Marauders: stay alive

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders: stay alive » Архив альтернативы » Давайте все убьем Констанцию [15.05.1978]


Давайте все убьем Констанцию [15.05.1978]

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

ДАВАЙТЕ ВСЕ УБЬЕМ КОНСТАНЦИЮ
[закрытый]
https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/95/750800.gif https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/95/434974.gif
AEDAN AVERY, MEDEA MEDICI
LONDON, ENGLAND | 15 MAY 1978

Барышню невозможно спасти, если она рада своему несчастью! ©

Спасение утопающих.Хотят ли утопающие, чтобы их спасали?
gin wingmore – kill of the night

+3

2

Всё началось с того, что некие мистер и миссис Колдуэлл решили открыть магазин. И если до сих пор подобного рода действия никому не причиняли вреда, то этот раз должен был стать первым, потому что магазинчик ещё до официального открытия приобрёл априори одиозный статус – среди чистокровных семей так точно.

Проблема этих горе-предпринимателей заключалась даже не в том, что мистер Колдуэлл был полукровкой, а миссис Колдуэлл – магглорождённой волшебницей. Их беда была в том, что они отважились кичиться своим сомнительным происхождением и попытались превратить его в источник собственной коммерческой выгоды. Потому что эта супружеская пара рискнула заявить об открытии магазина под девизом «Маггловские изобретения + магические чары = двойная сила». Во всяком случае, рекламные проспекты, приглашавшие всех желающих на открытие магазина, обещали им возможность насладиться результатами гармоничного сочетания «лучшего из двух миров».

«Совсем берега попутали», – дружно решила в своём кругу партия Пожирателей Смерти. Эту лавочку нужно было прикрыть, и сделать это показательно, в назидание другим энтузиастам. Эйвери сам выступил за карательную акцию в числе первых, за что и поплатился. Инициатива, как известно, наказуема: взять операцию под контроль было доверено ему. К счастью, на этот раз у него не было необходимости тащить с собой Эрлинга. Эйдан в принципе предпочитал не брать сына на подобные вылазки, если у него оставалась возможность выбора.

Дата открытия была назначена на середину мая. Погожий весенний денёк не предвещал ничего плохого. Идея личного участия в показательной зачистке оборзевших грязнокровок не доставляла Эйвери удовольствия, но никаких скверных предчувствий у него не возникло, а приказ есть приказ, в какой бы форме он бы ни был выражен. Эйдан отобрал в свою команду тех, с кем ему было проще управиться, и самолично провёл инструктаж. Поскольку налёт предполагалось осуществить среди бела дня, делать всё нужно было быстро и с размахом.

Поначалу всё шло гладко. Их появление в разгар торжественного открытия прошло, что называется, с огоньком. В считаные минуты лавка была разгромлена в пух и прах, посетители, по большей части, оглушены и временно выведены из строя, а хозяева – стёрты из числа живых. Тащить зачарованные маггловские тостеры и пылесосы в магический мир было крайне глупо с их стороны. Эйвери огляделся. Крики, грохот, взрывающиеся предметы мебели, бьющиеся витрины – всё было прекрасно. До тех пор, пока не нагрянули авроры.

Антиаппарационный барьер был установлен моментально, многие не успели уйти. Эйдан как старший группы был в их числе. Пришлось дать бой. Молодые Пожиратели дрались рьяно и энергично. Чего им не хватало, так это командной работы. Поняв, что рискует потерять двоих членов отряда пленными, Эйвери метнулся в гущу событий, прикрывая отступление проклятущего младшего Розье и задетого заклинанием Трэверса – за что и поплатился. Всё было банально до невозможности: защитные артефакты разрядились крайне не вовремя. Три аврорских лезвия разом вошли в его тело, вспарывая кожу. Проклятье.

– Валите отсюда, – бросил Эйдан своим. И они, разумеется, послушались, радостно уцепившись за возможность смыться в безопасное место и устремившись к чёрному ходу. Ничего иного Эйдан от них и не ожидал.

Аврора, который наградил его «лезвиями», Эйвери отблагодарил там же, отправив его в нокаут аналогичным тёмным заклятием и оставив на его теле глубокий диагональный разрез от плеча до паха. Однако вместе с тем он понял, что не сможет уйти. Стражей порядка, тем временем, становилось всё больше. Эйдан услышал, как звякнул чудом уцелевший колокольчик у двери, когда в разгромленную лавку ввалилось аврорское подкрепление.

Деваться было некуда. По воле случая обнаружив позади за портьерой дверь, Эйвери дёрнул её на себя и завалился внутрь. Это была отвратительная идея, но у него оставалось слишком мало вариантов. Три мелкие металлические пластины застряли в теле, увязнув в мягких тканях, и жгли огнём, а одежда быстро стала мокрой и тёплой от крови. Плохой знак.

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/54189.gif

+3

3

Открытие лавки всякой зачарованной маггловской всячины вызывало у Деи восторг. Идея, на ее взгляд, была чудесная, тем более, что магам, в их закостенелом консервативном быте явно не хватало того, что могло облегчить их существование. Как минимум то, что касалось бытовых приборов, успешно применяемых магглами. В каких-то вопросах те, конечно, были в разы прогрессивнее всего этого магического общества, застрявшего где-то в средних веках. Она, конечно, утрировала, но на некоторые наряды и традиции без слез взглянуть было невозможно.

Ведьма считала их подход невероятно смелым. Не глупым, хотя вероятно таким и был, но у нее он вызывал лишь восторг и трепет. Она испытывала особую любовь к людям, способным так откровенно бросать вызов. В условиях их реалий это было несомненно безрассудно. Когда прочие старались не уточнять лишний раз собственное происхождение, отрицая любую связь с магглами, эти двое всячески ее подчеркивали. Ей это нравилось, и она решила, что непременно купит у них что-нибудь. Зачарованный тостер, к пример, в буклете было написано, что он сообщает о готовности и не забывает пожелать приятного аппетита. Штука казалась до абсурда забавной, даже если и не особо нужной.

Дея прогуливалась по магазинчику, приглядываясь к стеллажам и не стесняясь задавать вопросы, когда в помещение ворвались. Те самые приятные собеседники, с которыми она уже имела удовольствие пообщаться, а потому не долго думая скользнула за портьеру в поисках укрытия. Она, конечно, была не в пример храброй девчонкой, но разумно полагала, что в этот раз ей следует храбро отсидеться в сторонке. Судя по их возгласам, Пожиратели были настроены серьезно, а испытывать судьбу и надеяться на повторное чудо она не желала.

Ведьма сидела в небольшой подсобке, затаив дыхание и прислушиваясь к происходящему за дверью. Слышимость была замечательная, и у нее пару раз уходило сердце в пятки, когда голоса раздавались слишком близко. Судя по тому, что она услышала, пленных они не брали, хотя кому-то и удавалось отделаться оглушающими заклятиями. Она вздрагивала от каждого грохота и звуков взрыва, пока эта шайка мародеров громила помещение.

Все изменилось внезапно. Медичи услышала еще голоса и полетевшие заклинания. Потасовка авроров и Пожирателей Смерти не внушала доверия - не хотелось попасться под руку ни одним, ни другим. Тем более никому ничего объяснять. Впрочем, Авроры хотя бы разговаривать умели.

Ей показалось, что она услышала знакомый голос. Прямо рядом с дверью, призывающий остальных уходить. Голос, который, вероятно, должен являться ей в кошмарах после той злополучной ночи, когда она впервые испытала на себе действие круциатуса.

Ручка двери дернулась, заставив ее отпрянуть от нее, и на мгновение в подсобку пробралась тонкая полоска света, дававшая отчетливо разглядеть маску Пожирателя. Медея распрощалась с жизнью быстро, без особых сомнений, но сжала в руках палочку крепче. На всякий случай.

Применить оглушающее, как самый логичный вариант, она не успела. Услышала чужое тяжело дыхание, явно не слишком уверенную походку и ощутила... Смесь различных эмоций, наталкивавшая на мысль, что что-то было не в порядке.

Она осветила подсобку, создавая небольшую, но стабильно светящуюся сферу и чертыхаясь следом.

- Твою мать.

В целом, она подразумевала под этим все - нападение на лавочку, ее присутствие здесь и его намокшую, прилипшую к телу ткань, не оставлявшую простора для воображения.

- Да ты просто издеваешься, - она бросила раздраженно, но негромко, взмахивая палочкой и используя "акцио", чтобы сорвать с него чертову маску и поймать ее следом в воздухе легким, быстрым движением. Открывшееся лицо Эйдана Эйвери заставило ее вспомнить, что в ее лексиконе есть еще несколько уже непечатных выражений на родном языке.

- Тронешь меня - закричу так, что сюда все Авроры сбегутся. Так что будь джентельменом и не дергайся.

Она сделала пару шагов ближе, пытаясь разглядеть рану.

- Чем тебя так?

Отредактировано Medea Medici (2020-08-02 18:47:21)

Подпись автора

В роднике твоих глаз
и виселица, и висельник, и веревка. ©

+3

4

Чудеса случаются. Но не всегда такие, как надо, и не тогда, когда они нужны.

Скрываясь за дверью подсобного помещения, Эйдан думал о том, как он будет отсюда уходить и сможет ли вообще пробить себе путь наружу, за пределы антиаппарационного барьера, или лучше попытаться переждать нашествие авроров здесь в надежде на то, что эта дверь ускользнёт от их внимания. Надежда, следует признать, была довольно призрачной, и в глубине души Эйвери, проклиная всех магических тварей, включая главное чудовище, из-за которого очутился здесь, готовился отражать атаку в заведомо неравных условиях. Чего он никак не предполагал, так это того, что подвернувшееся под руку укрытие могло оказаться занято кем-то другим.

Пространство подсобки было тесновато, но пока ещё не слишком основательно заставлено швабрами, мётлами, стремянками и прочей ерундой, которую принято прятать с глаз долой в подобных помещениях. Хорошо, что лавочка так толком и не успела открыться. Плохо, что место было занято.

Внутри было темно, и это вполне устраивало Эйдана. В первый миг чужое присутствие он ощутил почти инстинктивно. Потом совсем рядом вспыхнул маленьким огоньком «Люмос». В этот момент Эйвери как раз был занят тем, что впечатывался спиной в стену, противоположную от двери, чтобы хоть как-то удержаться на ногах.

В тусклом свете мелькнули длинные волосы. Девчонка. Она что-то сказала – выругалась, вероятно, Эйдана мало интересовали её заявления. Он направил на ведьму палочку, напряжённо вслушиваясь в звуки, доносившиеся снаружи. Авроры были уже внутри. Девицу стоило поскорее оглушить. Хотя, возможно, имело смысл попытаться использовать её, как заложницу, и уйти отсюда, прикрываясь этим хрупким женским телом. Идея была хороша, но в ней присутствовал один крошечный изъян. Вернее, сразу три. Три маленьких железных аргумента, заставлявших Эйдана сомневаться в том, что ему хватит сил, чтобы провернуть этот номер.

Он раздумывал об этом недолго, всего какое-нибудь мгновение, однако этого оказалось достаточно для того, чтобы ведьма проявила неожиданную инициативность и бесстрашие. Эйвери не очень понял, как ей удалось сорвать с него маску, но оценил её храбрость – или, вернее сказать, смелость на грани безрассудства. Где-то он уже недавно с этим сталкивался. Ещё один взгляд на девчонку, и он, наконец, узнал её. Какое невероятное совпадение. Он бы рассмеялся, если бы у него были на это силы.

– Ты, – с трудом выдавил из себя Эйдан. Смысл её слов достигал его сознания с некоторым запозданием – возможно, в силу того, что они казались ему слишком невероятными для того, чтобы верить в их реальность. Это что, проявление участия? Серьёзно?

Вникать Эйдану было недосуг. Проигнорировав предостережение гадалки, он собрался и рывком бросился на неё, хватая и прижимая к себе спиной, одной рукой зажимая ей рот, чтобы не вздумала кричать.

– Не дёргайся и, может быть, будешь жить, – сквозь зубы процедил он, склонившись к самому её уху.

Хотя, строго говоря, беречь Медичи больше не было необходимости. Насколько было известно Эйдану, с Эрлингом они в итоге всё же разошлись.

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/54189.gif

+3

5

Медея считала, что абсурднее ситуация стать не могла. Ей, несомненно, везло как утопленнице на всю эту чудесную семейку, и она не понимала, какого черта именно она должна вечно оказываться в таком нелепом положении. Не говоря уже о том, что пребывание с Эйданом Эйвери на одной тесной территории в компании швабр и какого-то еще барахла, было удовольствием интригующим, но по итогу сомнительным. А что еще хуже - способным закончиться как угодно. Пусть он однажды и оставил ее в живых, она не тешилась иллюзиями, предполагая, что он сделал это ради нее. Несомненно, ради сына. Того самого, с которым ее более ничего не связывало, кроме своеобразных воспоминаний. Так что она, конечно, верила в чужую человечность настолько, чтобы подойти ближе, но вместе с тем не стремилась забывать, что перед ней был кровожадный псих. Убивший только что владельцев этой лавочки.

Впрочем, несмотря на разумность рассуждений, ведьма не чувствовала страха. Слишком хорошо думала об Эйдане, основываясь на каких-то иррациональных выводах и несомненно вспоминая его сына. Совсем не похожего на своего отца, и она отчего-то позволяла себе мысль, что старший Эйвери, конечно, был чудовищем, но все же имел определенные представления о благородстве. И немножко о сопереживании.

Ее устраивало то, что он ее узнал. Это, пожалуй, облегчало задачу, и она, не сомневаясь, сделала еще шаг вперед, полагая, что он позволит ей осмотреть его. Чего она не ожидала точно, так это того, что он кинется на нее, зажимая ладонью рот, да еще так крепко, что она вмиг засомневалась в том, что ему было очень уж плохо. Нормально, уж сил-то у него было хоть отбавляй, судя по ласковому объятию, грозившему то ли задушить, то ли сломать в конечном итоге ей грудную клетку.

Она безуспешно попыталась его укусить, чтобы он убрал свою чертову руку.

Медичи вышла из себя мгновенно, стоило ему выдвинуть условия. Будто бы она изначально собиралась кричать и дергаться, а вовсе не шла к нему с миром, желая помочь. Помочь Пожирателю Смерти, из-за которого в ее жизни все и пошло наперекосяк. Немыслимо! И он теперь зажимал ей рот грязной рукой, призывая к тишине и порядку.

Она не церемонилась, пытаясь войти в его положение, когда ударила каблуком наугад, попадая с первого раза по мужской стопе. Ударила снова и хорошенько в третий раз, брыкаясь и стараясь вырваться следом. Извернулась, укусив, заставляя убрать руку и прошипела зло:

- Эйдан, ты агрессивный придурок, - вопреки ситуации, кричать она действительно не собиралась. - Пусти меня, я хотела помочь.

Медичи чувствовала как ослабевает хватка, вероятно от того, что у мужчины не хватало сил на борьбу. Несмотря на это, ей все же требовалось определенных трудов, чтобы развернуться к нему лицом и толкнуть от себя, вырываясь.

- Ты явно порываешься помереть раньше меня, - она бросила раздраженно, чувствуя на пальцах что-то теплое и липкое. Осознание, что это была его кровь, пришло достаточно быстро, и она отреагировала уже привычно - руганью. - Черт бы тебя побрал, Эйдан! Я теперь вся в твоей крови!

Ведьма услышала голоса слишком близко, прислушалась к происходящему, напрягаясь, и прошипела недовольно:

- Они обыскивают лавку. Рано или поздно все равно найдут тебя.

Подпись автора

В роднике твоих глаз
и виселица, и висельник, и веревка. ©

+3

6

Из любой ситуации можно найти выход, какой бы скверной она ни была, но точно так же любую скверную ситуацию можно превратить в безвыходную. Молодая ведьма последовательно и наглядно проводила эту мысль в жизнь. Стоять спокойно и не дёргаться явно было не в её амплуа: Медичи брыкалась и вырывалась, вытягивая из Эйдана и без того подточенные словленным заклятием силы. Эйвери отдельно порадовался тому, что был в перчатках: естественно, она кусалась. Успокаиваться Медея явно не собиралась – она вообще проявляла завидные упорство и целеустремлённость в попытках превратить плохую ситуацию в катастрофическую. Почти как Эрлинг – с той разницей, что сын всё-таки исхитрялся держаться в рамках разумного. Счастье, что они расстались. Эта гадалка явно плохо на него влияла.

Нервы Эйдана, раненного и застрявшего в замкнутом помещении, полном авроров, и без того были напряжены до предела, и испытывать их на прочность в этой ситуации однозначно было не лучшей идеей со стороны Медеи. Впрочем, устраивать проверку на стойкость его физическим силам ей тоже не следовало, потому что силы эти слабели с каждой минутой, а дойти до крайней точки Эйвери себе позволить никак не мог. Он уже всерьёз подумывал над тем, чтобы просто и незамысловато свернуть строптивой ведьме шею, когда она пошла ва-банк и совершенно некуртуазно вонзила каблук-шпильку ему в ногу. Эйдан стиснул зубы, чтобы не зарычать, мысленно осыпая проклятьями исчадие ада, которое изобрело женские туфли.

Свернуть гадалке шею он так и не успел – пришлось поневоле её отпустить. Как ни странно, после этого Медичи стала вести себя заметно тише. И, что было уж совсем необъяснимо, не выскочила из проклятой каморки сразу с воплями «Помогите, здесь Пожиратель Смерти!» Эйвери вообще переставал понимать, по какой логике функционирует это создание, и есть ли эта логика в принципе. И что она о себе возомнила, что смеет говорить с ним в таком тоне, будто они успели породниться? Да она вообще не должна была вспомнить о его существовании!

У Эйдана моментально возникло множество вопросов к Эрлингу, клятвенно заверявшему его, что он всё сделает, как надо. И тут могло быть только два варианта: либо их представления о том, как именно «надо», диаметрально расходились, либо Эрлинг ему банально наврал. Приятное в этой ситуации заключалось в том, что при любом раскладе он в полной мере заслуживал суровой кары. Ну, сынок, ну, погоди.

Мысли о праведном возмездии помогали Эйдану оставаться в сознании, однако в одном Медея была права: крови и впрямь натекло многовато. А это означало, что ему следовало поторопиться. Абсурдность слов и мотивов молодой ведьмы Эйвери решил пока просто проигнорировать – после разберётся. Сейчас главным было найти выход.

– Значит, ты поможешь мне выбраться отсюда, – сказал он, отнимая у неё свою маску и наклоняя палочку в направлении гадалки. Империус подошёл бы вполне неплохо. И как он раньше об этом не подумал?

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/54189.gif

+3

7

Медея не возражала, когда он вздумал отобрать у нее свою маску, которую она держала в руках цепко, так и не выпустив. Ей та, в общем-то, была категорически не нужна даже как сомнительный трофей. На стену гордо не повесишь, продать не продашь, а ассоциации с ней пренеприятнейшие. В общем, не стоила того, чтобы упираться.

Она не понимала, что именно было с ним не так, но что-то было точно. Вероятно, что-то со слухом. Еще один вариант - Авроры перестарались и повредили те отделы мозга, которые отвечают за логику и причинно-следственные связи. В любом случае, по ее скромному мнению, она всем видом давала ему понять, что не собирается, черт побери, сдавать его Аврорату. Поэтому было бы просто замечательно, если бы он перестал тыкать в нее палочкой. Это заставляло ее нервничать, учитывая непредсказуемость мужчины и какое-то поразительное нежелание слушать то, что она ему говорит.

Ведьма взмахнула собственной палочкой, направив ее на себя, чтобы убрать наспех самые заметные пятна крови. Она подозревала, что их предостаточно, но надеялась, что к ней не будет никто особо приглядываться. Вопреки логике она действительно собиралась помочь Эйвери выбраться отсюда.

Медичи не знала, зачем это делала. В благодарность ли за то, что оставил ее в прошлый раз в живых, или из теплых чувств к Эрлингу, привязанному к отцу настолько, что рушил все вокруг себя. Возможно, потому что противилась мысли, что Эйдан действительно чудовище и монстр. Все же чтобы он ни делал, сына он по-своему да любил. Хотя способы проявления этого находил весьма сомнительные и странные. В общем, ответа у нее не было, как и не было желания рушить чужие жизни. Пусть даже того, кто подобными категориями задумывался редко.

- Опусти палочку, пожалуйста, она меня нервирует, - она старалась быть вежливой, помня, что с душевнобольными, а он явно был не в себе, стоило говорить медленно и спокойно, не провоцируя на агрессию. - Сиди тихо, я скажу, когда можно будет выйти.

Ей не нравилось врать стражам порядка, но в конце концов, она всегда могла сказать, что Эйдан заставил ее это сделать.

Ведьма выглянула из-за двери осторожно, выходя на свет. В руках в поле видимости держала палочку на всякий случай, не желая быть покалеченной из-за подобной оплошности. Сделала большие и честные, а главное испуганные глаза, пользуясь тем, что всегда была больше похожа на подростка, чем на взрослую девушку. А после затараторила, рассказывая взбудоражено, какой неописуемый ужас происходил здесь. Как все взрывалось и падало, а она спряталась за дверью и просидела там все время, пока не стихло. Прислушивалась и вышла, когда поняла, что больше ничего не угрожает. В подсобке сидела одна, конечно. Вы что, думаете она бы вышла целая и невредимая оттуда, будь там с ней Пожиратель?

Медея обращалась к тому, кто по ее мнению здесь был главным. Чувствовала от него больше расположения, пусть и определенную долю скептицизма к ее рассказу о чудесном спасении. Она приправила его парочкой благодарностей за то, как вовремя они явились, и пустила внезапно трогательную слезу, заведя шарманку вновь о том, как это было страшно. В какой-то момент их всех это утомило.

Она вышла из магазинчика первая, но не торопясь уходить, наблюдая за тем, как запирают дверь простенькими заклинаниями. Поблагодарила вновь сердечно, оставила свой адрес на случай, если понадобится дать показания, сделала шаг в сторону, проводила взглядом аппарирующих авроров и бросилась обратно к двери. Справиться с замком оказалось несложно.

- Выходи, чудовище, - она позвала негромко, но в целом слышно, шутливо скорее для себя, чем обращаясь к нему так всерьез. Ожидала услышать брань в свой адрес, но столкнулась с непривычной тишиной. Заглянула в подсобку, не закрывая дверь и давая свету проникнуть внутрь.

"Чудовище" не подавало со стороны признаков жизни и отчего-то ей казалось, что он не просто заснул, переутомившись. Ведьма сделала пару быстрых шагов к мужчине, чертыхнулась, проверяя пульс. Бросать его здесь было бессовестным, тащить в Мунго... В таком случае лучше бы сразу сдала аврорам. Выход был один и не слишком приятный.

Она приподняла его насколько могла, попросила у всех богов помощи и аппарировала, не слишком уверенная, что они оба приземлятся со всеми конечностями. Аппарировать с кем-то ей еще не приходилось. Они оказались на полу в гостиной, и девушка бросила беспомощный взгляд на диван, осознавая, что у нее нет ни единого шанса перетащить его туда, пока он в отключке.

Дея не слишком церемонилась, вспарывая заклинанием мантию, мешавшую добраться до самого ранения. Раны были словно вспоротые, и она не сразу заметила металлические пластины , а заметив ахнула пораженно. Она могла их вытащить, пусть и не горела желанием касаться открытой раны, но для этого ей нужно было, чтобы он был в сознании.

Она действовала на свой страх и риск, направляя палочку ему на грудь и произнося заклинание, призванное ускорить и активизировать работу сердца и кровообращения. Ведьма рассуждала логично, что хуже сделать не могла - хуже, в общем-то, было некуда.

Ведьма вздохнула, зная, что ему чертовски это не понравится, но все же ударила пару раз не слишком сильно мужчину по щекам.

- Эйдан, хватит прохлаждаться. Ты должен прийти в себя, если не хочешь помереть в маггловском квартале, - она заметила шевеление и слабые признаки жизни, развеселившись следом, - смотрите-ка как испугался, даже помирать передумал.

Подпись автора

В роднике твоих глаз
и виселица, и висельник, и веревка. ©

+3

8

Присутствие Медичи в непосредственной от него близости и всё её поведение в целом вызывало у Эйдана ощущение критической ошибки. Вернее, даже не так: она сама была в его представлении критической ошибкой. В этой маленькой головке, по-видимому, элементарно не укладывалась мысль о том, что в мире встречаются не самые хорошие люди с не самыми чистыми намерениями, способные причинить ей более чем реальный и непоправимый вред. Хотя, казалось бы, опыт общения с такими людьми у неё присутствовал. Некоторых жизнь вообще ничему не учит. С точки зрения Эйвери, это был тот самый клинический случай, о каких принято говорить – горбатого могила исправит. Исправить Медею Медичи, вероятно, действительно могла только смерть. Но и это было неточно.

Воображение Эйдана крайне некстати подкинуло ему «идиллическую» сценку, в которой он прямо сейчас шарахнул гадалку Авадой, но вместо того, чтобы умереть окончательно и бесповоротно, Медея превратилась в призрака и продолжила доводить его до белого каления неуёмными попытками окружить своего убийцу заботой и этой беспричинной, вымораживающей добротой. Фантазия была, на вкус Эйдана, очень так себе. Возможно, он успел потерять больше крови, чем ему казалось, если уж его сознание позволяло себе вытворять такие шутки.

Самое ужасное было в том, что по какой-то необъяснимой причине он ей верил. Это противоречило всякой логике и здравому смыслу как таковому. Потому что Медея знала, кем он был и чем занимался, не приходилась ему теперь уже точно абсолютно никем, и вряд ли могла чувствовать себя сильно обязанной Пожирателю Смерти за весьма своеобразное «спасение» после пыточного. И после всего этого она ворчала и фыркала на него, как будто он был обычным добрым папочкой её парня, с которым они просто немного не сошлись характерами, да ещё и обещала помочь – в криминальном, заметьте, деле.

Это было абсурдно до невозможности, и всё-таки Эйвери отчего-то верил, что Медичи собирается сделать именно то, о чём сказала. Немыслимо. Невероятно. Нелепо. Собственная вера в благие намерения молодой ведьмы пугала Эйдана даже больше, чем близившееся к сюрреализму поведение Медеи. С ней всё было понятно – она просто сумасшедшая. Но он-то, вроде бы, ещё не окончательно выжил из ума – хотя внезапный приступ доверия к полоумной гадалке заставлял Эйдана всерьёз усомниться в адекватности собственных суждений.

В сухом остатке, он ни за что бы не выпустил девчонку из этого чулана, несмотря на обнадёживающие сигналы интуиции. Он не мог так рисковать. Ей просто повезло – потому что в решающий момент в глазах у Эйдана потемнело, и он на время лишился возможности контролировать не только надоедливую девчонку, но даже собственное тело и рассудок. Того, как Медея выскочила из подсобки, Эйдан уже не видел: он тихо съехал по стенке на пол, и темнота поглотила его сознание.

В себя он пришёл оттого, что кто-то хлестал его по щекам. Его сил вполне хватило на то, чтобы поймать чужую руку и сжать тонкое запястье.

– Сделаешь так ещё раз – убью, – процедил Эйдан сквозь зубы.

Ясность восприятия возвращалась постепенно. Например, он понял, что находится уже не в подсобке разгромленной лавки, и это точно было хорошей новостью. На этом положительные моменты заканчивались.

– Где мы? – хрипловато осведомился Эйвери, попытавшись приподняться на локтях. Плохая, очень плохая идея.

– А, чтоб тебя!

На этот раз стиснуть зубы пришлось уже от боли: застрявшие в теле лезвия живо напомнили о себе, вынудив Эйдана опуститься обратно и временно отказаться от попыток подняться на ноги. Место выглядело безопасным, но он предпочёл бы избавиться от общества докучливой гадалки и поскорее добраться до более надёжного убежища. Только осуществить это намерение без посторонней помощи сейчас было проблематично, а внутренности попытались подскочить к горлу от одной мысли о предстоящей аппарации. На миг поддавшись ощущению безнадёжности, Эйдан страдальчески прикрыл глаза. За что ему всё это? Впрочем, ладно, следовало признать: грехов у него за душой водилось более чем достаточно.

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/54189.gif

+4

9

Медея почувствовала облегчение, когда Эйдан перехватил ее руку, сжимая запястье. Не сильно, но все же демонстрируя серьёзность намерений в случае, если она продолжит это безобразие. Судя по всему, с таким упоением хлестать по щекам Эйдана Эйвери никому раньше в голову не приходило, и она, в общем-то, понимала почему, но другого выхода не видела. Для него, впрочем, тоже - его упрямству стоило позавидовать, хотя самым правильным в этой ситуации было просто смириться. Да, он в маггловском Лондоне, в маггловской квартире полукровной, прости, Господи, волшебницы. Смириться. И стараться не делать резких движений.

-  Да ты помрешь раньше, - с энтузиазмом, вызванным его пробуждением, пообещала ведьма, наблюдая за мужчиной. Ожидаемо ему все не нравилось.

Она дёрнулась тревожно, когда он попытался приподняться не локтях, но быстро осознал тщетность усилии. Ощущения вряд ли были приятные, но это было лишь малой частью того, что ему предстояло вытерпеть дальше. Медичи стоило лучше учиться в лицее, быть терпеливее и усидчивее, раз уж взялась изучать колдомедицину, но по итогам целитель из неё выходил так себе. Однако стоило отдать должное ее наставнику, не избегавшему маггловских методов, что это давалось ей куда лучше, чем заклинания. Так что определённые нехитрые манипуляции она провести могла. И надеялась, что этого будет достаточно.

- В моей квартире, - девушка признала бодро, вставая с колен и направляясь к одному из шкафчиков. Там в глубине лежали зелья, а чуть ближе обычная аптечка, по образу и подобию которой собиралась такая же когда-то для Эрлинга. Ей, правда, после того дня хотелось надеяться, что она больше никогда не пригодится, но выходило все иначе.

- Лежи смирно и слушай внимательно, - она не стеснялась командовать, пусть даже знала, что ему это не понравится, - я дам тебе сейчас обезболивающее и попробую вытащить из тебя эти железки. Предупрежу сразу, пока ты не начал опять угрожать - вытаскивать буду с помощью пинцета и высших сил, так что прими это сразу.

Медичи и правда собиралась применять подручные средства и импровизировать с магией там, где это было возможно. Никаких более конкретных представлений о предстоящей операции у неё не было, да и операцией это называть не хотелось. Слишком много ответственности приходилось на себя брать. Ещё очень хотелось думать, что ей и вовсе должно быть без разницы на отца ее бывшего парня, тем более - Пожирателя Смерти. Сможет помочь - хорошо, нет - очень жаль, такова жизнь. Цинизм, впрочем, ее сильной стороной никогда не был.

- Мне будет поприятнее, если ты будешь держать глаза открытыми и что-нибудь говорить. Чтобы я была точно уверена, что ты ещё живой, и я не зря стараюсь.

Дея собрала все, что ей могло понадобиться - аптечку и склянки - и вернулась к мужчине, устраиваясь на коленках рядом. Взмахнула палочкой, создавая дополнительный свет и направляя на рану. Поморщилась. Зрелище было не из самых приятных, к тому же за это время он успел заляпать кровью нежно-голубой ковёр у дивана. От семьи Эйвери было чертовски много бед.

- Это обезболивающее, и оно не поможет настолько, чтобы ты ничего не чувствовал, - «обрадовала» ведьма, добавляя поспешно и протягивая склянку мужчине, - но будет полегче.

Она вздохнула глубже, морально готовясь к тому, что собиралась сделать. Вооружилась длинным, острым пинцетом, не забыв предварительно обработать его и руки, и пообещала себе, что это последнее проявление ее альтруизма.

- Можешь пока рассказать, что это было за заклинание. Честно говоря, всегда думала, что авроры ловят вас проповедью и уговорами.

Аврорат постарался на славу, создавая чересчур благородный образ рыцарей, охраняющих правопорядок в стране. Отчего-то их деятельность ассоциаций с убийствами не вызывала, но Медичи признавала, что в целом имела своеобразные представления о людях.

Ведьма завернула большой кусок ваты в широкий бинт, подставляя к ране не случай усиливающегося кровотечения, и поднесла осторожно пинцет, подцепляя за край тонкую, острую пластину, крепко засевшую в плоти.

Подпись автора

В роднике твоих глаз
и виселица, и висельник, и веревка. ©

+5

10

Говорила Медея по-прежнему охотно и много. Иногда – несла полную чушь, но Эйдану в его нынешнем состоянии было мало дела до её оптимистичных «предсказаний», обещавших ему скорую смерть. А, возможно, было бы не так уж и плохо склеить ласты здесь, в маггловском районе, на квартире гадалки, против которой он с помощью Империуса заставил применить пыточное собственного сына, вдобавок, в неё влюблённого. Весьма иронично. Из приятного: ей пришлось бы помучиться, решая, что делать с его телом и как объяснить, что труп Пожирателя Смерти очутился посреди её гостиной. Эта мысль спровоцировала у Эйвери приступ смеха, однако вместо него из груди вырвался сдавленный лающий кашель. Не очень хорошо – и очень неприятно.

Против обезболивающего Эйдан, разумеется, не возражал. Анальгетики творят чудеса, в этом он уже успел убедиться неоднократно. Однако если умом он понимал, что вытащить лезвия необходимо, мысль о том, что заниматься их извлечением будет эта сумасшедшая альтруистка, вызывала у него глубокий скепсис.

– Ты когда-нибудь делала что-нибудь похожее? – осведомился Эйвери-старшей без особой надежды получить положительный ответ: мирным ведьмам редко случается вытаскивать железки из тел и штопать раны Пожирателей Смерти, пострадавших в стычке с аврорами. Впрочем, некоторый опыт в этой сфере у Медеи точно был благодаря Эрлингу. Сын, конечно, выжил, но Эйдан всё равно мало доверял её колдомедицинским навыкам. Обезболивающее, которое не поможет, тоже внушало ему уйму «оптимизма».

– Боишься, что я откинусь у тебя на ковре, и ты не сможешь объяснить Аврорату, откуда у тебя посреди гостиной окровавленное тело Пожирателя Смерти? – не без труда усмехнулся Эйдан, однако склянку с обезболивающим всё же взял и опрокинул в себя до дна, несмотря на омерзительный вкус.

Говорить было тяжело, но, возможно, это действительно была не такая плохая идея. Тем более что тему Медея выбрала довольно удачную: не так уж и много среднестатистических обывателей обращали внимание на то, что авроры были далеко не агнцами, а заклинания в их боевом арсенале по своей разрушительной силе ничуть не уступали тёмным проклятьям. Впрочем, вероятно, большинство мирных волшебников об этом элементарно не догадывались.

– У авроров свой спектр стандартных боевых приёмов, – пояснил Эйдан. – И большинство заклинаний из их арсенала далеко не так гуманны, как им хотелось бы думать. Они такие же убийцы, как и мы. Только ещё большие лицемеры, потому что прикрываются светлыми идеями и принципами.

Это уже отдавало философскими рассуждениями, пускаться в которые в нормальной ситуации Эйвери-старший привычки не имел. Но сейчас какая-никакая работа мысли помогала ему отвлечься от болевых ощущений, и это уже было неплохо.

– Почему ты это сделала? – спросил Эйдан следом, краем глазом следя за приготовлениями Медичи к предстоящей операции по извлечению лишних кусков железа из его тела. – Ты могла просто сдать меня аврорам. С Эрлингом вас, как я понимаю, больше ничего не связывает. Так зачем?

Он бы смотрел ей в лицо внимательнее, не плыви всё перед глазами от потери крови. А ведь её станет ещё больше, когда она вытащит лезвия. Если вытащит.

Продезинфицированный пинцет воткнулся в рану. Эйдан дёрнулся и зарычал сквозь стиснутые зубы. Обезболивающее, по его разумению, не действовало вообще: боль была адская.

– Твою мать, – от души возмутился он. – Ты вообще хоть раз держала в руках пинцет?!

Когда это орудие пыток, наконец, выскользнуло из его тела вместе с первым лезвием, Эйвери судорожно втянул ртом воздух, пытаясь вернуть организму хотя бы иллюзию нормальной работы. Удавалось ему это с горем пополам.

– У тебя есть огневиски? – почувствовав, что к нему возвращается способность говорить, поинтересовался Эйдан. Анестезия изнутри ему сейчас очень не повредила бы.

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/54189.gif

+2

11

Эйдану, для блага его же психики, не стоило задавать вопросы и слишком уж углубляться в ее колдомедицинские навыки. У Медеи они были в очень ограниченном количестве, построенные, в основном, на обрывках теории и непробиваемой уверенности, что что-нибудь придумает. Тут вроде не сложно – вон, торчит лезвие, очевидно, что его нужно вытащить, а пинцет обработать. Кровь остановить, рану перевязать, ну и прочие очевидные вещи. В свою защиту она могла сказать, что несмотря на определенную безалаберность в обучении, она всегда схватывала новые знания достаточно легко, а к целительству, по словам ее наставника, даже имела определенную предрасположенность. Объяснял он это просто – натурой, человеческими качествами, теми самыми, которые раздражали сейчас Эйдана. Дея, впрочем, всегда считала, что наставник ей неприкрыто привирал.

- У меня был курс по колдомедицине в лицее, - она произнесла несколько неуверенно, подозревая, что это вряд ли станет убедительным аргументом для него, но не имея иных козырей. Сомнительная помощь, которую она однажды оказала Эрлингу, вряд ли могла считаться за полноценное медицинское вмешательство. Впрочем, в отличие от Пожирателя, она хотя бы имела хоть какое-то представление о колдомедицине, чтобы не пытаться штопать на живую.

Ведьма представила это чересчур ярко - как будет оправдываться перед аврорами, почему на ее чудном ковре в чудной совершенно маггловской квартирке лежит тело преступника и убийцы. По совместительству главы рода Эйвери, что вообще вызовет совсем не нужные расспросы.

- Боюсь, что Эрлинг не сможет объяснить, откуда у его отца и у него самого такие уродливые татуировки, - она парировала легко, не придавая словам лишней драмы и не желая вдаваться в дискуссию всерьез. Ее, в общем-то, устраивало делать вид, что она ничего не знает об их семейном хобби. Иногда ей казалось, что если бы не то чертово пыточное, она бы могла так долго - закрывать глаза на происходящее, изредка срываясь на Эрлинга, но в целом игнорируя все, что выходит за рамки ее уютного, спокойного мира.

- Так что возьми себя в руки и не думай умирать.

Медичи старалась не слишком отвлекаться от раны, но все же слушала с интересом. Ситуация была столь абсурдна, что единственное, что ей оставалось, получать в какой-то степени удовольствие. Не от возможности потыкать в плоть старшего Эйвери острым пинцетом, а от того, что они вели сомнительную, но вполне мирную беседу. Впрочем, первое в какой-то степени доставляло удовольствие тоже.

Описываемая им концепция авроров все же вызывала у нее вопросы.

- Говоря по правде, они и не должны быть к вам слишком гуманны, - она протянула задумчиво, бросая взгляд на лицо мужчины. - В конце концов, они хотя бы светлыми идеями прикрываются и ловят преступников, а вы что? Пытаете и убиваете людей, чья кровь недостаточно, как вы там говорите... чистая? Чушь какая-то.

Последнее, чего хотела Медея - говорить о насущном. То есть о том, почему она поступила так, а не сдала всю эту семейку блюстителям порядка. Ни раньше, ни сегодня, проявив дурацкое безрассудство в попытке его прикрыть. Она взяла паузу, отвлекаясь на лезвие и не отвечая, а после фыркнула, развеселившись, в ответ на его возмущение.

- Обычный виски подойдет? Твой сын, кстати, его принес.

Она взглянула обеспокоено на рану, потревоженную неаккуратным вмешательством и оттого кровоточащую еще больше, и прижала к ней вату, завернутую в бинт. Наказала Эйдану держать крепко и поднялась резво с колен, направляясь к шкафчику. Поборола желание достать два бокала, но осознала быстро, что тогда его точно хватит удар. Налила не жадничая и вернулась к мужчине, протягивая бокал с отпечатками его же крови, оставшимися от ее пальцев. Зрелище было своеобразное, но впечатляющее.

- Я бы остановила кровь, но это бессмысленно, пока не вытащим все.

Медичи действовала увереннее, подцепляя второе лезвие, и потянула аккуратно, но не медля. Она осознавала, что промедление было дурацким, когда она отвлеклась на то, чтобы действительно принести ему виски, и сейчас чувствовала тревогу. Все обязательно должно было пойти не так.

- В тот вечер, когда вы заявились в мой салон, к твоему фирменному высокомерию и суровости, которые чувствуются с порога, добавилось еще немного заботы, - она задумалась на мгновение, подбирая слово, но остановилась на самом простом. - Об Эрлинге, я имею в виду.

- Не подумай, мне нравится считать тебя чудовищем, Эйдан. Но, к сожалению, приходится признать, что в тебе есть что-то человеческое.

Ведьма вздохнула глубже, прерываясь для того, чтобы подцепить последнюю из вредных пластин, и улыбнулась мягко, поднимая взгляд на лицо Эйвери:

- Наверное поэтому я не сдала тебя аврорам.

Подпись автора

В роднике твоих глаз
и виселица, и висельник, и веревка. ©

+3

12

Эйдан очень скоро поймал себя на том, что беззаботная болтовня Медичи проходит мимо его сознания, создавая монотонный и умиротворяющий фон, хотя, по идее, она должна была бы его раздражать. Очевидно, это был плохой знак. В том смысле, что он приближался к состоянию полной отключки. Ну, и ещё в одном, о котором не хотелось даже думать.

Однако понимание, что впадать в беспамятство сейчас действительно опасно для жизни, заставляло его напрягать последние силы и упрямо держаться в этом мире, поэтому Эйвери попытался снова сосредоточиться и зацепиться за слова гадалки. Авроры в сияющих доспехах… Фу, гадость какая.

— Мы же не кошмарим всех подряд, — несколько ослабевшим голосом возразил он. — Только тех, кто слишком старательно нам мешает. Или помогает тем, кто нам мешает. Мы просто защищаем наш мир и наши ценности. Между прочим, в нашей стране каждый имеет на это право.

Эйдан поморщился — в основном, от боли, но мысли о том, как маггловский виски и его сын могли сочетаться в одном предложении, тоже имели место быть. Впрочем, он уже дошёл до того состояния, когда ему самому было всё равно — хоть «обычный» виски, хоть чистый спирт.

— Давай, — велел он Медее и приподнял голову, пользуясь тем, что гадалка временно отошла от него и не препятствовала обзору.

Кровь из освобождённой от лезвия раны текла рекой, очень красиво, но не слишком вдохновляюще, потому что металлических пластин в теле оставалось ещё две. Пожелав чёртову аврору попасть в ад, чтобы встретиться с ним там после смерти и ещё раз его убить, Эйдан сделал пару осторожных вдохов-выдохов, стараясь расслабиться. Особенно неприятно было осознавать, что сам он себе помочь сейчас ничем не мог — и, соответственно, был вынужден положиться на действия сумасшедшей ведьмы, доверив ей при этом не только свою «профессиональную» тайну, но и жизнь. Хуже не придумаешь.

Эйдан принял из её рук стакан с виски, но не успел сделать глоток, как Медичи снова вооружилась пинцетом и полезла в следующую рану. Зубы Эйвери скрипнули, лицо побелело, а на лбу выступила испарина. И совершенно неясно, каким чудом он не раздавил сжатый в руке стакан или хотя бы не расплескал всё его содержимое. Хотя какая-то часть на прекрасный светлый ковёр Медеи пролилась наверняка.

— Зря я не убил тебя тогда, — выдавил из себя Эйдан, когда снова смог говорить. — Сейчас бы не мучился.
Ему кое-как удалось влить в себя порцию виски. Крепость у напитка была подходящая, а о вкусе он старался не задумываться. Впрочем, тот был не так уж плох… для маггловского, разумеется.

К реальности его снова вернул голос Медеи. После виски стало немного легче — или, может быть, обезболивающее наконец начинало действовать. Услышанное впечатляло, если не сказать хуже — трогало. Как эта девчонка могла так быстро понять его мотивы? Там, в салоне, он действительно пощадил её исключительно ради Эрлинга. Но откуда ей было знать, что им двигала забота о сыне, а не прагматический расчёт, нацеленный на укрепление собственных позиций в глазах наследника? В другое время этот вопрос всерьёз обеспокоил бы Эйдана, однако сейчас он был не в том состоянии, чтобы обстоятельно проанализировать ситуацию.

— Ты не должна была ничего из этого помнить, — сказал он, успешно игнорируя всю сентиментальную шелуху, зашуршавшую на чердаке сознания. — Так и знал, что надо было проследить за всем самому.

А Эрлинг строил ему такие честные глаза. Маленький паршивец. Ты у меня ещё получишь. На этой мысли Эйдан почувствовал неожиданный прилив сил. Мотивация к жизни возвращалась.

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/54189.gif

+3

13

Медея считала очевидным тот факт, что они видели все чертовски в разном свете. У нее-то как раз складывалось ощущение, что они кошмарят всех подряд, не углубляясь в детали и сходя с ума от собственной безнаказанности. То, что творили Пожиратели не укладывалось в голове и выходило за рамки насколько это только возможно. Ей сложно было понять, почему они все еще разгуливали на свободе при тех зверствах, которые творили. Судя по логике Эйдана, мешали им вообще все магглорожденные, просто одним везло меньше, чем другим.

- В вашей стране еще каждый имеет право на жизнь, - она парировала, не стесняясь, - нет, Эйдан, вы кошмарите всех подряд. Я уверена, что двух волшебников с соседней улицы убили просто так, ради забавы.

- Как и убили бы меня, если бы не... обстоятельства.

Называть отношения с Эрлингом "обстоятельствами" было странно, но она не хотела вдаваться в излишнюю сентиментальность. Эйдан, кажется, не испытывал восторга от разговора о чувствах и уж тем более от их открытого проявления. Тем более, что обсуждать с ним свои отношения с его сыном она не собиралась вовсе. Слишком уж щепетильная была тема, и вообще они уже однажды на этот счет пообщались. Ей хватило с головой.

Она поморщилась рефлекторно следом за ним, когда он еле стерпел боль от очередного акта садизма с ее стороны. Полагала, что приятного в этом было мало, но считала, что с его родом деятельности к такому стоило быть готовым всегда. Ну, и освоить в конце концов к его почтенным годам хоть какие-то базовые навыки колдомедицины. Ей было интересно не слишком всерьез, но все же, как он справлялся с подобными ситуациями раньше. Отчего-то ей слабо верилось, что он никогда в них не оказывался.

- Будем считать, что я вернула тебе долг.

Так или иначе, какие бы цели ни преследовал Эйвери в тот вечер, он сохранил ей жизнь, и ей приходилось с этим считаться. Быть должной ей не нравилось, тем более - быть должной ему. Несмотря на те самые зачатки человечности где-то в глубине его души. Так глубоко, что без особых способностей и не найдешь при всем желании.

Ведьма вспомнила об этом внезапно, напрочь забыв ранее - как Эрлинг пришел к ней с твердым намерением стереть ей память. Или, если быть точнее, не слишком твердым, вполне себе сомневающимся, а потому ее память все еще была при ней, а она сейчас с таким энтузиазмом помогала мужчине не отправиться на тот свет.

- Да, он что-то говорил об этом. Передай ему, что я его сдала.

- Только не ври, что ты всерьез рассчитывал, что он это сделает, - она не постеснялась бросить скептический взгляд на него, полагая, что Пожиратель врал то ли ей, то ли самому себе. - Не забудь сказать ему за это спасибо.

Медичи усмехнулась, вздохнула поглубже и выдернула последнюю застрявшую пластину, зажимая тут же рану целиком бинтом. Отбросила пинцет в сторону уже не обращая внимания на заляпанный ковер, и потянулась к палочке, приставляя кончик к коже. Собралась с мыслями, надеясь, что не перепутала заклинания и не сделает хуже (а это в случае с ней было возможно всегда), и взмахнула палочкой. Заклинание должно было остановить кровь, и ведьма наблюдала страдальчески напряженно, как та переставала хлестать бодрыми ручьями. Воображение рисовало яркие картинки, как внезапно кровь брызжет фонтаном, начинает вытекать еще сильнее, превращая ковер в багровый, а Эйдана в мертвенно-бледный труп. К счастью, фантазиям суждено было остаться в ее голове.

- Тебе придется приподняться, чтобы я перебинтовала, - гадалка протянула с сомнением, оглядывая мужчину, - я, конечно, могу попробовать воспользоваться магией, но у меня всегда были с этим проблемы. Есть вероятность, что бинт тебя просто задушит, а я не могу позволить, чтобы мои труды пошли насмарку.

- В любом случае, тебе нужно будет перебраться на диван. После сна на полу, боюсь, ты и правда меня убьешь.

Отредактировано Medea Medici (2020-08-07 22:23:47)

Подпись автора

В роднике твоих глаз
и виселица, и висельник, и веревка. ©

+3

14

— Убили бы, даже не сомневайся, — хмыкнул Эйдан, подтверждая предположение гадалки — с большим, между прочим, удовольствием. Она, конечно, помогала ему сейчас, но в его глазах это её ничуть не оправдывало. Лучше бы она вообще никогда не появлялась в жизни Эрлинга — и не было бы никаких проблем, ни для неё, ни для рода Эйвери в целом и в частности.

Зачем люди вообще занимаются предсказаниями? Кому это может быть интересно? Эйдана, к примеру, совершенно не интересовали душещипательные картины его будущего. Наоборот: он предпочитал не знать, что его ожидает. Будущее не статично, но зафиксируй его — и кто может поручиться, что после этого ты сможешь что-то изменить? А если то, что тебе нагадают, тебе не понравится? К Гриндевальду такие развлечения. Любопытство сгубило кошку.

— Долг ты мне вернёшь, когда, наконец, исчезнешь к соплохвостовой матери из моей жизни, — сварливо прохрипел Эйдан и вцепился одной рукой в ворс ковра, стиснув его так, что побелели костяшки пальцев — Медея засунула пинцет в последнюю рану. К счастью, к третьему разу она наловчилась и сделала всё быстро. Правда, легче от этого как-то не стало. Эйдан обессиленно шлёпнул донцем стакана по ковру. Соблазн отключиться с каждой секундой становился всё более привлекательным. Но Медичи проявила настойчивость.

Судя по её комментарию, с Эрлингом они не помирились, хотя свою миссию по стиранию лишних участков памяти гадалки сын благополучно провалил. То есть, они разговаривали, но ни до чего не договорились. Так и знал, что нужно было делать всё самому.

— Рассчитывал, — возразил Эйдан. В его картине мира Эрлинг как порядочный сын должен был просто пойти и сделать то, что велел ему отец. И так всё и было бы, если бы в дело не вмешались чувства. Они всё портили. Надо же было этой девчонке так задурить парню голову.

— Но собирался проверить, — добавил Эйвери, глядя на гадалку мутным взглядом. — Просто не сложилось. Нужно было закошмарить пару сотен магглорождённых, знаешь ли.

Сюрреализм ситуации его больше не вдохновлял. Ему вообще порядком осточертело валяться на этом проклятом ковре, и заявление Медеи о необходимости приподняться пришлось на удивление кстати. Возможно, после того как она остановила кровь, это было даже в меру опасно для жизни. Эйдан сделал пару вдохов и выдохов, собираясь с силами, стиснул зубы и рывком оторвал корпус от пола, упираясь руками в ковёр у себя за спиной. Приятного в этом было мало, но, вроде бы, он не умер.

— Помоги снять одежду, — велел Медее Эйдан. Не мог же он её об этом просто попросить. Собственно, её стараниями одеждой эти лохмотья теперь было назвать трудно — не после того, как ведьма разрезала ткань в попытке подобраться к ранам. То тряпьё, которое всё ещё оставалось на нём, теперь было влажным, холодным и неприятно липло к телу. Когда кровь высохнет, станет ещё хуже — это Эйвери было известно не понаслышке. Поэтому от лишнего шмотья надо было избавиться, а сделать это самостоятельно он, увы, не мог.

И вот в этот момент, когда Эйдан свято уверился в том, что Медея уже ничем не сможет его удивить, она ляпнула что-то про диван. Просто невероятно.

— Сейчас расплачусь от умиления. Приглашаешь меня остаться на ночь? — пассаж замышлялся как ироничный, но при попытке говорить сквозь сжатые зубы интонации несколько хромали. — Наложи бинты, и я уйду.

Как именно он это сделает, Эйвери пока предпочитал не задумываться. Но не оставаться же ночевать в каком-то маггловском клоповнике, под одной крышей с этой… Медеей.

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/54189.gif

+3

15

Медея считала его веру в сына очаровательной, но не могла не благодарить судьбу за то, что Эрлинг вовсе не был таким примерным сыном, как Эйдану того хотелось бы. Она готова была даже признать, что в рассуждениях Эйвери-старшего была логика, но только так... абстрактно, неприменимо к ней. Потому что она не собиралась их сдавать, как и не собиралась лишаться ни одного из своих воспоминаний. Как минимум - потому что это были ее воспоминания, и она не собиралась отдавать кому-то право распоряжаться ими. Уж точно не самодуру Эйдану, у которого очевидно помутился рассудок от собственной безнаказанности и власти, базирующейся на самом низменном, что можно было только взять за основу - на страхе.

Она, впрочем, не постеснялась фыркнуть, развеселившись, от комментария про магглорожденных. Воспринимать его всерьез сейчас отчего-то не получалось, пусть она и считала, что определенная доля правды в этом была. В конце концов, он действительно нагонял страх и ужас на всех, чья чистота крови вызывала сомнения. Вероятно, кроме нее. Ее он просто раздражал тем, что не мог вести себя по-человечески, когда для этого были все предпосылки.

- Избавь меня от своего командирского тона, - ведьма закатила глаза на его приказ помочь ему снять одежду. По ее мнению, он был не в том положении, чтобы командовать ею, пусть ее и забавляли эти попытки. - Эрлинг, между прочим, воспитан куда лучше, чем ты. Его манерами явно не ты занимался.

Дея болтала, не отвлекаясь от дела. Убедилась, что он, вроде бы, сидит достаточно устойчиво, и принялась за одежду, признавая, что объективно будет ловчее, чем он сейчас. От мантии избавиться особых трудов не составило, а вот пуговицы на рубашке, которую явно оставалось только выбросить, были той еще подставой.

Она чувствовала себя по-дурацки смешно, расстегивая их, и не сдержалась, ловя взгляд мужчины, находившегося теперь по стечению обстоятельств слишком близко и, к сожалению, куда больше в сознании, чем раньше, неловким своим:

- Давай никогда не вспоминать об этом моменте, - она предложила усмехнувшись, полагая разумно, что этот вечер он в принципе захочет забыть как страшный сон. Ведьма старалась расправиться с пуговицами как можно скорее, а оттого движения выходили немного неловкими, досадно затягивая процесс. Поэтому когда последняя пуговица наконец-то была побеждена, она выдохнула с явным облегчением, потянув рубашку с плеч и скомандовав бодро: - Хватит прохлаждаться, помоги мне.

Она считала, что у него помутился рассудок от боли и ужаса происходящего, раз он собирался отправиться куда-то. Вероятно, домой. Совершенно точно - по частям, если вздумает аппарировать. Дея бросила на него скептический взгляд, откидывая в сторону рубашку и ища глазами остатки бинта.

- Далеко уйдешь? - она поинтересовалась искренне, желая понять, как он себе это представляет. - Прибереги свой суицидальные наклонности для следующего раза. Я не для этого убила столько времени и заляпала твоей кровью свой ковер. Кстати, он мне очень нравился.

Медичи взяла в руки бинт, разматывая рулон и прикладывая конец к телу мужчины.

- Подержи, - она скомандовала вновь, придвигаясь ближе, чтобы обмотать по телу, и вздохнула на первом же круге обреченно, - не то чтобы мне когда-то хотелось, чтобы мы с тобой были так близки. Так что давай об этом не будем вспоминать тоже.

Подпись автора

В роднике твоих глаз
и виселица, и висельник, и веревка. ©

+4

16

Медея продолжала невозмутимо болтать с непринуждённостью профессиональной гадалки, как будто бы не обращая особого внимания на то, что её невольный пациент был далеко не в восторге от её щебетания и общества в целом. Впрочем, при их первой встрече в салоне она вела себя примерно так же — чересчур смело для жительницы Туманного Альбиона. Но местной она и не была, в чём сама охотно призналась своему «гостю» несколько минут назад. Может быть, в этом и крылась причина совершеннейшего безрассудства и отсутствия страха? Эйдану хотелось думать, что всё именно так, потому что любые другие объяснения были бы куда менее безобидными. И к слову: он мог вызывать у молодой ведьмы сколько угодно неприязни, но его юмор она воспринимала получше иных местных, что наводило на размышления. А что если она вообще не та, за кого себя выдаёт, и не случайно постоянно оказывается у них на пути? Впрочем, Эйвери не был уверен, какой из вариантов хуже. Однако присмотреться повнимательнее стоило… потом.

— Если бы его воспитывала мать, вырос бы истеричкой, — фыркнул Эйдан. Не хватало ещё, чтобы эта пипетка учила его, как воспитывать сына.

Менять тон он, разумеется, тоже не собирался. Ещё чего. Хватит с неё и того, если он помолчит немного, пока она возится с одеждой и бинтами — и то не потому, что это будет приятно ей, а потому, что хоть отчасти облегчит жизнь ему самому. Всё-таки эти чёртовы лезвия проторчали в нём слишком долго и выпили из него чудовищно много сил.

Однако даже несмотря на это Эйдан не мог не оценить щекотливости момента, когда Медея принялась старательно стягивать с него одежду. Со всей очевидностью, гадалка чувствовала себя неловко: она торопилась расстегнуть пуговицы у него на рубашке побыстрее, отчего пальцы её не слушались, и процесс закономерно затягивался. Следовало признать: с соблюдением личного пространства при этих манипуляциях действительно присутствовали определённые трудности. Эйдана это не смущало — как не смущало в принципе ничего, потому что сама концепция стыда была знакома ему исключительно в теоретическом аспекте. Зато смущение колдуньи вызывало у него безграничное умиление, которого он и не пытался скрывать. Напротив, Эйдан неотрывно следил за действиями Медичи, вполне осознанно стараясь вогнать её в краску. Для него самого эта часть вечера пока была наиболее приятной: ему всегда нравилось, когда с него снимали одежду трепетные женские руки. Даже если они принадлежали бывшей пассии его сына. Или, может быть, тем более поэтому.

— Даже не надейся, милая, эти минуты навсегда останутся в моей памяти, — пообещал Эйдан, демонстрируя гадалке тонкую ухмылку.

Ещё веселее ему стало, когда дело дошло до перевязки. Эйвери не мешал ей, потому что юная ведьмочка, по его разумению, и так прокопалась слишком долго, но с большим удовольствием наблюдал за её неловкими попытками держаться от него подальше и не смог отказать себе в удовольствии выбрать момент, чтобы насмешливо ей подмигнуть.

Когда с перевязкой, наконец, было покончено, Эйдан попытался подняться. Это у него почти получилось — если не считать того, что ноги были, словно ватные, и он совершенно против своей воли завалился на Медею, которая помогла ему с горем пополам перебраться на диван. Пожалуй, аппарировать в таком состоянии в самом деле не стоило.

— Ладно, уговорила, задержусь до утра, — пробормотал Эйдан, с отстранённым удивлением рассматривая плывущие перед глазами тени. И отключился.

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/54189.gif

+3

17

Медея фыкнула весело, несмотря на определенное смущение, когда он назвал ее "милой", пообещав запомнить эти мгновения навсегда. Она считала это отчасти трогательным и, несомненно, по-дурацки забавным. Несмотря на ту самую неприязнь, которую она испытывала к тому, чем он занимался, и не собиралась делать ему поблажек в характеристике, считая, что "чудовище" все еще было лучшим описанием, она не могла не отметить, что ладить им удавалось. Очень своеобразно и для этого стоило приложить усилия, чтобы не обижаться на его вечно ворчливый тон и гипертрофированное высокомерие, но смирившись с этим оказывалось, что у него были какие-никакие чувства. Например, хотя бы, чувство юмора.

- Всегда знала, что на самом деле тебе нравлюсь, - она протянула, стараясь держаться невозмутимо, и больше не отвлекалась от бинтов. Шутки шутками, а наложить их стоило со всем вниманием и аккуратностью, если она не хотела, чтобы посреди ночи, ворочаясь, он от них избавился, а рана начала кровоточить вновь. Потому что с его своеобразным безрассудством он мог и не пожелать опускаться до того, чтобы просить у нее помощи. А аппарировать, как она уже определила, он мог только по частям.

Ведьма помогла ему встать и добраться до дивана, наблюдая с определенным удовлетворением за тем, как он рухнул на него и тут же заснул, совершенно не смущаясь того, где и в чьем обществе находится. В общем-то, в определенных обстоятельствах о своих принципах забыли даже такие как он, что давало надежду, что совсем безнадежным он все же не был.

- Пф, а гонору-то было, - она проворчала шутливо, негромко, направляясь к шкафу за тонким пледом. Май хоть и баловал солнышком, однако ночи порой были прохладными, а окна она предпочитала оставлять открытыми. Девушка накрыла его аккуратно, стараясь не тревожить лишний раз, бросила напоследок скептический взгляд на мужчину, а после на хаос, оставленный на полу, и решила, что все закончилось лучше, чем могло бы. В целом, ее все устраивало. Ковер она запишет на счет Эрлинга. Его же отца пришлось реанимировать.

Медичи просыпалась пару раз посреди ночи, прислушиваясь к тишине, и засыпала обратно, не различая просьб о помощи. Судя по всему, Эйдан либо мирно спал, либо помер тихо и не привлекая к себе внимание. Во второе верилось с трудом. Отчего-то ведьма была уверена, что если бы он умирал, то умирал так, чтобы она, несомненно, была в курсе. Определенная демонстративность мужчины была им обоим на руку.

Она проснулась раньше, убедилась, что он все еще дышит, и направилась на кухню. Вытащила пару зелий, которые могли ему пригодиться, и задумчиво оглядела содержимое холодильника. Блинчики казались ей самым безобидным вариантом, к тому же к ним был вишневый джем. О предпочтениях Эйдана в еде она могла лишь догадываться.

Она успела сделать небольшую стопочку, прежде чем он появился на пороге. По ее мнению, не в самом лучше виде. К тому же - все такой же полуголый. Впрочем, ее смущало это мало, да и помочь ей ему было нечем.

- На завтрак блинчики. Могу сварить кофе, но сначала выпей зелья, а то выглядишь, честно говоря, так себе.

Дея не собиралась его щадить, когда скомандовала деловито, полагая, что в ее доме имела право сама устанавливать правила:

- Раз умирать ты пока не собираешься, будь добр достань тарелки из того шкафчика.

Подпись автора

В роднике твоих глаз
и виселица, и висельник, и веревка. ©

+3

18

У Эрлинга не ушло много времени, чтобы подхватить отцовские вещи и аппарировать по знакомому адресу. Необходимость нести вещи Эйдану Эйвери в маггловский район, в котором тот ночевал на чьем-то диване, поражала воображение Себастьяна, однако в какой-то момент Эрлинг всё же восторженно хихикнул, не сдержавшись. Небезызвестная Медея Медичи всё же явно была послана семье Эйвери за заслуги, которые миру ни Эйдан, и Эрлинг ещё не оказали.

Оказавшись на пороге жилища ведьмы, Эрлинг беспрепятственно вошел, прежде попросив Медею оставить дверь открытой, чтобы она не отвлекалась от больного. Сквозные зеркальца были очень удобным приспособлением, когда дело доходило до назначения спонтанных встреч, а также – до новостей о том, что кто-то был при смерти.

Оглядевшись в квартире, Эрлинг никого не обнаружил, пока не достиг кухни, с которой тянуло свежими блинчиками, а также раздавались знакомые голоса. Признаться, младший Эйвери был чертовски горд тем, что Медея и Эйдан оба остались в живых, проведя ночь в одной квартире, и даже разговаривали.

Картина была маслом: полуголый Эйвери-старший восседал за обеденным столиком с видом гордым и неприступным, ожидавшим, когда ему поднесут всё на блюдечке с серебряной каёмочкой. Эрлинг подозревал, что это была забастовка – как и, впрочем, привычка, потому что для всего остального у Эйдана всегда были домашние эльфы.

– Папа, – едва сдерживаясь, невозмутимо поприветствовал родственника Себастьян и продемонстрировал висящий на вешалке и в чехле костюм.

– Твои вещи.

Эрлинг, впрочем, не стал дожидаться, когда отец решит принять передачку, повесил костюм на дверь и прошел внутрь кухни.

– Оденься, – всё же посоветовал Эрлинг настойчиво. Плакать или смеяться было неясно.

Тем временем Себастьян без задней мысли подошёл к гадалке, чмокнул её в щеку, как делал на протяжении последних недель, и самостоятельно полез за тарелками, потому что не собирался отказываться от блинчиков. Где лежат тарелки Эрлинг знал прекрасно и, к тому же, ещё не завтракал.

Себастьян опустил посуду на стол, прежде чем оглядел присутствующих.

– Кто-нибудь пусть расскажет мне о том, как вы оба оказались вдвоем в одной квартире и не убили друг друга, – наконец страдальчески, через подавленный смех выдохнул Эрлинг, желая подробностей, иначе его богатое воображение грозило никогда не остановиться.

+3

19

Придя в себя, Эйдан не сразу осознал, где он и что происходит, потому что его лица касалось что-то влажное, тёплое, шершавое и совершенно не вписывавшееся в его картину мира. Открыв глаза, он обнаружил в непосредственной близости от себя упитанное рыжее создание крайней степени пушистости, и сейчас эта животина старательно облизывала ему лицо, топчась по нему мягкими лапами возле одной из ран. По счастью, поверх пледа, которым кто-то его заботливо укрыл.

— Прекрати, чудовище, — буркнул Эйдан, рукой отодвигая кошачью морду от своего лица. Кот не растерялся и переключился на облизывание его пальцев. — Ты прямо как твоя хозяйка, — не удержавшись, фыркнул Эйвери и почесал рыжего за ухом. Кот не возражал.

Эйдан полежал ещё немного, раздумывая над тем, насколько он жив, чтобы шевелиться. Доносившийся, видимо, со стороны кухни запах свежеиспечённых блинчиков сообщил ему, что жив достаточно, чтобы встать, но недостаточно, чтобы аппарировать с места в карьер. К тому же, на квартире наверняка были наложены антиаппарационные чары, а значит, сначала пришлось бы выйти на улицу, что было уже слишком далеко для его состояния. И для его количества одежды тоже.

Когда решение было принято, Эйдан без всякого зазрения совести — которой у него, как известно, отродясь не водилось — спихнул кота на пол. Животное обиженно мяукнуло и улизнуло в направлении кухни, жаловаться хозяйке на плохое поведение гостя.

— Ябеда, — бросил Эйдан ему вслед.

Первым делом Эйвери вызвал домовика и велел принести ему одежду. После этого он осторожно поднялся с дивана. Судя по тому, что это удалось ему без видимых потерь, всё было не так плохо, хотя раны от порезов саднили и немного чесались. Зато он совершенно определённо был жив, что не могло не радовать.

Запах горячей еды привёл Эйвери на кухню. Медея бодро возилась там, занимаясь завтраком, и держалась при этом так, словно нет и не может быть ничего более естественного, чем полуодетый Пожиратель Смерти на её кухне, которого необходимо срочно накормить блинчиками. Трогательно. Безумно. Беспощадно.

Блинчиков Эйдану хотелось, а «быть добрым» — нет, поэтому вместо того, чтобы доставать тарелки, он взял одну — ту, на которой высилась горка блинчиков — и переставил её поближе к себе, тут же уводя с неё верхний экземпляр и сворачивая его треугольником. На вкус, как ни странно, было ничего. Сносно. Достаточно съедобно для того, чтобы, разобравшись с первым блинчиком, сразу потянуться за вторым. Зелья он, впрочем, тоже выпил, рассудив, что Медея вряд ли будет травить его после всего, что они пережили вместе. Новый блинчик неплохо пошёл на закуску.

И тут вместо домовика из Эйвери-мэнора на пороге появился Эрлинг собственной персоной. Эйдан бросил взгляд на сына и продолжил трапезу. Не хотелось прерывать её на середине блинчика. Остынет, невкусно будет.

Между делом Эйвери-старший оценил, как его отпрыск с невозмутимым видом поцеловал гадалку в щёку. От миролюбивого настроения, которым его встретило это утро, не осталось и следа.

Вещи он, значит, принёс. Ну, держись.

— Мы случайно столкнулись в лавке, а потом провели бурную ночь вместе, — не удосужившись поздороваться с сыном, поведал Эйдан. — После этого Медея осознала всю глубину своего заблуждения и упрашивала меня стереть из её памяти подробности нашей интимной близости, но я отказался. У нас в семье не принято влезать в воспоминания женщин, с которыми мы спим под одной крышей. Не так ли, Эрлинг?

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/54189.gif

+4

20

Медичи не собиралась сдавать Эйдана кому-либо, но и торчать следующую неделю с ним под одной крышей тоже желанием не горела. Единственным жизнеспособным вариантом было позвать на помощь человека, которому они оба готовы были довериться в равной степени - его сына. Тот, как минимум, мог бы аппарировать с отцом домой, а там и вызвать врача для надлежащего ухода. Дея, конечно, была девочкой талантливой и училась невероятно быстро, особенно на живом-то материале, однако полагала, что мужчине куда больше понравится, если за ним будет присматривать настоящий врач, а не шарлатана из маггловского салона. Да и домашняя атмосфера обещала способствовать скорейшему выздоровлению.

К моменту, как младший Эйвери объявился на пороге кухни, старший, не теряясь, выпил зелье и устроился на стуле, уплетая вовсю блинчики. Зрелище было в достаточной степени интригующее, чтобы она поглядывала отчасти весело, отчасти недоверчиво, продолжая возиться с тестом. Самым удивительным был тот факт, что чересчур увлеченный завтраком, он молчал, не отпуская комментарии о том, как ему все не нравится. Ох уж эти блинчики чудотворящие, перед ними, конечно, мало кто мог устоять.

- Есть джем и шоколадная паста, - она уточнила на всякий случай, хотя, кажется, ему все эти глупости особо не были нужны. Пожиратель Смерти проявлял невероятную ловкость в складывании блинчиков треугольничком, а после в их поглощении. Девушка рассудила разумно, что кажется он был живее всех живых.

Появление Эрлинга добавила ситуации абсурдности. Костюм в чехле был, конечно, вовсе не той одеждой, в которую Эйдану должно было быть комфортно сейчас переодеваться, но она списала это на их чистокровные причуды. В принципе, глупо было надеяться, что остаток дня Эйвери проходит в трениках и футболке. Хотя, конечно, это было бы оптимальным вариантом.

- Мне, в общем-то, нравится и так, - гадалка поспешила заметить шутливо на предложение парня одеться. Ее мало что смущало, к тому же когда еще на ее кухне могла бы произойти подобная, практически идиллическая ситуация.

Ведьма подставила щеку для поцелуя привычно, не задумываясь, занятая больше размышлениями о насущном. Их с Эрлингом, по хорошему, мало что связывало в эти недели, но некоторые привычные действия становились своеобразными ритуалами. Поцеловать в щеку при встрече, спросить как дела, не желая, на самом деле, знать всерьез. Всегда чудесно, хорошо, нормально. Не переходить черту, придерживаясь определенных рамок и правил их встреч.

Она оценила самостоятельность Эрлинга, доставшего тарелки, и поставила на стол вторую порцию блинчиков, выключая духовку.

- Вы хотите чай или кофе?

Себе она собиралась варить кофе, но прежде стянула печеньку, кусая, чтобы поперхнуться следом искренне, заслышав объяснение Эйдана, почему они вообще собрались на этой кухне. Объяснение было своеобразным. Хуже всего было то, что оно ее искренне забавляло - разделять со старшим Эйвери чувство юмора было странным ощущением. Совсем скверным, впрочем, было то, что его настроение нельзя было назвать очень уж радужным. Она почувствовала эту смену "декораций" достаточно отчетливо, чтобы слегка напрячься.

- Падения, Эйдан. Я осознала глубину своего падения. Выбирай слова правильно, - она не стеснялась его "поправлять", вклиниваясь в разговор и надеясь перевести его внимание на себя. Претензия к Эрлингу была очевидна и с его точки зрения справедлива, и ведьма не знала, пыталась ли спасти его или себя, пока он Эйвери-старший не решил поставить точку в этой истории сам.

- На твоем месте, Эйдан, я бы подумала о том, как замечательно все сложилось, и вернулась бы к блинчикам. Остынут, будет не так вкусно.

Подпись автора

В роднике твоих глаз
и виселица, и висельник, и веревка. ©

+2


Вы здесь » Marauders: stay alive » Архив альтернативы » Давайте все убьем Констанцию [15.05.1978]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно