой хозяйки видимо была не очень-то приятна, он не стремился. Все кому было положено умереть, уже померли, так чего воротить мертвечину.
— Собираетесь, но еще не решили? - чуть запрокидывая голову, беззаботно поинтересовался Людвиг, — И почему из всего именно книги? Или не книги? — уточнил он жизнерадостно скалясь.
Следующая фраза дамы вызвала в нем безудержный хохот, Людвиг закачал головой, - Насколько я припоминаю по красочному описанию в сводке происшествий, это могла быть не только кровь.
Он мысленно хмыкнул. Быть может Элеанор Коветт и стремилась оставить прошлое позади, но то явно не хотело ее так просто отпускать, и оказавшись у закхлопнутой перед носом двери, оно тут же просачивалось в другую.

Отредактировано Ludwig Wilkins (2020-08-15 09:43:21)

Подпись автора

“What I always get is ‘Renaissance man’, and I always say, ‘well, so was Cesare Borgia.(c)’”

+4

18

[icon]https://funkyimg.com/i/376qJ.jpg[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="http://stayalive.rolfor.ru/viewtopic.php?id=521">Элеонора Коветт </a> </div> <div class="lztit"><center> 42 года; Дурмстранг, <br> Локи | 1932, N</center></div> <div class="lzinfo">чистокровная <br>владелица Obscurus Books <br><br><a href="http://stayalive.rolfor.ru/viewtopic.php?id=542">совиная почта</a></div> </li>
[/info]

Уилкинс ничего не ответил, только пожал плечами в ответ и продолжил разговор как ни в чем ни бывало, так, словно их прошлое действительно можно было считать закрытой темой, но у Элеоноры почему-то не получилось так легко перешагнуть через собственное предложение оставить прошлое в прошлом. Что-то в ее голове отказывалось вкладываться в общую картину – какая-то деталь все время ускользала, и это Норе совершенно не нравилось. Она привыкла понимать все и контролировать ситуацию. Она привыкла к предсказуемому общению, которое сводилось либо ко лжи, приближавшей ее к цели, либо к распоряжениям, которые она отдавала кому-нибудь всю сознательную жизнь. После приюта в ее жизни незаметно не осталось ничего другого, и ни то, ни другое общение не могло быть непредсказуемым по определению. С Уилкинсом что-то было не так. Что-то не вписывалось в общую картину, которую, как ей казалось, она составила безошибочно точно. Ощущение, которое вибрировало внутри и почему-то никак не давало ей покоя, было похоже на зуд, который испытывал перфекционист, если что-то на расстоянии вытянутой руки лежало неровно, словно малейшая неточность безнадежно портила всю картину.
Увы, то, что не давало ей покоя, лежало не в пределах досягаемости, поэтому Элеонора вынуждена была заполнить паузу, потребовавшуюся ей на раздумья, снова поднеся бокал к губам. Пить, впрочем, она не стала – только едва смочила губы. Когда Уилкинс задал вопрос о книгах, ее взгляд машинально скользнул к «Фантастическим тварям», все еще лежавшим на диване рядом с ней. В мыслях сейчас крутилось совсем другое, но найти ответ на вопрос гостя было совсем не сложно – он буквально лежал для нее на поверхности.
- Уже решила. Просто владелец «Обскуруса» об этом еще не знает. Я думаю, он успеет преподнести мне еще какую-нибудь библиографическую диковинку перед тем, как мы подпишем бумаги. Но от нее я откажусь, - сказала Элеонора и задумчиво качнула бокал. Жидкость, качнувшись вслед за движением ее руки, на краткий миг снова стала похожа на кровь. – Я вложила достаточно денег в людей. И это вложение не окупилось так, как мне бы хотелось.
Так, во всяком случае, она объясняла самой себе принятое ею решение в отношении «Обскуруса». Книги, если правильно их выбирать, могли принести не только деньги, но и пользу. Принимая во внимание, что она не рассчитывала на дело с сумасшедшей прибылью, скорее на то, что могло приносить регулярный доход и удовлетворение в конце дня, издательство вполне годилось. Книги, к тому же, не вырастали и не упархивали из гнездышка; не стремились отнять имущество; не нуждались во лжи. Книги были неодушевленными предметами, содержавшими информацию – бесценную, ценную или никому не нужную – и подчинялись успокаивающе простым правилам.
- Насколько я припоминаю по красочному описанию в сводке происшествий, это могла быть не только кровь.
- Легко, - кивнула Элеонора. – Мой супруг был так же омерзителен и избыточен внутри, как снаружи.

Максимиллиан ушел к себе сразу же после ужина. Это не было из ряда вон выходящим событием – после обязательных для поддержания иллюзии счастливой супружеской жизни совместных трапез они уже много лет расходились по разным комнатам. Будь сегодня обычный день, она пошла бы в свою гостиную, на второй этаж, занялась бы чтением или разобрала накопившиеся у нее приглашения. Но сегодня был необычный день. Сегодня был день, когда Максимиллиан Коветт наконец умрет.
Он и сам не знал, каким простым все предприятие сделали размеренность и монотонность его жизни. Он всегда делал одно и то же в одно и то же время – он даже на работе больше не задерживался, потому что наконец приучился идеально рассчитывать время. И все же Элеонора долго ждала подходящего случая – нужно было не только время, но и повод. Артефакт, пригодный для того, чтобы замаскировать судьбу от ее дотошного, обожающего свои сокровища супруга.
В этот вечер Элеонора осталась в столовой и даже открыла дверь, ведущую на лестницу. Кабинет Максимиллиана располагался на пол этажа ниже – его святилище было помещением, спроектированным им самим и специально под его нужды. Будь кабинет в подвале, полноценно ниже на один этаж, Максимиллиан оказывался бы в нем совершенно исключенным из жизни, и эта мысль не нравилась Коветту настолько, что он придумал не просто слегка утопленное вглубь помещение, но и лестницу, устроенную таким образом, что если он не закрывал дверь в кабинет, он мог видеть или хотя бы слышать, что происходит на первом этаже. Он не мог предусмотреть, естественно, что это позволит наблюдать за происходящим не только ему, но и ей.
Элеонора открыла вино и налила себе половину бокала. Красное, коллекционное, томившееся в погребах Коветта. Когда бывал в хорошем настроении, Макс доставал им к ужину что-нибудь из своей винной коллекции – по-настоящему чудесные вина, под которые им даже удавалось порой пообщаться. Или, по крайней мере, побродить вокруг да около, подыскивая общие темы, в надежде отыскать хотя бы воспоминание о том времени, когда они могли болтать до рассвета.
Сейчас Коветт обрабатывает руки специальным составом. Естественно, со всей тщательностью – прежде чем работать с артефактами, которые он считал потенциально токсичными, он обрабатывал не только пальцы, но даже под ногтями. Когда-то Элеонору забавил и даже немного восхищал такой подход, но сегодня он только оттягивал неизбежное. Она даже слышала, как Коветт распевает какую-то очередную песню, отодвигая ящики в поисках инструмента или увеличительного стекла.
Элеонора пригубила вино. Неплохо. Действительно неплохо. Большая часть коллекции Макса была отнюдь не такой распрекрасной, как ему казалось, и не оправдала бы его надежд, разбирайся он в вине хоть немного лучше. А вот это было приятной неожиданностью. Как удачно, что ей на память об этом вечере останется, во всяком случае, на какое-то время, почти полная бутылка.
Пение оборвалось, и Нора прислушалась. Нет, ничего еще не случилось, просто Макс, наконец, приступил к работе. Ему нужно только поддеть крышку тонким пинцетом и…
Хлопок был совсем не громким. Похожим на звук лопнувшей веревки или падение с небольшой высоты мешка с мукой. На это и был расчет – не нужно было привлекать лишнего внимания. И никто, разумеется, не хотел испортить дом, потому что его еще нужно будет выставить на продажу.
- Макс? – громко позвала Элеонора. Дом ответил ей тишиной. Интересно, слышали ли домовые эльфы хлопок? Наверняка. Но они были на кухне и не являлись без приказа. – Макс? – позвала она еще громче, и вновь ответом ей стала лишь тишина. Славно. Она встала, поставила бокал с недопитым вином на стол и, неторопливо, на ходу доставая палочку, двинулась в сторону мужниного кабинета.
Она остановилась в полушаге от дверного проема, не успев сделать шаг вперед, потому что откуда-то сверху, надо полагать, с потолка или со стены, к ее ногам соскользнула капелька темной крови. Славно. Элеонора, подняв подол платья, перешагнула через пятнышко крови – она училась в Дурмстранге, в конце концов, она была не брезглива, - и вошла в кабинет. Коветта всегда было много. Но до сей минуты она не подозревала, насколько. Коветт в самом буквальном смысле был повсюду, кроме самого эпицентра – оплавившегося артефакта, похожего на несколько соединенных между собой калейдоскопов. Чудесная безделица все-таки получилась. И очень полезная.
Нора постояла у стола, оглядывая стены и пол, бездумно скользя взглядом по нелицеприятным пятнам, которые она сама решила поставить на странице с ее супружеской жизнью, и все пыталась отыскать в себе хоть какое-то чувство, помимо облегчения. Даже облегчение было смазанным и как будто приглушенным – ничего еще не кончилось, самое утомительное ей только предстояло. Соболезнования, общие знакомые, разыгрывать перед ними всеми то, что они хотели в ней увидеть – скорбящую вдову их расчудесного, замечательного Макса Коветта. Ей не нужно было выдумывать для этой роли ничего выдающегося, она слишком хорошо знала тех, кто собирался ей сочувствовать (искренне и не очень). Все самое утомительное, что может быть с тобой связано, мне только предстоит, Макс. Она усмехнулась. Но когда все это кончится… Когда все это кончится, я выпью твое вино и вспомню вот это – каждую капельку твоей крови.
Она убрала палочку в потайной карман, снова подняла подол платья и вышла. У нее было немного времени для того, чтобы добраться до своей спальни. И приблизительно полтора часа в запасе, чтобы обнаружить то, что осталось от тела, и прийти по этому поводу в состояние шока и ажитации.

Отредактировано Eleanor Covett (2020-08-27 19:04:05)

+4

19

[nick]Ludwig Wilkins[/nick][status]мстительный проныра[/status][icon]https://funkyimg.com/i/36PpD.jpg[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="http://stayalive.rolfor.ru/viewtopic.php?id=423#p22898">Людвиг Уилкинс </a> </div> <div class="lztit"><center> 32 года; R|1942|N</center></div> <div class="lzinfo">полукровка <br>Владелец частного предприятия «Уилкинс и Ко» <br><br><a href="http://stayalive.rolfor.ru/viewtopic.php?id=435#p22985">совиная почта</a></div> </li>
[/info]
Людвиг слегка поменял позу, устраиваясь на диване с еще большим комфортом. Хорошо. Одного точное, но вместительное слово, это все что требовалось, чтобы описать этот момент,  его настроение, его физическое состояние и окружающую обстановку. Его взгляд скользнул по лакированному дереву подлокотника кресла на против, перепрыгнул к уходящим к потолку книжным стеллажам, тон в тон совпадающими с обрамлением мебели. Людвигу было немного интересно рассмотреть книги ближе. Выяснить были ли те лишь еще одним тщательно подобранным аксессуаром в этом изящном, приятном для глаза ансамбле или все же нечто более личное, нечто что хотя бы изредка эти полки покидало, чтобы быть прочитанным или перечитанным. Его взгляд свернул в сторону, там где по краю окна карабкалась, а вернее было сказать свисала лоза какого-то фантастического растения. Взгляд Людвига скарабкался по стеблю вверх. Он высмотрел среди кроны разнообразной листвы притаившуюся и явно прицеливающуюся к ничего не подозревающему голубю, что чуть выше клевал ягоды. По губам мужчины скользнула улыбка, но в глубине единственного целого глаза почему-то сверкнул лед.

Первым, что он увидел придя в себя, был потолок. Безупречно гладкий и белоснежный. Это все что он запомнил, это слепящую глаза(он даже еще не знал, что пора переходить на единственное число) белизну, и снова провалился в беспамятство.
Во второй раз он видимо лежал на боку, повернушись или повернутый к стене. Голубой и все еще пахнувшей краской. Он решил, что находится в больнице. Он ошибался и вскоре начал ненавидеть это безупречно жизнерадостное сочетание белого с голубым.

Взгляд единственного глаза Людвига переместился к хозяйке. Он все еще улыбался, но стужа  успела залечь и в уголках его губ.
- Пять лет назад я бы многое отдал, чтобы стены и потолок в комнате которой я лежал были похожи на эти, - заметил мужчина, омокая губы вином, затем качнул головой, словно прогоняя наваждение. Прошлое прошло и ушло, даже если не желало отпускать.
- И почему же вы им откажете? - оскалившись так, будто мигом ранее проскользнувшая тень была лишь плодом воображения, поинтересовался Людвиг, - Не уж-то раритет, которым они готовы делится настолько банален?
Ему было почти-что жаль нынешних владельцев издательства. Он сделал еще один, небольшой глоток вина. Почти, было самым значительным в этой мысли. Жалости к владельцам не сумевшим удержать свое дело на плаву он не испытывал. Жалость в этом мире не стоила даже грязи под ногами. Жалостью нельзя была наесться или накормить, она лишь застилала глаза и обманывала умы. Она была фиговым листочком толком не могущим прикрыть безразличие и бессилие, как жалеющих, так и жалеемых. Следовало не жалеть, а помогать или использовать, это уж как кому позволяла совесть.
Замечание про людей не окупивших вложения, вызвало у Людвига еще одну кривую усмешку. Sic transit gloria mundi. Так проходит мирская слава. Один Мерлин знает, когда и почему он запомнил это изречение. Тлен и прах, вот истина этого мира, а не вся та дребедень, которую тем или иным образом тебе с самой колыбели пытаются впихнуть в голову. Справделивость и добродетель, какая ерунда.

Прошли дни, а скорее всего недели перед тем как он узнал, что белое с голубым пришло взамен бурому с красным. Его «палатой» оказалось не что иное, а тот самый кабинет (свеже перекрашенный и девственно пустой, если не считать его собственную койку и старый шкаф с каким-то хламом) в котором Максимиллиан Коветт встретился с праотцами. Вполне возможно даже вполне буквальным образом, свиснув своими останками с позолоченных рам их портретов.

- Как чудесно, что его наследие оказалось куда более уподаемым, - насмешливо протянул Людвиг. Вино из погребов Уигмара и Максимилиана Коветтов, почти-что кровь врагов. Ее и его.

Отредактировано Ludwig Wilkins (2020-08-21 20:42:07)

Подпись автора

“What I always get is ‘Renaissance man’, and I always say, ‘well, so was Cesare Borgia.(c)’”

+4

20

[icon]https://funkyimg.com/i/376qJ.jpg[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="http://stayalive.rolfor.ru/viewtopic.php?id=521">Элеонора Коветт </a> </div> <div class="lztit"><center> 42 года; Дурмстранг, <br> Локи | 1932, N</center></div> <div class="lzinfo">чистокровная <br>владелица Obscurus Books <br><br><a href="http://stayalive.rolfor.ru/viewtopic.php?id=542">совиная почта</a></div> </li>
[/info]

Уилкинс чуть поменял позу, устраиваясь с еще большим довольством, и Элеонора заметила, как его взгляд скользнул от нее по силуэту дивана из темного дерева к стенам. Она выгнула бровь – это следовало расценивать как полное и беспардонное отсутствие интереса к разговору? Элеонора уже решила уточнить это у самого Уилкинса, но его замечание все прояснило. Он, стало быть, вспомнил дом Коветта, притом в самом мерзком его изводе – в облике бывшего кабинета Макса, который она вынуждена была на некоторое время превратить в уединенную гостевую комнату для Уилкинса.
- Увы, - без тени сожаления отозвалась Элеонора, не отводя взгляда от единственного уцелевшего глаза гостя, - пять лет назад у меня не было возможности позаботиться о красоте вашей комнаты. Но я непременно учту ваши пожелания на будущее, - обворожительно улыбнувшись, добавила она, мгновенно меняя тон, и в очередной раз пригубила вино. Ей нравилось, как раскрывалось вино, но совершенно не нравилось, как непредсказуемо меняла ход их беседа – так, словно она совершенно утратила навык общения с новыми людьми, не знающими правил, по которым жил ее мир. Правила были не то чтобы слишком затейливыми – они состояли из одной-единственной стратегии поведения, которой она придерживалась, вынужденно уступив Уигмару наследство мужа. Свое «я» следует приберечь для самых близких – для суженного ею самой круга доверенных лиц. Всем остальным нужно представлять другое – так легче будет воспользоваться тем, что они могут ей предложить. Но с Уилкинсом (возможно, не только с ним, просто он был первым по-настоящему новым собеседником в ее жизни за очень долгое время) такое не работало. Это было, пожалуй, интересное и даже любопытное чувство. Во всяком случае, совершенно точно не привычное, пусть даже эта непривычность ее совершенно обезоруживала – она никак не могла определиться со стратегией поведения и даже с тем, нужна ли была вообще стратегия, ведь она, в конце концов, просто собиралась получать удовольствие от этого вечера, черт подери!
- Не знаю, если честно, насколько он будет банален, - усмехнулась Элеонора, адресуя свою усмешку незадачливым издателям, мечтавшим сбыть с рук дело, которым они когда-то горели, но которое не сумели удержать на плаву. – Предполагаю, что он может быть даже весьма хорош. Но когда мы оформим сделку, я, в конечном счете, получу все, что они могут мне предложить в качестве подарка, не связывая себя обязательствами, налагаемыми дарами.
Подарки – от мужа, деловых партнеров, даже друзей – непременно к чему-то обязывали, хотя бы к ответному знаку внимания. В настоящее время Элеонора не спешила связывать себя обязательствами – она могла позволить себе «Обскурус» с потрохами его первых изданий и диковинок, со зданием и работниками типографии, со всем, что ей так стремились продать его владельцы. Ей только нужна была готовая стратегия для «Обскуруса» и толковый управляющий делами.
Стратегия, впрочем, требовалась не только для бизнеса. Она окинула Уилкинса оценивающим взглядом.
- Я уверена, мой покойный супруг был бы счастлив узнать, насколько удачно все сложилось, - с коротким смешком отозвалась Элеонора. – Во всяком случае, я допускаю, что он был бы единодушен со мной в отношении нашего расчудесного племянника.

Отредактировано Eleanor Covett (2020-08-27 19:04:31)

+5

21

[nick]Ludwig Wilkins[/nick][status]мстительный проныра[/status][icon]https://funkyimg.com/i/36PpD.jpg[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="http://stayalive.rolfor.ru/viewtopic.php?id=423#p22898">Людвиг Уилкинс </a> </div> <div class="lztit"><center> 32 года; R|1942|N</center></div> <div class="lzinfo">полукровка <br>Владелец частного предприятия «Уилкинс и Ко» <br><br><a href="http://stayalive.rolfor.ru/viewtopic.php?id=435#p22985">совиная почта</a></div> </li>
[/info]

— Увы, пять лет назад у меня не было возможности позаботиться о красоте вашей комнаты.
Он хмыкнул. Ему была не нужна красота, тогда тем более. Он искал нечто способное отвлечь от боли буквально прожигающей всю левую сторону тела, стоило ему проснутся или попытаться устроится удобнее. Красота или обваливающаяся штукатурка подошли бы одинакового хорошо, что угодно, лишь бы не безупречная гладь синего с белым в комнате в которой не было ничего кроме его кровати шкафа, который лежа в кровати он все равно не мог толком рассмотреть. Но никакого отвлечения не было. Ничего за что зацепится взглядом и умом. И он перестал открывать глаза. Перестал двигаться. И вместо того, чтобы смотреть, слушал.
Пояснять это хозяйке он не стал, не видел необходимости и смысла. Что ей то, чем ее незваный гость жил пятью годами ранее. У Элеонор Коветт были иные заботы тогда и иные сейчас.
- Я не намерен повторять данный опыт, - сухо и безучастно констатировал Людвиг. И все же его левая рука, почти бездумно потянулась к рукояти трости. Необходимое в быте приспособление. И страховочный полис. Если чему прошлый опыт его научил, то быть мнительным и всегда оставлять хоть одну открытую дверь за спиной.
Вот только трость на находилась.
Ладонь Людвига зашарила активнее, мужчина нахмурил лоб и бросил взгляд туда, где аккуратно прислоненной рядом с его левым бедром должна была быть трость, но ее не было. Та не могла ни упасть, ни укатится, ее просто не было на месте.
Правая ладонь Людвига поспешно, даже слишком поспешно, опустила бокал. Стекло столкнулось с деревянной поверхностью издав гулкий звон и вино, качнувшись, брызнуло через край кроваво красней каплей, что медленно стекло по боку сосуда и разбилось у его изножья грязно алым пятном.
Людвиг этого не заметил, его пальцы уже нащупали рукоять волшебной палочки, а единственный глаз сверлил хозяйку. Мышцу на левой щеке свела судорога.
- Где моя трость? - в миг подобравшись и вжав голову в плечи, готовый разить или прыгать в сторону, гулко спросил мужчина.
В миг его перестали интересовать книги и дельцы-неудачники. В миг был забыт Максимиллиан Коветт. Тут и сейчас существовала лишь одна мысль, никто и никогда больше не сможет позарится на его свободу или здоровье сперва не заплатив за это своим собственным.

Отредактировано Ludwig Wilkins (2020-08-21 20:42:36)

Подпись автора

“What I always get is ‘Renaissance man’, and I always say, ‘well, so was Cesare Borgia.(c)’”

+4

22

[icon]https://funkyimg.com/i/376qJ.jpg[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="http://stayalive.rolfor.ru/viewtopic.php?id=521">Элеонора Коветт </a> </div> <div class="lztit"><center> 42 года; Дурмстранг, <br> Локи | 1932, N</center></div> <div class="lzinfo">чистокровная <br>владелица Obscurus Books <br><br><a href="http://stayalive.rolfor.ru/viewtopic.php?id=542">совиная почта</a></div> </li>
[/info]

Сомневаюсь, что вы намеревались его получать даже в первый раз, собиралась сказать Элеонора, но события вышли из-под ее контроля раньше, чем она успела озвучить свою мысль. Вероятно, всему виной было то, что у нее с частным, а не деловым, визитом уже довольно давно не было никаких посторонних людей. Будь Уилкинс ее добрым приятелем, она могла бы предугадать, что произойдет, когда его левая рука потянется к трости, а ее не окажется на месте.
Это мерзкое недоразумение, собиралась сказать Элеонора, но ее отвлек звук разбившегося стекла и уродливое красное пятно, уже совсем не похожее на кровь, которое расплылось у ее дивана. Куда важнее, чем это, было то, что Уилкинс потянулся к волшебной палочке – жест был обескураживающе прозрачным, таким, будто это было самое естественное, что он мог сделать в гостях, не обнаружив под рукой своей трости. Пальцы Элеоноры скользнули к потайному карману, к собственной палочке, быстрее, чем она успела об этом подумать.
Они замерли друг напротив друга, вглядываясь в лица друг друга, пытаясь разгадать намерения. Трость, следовательно, была непростая. Этого следовало ожидать. Было бы даже странно, если бы в трости не было ничего, кроме куска дорогого дерева, которому придали форму.
- Это недоразумение, мистер Уилкинс, - спокойно сказала Элеонора. Так невозмутимо, как будто ее пальцы не касались сейчас ее волшебной палочки, а у ее гостя не исказилась от боли половина лица. – И это недоразумение, - ее взгляд сместился с Людвига Уилкинса на сгущающийся у винного пятна воздух, - носит имя Лоскутик. И уже спешит дать пояснения, - вкрадчиво, обманчиво ласково добавила она. Лоскутик, привлеченный ею и звуком разбитого бокала, присел, беспокойно всматриваясь то в ее лицо, то в лицо гостя.
- Лоскутик унес, мэмсэр, - нерешительно сообщил эльф и махнул рукой в сторону передней. – Лоскутик унес на место. Лоскутику сказали, как делать с гостями. Лоскутик унес на место, - беспомощно повторил эльф, который, видно, никак не мог взять в толк, что именно он сделал не так, как следовало. В программе Лоскутика шоу под названием «Прием гостей» появилось совсем недавно, и лучше всего он справлялся с гостями Элеоноры, которые и сами были не прочь оставить трости, если они у них были, при входе.
- Он пока учится принимать гостей, - пояснила Элеонора Уилкинсу, смерив Лоскутика выразительным взглядом, под которым он присел еще ниже. – И у него не всегда выходит. Принеси мистеру Уилкинсу трость. И больше никогда не трогай вещи моих гостей без их разрешения.
- Лоскутик извиняется, мэмсэр, - пролепетал эльф и на секунду сосредоточил внимание на пятне, которое, видимо, от его усердия и желания исправить оплошность, исчезло с пола почти мгновенно. – Лоскутик принесет. Лоскутик принесет.
Лоскутик торопливо испарился, избегая поднимать на «мэмсэр» взгляд. Он вернулся прежде, чем что-то в гостиной успело разрешиться в пользу вооруженного противостояния или мирного вечера, и аккуратно, даже бережно, водрузил трость на место.
- Лоскутик извиняется, - еще раз сказал он, склоняясь чуть ли не до пола.
- Проваливай, - отмахнулась от него Элеонора. Ее пальцы по-прежнему касались волшебной палочки, но она была, в общем и целом, совершенно спокойна. Уилкинс нервничал и мог от этого наделать глупостей, но она не собиралась терять самообладания.
- Прошу прощения, мистер Уилкинс, - так же спокойно сказала Элеонора. – Лоскутик глупый, но старательный. А я слишком увлеклась беседой, чтобы заметить его рвение мне угодить.

Отредактировано Eleanor Covett (2020-08-27 19:04:48)

+5

23

[nick]Ludwig Wilkins[/nick][status]мстительный проныра[/status][icon]https://funkyimg.com/i/36PpD.jpg[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="http://stayalive.rolfor.ru/viewtopic.php?id=423#p22898">Людвиг Уилкинс </a> </div> <div class="lztit"><center> 32 года; R|1942|N</center></div> <div class="lzinfo">полукровка <br>Владелец частного предприятия «Уилкинс и Ко» <br><br><a href="http://stayalive.rolfor.ru/viewtopic.php?id=435#p22985">совиная почта</a></div> </li>
[/info]

Кровь шумела в ушах с такой силой, что он едва различил произносимую женщиной фразу, -  Это недоразумение, мистер Уилкинс, —  и то, скорее он разобрал слова по движению ее губ, чем издаваемым звукам. Она тоже хватилась за палочку и продолжала что-то говорить, но звук, все вокруг сузилось, сжалось и исказилось доходя до него словно через длинный и узкий туннель, стирая все что находилось по бокам и увеличивая, акцентируя то, что оставалось в центре. На короткий миг его отвлекло движение на краю зрительного поля. Сознание вычленило образ приседающего эльфа. Он кажется тоже что-то лепетал и неимоверно раздражал. У Людвига сводило пальцы от желания пальнуть в ушастое создание чем-то особо эффективным, чем-то что отшвырнет домовика прочь, по дальше, там где его возня не будет отвлекать, не будет мешать концентрироваться.
Снова заговорила хозяйка и взгляд Людвига сместился к ней. Он ее все еще не слышал, но слава Мерлину, женщина отослала эльфа прочь. Людвиг, наконец, выдохнул и слегка расправил плечи. Руку с рукояти палочки убирать и не подумал, вместо этого неспешно извлек палочку из ножен и положил себе на бедро. Ничего сверх враждебного, но кончик палочки все же был направлен в сторону хозяйки. Сводящий щеку тик, кажется, медленно отступал, а вместе с этим медленно начинал приходить в нормальный вид окружающий Людвига мир. Первыми вернулись звуки. Шорох ног вернувшегося эльфа, голос хозяйки, что-то капающее. Это все внезапно ударило по его слуховому аппарату и заставило сморщится.
Вслед за слухом к нему вернулась нормальное зрение и до Людвига наконец дошло, что домашний эльф Элеонор Коветт вернулся с его тростью. Мелкий паскуда, мужчина недовольно дернул головой и лишь огромным усилием воли тут же не вырвал трость у эльфа из рук, вместо этого лишь коса приглядывал как создание возвращает ту на место, в котором трости полагалось быть все это время.
Эльф извинился, как подозревал Людвиг, не в первый раз, но ему было все равно. Он проигнорировал и это жалкое представление, вместо этого сосредоточив свой взгляд на хозяйке.
— Прошу прощения, мистер Уилкинс, Лоскутик глупый, но старательный. А я слишком увлеклась беседой, чтобы заметить его рвение мне угодить.
Людвиг выгнул уголки рта. Он не то, что винил глупого эльфа или хозяйку, он просто не был способен принимать извинения. Быть может всему этому бомонду магического общества нравилось просто щеголять тем или иным аксессуаром. Для него трость была необходимостью, быть может не каждый день и не каждый час, но когда такой настанет, Людвиг тоже не был в состояние предугадать. Трость заменяла ему опору, когда такую отказывались давать собственные ноги. Так просто и так необратимо.
- Прощу прощения за бокал и разлитое вино, - в конце концов произнес мужчина и слегка выпятил подбородок.

Отредактировано Ludwig Wilkins (2020-08-22 00:14:47)

Подпись автора

“What I always get is ‘Renaissance man’, and I always say, ‘well, so was Cesare Borgia.(c)’”

+5

24

[icon]https://funkyimg.com/i/376qJ.jpg[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="http://stayalive.rolfor.ru/viewtopic.php?id=521">Элеонора Коветт </a> </div> <div class="lztit"><center> 42 года; Дурмстранг, <br> Локи | 1932, N</center></div> <div class="lzinfo">чистокровная <br>владелица Obscurus Books <br><br><a href="http://stayalive.rolfor.ru/viewtopic.php?id=542">совиная почта</a></div> </li>
[/info]

С Уилкинсом явно происходило что-то не то – как будто лишившись трости, он лишился если не рассудка, то совершенно определенно – душевного спокойствия. Элеонора не могла определиться, что с этим делать, особенно принимая во внимание, что палочка Уилкинса была по-прежнему направлена в ее сторону, и, даже получив свою трость обратно, он явно не собирался успокаиваться сразу.
Она вглядывалась в его лицо, пытаясь предугадать его следующий шаг, но Уилкинс, откровенно говоря, сейчас производил впечатление того, кто и сам не знал, что он сделает через секунду. Элеонора невольно задумалась, какое впечатление он производил на нее пять лет назад. Едва ли такое же, как сейчас. К тому же, вероятнее всего, все, что она сейчас увидела – последствия травмы, которую он получил. Боль, которая никогда на самом деле не прекращается. Может быть, даже страх, – или правильнее сказать, тревога? – который не удается изжить в полной мере.
- Это всего лишь бокал, он не стоит извинений, - отмахнулась Элеонора. Она говорила спокойно и невозмутимо, хотя и сама не собиралась так легко расставаться с палочкой. У нее было два преимущества – хладнокровие и быстрая реакция, и она не собиралась упускать ни одного из них.
Время в гостиной как будто бы остановилось: они просто сидели друг напротив друга, готовые вот-вот сойтись в противостоянии, которое не имело ни малейшего рационального повода или эмоционального предлога, помимо глупости и усердия домового эльфа. Мгновенья складывались в минуты, минуты растягивались до бесконечности, но время не двигалось – оно неумолимо наматывалось на одну-единственную точку, с которой никак не могло сдвинуться.
Элеонора хотела встать и налить ему вина, но ее останавливала направленная на нее палочка и необходимость для всех этих манипуляций поворачиваться к Уилкинсу спиной.
- Еще вина? – тем не менее спросила она. – Или, быть может, чего-нибудь покрепче?

Отредактировано Eleanor Covett (2020-08-27 19:04:56)

+4

25

[nick]Ludwig Wilkins[/nick][status]мстительный проныра[/status][icon]https://funkyimg.com/i/36PpD.jpg[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="http://stayalive.rolfor.ru/viewtopic.php?id=423#p22898">Людвиг Уилкинс </a> </div> <div class="lztit"><center> 32 года; R|1942|N</center></div> <div class="lzinfo">полукровка <br>Владелец частного предприятия «Уилкинс и Ко» <br><br><a href="http://stayalive.rolfor.ru/viewtopic.php?id=435#p22985">совиная почта</a></div> </li>
[/info]

- Вина, - чуть пожимая плечами, выдал свой вердикт мужчина. Разумом и тремя четвертями всего прочего он понимал, что это было не более, чем глупое недоразумение. Ни хозяйка, ни ее хваткий да недалекий эльф не планировали причинять ему вред. Им просто было не с чего.  Если Элеонора Коветт хотела отыграться за пять лет назад упущенное наследство, то самое время это сделать было как раз тогда. Он мог так и остатся лежать на ее крыльце. Или в погребе. Или закопанным под случайно выбранным кустом в ближайшем лесу. Вложить в него столько усилий и времени тогда, чтобы поквитаться спустя годы?! Это было смешно. А в настоящем он был всего лишь случайным знакомым и делить им было ровным счетом нечего.
Вот только Элеонора Коветт и не думала убирать свою палочку. Вроде вполне разумно, но, оставшаяся беспризорной, часть его сознания выискивала в этом куда более глубокий и заковыристый смысл. Уигмар Коветт умер от яда, от приправы, которую он лично своими руками подсыпал в его так называемый полдневный «тоник». Антипохмельное варево чей состав вызывал сомнения и без добавки Людвига. Пять лет ожиданий, три или даже четыре позаимствованные лица спустя и этот самый последний жест, этот почти незаметный поворот кисти над кубком оказалось сделать даже слишком легко. Уигмар терял хватку, а вернее слишком увлекся игрой в будущего главу рода и семейного человека. Опубликовав известие о помолвке, Уигмар с головой бросился в организацию свадьбы, проявляя в этом по истине удивительное рвение для человека еще недавно проявляющего интерес исключительно к картам и скачкам. Глядя со стороны можно было даже решить, что белокудрая невеста и правду вскружила ему голову. Если и так, то на другие части тела оно не отразилось. Уигмар, даже в самом разгаре подготовки к свадьбе не упускал возможности утащить в койку ту или иную, приглянувшуюся ему цветочницу, чью-то помощницу и даже лучшую подругу невесты. Где-то в этом всеобщем балагане, выискивающему удобный момент Людвигу, попадалась и леди Элеонор. Любимая тетушка, как бы не так. Уигмар и Элеонор может улыбались и щебетали, но при этом кружили вокруг друг друга, примерно, как два равноценных по силе хищника, не уйти, не отвернутся опасаясь риска что тебе тут же вцепятся в бок. Сейчас это воспоминание вернулось с новой силой, закружилось и завертелось, утягивая его мысли в водоворот из которого у него не было сил выбраться. А что если… Что если Уигмар стал беспечным не только с толпами чужаков снующими взад и вперед по его дому, что если Коветт потерял бдительность и в общение с тетей. Она была из Дурмстранга, Людвиг это помнил, там не церемонились, учили самого темному и практичному. Что ей стало присыпать племяннику в любимый салат что-то и самой?!
У Людвига кружилась голова и никак не получалось организовать хоть какой-то порядок в голове. Да, конечно, Элеонора Коветт могла отравить племянника и сама. Но два медленно действующих яда? Да еще такие, чтобы не помешать действию другого, ускорив или просто сбив работу другого? Невозможно. Таких чудес не бывает. Уж сам Людвиг не брался бы назвать отраву, могущую работать в паре с его собственным коктейлем. А если Элеонора Коветт не могла быть причастной к гибели племянника, то и видеть в нем угрозу у нее не было повода. Плюс, будь он в ее глазах опасностью, зачем теперь ждать и тем более возвращать трость? Еще более удобного момента? Его не будет. Долгие пять лет поисков и ожиданий его этому научили. Нет идеальных обстоятельств, есть обстоятельства с наибольшей вероятностью на успех.
Людвиг вытянул губы в улыбку.
Если бы только она убрала палочку, он быть может даже мог себя уговорить расслабится.

Отредактировано Ludwig Wilkins (2020-08-25 11:24:22)

Подпись автора

“What I always get is ‘Renaissance man’, and I always say, ‘well, so was Cesare Borgia.(c)’”

+4

26

[icon]https://funkyimg.com/i/376qJ.jpg[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="http://stayalive.rolfor.ru/viewtopic.php?id=521">Элеонора Коветт </a> </div> <div class="lztit"><center> 42 года; Дурмстранг, <br> Локи | 1932, N</center></div> <div class="lzinfo">чистокровная <br>владелица Obscurus Books <br><br><a href="http://stayalive.rolfor.ru/viewtopic.php?id=542">совиная почта</a></div> </li>
[/info]

Гость пожал плечами и выдавил из себя свой выбор – вино, но и не подумал расслабляться хотя бы немного. Теперь ей следовало либо убрать палочку и налить вино самой, либо дать распоряжение Лоскутику и продолжать этот спектакль магической дуэли без дуэли и секундантов. Сомнительно, чтобы Уилкинс хотел причинить ей вред или собирался напасть первым. Чем внимательнее Элеонора смотрела, тем больше ей казалось, что все дело в том, что пропажа трости выбила почву у Уилкинса из-под ног. Он был похож на загнанного в угол зверя, а не на злоумышленника, и, судя по тому, что он до сих пор не убрал палочку, недвусмысленно держа ее направленной на нее, он, несмотря на ее спокойный тон и попытки достучаться до его разума, ждал от нее любого подвоха. Мерлиновы подтяжки, какая нелепица.
Элеонора смерила напряженного Уилкинса раздраженным взглядом, примериваясь к плану дальнейших действий, и решила пойти ва-банк, раз уж способа достучаться до той части Уилкинса, что управлялась исключительно разумом, судя по всему, не было.
- Чудесно, мистер Уилкинс. Я убираю свою палочку, чтобы налить вам и себе вина, - бодро сообщила гостю Элеонора и быстрым, решительным движением, не оставлявшим никаких сомнений в том, что она знает, что делает, она окончательно убрала волшебную палочку в потайной карман и сложила руки на коленях, изучающе всматриваясь в лицо Уилкинса, выискивая там признаки того, что ее слова попадали в цель. – Вы можете продолжать направлять вашу палочку на меня, разумеется. Я это переживу, как и ваше занятное убеждение, что я хочу вам навредить именно сейчас, когда у нас с вами давным-давно нет никаких общих дел.
Она не хотела навредить ему и тогда, когда общие дела у них были, потому что Людвиг имел к ее делам, как ни странно, довольно опосредованное отношение. Он, возможно, переоценил себя пять лет назад, может, чего-то не предусмотрел или не рассчитал, но ровно в той же степени, в которой она сама позволила себе недооценить Уигмара, который оказался еще большим говнюком, чем Макс. По крайней мере, куда более хитрым, расчетливым и долгоиграющим говнюком, чем ее покойный супруг. И если она и мечтала о чьей-то кончине, так это о кончине племянника. Смерть Уигмара, как и его округлившийся взгляд за миг до того, как его воля окончательно перешла в ее владение, доставила ей ровно столько удовольствия, сколько должна была. Но Уилкинсу, по крайней мере, пока он пребывал в этом состоянии анабиоза здравомыслия, все это было знать необязательно.
Элеонора встала и невозмутимо направилась к небольшому шкафчику, служившему ей баром, продолжая рассуждать на ходу:
- Если я и хотела вас когда-то убить, то пять лет назад, не сейчас. Даже не так, - она обернулась и заговорщицки посмотрела на Уилкинса, потому как ни Коветта, ни Уигмара, к счастью, уже не было, чтобы сказать Людвигу, что она не играет с едой и не подмигивает заговорщицки тому, с кем собирается свести счеты. – Пять лет назад я хотела бы, чтобы вы корчились от боли у моих ног. От боли, которую причиню вам я. Потому что из-за того, что случилось с вами, я лишилась того, что принадлежало мне по праву. Того, что было моим и ничьим больше. Уж точно не этого сопляка, с которым мне пришлось раскланиваться столько лет. Уже после заседания суда, пока вы валялись в забытии, было понятно, каким невыносимым будет время, пока я не придумаю, как Уигмар должен сдохнуть, чтобы успеть написать завещание на мое имя.
Элеонора достала другую бутылку, вина, которое казалось ей более подходящим случаю, и принялась ее открывать. Уилкинс молчал и все еще не предпринял попытки ее атаковать, значит, она двигалась в нужном направлении.
- Я вернулась домой, а вы спали. В моем доме. На моей постели. По моей милости. Вы и дышали тогда по моей милости. И мне хватило бы одного взмаха палочкой, чтобы вы перестали. Но это было бы слишком просто. Смерть занимает всего один миг, - рассуждала Элеонора, наблюдая за гостем краем глаза. - Вы могли бы мучиться от круциатуса долгими неделями. Мучительно умирать от яда. Или от собственных ран. Мы могли бы организовать, чтобы эти раны никогда не закрывались до конца, - предложила она, будто эта идея пришла ей вот буквально в эту самую минуту, опоздав на пять лет, - пока, предположим, из вас бы не вышла вся кровь. Это было бы грязновато, но довольно неплохо, как считаете?
Она достала из другого шкафчика чистые бокалы и снова повернулась к Людвигу.
- Я думаю, у меня получился бы тогда великолепный круциатус. И ни вы, ни ваши артефакты, ни ваши друзья не смогли бы мне помешать. Вы были бы уже удобрением, мистер Уилкинс, если бы я хотела вас убить. Но даже тогда, когда у меня был повод это сделать, я предпочла, чтобы вы жили. Вы читали книги из моей библиотеки, ели со мной за одним столом, и ушли из моего дома на своих ногах. Без ощущения, я предполагаю, что вы мне чем-то обязаны или что по вашей оплошности, неопытности и непредусмотрительности я проживу следующие несколько лет в опасениях, что следующей жертвой, если не успею стать хищником, могу стать уже я. Ни разу за те пять лет, что мы с вами не виделись, мистер Уилкинс, - Элеонора вернулась к своему занятию и стала разливать вино по бокам, на глаз, но идеально ровно, - я не желала вам смерти или неудач. Поверьте, вы бы узнали, если бы я сейчас лукавила. Потому что те, кому я желаю смерти, умирают, мистер Уилкинс. Рано или поздно. А вы жили, живете и продолжите жить еще очень долго, если не будете тыкать своей палочкой в людей, которые не желают вам зла. Потому что мы с вами не враги и никогда ими не были. И ваш просчет пять лет назад, если и имел место быть, то исключительно в компании с моим собственным просчетом, и вы, проделав всю ту замечательную работу, что вы сделали для меня пять лет назад, совершенно не заслуживали того, чтобы сдохнуть у меня на пороге без необходимой вам помощи колдомедика. Мне не за что вам мстить, мистер Уилкинс. У меня нет повода желать вам зла. Я пригласила вас отпраздновать со мной. И, даже если в итоге вечер начался совсем не так, как я предполагала, моя принципиальная позиция в отношении вас не изменилась.
Элеонора обвела взглядом гостиную, Уилкинса, его трость и волшебную палочку, выдержав короткую паузу, которая могла ему потребоваться, чтобы осмыслить все, что она сказала, а  после подошла к нему и протянула Уилкинсу бокал.
- Это хорошее вино. Во сто крат лучше предыдущего, потому что его выбирала я. Для своих друзей.

Отредактировано Eleanor Covett (2020-08-27 19:05:05)

+4

27

[nick]Ludwig Wilkins[/nick][status]мстительный проныра[/status][icon]https://funkyimg.com/i/36PpD.jpg[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="http://stayalive.rolfor.ru/viewtopic.php?id=423#p22898">Людвиг Уилкинс </a> </div> <div class="lztit"><center> 32 года; R|1942|N</center></div> <div class="lzinfo">полукровка <br>Владелец частного предприятия «Уилкинс и Ко» <br><br><a href="http://stayalive.rolfor.ru/viewtopic.php?id=435#p22985">совиная почта</a></div> </li>
[/info]

Не смотря на предупреждение хозяйки, в миг когда ее рука схватилась за палочку, его собственные пальцы неволей сжались вокруг рукояти собственной. Две противоборствующие в голове силы столкнулись лбами и заставили его болезненно сморщится. Женщина поднялась на ноги и повернулась к нему спиной, а Людвиг все не мог выбрать. Если верить той части собственного сознания, которая твердила о неминуемой опасности, сейчас было самое время нападать. Удар в спину — практически идеальная цель и совестью он потом угрызаться не будет. Совестью пусть угрызаются те кого не прикладывали на троих заклятиями вперемешку с вполне земными тумаками и ударами. Благородство, когда вопрос состоит в том жить тебе или нет? Еще бы вспомнили о неприкосновенности женщины. Вполне нужное правило, но в браке или в светском обществе, но не на поле брани. Его лучший боец была женщиной. Сойдясь в ней в потасовке и хотя бы на миг замешкавшись глядя на ее женские прелести означало, что бы был мертв или если тебе немного повезло, всего лишь валялся без чувств у ее ног. Нет, Людвиг не испытывал пиетет ни перед возрастом, ни полом, ни прочими реальными или лишь вымышленными условностями. Сейчас, вот буквально в этот миг, когда женщина отвернулась, чтобы раскрыть шкафчик, был тот самый момент. Или это была ловушка? Повод доломать и найти повод на откровенный выпад? Кто будет спорить с чистокровной вдовой недавно пережившей еще одну тяжкую потерю, если в ее доме вдруг обнаружится свеженький труп? Или даже не обнаружится… Он, в конце концов, никому не сказал, куда именно отправляется. Хотел оставить этот визит немного личным. Чем-то исключительно между Элеонорой Коветт и собой. И теперь у него были все шансы именно таким и остаться. Только присыпанным сверху щепоткой фатальности.
Голос хозяйки тем временем лился таким умиротворенно спокойным потоком, что смысл сказанного почти полностью ускользал мимо, но понемногу Людвиг все же начал прислушиваться.
— Пять лет назад я хотела бы, чтобы вы корчились от боли у моих ног. От боли, которую причиню вам я. Потому что из-за того, что случилось с вами, я лишилась того, что принадлежало мне по праву. Того, что было моим и ничьим больше. Уж точно не этого сопляка, с которым мне пришлось раскланиваться столько лет. Уже после заседания суда, пока вы валялись в забытии, было понятно, каким невыносимым будет время, пока я не придумаю, как Уигмар должен сдохнуть, чтобы успеть написать завещание на мое имя.
Людвиг слушал и не сводил с женщины взгляда. Ее голос был столь же спокоен и ровен, оно одновременно успокаивало, почти убаюкивало, а вместе с этим заставляло вскипеть все внутри. Она расписывала способы с ним покончить, а спор в его голове вышел на новый уровень. Элеонора Коветт озвучивала лишь то, о чем он сам размышлял минутой ранее. Ее слова подтверждали логичность его мыслей и вместе с тем высвобождали ярость, которая все эти годы всего лишь дремала внутри. Ее причиной и изначальной целью не была и не могла быть Элеонора Коветт, но тут и сейчас, выливая на него этот поток слов, намеренно или нет, она становилась средоточием его яри.
На щеках Людвига надувались и сдувались желваки, он продолжал сверлить женщину взглядом и до боли сжимал челюсти. Пальцы охватившие палочку вот вот грозились поломать несчастную и ни в чем неповинную деревяшку на двое. Вторая ладонь Людвига отыскала трость. Что она, это обветшалая, потасканная баба, вообще смыслила в круцио?! Это она ли корчилась в какой-то вонючей луже, пока трое отморозков отрабатывали на ней программу запретных заклинаний? Это она ли помнила вкус этой грязи вперемешку с кровью и один Салазар знает каким еще дерьмом во рту? Нет, ей видите ли пришлось общаться с подонком-племянником в уюте и тепле, какой кошмар, жуть и ужас. Круцио она может, иш ты, нашлось дарование!
— Crucio, - уже практически сложили его губы. Людвиг поспешно выпустил палочку из пальцев и та скатилась по бедру на диван. Мужчина сжал ладонь в кулак и опустил взгляд. Это был совершенно не тем, как он представлял этот вечер. Круцио? Да ты с ума выжил, Людвиг. Круцио за что? За слова которые даже не ранили, а всего лишь вскрыли нарыв? И куда только делось все твое самообладание и выдержка?!
Людвиг глубоко вдохнул и выдохнул.
Перед его носом появился бокал с вином. Людвиг наделил его скорбною улыбкой, отыскал палочку и опираясь на трость поднялся на ноги. Его единственный глаз, наконец, встретился с глазами хозяйки. Он не испытывал ни стыда, ни сожаления о том, что еще мигом ранее собирался приложить ее круцио, но оставаться тут казалось каким-то не правильным.
— Едва ли я вам друг, мэм, - насмешливо обронил мужчина. Ему приходилось смотреть на нее сверху вниз, довольно редкий опыт при его собственном росте, но ничего и никто не мог заставить эту женщину выглядеть маленькой или задавленной окружающими. Она была спокойна, собрана и полностью владела собой и ситуацией. Быть может она могла бы ему понравится. Просто, как человек. Но для этого пришлось бы удалить все то, что они уже прожили вместе.
Людвиг чуть склонил голову, — Я думаю, мне лучше уйти.

Отредактировано Ludwig Wilkins (2020-08-25 11:23:51)

Подпись автора

“What I always get is ‘Renaissance man’, and I always say, ‘well, so was Cesare Borgia.(c)’”

+4

28

[icon]https://funkyimg.com/i/376qJ.jpg[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="http://stayalive.rolfor.ru/viewtopic.php?id=521">Элеонора Коветт </a> </div> <div class="lztit"><center> 42 года; Дурмстранг, <br> Локи | 1932, N</center></div> <div class="lzinfo">чистокровная <br>владелица Obscurus Books <br><br><a href="http://stayalive.rolfor.ru/viewtopic.php?id=542">совиная почта</a></div> </li>
[/info]

Судя по траурной улыбке, которая появилась на лице Уилкинса, когда она протянула ему бокал, он окончательно или почти окончательно пришел в себя. Едва ли, впрочем, это могло быть поводом для радости, потому что ничто по-прежнему не предвещало приятный вечер и то, что все затраченные Лоскутиком усилия по приготовлению ужина не пропадут даром. Ей, может, и удалось спасти чужое душевное здоровье, но не удалось не угробить перспективу приятного вечера для себя.
Мерлинова борода, сколько в тебе нашлось самопожертвования, Элеонора Коветт, насмешливо подумала Элеонора и пожала плечами, безо всякого стеснения рассматривая вставшего перед ней гостя, впервые оказавшегося так близко. У него было изуродованное лицо, с бельмом вместо глаза, но при этом вовсе не уродливое. При других обстоятельствах, даже в какой-нибудь другой жизни, где она еще могла бы купиться на лица, она бы сказала, что у Уилкинса была вполне располагающая к себе физиономия. Такая, которая не слишком запоминалась в деталях, но оставалась в памяти впечатлением – вот это приятный человек. Такому не страшно доверить заполнение невозможных министерских спазмов бюрократии или тяжбу с наследством. Подходящее лицо – секрет успеха. Располагающе среднестатистическое в той же степени, в какой – чрезмерно смазливое.
Элеонора скользнула взглядом ниже, изучая его неплохо пошитый, с некоторой претензией сюртук, злополучную трость, а потом – вновь его лицо. У нее не было нужды доверять ему – ни чувства, ни мысли, ни дела, поэтому Людвиг Уилкинс располагал ее к себе просто так. Не в той мере, чтобы она рассыпалась в уговорах, но вполне достаточно для того, чтобы она позволила себе предложить ему ужин. Если бы не трость и безголовый домовой эльф, вечер мог бы быть совершенно другим. В какой-нибудь другой жизни, в которую Элеонора верила еще меньше, чем в лица.
- Вы едва ли сможете стать моим другом, если уйдете, - пожала плечами Элеонора и пригубила вино, не дожидаясь, когда ее гость соизволит попробовать его хотя бы ради приличия.
- Ужин подан, мэм, - робко пискнули у Уилкинса за спиной, и Элеонора скользнула взглядом за его плечо, чтобы обнаружить на пороге Лоскутика, запутавшегося в собственных длинных пальцах. – Сэр, - зачем-то добавил Лоскутик, хотя сэр уже не имел к ужину никакого отношения. – Лоскутик все накрыл, - продолжил Лоскутик то, что и так уже превращалось в нелепицу.
- Можешь идти, - Элеонора небрежно прервала пояснения домовика. – Останьтесь, мистер Уилкинс. Если Лоскутику что-то действительно удается, без всяких оговорок и допущений, так это ужины. Составьте мне компанию, - добавила она, и уголки ее губ дрогнули, обозначая то, что в какой-то другой жизни могло бы стать обворожительной, даже кокетливой, улыбкой. - Отравить вас, благодаря всем вашим верным спутникам, я все равно не смогу.

Отредактировано Eleanor Covett (2020-08-27 19:05:16)

+4

29

[nick]Ludwig Wilkins[/nick][status]мстительный проныра[/status][icon]https://funkyimg.com/i/36PpD.jpg[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="http://stayalive.rolfor.ru/viewtopic.php?id=423#p22898">Людвиг Уилкинс </a> </div> <div class="lztit"><center> 32 года; R|1942|N</center></div> <div class="lzinfo">полукровка <br>Владелец частного предприятия «Уилкинс и Ко» <br><br><a href="http://stayalive.rolfor.ru/viewtopic.php?id=435#p22985">совиная почта</a></div> </li>
[/info]

Взгляд Элеонор Коветт сместился к его левому глазу. Ничего удивительного, бельмо, как и любое уродство, привлекало внимание. Кто-то из за этого и вовсе избегал смотреть ему в лицо, кто-то постоянно дергался, а кто-то пялился исподтишка, но столь откровенно как Элеонор Коветт его изучали очень редко. Людвиг не возражал, женский взгляд не выражал ни упоения, ни жалости, ни тем более отвращения, он, впрочем, привык ко всем вариациям, но облегчать хоть кому-то участь не собирался. Даже план, сделать операцию и заменить неработающий орган на вполне функциональный протез, он почему-то постоянно откладывал. Он мог это себе позволить. Лучшее из того, что мог ему предложить магический рынок, просто не хотел, и едва ли мог ответить почему. Быть может от того, что слепой глаз не доставлял ему дискомфорт, но за-то доставлял его окружающим? Элеонор Коветт к данным людям, впрочем, не принадлежала и он просто позволил ей себя рассматривать так долго, как оно сам того пожелает. Это давало возможность ответить взаимностью.
Он разглядывал женщину столь же не стеснительно как она его. Маленький, слегка вздернутый нос, круглые формы лица, пухлые девичьи щечки, слишком светлые и не выразительные брови. Не первая красавица, даже вторая нет. Его взгляд скользнул вниз. Да и весь прочий комплект едва ли можно было назвать выигрышным. Природа поскупилась на то, чтобы дать Элеонор Коветт хоть чем-то примечательную внешность. За исключением одного. Взор Людвига снова поднялся и на короткий миг встретился с глазами женщины.  В них нельзя было потонуть, ничего подобного на черный омут или трепыхающую сырость телячего взгляда. Этот взгляд кололся стужей зим о которых разнеженные бархатом албионских туманов британцы не имели ни малейшего понятия. Тут нельзя было насладится легким предрождественским пушком, за-то можно было провалится сквозь обманчиво дружелюбную снежную гладь и обнаружить себя аккуратно прошитым насквозь ледяным зубцом-осколком.
— Вы едва ли сможете стать моим другом, если уйдете.
Взгляд Людвига опустился к женским рукам, с миг любовался игрой цвета между красными бликами вина и зеленью изумруда в перстне женщины, затем вместе с поднятым Элеонорой бокалом, вернулся к ее лицу.
- А вам разве нужен новый друг? - рот Людвига слегка приоткрылся, демонстрируя два ряда белых, по хищному оскаленных зубов. Его глаз продолжал изучать женское лицо.
— Ужин подан, мэм, — пискнули ему за спиной и Людвиг мысленно чертыхнулся. Эта ушастая тварь в совершенства владела искусством портить момент. Мужчина обернулся и низкорослое недоразумение пискнуло еще раз, – Сэр.
- Лоскутик все накрыл, - продолжало лепетать создание и Людвиг мысленно закатил глаза.
Снова раздался голос хозяйки и Людвиг повернулся к ней лицом. Они все еще стояли слишком близко чтобы это могло быть хоть в малейшей мере прилично. Людвиг улыбнулся.
- Хорошо, но только если вы обещаете впредь звать меня по имени, - ладонь мужчины, наконец таки вернув палочку в чехол, протянулась к предложенному ему ранее бокалу. Пальцы мужчины невесомо скользнули по женским и охватили ножку сосуда.
- Какое огорчение, - сверкнув единственным глазом, Людвиг вынул бокал из руки Элеонор и преподнес к губам, - А я так надеялся, что развлечения лишь только начинаются.

Отредактировано Ludwig Wilkins (2020-08-25 19:49:49)

Подпись автора

“What I always get is ‘Renaissance man’, and I always say, ‘well, so was Cesare Borgia.(c)’”

+5

30

[icon]https://funkyimg.com/i/376qJ.jpg[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="http://stayalive.rolfor.ru/viewtopic.php?id=521">Элеонора Коветт </a> </div> <div class="lztit"><center> 42 года; Дурмстранг, <br> Локи | 1932, N</center></div> <div class="lzinfo">чистокровная <br>владелица Obscurus Books <br><br><a href="http://stayalive.rolfor.ru/viewtopic.php?id=542">совиная почта</a></div> </li>
[/info]

- Для этого нам придется подружиться, - усмехнулась Элеонора. – Вам повезло – у меня как раз есть одна открытая вакансия друга на этот год.
Друзья ей были не нужны. Она никогда особенно не гналась за необходимостью их иметь: друзья в ее семье выдавались строго по квоте, и их было неприлично искать или стремиться удержать. Друзья должны были сами собой, необременительным образом, возникнуть в жизни, причем желательно еще в школе, когда на поддержание добрых отношений с другими людьми (равными по происхождению и материальному положению) еще более чем достаточно свободного времени. Далее друзьям надлежало идти с Мантером бок о бок большую часть жизни, обзаводясь последовательно хорошей работой, приличной второй половиной, детьми и, наконец, удаляясь на покой тоже в подобающее время, чтобы совместно коротать стариковский досуг. Дружба, как, впрочем, и все прочие отношения, которые заводили Мантеры, должны были умеренно радовать душу и не создавать лишних проблем. В школе, когда Элеоноре еще было невдомек, что в жизнь можно играть по своим правилам, у нее было несколько не очень близких подруг, которые появились сами собой, просто потому, что она была потомком второго директора Дурмстранга, ее отец – богатым человеком, а семейство – одним из самых уважаемых в местном магическом сообществе. Впрочем, в Британии подруги, приятельницы и знакомые тоже появились сами собой – из скучающих жен коллег Коветта, из его приятелей, из нужных ему людей сложился неплохой, до сих пор полезный ей круг общения. А друзей, тех немногих, с кем Элеонора готова была разделить не только необременительные беседы, она в конце концов нашла сама, с помощью далеких от светских торжеств оказий.
У нее в самом деле не было открытых вакансий на роль друзей. Особенно таких, как Уилкинс. Но ей было бы очень жаль отпустить его просто так, без ужина – непрактично было переводить продукты, вино, усилия домового эльфа. И его перспективную, довольно симпатичную компанию.
- Прошу в столовую, - махнув свободной рукой в сторону двери, сказала Элеонора и добавила, прежде чем сдвинуться с места и разрушить их совершенно не подобающую двум почти незнакомым людям близость. – Людвиг.
Она шла первой, указывая гостю путь, по небольшому, ярко освещенному коридору с нишами для узких книжных шкафов, в столовую – самое большое и светлое помещение на первом этаже ее дома. Столовая была не то чтобы предметом ее гордости, но одним из самых показательных проявлений духа ее нового дома и новой жизни: стены и потолок, как и в гостиной, были украшены неброской, деликатно исполненной лепниной, имитировавшей на этот раз не сад, а лес, и неоживающими панелями с пейзажами, изображавшее нечто среднее между ее настоящим домом и благоприобретенным.
В центре комнаты стоял стол из темного дуба, сервированный Лоскутиком так безупречно, что можно было позволить себе обмануться в его способностях к соблюдению этикета при приеме гостей. Сам Лоскутик ждал их у входа, по-прежнему путаясь в пальцах и стыдливо рассматривая пол.
- Лоскутик накрыл, мэмсэр, - еще раз сообщил Лоскутик, очевидно, на случай, если они не поняли, к чему на столе были выставлены еда и посуда.
- Принеси вино из гостиной, - распорядилась Элеонора и, когда эльф отправился выполнять поручение, повернулась к гостю. – Знаете, возможно, я совершено зря не хотела вас отравить, Людвиг, - задумчиво сообщила она, но в ее взгляде не было ни сожаления, ни угрозы. – Мы могли бы сейчас проверить ваш изумруд. Может быть, вы собирались подкинуть яда мне? Или вы предпочитаете для таких дел палочку?

Отредактировано Eleanor Covett (2020-08-27 19:05:25)

+4


Вы здесь » Marauders: stay alive » Завершенные отыгрыши » [июнь, 1956] and bury them with a smile


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно