Marauders: stay alive

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders: stay alive » Архив альтернативы » Всего лишь конец света [11.04.1978]


Всего лишь конец света [11.04.1978]

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

ВСЕГО ЛИШЬ КОНЕЦ СВЕТА
[закрытый]
https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/95/929248.gif https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/95/178213.gif
ERLING AVERY, MEDEA MEDICI
LONDON, ENGLAND | 11 APRIL 1978

Всё хорошо, что хорошо кончается. ©

Иногда, впрочем, всё просто кончается.Предательство — это политика.
banners – start a riot

Отредактировано Erling Avery (2020-07-30 16:36:35)

+3

2

Эрлинг не медлил после разговора с отцом, появляясь на собственном пороге. К моменту, как они разобрались с представителем Ордена Феникса (объективно не оправдавшим надежды), на дворе стояла темная ночь. Себастьян поспешно подцепил замочную скважину ключом, прежде чем едва ли не вломиться в собственную квартиру.

Порт-ключ был неплохим методом перемещения, когда волшебник мог стоять на ногах после того, как артефакт сработал. Медея, находившаяся в заботливой отключке после общения с Эйданом, лежала на полу посреди гостиной, не способная похвастаться мягким приземлением. Эрлинг опустился перед ней на колени, мельком оглядывая состояние волшебницы, когда та заворочалась, разбуженная чужим присутствием.

– Тише, – мгновенно отозвался Эйвери, аккуратно подхватывая девушку на руки, и старался говорить негромко, – держись за меня.

"Прости меня, прости," – билось набатом в голове, однако Эрлинг чересчур переживал, чтобы говорить об этом сейчас. Вероятно, самые нужные в этот момент слова застряли в горле.

Говорить о том, что ей больше не стоило беспокоиться и что все происходящее было позади, Себастьян не стал. Он не был уверен, что "всё позади" было верным лозунгом для предстоящего им разговора. Эрлинг знал, что совершил непростительный поступок, но считал так или иначе, что виной тому были сложившиеся обстоятельства. Обстоятельства, о которых Медея упоминала с самого начала, едва ей стоило узнать о его метке.

Эрлинг пересадил Медичи с пола в мягкое кресло, сбегал на кухню за несколькими зельями, прежде чем снова оказаться рядом с гадалкой.

– Выпей, – Эйвери протянул ей первый бутылек с зельем, не забыв прежде подцепить крышку. Обычно Медичи или он сам использовали это зелье от мигрени, но Эрлинг, варивший его собственноручно, знал, что то было способно на большее.

Эрлинг знал, что вопрос звучал абсурдно, но все-таки посмотрел на Медею, интересуясь негромко:

– Как ты себя чувствуешь?

+4

3

Все закончилось действительно быстро. Вспышка заклинания была последним, что заметила Дея, прежде чем потерять сознание. Вложенный в рук порт-ключ она уже не почувствовала, как и не почувствовала вероятно не слишком приятного приземления на пол их с Эрлингом квартиры. Следующее, что удалось ей осознать после чертового "ступефая" был шорох и шум чужого присутствия. Она заворочалась тревожно, с трудом приходя в себя и заставляя себя открыть глаза. Ощущения были отвратительные.

Ведьма не сопротивлялась, не испытывая на это ни сил, ни желания, когда он поднял ее, пересаживая в кресло. Кресло было большим и мягким, отчего-то вступая в резкий контраст со всем произошедшим. У нее ныли коленки от неудачного, болезненного удара там, в салоне, а в горле застрял ком, не давая ей вымолвить ни слова. Ни слова из того, что она возможно хотела бы сказать ему, но ощущала сейчас всю абсурдность и бессмысленность этого. Ни одно из этих слов, в общем-то, не имело значения.

Медичи прикрыла глаза, когда он отправился на кухню, пытаясь найти в себе силы хотя бы встать. Она слышала звуки открывающихся шкафчиков и его шаги и не хотела знать, что он там делает. В целом, ей сейчас было все равно. Девушка никогда не предполагала, что пыточное так выматывало, вытягивая из жертвы все силы. Предполагать ей это было неоткуда - подобная магия никогда не была в почете в ее лицее, как и любое насилие в целом.

Она открыла глаза, разглядывая емкость с зельем, а после перевела мрачный взгляд на Эрлинга. Его вопрос звучал насмешкой. Она чувствовала себя разбитой, опустошенной, и самым отвратительным было то, что она чувствовала себя преданной.

Дея дернула рукой, выбивая из его ладони пузырек и не заботясь о разлитой жидкости. Объективно - это было меньшее, из их проблем.

- Да пошел ты, - она отозвалась с холодной мрачностью, а после опираясь на подлокотник кресла, чтобы встать. Говоря откровенно, она не отказалась бы сейчас ни от возможности поспать, ни от зелий, которые могли привести ее в приличный вид, но собиралась позаботиться о себе сама. Он уже позаботился, ей хватило впечатлений.

Она чувствовала его жгучую, обжигающую вину. И помнила вместе с тем ту решимость, с которой он поднял на нее палочку. Медичи признавала сейчас, что всегда знала, что это произойдет, и что его выбор всегда будет очевиден.

Она прошла несколько шагов, подцепляя с тумбочки колоду карт и открывая шкаф. Сбоку раздалось призывное, настойчивое мяуканье.

- Я заберу Марти с собой, - она, в общем-то, не знала, зачем сообщала об этом, потому что вряд ли Эрлинг претендовал на кота.

Ведьма перевела взгляд на парня, разглядывая его внимательно. Их пребывание сейчас в одной комнате казалось ей просто продолжением всего того кошмара, и она ничего не хотела больше, чем чтобы он закончился.

- Твой отец наконец-то доволен тобой, Эрлинг?

Подпись автора

В роднике твоих глаз
и виселица, и висельник, и веревка. ©

+4

4

Эрлинг невольно вздрогнул, когда Медея выбила из его рук пузырек. Тот сверился на пол, моментально разлетаясь вдребезги, вынуждая осколки смешиваться с варевом. Себастьян вздохнул.

– Зелья не виноваты в том, что я сделал, – отозвался парень ровно. Не нужно было быть эмпатом, чтобы понимать, что могла испытывать Медея после того, как на ней применил пыточное человек, которым она, как хотел считать Эрлинг, дорожила и которого предупреждала об этом с самого начала.

Себастьян не мешал ведьме, когда та захотела подняться, и с беспокойством наблюдал, как Медичи ходит по квартире. Сил, как подозревал Эйвери, у неё было немного, зато упрямства и разочарования в Эрлинге – хоть отбавляй. Себастьян на всякий случай сделал пару шагов ближе к Медее, надеясь, что та не упадет в обморок в процессе, как мог судить Эйвери, сбора вещей.

– Марти всегда любил тебя больше, чем меня, – согласился Себастьян, когда Медея заговорила о коте. Обсуждение того, кого любил Марти, а кого – нет, выглядело абсурдно, учитывая, что послужило причиной обсудить место проживание Марти вовсе.

– Куда ты пойдешь? – спросил обеспокоенно Эрлинг. Они сдали её квартиру совсем недавно, и Себастьян считал это насмешкой судьбы – что они съехались от силы неделю назад, чтобы это закончилось тем, что он наложил на неё пыточное.

Эрлинг сжал на мгновение челюсти, когда она упомянула  довольство отца. Было противно и горько, потому что изначально оно так и было, начиная с причины, почему Эйвери-младший получил метку вовсе. Эрлинг не мог решить, было ли хорошо или плохо то, что отец совершенно не был причиной того, что произошло сегодня в салоне.

– Если бы это не сделал я, это сделал бы Розье или, того хуже, отец. Ты должна знать, как работает пыточное, – проговорил Эрлинг, пытаясь поймать взгляд Медичи. Звучало так, что сводило зубы: будто он объяснял необходимость причинить ей боль своей заботой о ней.

– Кто-то дал наводку на "магический" салон. Никто не знает, кто это был, но мы выясним, – пообещал Эрлинг.

– Тебе нужно присесть, – между делом напомнил Эйвери, когда дернулся к девушке в одно мгновение, касаясь её локтя из желания поддержать. Задержался рядом ещё немного, прежде чем выдохнуть наконец то, что должен был сказать с самого начала. Вина съедала его заживо, чем больше он смотрел на Медею вовсе.

– Прости меня, – негромко проговорил парень. Это было меньше похоже на то, что происходило у него внутри, когда хотелось упасть на колени и извиняться до потери пульса.

– Я знаю, что ты всё равно уйдешь, но я не хотел, чтобы все закончилось этим, – подтвердил неизбежное Эйвери.

Отредактировано Erling Avery (2020-08-01 19:29:06)

+5

5

Медея, говоря откровенно, не имела ни малейшего понятия, куда пойдет. Очевидно, куда угодно, лишь бы подальше от этого места и от него, чтобы забыть этот как жуткий, самый страшный кошмар и более не вспоминать. Это вряд ли было возможно, и она отдавала себе отчет в том, как много в ее жизни так легко и играючи стало связано с Эрлингом, но все же была настроена решительно. Нужно было сделать это давно - прекратить притворяться, что им наплевать на то, кто она, и чем он занимается.

- Прекрати, - она бросила раздраженно, вытаскивая из шкафа небольшую дорожную сумку, - прекрати делать вид, что заботишься обо мне.

Она знала, что была несправедлива к нему в этот момент, потому что не сомневалась в его искренности, но сомневаться хотела. Потому что не прошло и часа с момента, как он применил к ней пыточное и было абсурдным после этого беспокоиться о том, будет ли ей куда пойти. Она мало переживала об этом, в конце концов у нее всегда отлично получалось справляться с собственными проблемами самостоятельно.

Дея не слишком заботилась о том, в каком виде бросала вещи в сумку. Немного злилась из-за того, что выходило медленно, делать резкие движения она опасалась. Ее немного вело от слабости, но она продолжала упрямиться, не желая более иметь никакого отношения к тому аду, в котором жил Эрлинг.

Она обернулась слишком резко, позабыв обо всем, когда он попытался объяснить то, почему все произошло именно так, а не иначе. Объяснить, что видимо тем самым оказал ей услугу, раз не дал применить пыточное Розье или своему отцу. Ведьма поймала себя на злой, взбешённой мысли, что он, вероятно, совсем тронулся умом, если видел все в подобном свете.

- Я не знаю, как работает пыточное. Я не пытаю людей, мои знакомые не пытают людей, там, где я росла, люди не развлекаются, пытая других, - она не заметила, как повысила голос, не сдерживаясь. Ей хотелось кричать и топать по-детски ногами от тупого бессилия, потому что то, что он натворил, нельзя было объяснить ничем разумным, кроме его ценностей. Тех самых, в которых приказ отца, его одобрение и пресловутое "так надо" стояло выше всего остального.

- Лучше бы это был твой отец, с этим хоть как-то можно было бы смириться

На мгновение от всплеска эмоций потемнело в глазах, и Медичи коснулась немного судорожно двери шкафа. Она ощутила прикосновение Эрлинга к локтю, а после - острее от контакта - вину и горечь, которую он испытывал. От яркости эмоций перехватило слегка дыхание, заставляя сделать пару лихорадочных вздохов. Она дернула рукой, вырываясь.

- Мне плевать, кто дал наводку на мой салон. И ты и твой отец знали, что там нечего искать.

Ей действительно следовало присесть, если она не хотела в следующее мгновение оказаться вновь на полу без сознания. Эта мысль ей претила, как и претило ощущение слабости и беспомощности. Она сделала несколько аккуратных шагов, возвращаясь к креслу и села на край, не собираясь задерживаться. Прикрыла глаза, ощущая как смертельно хочет спать.

Ей не нужны были его извинения, чтобы знать, что он раскаивается.

- Зато теперь все наконец станет так, как должно быть, - она не скрывала раздражения, но считала это единственным итогом.

Потому что он, побунтовав, может вернуться в отчий дом и стать тем, кем его хотят видеть, а она может как и раньше делать все, что захочет, не привязанная ни к месту, ни к людям.

Подпись автора

В роднике твоих глаз
и виселица, и висельник, и веревка. ©

+4

6

Эрлинг считал, что главной проблемой было то, что он не притворялся: он действительно заботился о Медичи, несмотря на безумие событий вечера. Он беспокоился, наблюдая, как Медея собирает вещи, и не сомневался, что ей не хватает сил на то, чтобы делать это настолько проворно, насколько она желала. Себастьян видел: она торопилась, чтобы сбежать от него подальше. "Чудовище", вспомнил Эрлинг эпитет, которым Медея описывала его отца. Эйвери не знал, что думать в отношении отца, но ощущал себя не лучше твари обыкновенной.

Себастьян понимал, о чем говорила Медея, упоминая отца и то, что непростительное от него ей было бы пережить проще. В этот момент Эрлинг думал, что стоило отказаться, но каждый раз что-то внутри перетряхивало от мысли, что он мог позволить кому-то сделать это с ней. Позволить не мог – но абсурдно смог пытать её сам, даже если с подачки подчиняющего проклятия.

– Ни я, ни мой отец могли обосновать свои знания о том, что в твоём салоне нечего искать, лишь раскрыв наше знакомство – тогда бы тебя точно убили, – упрямо возразил Эйвери.

Эрлинг вздохнул глубже, немного успокаиваясь, когда Медичи все же позволила себе присесть на подлокотник кресла. Эйвери сделал несколько шагов навстречу с ней, всё ещё оберегая её. Эрлингу не нравились её состояние и упрямство, не позволявшее ей выпить зелья, прежде чем отправиться на все четыре стороны.

– Выпей, – снова предложил Эйвери, в этот раз – настойчивее, – это придаст тебе сил.

– Оставайся в этой квартире и выспись. Я уйду сам, – принял решение Себастьян. Он считал, что там будет спокойнее, в первую очередь, ему, иначе он сойдёт с ума, думая о том, где она осталась ночевать.

– Кроме того, мне нужно будет зайти в салон. Полагаю, твоя помощница не в лучшем состоянии после усыпляющих чар.

– Я позабочусь о ней, если ты не хочешь, чтобы я заботился о тебе, – негромко сказал Эрлинг.

Несмотря на слова, Эйвери никуда не ушел. Взглянул на Медичи чересчур серьезно в ответ на её слова о том, что "всё станет как должно быть".

– Ты меня не простишь, – вдруг констатировал Эрлинг. Это было чертовски ожидаемо, и Эйвери не мог верить в обратное, как и не мог просить её о большем. Он действительно был чудовищем, чтобы Медичи снова могла увидеть в нем человека. Эрлинг подумал, что никогда не принадлежал этому миру – её миру.

– Я уйду, когда ты выпьешь все зелья на тумбочке. Я не хочу, чтобы ты упала в обморок, когда меня не будет рядом.

– И всё станет так, как должно быть, – послушно повторил Эрлинг, чувствуя внутри пустоту, похожую на ту, которую испытал перед тем, как накладывал пыточное заклятие.

+4

7

Медея не хотела пить зелья, не хотела оставаться в квартире, и не хотела, чтобы он о ней заботился. Вероятно, больше всего она хотела капризничать, плакать, топать ногами и требовать у мироздания, чтобы все вернулось так, как было прежде. Прежние времена, пусть даже с осознанием их недолговечности, казались ей редкой идиллией и раем, в которых мысль, о том, что он действительно может причинить ей вред никогда не задерживалась в ее голове всерьез, оставаясь неприятным фоном, заглушенным их спокойной, приятной жизнью. Закрывать глаза на то, что ей не нравилось, игнорируя существование неприятных деталей, у нее всегда получалось даже слишком хорошо.

Ведьма дернулась на упоминание Амалии, воскрешая внезапно в голове события вечера, о которых глупо, эгоистично успела забыть, увлеченная собственной болью. Она помнила отчетливо его голос, произносящий непростительное, и сейчас ей требовалось немного времени на осознание, что он просто усыпил ее. Благородство в их семье имело причудливые выражения, и она осознала только сейчас, что по сути его отец поступил схожим образом, отправив ее домой.

Они оба чертовски ее достали.

- Не хочу, - она подтверждает его слова, что не хочет, чтобы он заботился о ней. Такая забота ей точно не была нужна, когда все самое худшее он сделал сам. Девушка помолчала с мгновение, прежде чем переспросить спокойнее: - Ты просто усыпил ее?

Абсурдность ситуации сводила с ума, когда Эрлинг, не отличавшийся по натуре кровожадностью, стремился сохранить человечность. Не убивать понапрасну, например. Это вызывало противоречивые чувства, мешая злиться на него легко и просто, как и должно было быть.

Медичи считала, что его слова звучали приговорим, который он вынес себе - им - сам. Не представляла, как действительно сможет простить его за то, что он позволил себе сделать с ней и с самим собой, не сумев защитить ни себя, ни ее.

- Я могу позаботиться о себе сама, - она протянула упрямо, бросая неприязненный взгляд на зелья, выстроенные на тумбочке. У нее не было разумных объяснений, почему она так упрямилась, но не желала сейчас принимать от него помощь. - Тебе действительно лучше помочь Амалии.

Она хотела бы помочь сама, но осознавала, что на это у нее точно не хватило бы ни душевных, ни физических сил, и ей нужна была его помощь. Пусть даже в таком виде, когда она не просила сама и не просила для себя. Ведьма раздумывала всерьез над его предложением выспаться, прежде чем уйти, но капризно протестовала вновь. Боялась отчасти, что утром найдет причину не уходить вовсе.

- Я уйду раньше, чем ты вернешься, - она полагала разумно, что ей нужно не так много, а с остальными вещами он может делать все, что захочет.

- Я знаю, что ты чувствуешь, Эрлинг, - Дея напоминает ему об этом внезапно, движимая желанием, чтобы он знал, что его чувство вины не остается не замеченным. Но продолжает жестче, холоднее, напоминая, что знает не только об этом: - И я знаю, что ты чувствовал в тот момент. Уверенность и решимость, никаких сомнений в правильности выбора.

- А в этом действительно была такая необходимость?

Подпись автора

В роднике твоих глаз
и виселица, и висельник, и веревка. ©

+3

8

Эрлинг кивнул уверенно, когда Медичи переспросила о состоянии Амалии.

– Ей придется рассказать пару небылиц, но твоя помощница в целости и сохранности, – Эйвери старался, чтобы ни в его голосе, ни в его позе не скользили напряжение и разочарование, потому что чувствовал отчётливо дистанцию, выросшую между ним и Медеей. Он напоминал себе раз за разом, что гадалка имела на это право – держаться от него подальше.

– Я бы хотел защитить тебя так же, как смог защитить её, – вдруг отозвался Эрлинг, не придавая большого внимания своим словам. Оправдываться было поздно, потому что самое страшное успело произойти.

Эйвери относился со здоровым скептицизмом к тому, что Медичи могла позаботиться о себе сама, но больше не настаивал. Впрочем, не мог не отметить, когда Медея снова заговорила об уходе:

– Я вернусь с утра. Тебе нужно выспаться – и не нужно торопиться. Соберёшь вещи, когда восстановишь силы, – предупредил Эрлинг. Он подумал, что это будет странно – ночевать в родовом поместье спустя всё это время, но отчего-то считал это единственным верным решением. Медичи могла распоряжаться его предупреждением как угодно, но Себастьян был готов дать ей столько времени, сколько потребуется, чтобы пережить произошедшее – и чтобы не навредить ей больше.

Эрлинг неслышно сглотнул, когда Медея напомнила, что знала о том, что он чувствует – действительно знала, и Себастьян понимал, что в этом была вся загвоздка. Понимал, почему его раскаяния было недостаточно и без объяснения Медичи. Он понимал, что причинил ей боль далеко не только физическую. Понимал, что в их утопическом мире, где от сбежал от ответственности, возложенной на чистокровного отпрыска, такого произойти было не должно.

Эрлингу считал, что однозначного ответа на её вопрос не было. Ему потребовалось время, проведенное в недолгом молчании, прежде чем Эйвери произнес с сожалением:

– В этом не было необходимости, Дея.

Потому что он не мог считать по-другому сейчас, пусть тогда, когда поднимал на неё палочку, осознавал, что другого выбора не было – разве что дать искалечить гадалку Розье или отцу.

Эрлинг считал, что был виноват перед ней в том, что не нашел другого выхода – и в том, что теперь им обоим придется с этим жить.

– Кстати, – вспомнил Эйвери, подходя к тумбочке и выкладывая на неё палочку Медеи. Эрлинг следом снова сделал шаг назад, к двери, оборачиваясь к Медичи перед тем, как уйти:

– Отец передал твою палочку после того, как отправил тебя сюда.

Порт-ключ Себастьян успел забрать раньше, когда помогал молодой ведьме подняться с пола.

эпизод завершен.

Отредактировано Erling Avery (2020-08-02 00:10:30)

+3


Вы здесь » Marauders: stay alive » Архив альтернативы » Всего лишь конец света [11.04.1978]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно