Marauders: stay alive

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders: stay alive » Завершенные отыгрыши » Язык милосердия [29.03.1978]


Язык милосердия [29.03.1978]

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

ЯЗЫК МИЛОСЕРДИЯ
[закрытый]
https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/95/373780.gif https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/95/891392.gif
MEDEA MEDICI, ERLING AVERY
LONDON, ENGLAND | 29 MARCH 1978

Самое неприятное чувство — это чувство собственного бессилия. ©

Говорят, боль хочет, чтобы ее чувствовали.Болит больше, когда небезразлично.
imagine dragons – bleeding out

Отредактировано Erling Avery (2020-07-29 15:45:23)

+3

2

Медея слышала гул полицейских машин, шепот зевак, собравшихся поглазеть, чувствовала чужой страх, смешивавшийся с ее собственным. Она чувствовала в последнее время его постоянно. Страх, растерянность, отчаяние, недоверие друг к другу. В магической части Лондона было еще хуже. Там все знали, кого следует опасаться. Закрывали лавки раньше, спешили домой, держались вместе. Страх магглов был иррационален, от того заражал сильнее, проникал глубже. Животный страх перед неизвестностью.

Она устала бояться и устала бороться. Ей было тяжело оградиться от них - чужих эмоций, заполняющих все вокруг. Ведьма стояла чуть поодаль от кофейни, в которой брала кофе каждое утро, наблюдая за тем, как полицейские исследуют место происшествия. Ни следов, ни улик, ни одной идеи как их убили. Она - магглорожденная волшебница, он - маггл. Приветливые, дружелюбные, собиравшие очередь в кофейне по утрам. Они ей ужасно нравились.

Тем утром Медея не взяла кофе, не пошла в салон, не приняла первую клиентку. Развернулась от кофейни, направляясь домой, не в силах больше выносить все это. Она знала, что Эрлинга не было на этой вылазке. Знала, что он не был виноват в этом, но все равно злилась. Злилась, потому что он был связан с этим миром, к которому она испытывала лишь злость и отвращение.

Она нервничала. Всегда сдержанная и уравновешенная, она чувствовала, как сбивается дыхание, а по рукам пробегает мелкая дрожь. Ей нужно было успокоиться и согреться - утро выдалось промозглым. Ведьма достала припасенную бутылку вина, не обращая внимания на время суток.

Она не ожидала вторжения, но могла бы догадаться, что он придет, не найдя ее в салоне. Дея не хотела его видеть. Не хотела винить во всех грехах, в которых неизбежно винила бы.

- Не будет больше кофе и булочек с корицей, - она поделилась доверительно, делая очередной глоток. - Придется искать новую кофейню. В округе больше таких нет.

Медичи больше не могла сдерживаться, когда, не раздумывая особо, швырнула бокал об пол, не жалея и не боясь осколков.

- Черт бы тебя побрал, Эрлинг, - она прикрыла на мгновение глаза, обхватывая голову руками. - Зачем вы это делаете?

- Как вы живете потом с этим?

Подпись автора

В роднике твоих глаз
и виселица, и висельник, и веревка. ©

+3

3

Это было не похоже на Медичи – не явиться в салон без предупреждения. Эрлинг улыбнулся клиентке так же обаятельно, как делал это обычно, и постарался скрыть собственное беспокойство. Себастьян подождал вместе с приятной дамой пожилого возраста сначала пять минут, потом – десять, после этого – пятнадцать, и лишь после этого, искренне извинившись, попросил её удалиться. Пообещал, что она сможет встретиться с Медеей Медичи в самый ближайший день, выпроводил приятную мадам из заведения, замер салон и направился по известному адресу.

Чем ближе Себастьян приближался к дому гадалки, тем больше он нервничал. Ему не нравилось сомневаться в том, что с ней могло что-то случиться. Боялся, как боялся каждый день с тех пор, как принял метку, что однажды случится непоправимое.

Эрлинг без труда открыл дверь в её квартиру, избегая стука. У Себастьяна до сих пор не было запасного ключа, открывающего заветную дверь, зато младший Эйвери неплохо владел вскрывающими заклинаниями, помимо банальной "Алохоморы", и завалявшейся в брюках скрепкой. Себастьян пообещал себе не забыть, наконец, забрать у Медеи давно обещанный ключ.

Себастьян замер, разглядывая Медичи, едва столкнулся с ней взглядом. Содрогнулся, когда она схватилась за голову, и смолчал. Ему было, признаться, нечего сказать.

Эрлинг решил не убирать осколки, когда молча достал два целых бокала из кухонного шкафа, возвращаясь к Медее и разливая вино. Себастьян считал, что если не ей, то ему точно не помешало бы выпить. Тема, которую поднимала Медея, была для него не из лёгких.

– Я не знал, что это были Пожиратели, – негромко отозвался парень. Ему не отчитывались. Тем более, что налет, похоже, произошел минувшей ночью. Он скорбел, но не знал, что именно чувствовала Дея, окружённая чужой болью.

Младший Эйвери был не в силах перестать думать о том, что Медичи была в чертовски плохом расположении духа. Он никогда не видел её такой раньше, обычно – понимающей и терпеливой. Эрлинг понимал, что терпение и понимание имели тенденцию заканчиваться.

– Ты знаешь, почему это происходит, – проговорил Эйвери, избегая обобщающих местоимений.

Он сделал щедрый глоток вина, когда попросил искренне, набравшись храбрости:

– Расскажи мне, что случилось.

+3

4

Медея наблюдала за его движениями не возражая ни против новых бокал, ни против вина, ни против того, что он хозяйничал на ее кухне. Сейчас ей казалось это особенно абсурдным - его присутствие здесь и его скорбь по тем людям, ставшими жертвами в войне, которой вовсе не должно было быть. Абсурдным, потому что он мог быть среди тех, от чьих рук погибла молодая пара, и потому что от его рук погибали другие. Чьи-то друзья и любимые.

Она знала действительно, почему так происходило, но не хотела принимать это как аргумент. Прихоть нескольких десятков безумцев во главе с самым безумным из них, державшая в страхе всю магическую Британию. Она считала, что это даже звучало бредово. Не понимала, как им это удавалось. Не понимала, откуда среди них было так много уверенных, что цель оправдывала средства.

- Что, если бы ты был среди тех, кто напал на них? - ведьма типично по-женски задавалась гипотетическими вопросами, требуя на них вполне реальных ответов. Не могла иначе, проворачивая в голове раз за разом картины все мрачнее и мрачнее, просыпаясь от кошмаров, в которых тем самым Пожирателем в уродливой маске неизменно оказывался он. Она не боялась его, но не могла не думать о том, что он делал. О том, что он еще сделает. - Что ты делал бы тогда?

Медея не знала, как объяснить ему, что происходило. Почему ее так тревожило это, почему она не могла просто закрыть глаза и сделать вид, что ничего нет. Потому что, закрывая глаза, она все равно продолжала видеть и чувствовать все, что происходило вокруг. В последнее время - безумнее, чем раньше. Вероятно, в последнее время она еще и обращала на это больше внимания, но все равно не могла не замечать, как сгущался со всех сторон мрак.

- Люди боятся, Эрлинг. Боятся здесь, боятся там, - она имела в виду маггловскую и магическую часть города и не сомневалась, что он понимает это. Понимает, во что они превратили общество. - Боятся вас, боятся друг друга. Боятся не дожить до утра.

- Все это лишь из-за их крови.

Она взяла бокал со стола, вставая и делая несколько шагов по кухне, избегая осколков. Лихорадочно запустила ладонь в волосы, проводя по длине и выдыхая поверхностно, рвано.

- Я чувствую это постоянно - их страх, боль, отчаяние, утрату. Это сводит меня с ума.

Еще пара шагов, и девушка разворачивается, поднимая взгляд на парня, спрашивая настойчивее вновь:

- Как ты с этим живешь? С этой болью, которую причиняешь.

Подпись автора

В роднике твоих глаз
и виселица, и висельник, и веревка. ©

+3

5

Эрлинг не хотел отвечать на её вопросы, потому что знал, что те не принесут Медее душевного спокойствия. Себастьян, впрочем, знал, что не ответить Медичи он тоже не мог. Эйвери поднял взгляд на девушку, рассматривая её лицо.

– Всё закончилось бы так же, – не жалея ни её, ни себя произнес Эрлинг. Он не хотел оскорблять Медею враньём, и поэтому говорил чистую правду: ничего бы не изменилось, будь там Себастьян, а не, к примеру, младший Розье.

– Я скорбел бы так же, как скорблю сейчас, – с готовностью отметил Эйвери. Ему действительно было горько – и ему было страшно представлять, что должно было твориться в голове Медеи в этот момент; что будет твориться всю эту войну, потому что одни люди продолжат умирать, а другие – их оплакивать, и она будет чувствовать их всех. Переживать их боль, которой, вероятно, Медичи стало сегодня слишком много.

Эрлинг хотел бы облегчить её страдания, но Дея продолжала загонять его своими вопросами в угол. Он считал, что она в отчаянии, раз спрашивает его об этом. Эйвери проследил, как Медичи поднимается со стула и мечется по квартире. Сделал ещё один щедрый глоток вина, но во всех смыслах не мог, или не успевал, напиться. Он был слишком трезв для подобных бесед. Эрлинг потёр переносицу, прежде чем решиться на этот разговор.

– Я не живу с этой болью, Дея, – всё так же негромко, ровно отозвался Эйвери. Ему требовалось многих усилий, чтобы контролировать эмоции и не делать хуже Медичи. Ей было много и без того, Эрлинг убедился в этом.

– Я оплакиваю их, но я не могу жалеть о каждой жизни. Не могу, потому что иначе сойду с ума, – искренне произносит Себастьян. Он не хотел слышать нотки отчаяния в собственном голосе, но чувствовал, как начинает терять контроль.

– Я всегда живу дальше. Если не стану, то либо рехнусь, либо из-за меня придут за тобой, отцом или матерью. Вероятно, за всеми разом.

Эрлинг выдохнул, допивая вино практически залпом из бокала. Эйвери было неприятно нести ответственность за то, что он носил метку, но парень старался.

Себастьян встал со стула, стараясь источать спокойствие, – стараясь успокоить её, – и снова подошёл ближе к девушке. Он видел, что она была напряжена, но всё равно протянул руки к Медее, надеясь, что та позволит себя обнять.

– Я не знаю, существует ли добро как таковое, Дея. Мне всегда приходилось выбирать из меньших зол, – вдруг отозвался парень.

Даже если меньшим злом было убийство.

Отредактировано Erling Avery (2020-07-28 08:02:27)

+3

6

Медея не могла сейчас оценить его искренность. Понимала, что он говорит ей правду, пусть даже столь неприятную, но не хотела этого слышать. Того, что исход был предопределен, того, что он обязан был это делать, того, что выхода не было, как и спасения для таких, как эта пара. Она не привыкла так жить, не привыкла подчиняться ни обстоятельствам, ни кому-то еще, не привыкла, что от нее ничего не зависит. Ее угнетало это больше всего прочего - собственное бессилие. Смотреть со стороны и ничего не делать было еще хуже. Словно она была невольным соучастником этого ужаса.

Ведьма признавала его правоту. Он не мог, вероятно, относиться к этому иначе, если хотел остаться в здравом уме. Она не могла винить его во всех прегрешениях, во всех зверствах, творимых Пожирателями, как и не могла винить в том, что он был готов смириться. Однако сейчас ей не хватало здравомыслия, чтобы не высказывать ему за всю ту боль и разочарование, которое испытывала каждый день. Особенно сегодня, когда смерть оказалась так неожиданно рядом.

Она дернулась от него, качая головой:

- Не трогай меня, - она не хотела этого по многим причинам, в том числе по самой очевидной - не хотела, чтобы его эмоции смешивались с ее. Хотела знать, что испытывала сама во всем этом круговороте чужих чувств.

Дея сделала пару шагов в сторону, оставляя бокал на столешнице. Ей не хотелось ни пить, ни пытаться забыться, чтобы сгладить впечатления от этого утра.

- Должен быть какой-то выход, - она отозвалась несколько лихорадочно, не зная, в самом деле, какой исход имеет в виду, но размышляя над тем, что не хочет и не может жить в этом безумии. - Сколько еще это будет продолжаться? Год? Два? Пять лет?

Эта бессмысленная, странная война длилась уже достаточно долго, чтобы не оставлять надежд, что вот-вот скоро все закончится. Становилось только хуже, мрачнее. Опаснее, в конце концов, пусть она по-детски глупо не верила всерьез, что с ней может что-то произойти.

- Что будет, когда Пожиратели получат то, что хотят?

Она думала об этом раз за разом, читая в сводках газет об очередных нападениях Пожирателей Смерти. Думала о том, насколько это реально, и насколько она хотела бы оставаться жить в том мире, которого они добивались. Выходило, что чертовски не хотела.  Потребность в безопасности была основой всех основ, и Дея не была в этом исключением.

- Возможно, стоит просто уехать отсюда. Есть полно мест, где маги живут в мире хотя бы друг с другом.

Подпись автора

В роднике твоих глаз
и виселица, и висельник, и веревка. ©

+3

7

Эрлинг вздохнул неслышно, когда она отшатнулась. Отчасти понимал, почему Медея не шла на контакт, расстроенная, однако всё равно хотел быть ближе к ней – хотел, но не настаивал.

Медичи задавала вопросы, на которые Эрлинг не знал ответа – и о которых, как ему казалось, многие предпочитали не задумываться. Это было страшно – думать, что Лорд может одержать верх рано или поздно. Тогда все убийства, пытки наверняка будут узаконены, и воцарится совершенно иной порядок. Порядок, где таким, как Медичи, не будет места. Особенно – в жизни таких, как Эрлинг. От мыслей о том, какое отношение к людям содержала идеология Пожирателей смерти, Себастьяну было тошно.

Эйвери придерживался политики честности неуклонно, несмотря на то, что ему не нравились его собственные ответы.

– Я не знаю, сколько это будет продолжаться, – отозвался парень.

– И я не хочу верить, что они свое получат, – твердо отозвался Эйвери.

– Ты никогда не гадала на это? – вдруг задал вопрос Эрлинг. Возможно, глупый, но чертовски хотелось верить, что в конце их ждёт счастливый конец. Порой человеческой жажды верить в лучшее не было предела.

Эйвери усмехнулся невольно следом, взглянув на Медичи тепло, когда Медея предположила, что они могли бы уехать. Ему нравилась её идея – убежать и оставить всё позади. Больше не волноваться о Лорде, изредка навещать отца и мать. Просто-напросто жить, открыв салон, как хотела Медея.

– Куда бы мы уехали? – вдруг спросил Эрлинг.

– Например, в Грецию?

Он спрашивал искреннее, не опровергая её затеи, пусть они оба должны были понимать, что это было невозможно сейчас. Однако Эрлинг считает, что ни ей, ни ему не помешает немного помечтать.

+3

8

Медея не сомневалась в том, что у него не было ответов на ее вопросы. Ни у кого не было, потому что вопросы, в общем-то, были риторические. Из разряда тех, о которых предпочитали не думать, не задумываться всерьез. Плохой конец у сказки никогда не был популярным решением, людям всегда нравилось верить в лучшее. Пусть даже лучшее порой казалось фантастическим и нереальным.

Фантастической казалась мысль, что они могут жить иначе. Так, как, например, жили магглы в своем большинстве, как жила она до переезда в Англию. Со своими горестям и проблемами, но не выбирая, между жизнью и смертью, не боясь, не скрываясь, не ощущая угрозу настолько реальной. Англия была мрачной, холодной, жестокой. Только здесь, пожалуй, это было возможно - зверство, творимое на улицах Лондона. Ее народ был другим. Привязанным к корням, к учениям, которым было много веков, к верованиям, находившим свое отражение даже в современном мире. Верованиям, которые были про многое, хорошее и плохое, но никогда не про ненависть.

Ей было здесь тяжело, и как Дея ни храбрилась, стараясь искать плюсы в своем переезде, она задумывалась отныне все чаще, что вообще делала здесь.

Ведьма предпочитала не знать, что ждет их в будущем. Ее тревожила неизвестность, но еще больше беспокоило то, что она могла увидеть.

- Карты не покажут исход войны, а на свое будущее я никогда их не раскладываю. Плохая примета.

- Я не хочу ни о чем их спрашивать. Не хочу, чтобы ответ стал приговором.

Медичи говорила о переезде абстрактно, не имея в виду непременно Грецию. Любое место, где было бы спокойно, где они могли бы жить так, как хотели бы сами. Не подчиняясь обстоятельствам, распоряжаясь своей жизнью самостоятельно. Вероятно, Греция была лучшим вариантом. Там было солнечно и тепло, и она могла бы чаще навещать мать. Им непременно пошло бы на пользу жить поближе к морю.

- В Грецию или в Италию. Куда угодно, где твоя метка не будет иметь значения.

Она задумалась на мгновение, ловя взгляд Эрлинга, и спросила внезапно, сама не зная, почему вспомнила об этом:

- Твой отец не говорил, что однажды заходил ко мне?

Подпись автора

В роднике твоих глаз
и виселица, и висельник, и веревка. ©

+3

9

Несмотря на собственный вопрос о гадании, Эрлинг понимал нежелание Медеи знать что ждёт его или её в будущем. Колдун понимал, что не знал многих тонкостей прорицательства в целом, но ему не потребовалось переспрашивать дважды, когда Медичи объяснила свою позицию. Эйвери совершенно не нравилась мысль, что они были обречены, и будь это правдой, не было смысла, по мнению Себастьяна, знать об этом заранее. Они могли потратить время с большей пользой.

Эйвери улыбнулся шире, когда Медея согласилась с тем, что Греция была бы подходящим местом для переезда. Италия тоже звучала заманчиво, но Себастьян не мог избавиться от простой и трогательной мысли:

– Я бы хотел увидеть место, где ты выросла.

Они оба, впрочем, всё ещё были детьми, но мир, который предложила Медее Великобритания, должен был быть настолько чужд ей, что Эйвери не задумывался, что она была младше его на три года.

Себастьян, впрочем, быстро забыл о собственных мечтаниях, когда девушка заговорила снова.

Эрлинг не поверил сначала в то, что сказала Медичи. Новость о визите его отца к Медее взялась из ниоткуда, но явно не собиралась уходить в никуда.

– Когда? – переспросил младший Эйвери резче, чем того желал. Не думая долго, задал ещё один очевидный вопрос:

– Зачем?

Себастьян сомневался, что его отец нуждался в услугах гадалки. Если бы нуждался, то не искал бы её в том же районе, где жил его сын – преимущественно потому, что тот был маггловский.

Эрлинг заставил себя вздохнуть глубже, прежде чем решить, что он, возможно, чересчур переживает. Потому что Медея, очевидно, была жива и здорова даже после встречи с Эйданом Эйвери.

Себастьян, впрочем, не сдержался, уточняя без лишней веры в родственника:

– Он тебе угрожал?

+3

10

Медея улыбнулась против воли, не сдерживая немного нервный смешок, когда Эрлинг уточнил, что был бы не против побыть в Греции. Она бы действительно хотела показать ему это - родные места и лицей, в котором училась. У нее не было сомнений, ему бы там понравилось. И, вероятно, он нашел бы легко общий язык и с ее матерью и с наставником, на эти долгие годы заменившим ей отца. Стоило отдать должное, Эйвери с кем угодно мог найти общий язык. Она заметила это сразу - то, какое впечатление он производил на людей.

- Ты бы легко там освоился, - ведьма взглянула на парня мягче, шутливо закатывая следом глаза, - моя мама была уверена, что в Англии я попаду в плохую компанию. Хорошо, что тебе даже не надо притворяться воспитанным мальчиком из хорошей английской семьи.

С "хорошей", впрочем, можно было поспорить. Отец Эйдана производил удивительное впечатление. Безукоризненно воспитанный он производил впечатление исключительно удава, терпеливо выжидающего жертву. Ассоциации ей не нравились. Как и не нравилось их знакомство вовсе, от которого, она была уверена, он тоже не испытывал безудержного восторга. Для друг друга они были как раз тем обстоятельством, с которым приходилось мириться. Удручающим был тот факт, что Эйдан мирился с ним лишь до поры до времени, пока сам этого хотел.

- В ночь, когда ты схватил режущее.

У нее не было внятного ответа, зачем приходил его отец. Вероятно, из банального, человеческого любопытства.

- Видимо, познакомиться, - она усмехнулась, давая очевидный ответ. - Откуда он узнал обо мне?

Дея полагала, что подобные знакомства были не тем, чем чистокровные наследники стремились делиться со своими отцами. Полагала, что за такое можно было и словить отцовский подзатыльник в профилактических целях, как самое приятное. В то, что Эрлинг добровольно поделился подробностями их общения, она верила слабо.

Ей не нравилось его беспокойство, потому что оно заставляло беспокоиться ее саму. Взывало к голосу разума, отчасти согласному с тем, что сказал ей старший Эйвери. Им вряд ли было по пути, и вряд ли это могло закончиться чем-то хорошим.

- Я бы не назвала это угрозой, скорее настойчивым советом, - ведьма не была идиоткой, чтобы не понимать, насколько Эйдан был настойчив в тот момент. - Он сказал лишь то, что я и так знала. И ты тоже знаешь.

- О том, что рано или поздно нам придется разойтись в разные стороны.

Подпись автора

В роднике твоих глаз
и виселица, и висельник, и веревка. ©

+3

11

Эрлинг был чересчур отвлечен новостью об отце, чтобы в полной мере оценить греческое радушие. Он был бы действительно рад познакомиться с её семьёй, о которой, признаться, ничего не знал. В основном из-за того, что из-за его семьи в их жизнях было слишком много проблем в последнее время.

– Я бы поспорил насчет "хорошей" семьи, – пробормотал Эрлинг.

Младший Эйвери покачал головой следом, подтверждая очевидное:

– Понятия не имею, откуда мой отец мог узнать о том, кто ты. Я не говорил ему.

Себастьян лихорадочно пытался вспомнить, как отец мог попасть так точно, встретившись с Медеей. Эрлинг, впрочем, усмехнулся криво между делом, припоминая:

– После увольнения я сказал ему, что одна гадалка предсказала мне, что я буду несчастен в Министерстве Магии, – Себастьян задумался на мгновение, после покачав головой. – Не думаю, что он всерьез поверил мне тогда.

Эрлинг был убежден в этом. Должно было быть что-то ещё, кроме того, что Эйвери-младший жил рядом с небезызвестным гадальным салоном. Он прикрыл глаза следом, припоминая, а после чертыхаясь:

– После того, как отец зашил меня, я нашел брошюрку салона под мусором, оставшимся после процедуры.

Эрлинг не мог поверить, что худой листок бумаги послужил Эйвери-старшему наводкой – наводкой, которую тот захотел проверить. Отчасти Себастьяна удивлял... подход отца к проблеме. Звучало дико, но Эрлинг находил в нем слишком много уважения к выбору его сына. Возможно, Эйдана в тот вечер смягчил тот факт, что наследник спас ему жизнь, но Себастьян не был в этом до конца уверен.

Эрлинг позволил себе вздохнуть спокойнее следом, когда Медичи рассказала о " вредном совете" Эйвери-старшего. Как считал Себастьян, тому следовало поменьше советов раздавать, а то был большой шанс, что их начнут слушать.

Молодой колдун поднял взгляд на Медею, задумавшись.

– Что ты думаешь о том, что он сказал? – вдруг спросил Эрлинг. – О том, что нам придется разойтись?

Себастьян видел, как ей было тяжело сегодня, и знал, как тяжело Медичи в прошлый раз восприняла новость о метке на его руке. Ситуация была неоднозначна, но Эйвери хотел в ней разобраться, чтобы в будущем отец не мог запросто влезть к ним в голову.

– Мы встречаемся кое-как, и ты каждый раз смотришь на то, как я ухожу на задания – а после чувствуешь то, что я делаю.

Разве их отношения того стоили?

– Мы даже не живём вместе, – вдруг обронил Эрлинг, не сразу осознав, что он сказал.

+3

12

Вероятно, это было неуместно, но Медею отчего-то позабавил тот факт, что отец Эрлинга узнал о ней из брошюрки. Точнее, вначале из ее предсказания, которым он щедро поделился отцом, а после получил подтверждение, завидев тот самый дурацкий информационный листок с ее именем и фамилией и адресом салона. Она не сдержала смешок, считая ситуацию абсурдной. Как и сам факт того, что старший Эйвери воспринял это так серьезно - их общение в целом. Настолько, чтобы прийти к ней с советом убраться подальше. Словно находя в ней корень всех бед.

Дея понимала, что начала эту тему сама, но не хотела говорить о том абсурдном "предсказании", которое Эйдан сделал ей. Абсурдном, но вместе с тем слишком правильным, слишком правдивым. Логичным настолько, насколько это возможно. Она не понимала до конца тогда, но отдавала себе отчет в этом сейчас - о чем именно он говорил. Что именно должно принести ей столько страданий и развести их по разные стороны.

- Это всего лишь вопрос времени, - она забрала со столешницы оставленный бокал вина, делая все же задумчиво глоток. - Твоему отцу однажды это надоест - то, что ты живешь здесь и встречаешься со мной.

Она хотела считать его отца меньшей из проблем, но не умаляла его достоинств и влияния, чтобы не понимать, чем это может в самом деле закончиться. Их странное, хрупкое перемирие миром вовсе не было. Скорее ожиданием, когда все закончится само.

Основной проблемой, впрочем, было несомненно другое. То, на что Эрлинг обратил внимание сам, правильно расставив акценты. Ей было это невыносимо - чувствовать то, что испытывал он, возвращаясь с заданий. Додумывать следом детали, ярко и красочно представляя, что ему выпало в этот раз.

Дея взглянула на парня растерянно, не слишком понимая, что он имеет в виду. Подтверждал ли он правоту отца или отчаянно искал причины опровергнуть. Она не торопилась с выводами, обращая внимание внезапно на фразу, брошенную будто случайно.

- Твой ключ на тумбочке в прихожей. Я сделала дубликат.

- В следующий раз тебе не придется взламывать дверь.

Она подошла ближе в пару шагов, касаясь аккуратно его руки, и аккуратно переплетая пальцы с его. Чувствовала его тревогу, но не позволяла себе поддаться ей. Его отец несомненно во многом был прав, но для нее пока это не имело никакого значения, чтобы принимать поспешные решения.

- Твой отец посоветовал мне уехать, и я бы сделала это, если бы хотела.

- Как видишь, я пока тут. Даже, если он во всем прав.

Подпись автора

В роднике твоих глаз
и виселица, и висельник, и веревка. ©

+3

13

Эрлинг сопротивлялся этому чувству отчаянно: то, что когда-нибудь это закончится. Ни он, ни Медея не знали, к чему приведет их знакомство, и происходящее в самом деле выглядело утопично. Себастьян считал, что они держались из последних сил, и срыв Деи наглядно показал, насколько нездоровыми могли быть их отношения. Эйвери-младший вздохнул глубже. Ему это не шло – мыслить чересчур трезво, особенно после всего, что Эрлинг успел натворить за последнюю пару месяцев.

Себастьян бы порадовался иной раз, расскажи Медичи о том, что в его распоряжении, наконец, появился дубликат, однако Эрлинг молчал, задумавшись.

– Я больше так не буду, – всё же фыркнул парень между делом с налетом веселья, стоило Медее упомянуть о взломе двери.

– Я был аккуратен, – улыбнулся Эрлинг шире. Его навыки порой явно не соответвовали его статусу чистокровного волшебника, однако Эйвери это волновало мало. Кроме того, подобные умения требовались в его жизни чаще, чем могло показаться.

Эрлинг, впрочем, снова взглянул на Медею серьезно, движимый желанием что-то изменить. Внести в их жизнь перемену, которая в очередной раз сможет убедить его, что он здесь не временно. Объективно, несомненно, временно наверняка, но раз уж они играли в утопию, то стоило играть по-крупному. Особенно после того, как Медичи объявила, что общалась с его отцом.

– Переезжай ко мне? – вдруг предложил Эйвери.

Его квартира в свое время приглянулась им обоим, и Медея не раз заботливо фырчала, что ему повезло с контрактом.

Себастьян между делом пожал женскую ладонь в благодарность за поддержку и переплел свои пальцы с её крепче. Эрлинг обнял ведьму свободной рукой, заглядывая в глаза.

– Он наверняка прав, – вдруг заметил Себастьян, потому что не имел привычки недооценивать здравый смысл отца. Пренебрегал он им, впрочем, с большим удовольствием.

Эрлинг улыбнулся, подтверждая свои намерения:

– Я, как и ты, тоже никуда не собираюсь, несмотря на это.

+3

14

Медея считала удивительным то, насколько Эрлинг не был похож на своего отца. Ни по манерам, ни по мировоззрению, которое, несомненно, Эйвери-старший пытался ему привить. Разница была поразительной, начиная как минимум с того, насколько холодным был Эйдан, и она отчего-то не сомневалась, что холоден он был практически всегда. Со всеми, даже в попытке выразить какие-то родственные чувства. Эрлинг, в сравнении с ним, был как с другой планеты. Удивительным было и то, как при всем этом он был привязан к отцу.

Ее несомненно мало волновала взломанная дверь. Лишь с той точки зрения, что ему необходимо было обзавестись собственным ключом. Ей казалось раньше, что им некуда было торопиться, что все шло своим чередом так, как идти должно было, но сейчас она отчего-то отчетливо ощущала, как их подгоняли обстоятельства. Те самые, которые отмеряли им определенный, не известный никому из них срок, после которого все обещало полететь к чертям. Ей хотелось торопиться, словно они могли успеть что-то изменить и повернуть все так, как хотелось им, а не другим.

Эрлинг, кажется, чувствовал нечто схожее.

Дея вздернула в дружелюбной насмешке брови, заслышав его предложение, и фыркнула весело:

- Если это потому я достала тебя ворчанием, что твоя квартира лучше моей, так мы можем просто поменяться жильем.

Она подалась вперед целуя парня озорно и коротко в губы, не оставляя ему шансов "откосить" от работы, раз уж он сам решился на такое щедрое предложение:

- Можешь начинать помогать мне с переездом. Будешь главным по ложкам и бокалам.

Ведьма задумалась на мгновение, бросая следом на Эрлинга внимательный взгляд и прося то ли в шутку, то ли всерьез:

- Главное, не говори об этом отцу. Еще один его визит я не переживу.

Подпись автора

В роднике твоих глаз
и виселица, и висельник, и веревка. ©

+4


Вы здесь » Marauders: stay alive » Завершенные отыгрыши » Язык милосердия [29.03.1978]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно