Marauders: stay alive

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders: stay alive » Завершенные отыгрыши » Обратно на землю [13.01.1978]


Обратно на землю [13.01.1978]

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

ОБРАТНО НА ЗЕМЛЮ
[закрытый]
https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/95/746962.gif https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/95/942808.gif
ERLING AVERY, AEDAN AVERY
MINISTRY OF MAGIC, ENGLAND | 13 JAN 1978

– Отец мой, я грешен.
– А мне-то что? ©

Крошка-сын узнал, что такое плохо.Только не было ни плохих, ни хороших.
ajr – burn the house down
rihanna – s&m

Отредактировано Erling Avery (2020-07-23 01:54:32)

+4

2

Следующие несколько дней после своего первого убийства Эрлинг провел, стараясь не думать о произошедшем – но думая, разумеется, неизбежно. Он расцеловал руки матери, объясняя, что не может переехать в поместье, потому что у него по-прежнему оплачена съёмная квартира, и не было смысла терять контракт раньше времени. В отчий дом он мог вернуться всегда. По крайней мере, так говорил отец. Отец, с которым Эрлинг перебросился от силы парой слов, и то – в присутствии матери.

Младший Эйвери многое хотел сказать отцу, но не мог представить разговор по душам после того, что произошло. Дело было не в убийстве. При всей человечности Эрлинга, ему было плевать на того старика. Он чувствовал себя, разумеется, паршиво, убивая без цели  безоружного и слабого, и тяжело пережил первые сутки после убийства, но не это не давало Себастьяну спать по ночам.

Больше его коробило то, что это с ним сделал отец. Не Тёмный Лорд и даже не по его приказу. Всё, что происходило в том разваливающемся доме, было выбором Эйдана. Будь он хоть сотню раз Вальпургиевым рыцарем – о том, какой они обладали властью, Эрлинг был наслышан. И ему было плевать, потому что главным было то, что отец в тот вечер не смог остаться отцом. При том, что Себастьян никогда не приукрашивал способность родственника к милосердию.

Беатрис, живая девчонка из отцовского отдела, пересеклась с ним у "Флориш и Блоттс". Эрлинг собирался отделать парой фраз и ретироваться, но ему не удалось. Беатрис купила ему кофе и вымалила час его времени, чтобы он помог ей со старыми бумагами в Министерстве. Они всё ещё не нашли ему замену, а Беатрис отныне будет ему должна. Эрлинг решил, что он в любом случае был не слишком занят, и согласился. Должники лишними не бывали.

Отдел, в том числе его бывший рабочий стол, был пуст и невинен в обеденные часы. Младший Эйвери настоял, чтобы Беатрис провела его внутрь в это время, чтобы не тратить время на расшаркивание с большинством знакомых. Эрлинг всегда был на хорошем счету и легко заводил не очень близкие, но доверительные отношения. Если кто и знал все слухи их этажа и ещё парочки пониже и повыше, это был Эйвери-младший. Юный колдун решил, что не будет по этому скучать, даже если станет ностальгировать.

Единственное, что напрягало Эрлинга, это близость отца, однако Беатрис, щебеча, заверила его, что он находится на каком-то важном заседании. Поверить оказалось просто. И всё было бы прекрасно, не ошиблись Беатрис.

Эрлинг едва заметно дернулся, когда услышал голос отца. Более того – голос отца, произносящего имя своего отпрыска. Себастьян обернулся, разглядывая родственника. Ему показалось, или папа был растерян?

Глядя на растерянного отца, Эрлинг отчего-то растерялся тоже.

– Я помогаю Беатрис, – наконец, произнес младший Эйвери. Предельно честно, пусть честность больше не входила в список привилегий Эйдана.

Эрлинг считал, что ситуация отдавала абсурдом, и бросил на отца непонятный взгляд. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы себя пересилить:

– Я тебе нужен?

Фраза, как считал Себастьян, вышла двусмысленной, но говорил Эрлинг спокойно, словно по-прежнему работал вместе с отцом. Словно отец не заставил его убить человека неделю назад в качестве подарка на день рождения.

Отредактировано Erling Avery (2020-07-22 21:38:05)

+9

3

Возвращаться в отчий дом Эрлинг после той памятной ночи не торопился. Ничего иного Эйдан и не ожидал. О сыне он теперь особенно не беспокоился: не кукла, не сломается. Тем более что Эйвери-младший не думал скрываться или полностью пропадать с радаров и, как и полагается хорошему сыну, заглянул в фамильный особняк, чтобы объяснить матери, почему он не спешит с переездом домой, хотя это, казалось, было уже решено. Так что Эйдан видел, что с Эрлингом всё нормально – и этого было достаточно. Разумеется, они не разговаривали. Впрочем, они и не игнорировали друг друга, при необходимости перебрасываясь стандартными формулами вежливости. Совсем как посторонние люди. Это был ещё не худший из возможных вариантов, а потому Эйдана всё устраивало. К тому же, он умел ждать и не пытался навязывать сыну своё общество. Забавно, но Эрлинг действительно оказался прав, когда говорил, что ему нужно время.

Так незаметно прошла неделя и могла бы пройти ещё одна, но судьба распорядилась иначе – судьбе было угодно, чтобы тринадцатое число в этом месяце выпало на пятницу. Суеверностью Эйвери-старший никогда не страдал, а в плохих приметах находил хорошие знаки, если только вообще обращал на них внимание. Чему он доверял, так это собственному чутью, а оно намекало, что от этого дня стоит ждать сюрпризов. Но на такой подарок он никак не рассчитывал.

Всё шло своим чередом, когда в середине дня Эйдан отправился поболтать к Теодору, с непогрешимо серьёзным видом предупредив в отделе, что у него «важное совещание». «Совещания», однако, не состоялось: Нотт некстати куда-то улизнул, и Эйдан, от безысходности заглянув на соседний этаж и проведя пару давно назревавших и скучных, зато сравнительно коротких рабочих разговоров, вернулся к себе раньше, чем планировал.

Эйвери догадывался, конечно, что в его отсутствие его сотрудники занимаются всяческими непотребствами, но он совершенно однозначно не ожидал того, что увидел. Эрлинг сидел за своим рабочим столом и копался в бумагах, как будто событий последней недели не существовало. Словно он не подделывал отцовскую подпись, не увольнялся из Министерства и не говорил об этом с отцом со всеми вытекающими последствиями. И всё это было настолько странно и неуместно, что Эйдан от неожиданности произнёс его имя.

– Эрлинг.

На короткий миг сын замер, потом обернулся, и Эйвери-старший понял, что отступать поздно и некуда. Не понимал он только, какого Мерлина его отпрыск припёрся сюда после всего, что между ними произошло. Однако и фамильный особняк, и эти стены были территорией Эйдана, а Эрлинг оставался его сыном, независимо от того, какие бы кошки ни пробегали между ними, и мысль об этом помогла Эйвери-старшему быстро взять себя в руки.

– Ты ко мне?

Судя по растерянности Эрлинга, не меньшей, чем его собственная, сын всё же пришёл не к нему. Но зачем-то же он пришёл. Чисто формально озвученная им версия о помощи Беатрис имела право на существование, однако Эйдану не верилось, что этот повод был основным и единственным. Возможно, впрочем, что Эрлинг и сам точно не знал, зачем он здесь. Однако если бы хотя бы на каком-то подсознательном уровне он не хотел появиться в этом кабинете, где рисковал нарваться на отца, то ни за что не позволил бы никакой девице уговорить себя. И не задал бы такого потрясающего в своей двусмысленности вопроса.

– Всегда.

Ответ слетел с губ Эйдана раньше, чем он успел просчитать возможные последствия. Можно сознательно заглушать в себе эмоции, но совсем ничего не чувствуют только мраморные статуи.

– Предлагаю продолжить у меня в кабинете, я не задержу тебя надолго, – Эйдан жестом пригласил сына войти. По крайней мере, там им никто не должен был помешать, благодаря защитным чарам.

– Я не ждал увидеть тебя так скоро, – откровенно сообщил Эрлингу Эйвери-старший, когда дверь кабинета закрылась за их спинами. – Ты хотел мне что-то сказать?

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/54189.gif

+9

4

Эрлинг думал о том, чтобы уйти. Бросил мельком неодобрительный взгляд на Беатрис, спрятавшуюся за своим столом, но остался стоять на месте. Уходить до того, как отец ответит на его вопрос, было невежливо, даже если Себастьян был не уверен, что хочет знать ответ. Он знал, что отец всегда о нем заботился, даже если по-своему, но ввиду минувших событий не ждал доброго слова.

Отец его удивил. Эрлинг замер, не в силах сдвинуться с места, потому что было очевидно, что сказанное Эйданом не было простой оговоркой. Себастьян, прочем, не мог гарантировать, что это не было грязной манипуляцией. Привычка, впрочем, не позволяла делать из отца монстра так запросто, без доказательств.

Эрлинг решил, что сможет уйти всегда, когда кивнул отцу в ответ, отложил бумажки, махнув Беатрис, и скрылся в кабинете у отца. Ловушка, если она была таковой, захлопнулась.

Себастьян остановился напротив отца, держа соответствующую дистанцию. Ему было так легче – держаться на расстоянии, чтобы не начать верить в него снова. На ум отчего-то пришла дурацкая ассоциация с Санта Клаусом.

Вопрос отца имел место быть, однако покоробил Эрлинга, учитывая неоднозначность ситуации.

– Ты знаешь, что я здесь не из-за тебя, – спокойно ответил младший Эйвери, глядя отцу в глаза. Это тоже было его привычкой – быть с родственником откровенным. Так или иначе, это Эйдан обещал, что не задержит его надолго, а сейчас переводил стрелки на сына.

Эрлинг задумался над вопросом отца снова и почувствовал, как изнутри поднимается раздражение. То самое, которое он сдерживал всю неделю.

– А ты ничего не хочешь сказать мне, папа?

Тон Себастьяна поменялся, изрядно похолодев.

Эрлинг хотел бы, но не сдержался:

– Помимо приказов об убийстве.

+8

5

Эйдан решил не садиться в своё кресло – тогда их разделял бы, помимо всего прочего, массивный деревянный стол, а это было совершенно излишне: дистанция между ним и сыном и без того увеличилась дальше некуда. Поэтому Эйвери-старший ограничился тем, что слегка присел на краешек собственного рабочего стола, дополнительно оперевшись о него одной рукой, чтобы ненароком не скрестить их на груди – жесты закрытости сейчас тоже были ни к чему.

– Знаю, – согласился он после короткой паузы. – Ты здесь из-за себя.

Эйдан постарался произнести это так, чтобы его слова не звучали обвинением. Когда-то он сам рассказывал сыну о теории разумного эгоизма и полагал, что по крайней мере в этом отношении у них были шансы достичь взаимопонимания. Эгоистические побуждения всегда самые действенные, и ничего плохого Эйвери в этом не видел. А вот встречный вопрос Эрлинга вызвал у его отца смешанные чувства. Эйдан видел его эмоции: раздражение, злость, непонимание, обиду. Много эмоций, которые говорили о том, что Эрлингу не всё равно – и что у них, может быть, есть шанс нащупать приемлемый баланс в отношениях, которые совсем недавно перешли на новый уровень.

– Всё зависит от того, как много ты готов услышать, Эрлинг, – спокойно отозвался Эйвери-старший, снова обращаясь к сыну по имени, на этот раз осознанно, игнорируя колкость с его стороны.

– Ты вправе злиться на меня. Я понимал, что так будет, когда вёл тебя туда. Но я должен был это сделать.

Эйдан говорил всё это, глядя сыну в глаза, и в то же время стараясь не давить на него слишком сильно. Он просто объяснял – или пытался объяснить – свои действия.

– Не думай, что это доставило мне удовольствие. Это не так. Однако я должен был убедиться в том, что ты справишься с любой ситуацией, какой бы болезненной она ни была. Я хотел, чтобы ты был готов, а одними словами этого добиться невозможно.

В переводе на доступный человеческий язык это значило: я беспокоился за тебя. Но к такой прямоте Эйдан точно не был готов.

– Твоя очередь.

Губы Эйвери-старшего едва уловимо изогнулись в подобии усмешки, в которой было больше самоиронии, чем чего бы то ни было иного. Он не особенно рассчитывал на то, что его слова достигнут сознания его сына. Точно не теперь. Но если Эрлинг сейчас выплеснет раздражение, которое копилось в нём всю эту неделю, это пойдёт ему только на пользу.

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/54189.gif

+7

6

Эрлинг желал знать всё и слушал отца внимательно. Себастьян чувствовал, что был готов услышать то, что ему скажет отец. Опять же, что отец был готов ему сказать. Эрлинг знал Эйдана лучше, чем мог бы, учитывая их различия, и был уверен, что этот разговор давался отцу, сложнее, чем тот хотел показать. Откровенность никогда не входила в число сильных сторон Эйвери-старшего – и это стало единственным, что было по-настоящему нужно в этот момент Эрлингу.

В этот раз открытость отца обескураживала. Эрлинг не рассчитывал на подобный разговор. Попросту не мог после всего, что произошло, а также учитывая воинственное настроение, которое преследовало младшего Эйвери последнюю неделю. Первую пару дней он был готов садануть ладонью по отцовскому столу и спросить, что тот о себе возомнил. Не самый дальновидный выбор, от которого Эрлинга уберегли лишь волшебные чаи Медеи.

Себастьян слушал отца внимательно и начинал осознавать абсурдность ситуации. Эйдан действительно делал это – оправдывал убийство, к которому подвёл сына, заботой о нём же. Эрлинг украдкой перевел дух и вспомнил свое любимое с недавних пор слово.

"Зверство".

– Что бы ты сделал, если бы я не смог убить его? – Себастьян спрашивал сдержанно, отчасти сухо. Возможно, с меньшей аккуратностью, чем следовало бы, но так же, как и отец, не выказывал агрессии. Ему было интересно, как далеко старший Эйвери был готов зайти, чтобы проучить собственного сына; чтобы научить собственного сына.

Эрлинг сначала молчал, когда наступила его очередь. Думал о том, есть ли смысл рассказывать отцу о том, что смутило его по-настоящему, или это снова выльется в поток нотаций и оскорблений. Этого Себастьян не хотел. Ему это было не нужно. Зато нужно было другое – его собственный отец, а не сволочь, которую он лицезрел в той развалюхе.

– Проблема не в том, что мне пришлось убить человека, – взвешивая слова, заговорил Эрлинг. Он смотрел прямо на отца, не отводя взгляда, потому что ему было нечего скрывать. Потому что, несмотря на душевные метания, механика убийства была самой лёгкой частью минувшего вечера.

– Тяжелее всего мне далась мысль, что об этом меня попросил ты. Не Тёмный Лорд и даже не Вальпургиев рыцарь. Ты, папа, – повторил Эрлинг.

– Просто потому, что ты мне не доверял в этот момент, – выдохнул Себастьян. Его всегда это цепляло слишком сильно – недоверие и отсутствие веры в него. Особенно со стороны отца.

– Я знаю, что в этом есть моя вина, – вдруг сказал Эрлинг, но брать слова обратно не стал. Инцидент с увольнением явно выставил его не в лучшем свете, но, как считал Себастьян, это не было поводом для столь жёстких мер. Впрочем, стоило не забывать, кто воспитывал его всю жизни.

Эрлинг не знал, наступает ли на те же грабли, которые его подвели в ночь его затянувшегося дня рождения, но все же взглянул на отца прямо, как смотрел всегда до этого. Не пряча взгляда, ничего не утаивая.

– Мне нужен мой отец, – вдруг отозвался младший Эйвери. Себастьян платил откровенностью за откровенность.

– Если я тебе в самом деле нужен.

– Я много об этом думал и пришел к выводу, что не хочу однажды проснуться с осознанием, что я ненавижу тебя, – подытожил Эрлинг, формулируя эту мысль для себя в этот самый момент, потому что был слишком зол, чтобы подумать о подобном, не то что произнести вслух, раньше.

– Это не та цена, которую я готов заплатить.

Отредактировано Erling Avery (2020-07-23 12:24:37)

+8

7

Похоже, эта тактика была у них семейной: хочешь обескуражить воинственно настроенного родственника – прояви откровенность. С откровенностью у Эйдана отношения не складывались. Он нередко говорил ровно то, что думал, – но, как правило, не до конца. У шкатулки всегда оставалось второе, третье, четвёртое, а то и десятое дно. До некоторых он предпочитал не добираться сам – не всякие мысли достаточно безопасны, чтобы их обдумывать. Однако в общении с сыном система внутренних барьеров Эйдана причудливым образом искажалась и искривлялась, а некоторые щиты рассыпались в пыль по щелчку. Загадочное, почти тревожное обстоятельство, которое Эйвери-старший объяснял для себя крепкими кровными узами. И сейчас оно работало на него. Эмоции всё ещё бурлили у Эрлинга внутри, но уже не с той разрушительной силой, которая угадывалась под его напряжённой, холодной сдержанностью. У Эйдана даже промелькнула мысль, что, извинись он сейчас перед сыном, и всё могло бы быстро пойти на лад. Смешная, нелепая мыслишка. Извиняться он точно не собирался – потому что всё, что было сделано, было правильно и необходимо. И не только поэтому.

– Если бы ты не смог, я сделал бы это сам. – Это казалось Эйдану настолько очевидным, что он слегка повёл плечом, удержавшись от полноценного пожатия. Потом он догадался, что Эрлинг, вероятно, имел в виду другое: что сделал бы он с ним?

– И объяснил бы, что иногда от тебя ничего не зависит, – продолжил он. – Ты можешь сделать что-то или не сделать, но итог не изменится. Потому что порой ты не более, чем инструмент в чужих руках. – И я тоже.

Несколько секунд они играли в гляделки, и Эйдан пришёл к выводу, что этот разговор даётся им обоим одинаково нелегко. Удивительно, что Эрлинг вообще находил в себе силы на что-то, помимо обвинений и упрёков. Взрослеет? Порой, как сейчас, его мальчик казался таким большим… но после этого обычно выкидывал какой-нибудь сумасбродный фортель, перечёркивавший все прежние надежды. А Эйдан каждый раз злился на него – и каждый раз прощал – в конечном итоге. Однако это непривычное действие утомляло и изматывало, и ему становилось всё сложнее находить для этого внутренние силы.

– Да, не доверял, – признал Эйдан, прямо глядя на сына. Откровенность иногда может и ранить, но таковы правила игры. – Как правило, всякий раз, когда я начинаю думать о тебе как о взрослом человеке, ты вытворяешь что-нибудь легкомысленное и заставляющее меня сомневаться в твоей зрелости. С этим можно было бы примириться, не подойди мы вплотную к той черте, за которой сумасбродство превращается в опасность для жизни. В первую очередь, твоей жизни, Эрлинг. Но и не только твоей.

Ну, а дальше всё пошло наперекосяк, потому что сыну в который раз удалось сотворить невозможное: напомнить Эйдану, что он человек. Всего пара фраз – то ли призыв, то ли мольба, то ли требование, а может, всего понемножку. Простые слова, которые едва ли услышишь больше одного раза в жизни. Эйдан долго буравил сына взглядом, прежде чем тихо выдохнуть, сделать шаг вперёд и сжать ладонью руку Эрлинга чуть ниже плеча. Как жаль, что он почти ничего не мог пообещать ему, оставаясь честным.

– Твоя жизнь всегда будет для меня важнее всего остального. Важнее того, что я думаю о твоём характере. Важнее твоих чувств ко мне. Вряд ли это то, что ты хотел услышать, но я солгал бы, если бы сказал иначе. Ты мой сын и всегда им будешь. Но я не могу быть только твоим отцом.

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/54189.gif

+7

8

Извинения Эрлингу были не нужны. Кроме того, он считал, что рассчитывать на них было просто-напросто глупо: отец не считал сделанное ошибкой и не имел привычки ошибки признавать. По крайней мере, вслух. Преимущественно Себастьян не сомневался в сознательности родственника.

Разговор выходил занятным. С каждой последующей фразой отца Эрлинг убеждался в одной интересной мысли: Эйдан рассуждал о сыне с точки зрения существования. Или, вернее, выживания. Гордился, когда был повод, но в основном, как казалось Себастьяну, мыслил категориями "удобно" или "неудобно". Уволился из Министерства? Неудобно. Убил маггла? Удобно. Чем больше в послужном списке Эрлинга было "удобных" моментов, тем в большей безопасности чувствовал себя отец. Если это было близким к правде, то подход Эйдана, бесспорно, удобным.

Когда отец заговорил об инструментах, Эрлинг посчитал, что всё становится на свои места. Разговор был, несомненно, неудобным, но младший Эйвери трактовал его как одну из единственных возможностей поговорить с отцом так, как они не говорили никогда. Никаких гарантий, что Эйдан позволил бы ему сделать с собой подобное снова, не было. Эрлинг был молод, не имея в силу возраста возможности пережить то, что пережил отец. Отец, в свою очередь, не спешил делиться, закрывшись от сына наглухо щитом. Эйдану не повезло с отпрыском: Эрлинг вырос. Если этот фокус работал до этого, то сейчас Себастьян хотел большего. Он не боялся эмоций, порой был бесстрашен до безрассудности и любил докапываться до сути.

Его вдруг осенило, когда отец сказал про вероятность быть "не более, чем инструментом". Ещё и в чужих руках. К чужим рукам Эрлинг всегда относился сомнительно.

– Этому ты пытаешься меня научить, отдавая приказы – быть чужой игрушкой? – переспросил Себастьян. Они, несомненно, понимали оба, что это Эрлингу в самом деле давалось сложно – играть по правилам. Особенно Себастьян не любил играть по правилам, когда не было на то причин.

На ум вдруг пришла дикая мысль, сразу показавшаяся богохульством, потому что касалась его отца. Отца, которого Эрлинг уважал всю свою жизнь.

– Полагаю, ты говоришь из собственного опыта, – негромко произнес младший Эйвери. Он не мог спросить напрямую. Мог лишь делать выводы. Выводы, несомненно, отцу не могли понравиться, но Эрлинг не стремился подрывать авторитет. Говоря по чести, авторитет уже и без того был подорван. Осталась лишь верность, за которую Себастьян в данный момент держался, как бультерьер, сжав челюсти и снося удары. Он не знал, сколько ещё выдержит таким образом. Надеялся, что его хватит до конца. В его мольбе, просьбе и требовании об отце не было ни грамма фальши, чтобы Эрлинг стремился нанести урон их с Эйданом отношениям после того, что он уже сказал отцу.

Эрлинг не ожидал, что отец подойдёт ближе. Себастьян сдержал дурацкую мелкую дрожь, почувствовал отцовскую ладонь на своем плече, поднял на родственника взгляд.

Ему были не нужны обещания. Когда их нарушали, становилось лишь больнее.

– Я не прошу тебя быть только моим отцом, – с готовностью отметил Эрлинг.

– Я знаю, что это невозможно. Я уже работал на тебя и, помимо этого, знаю, что ты служишь Лорду.

Он помолчал и внезапно усмехнулся следом, пусть без пущей праздности:

– Просто будь человеком, пап. Не проси собственного сына убивать человека на свой же день рождения.

Даже если празднование того было в свое время отложено до поздней даты.

– Доверься мне, – посоветовал Эрлинг, вспоминая слова отца.

+7

9

imagine dragons - natural
Все их разговоры протекали, в сущности, по одному сценарию: отец и сын ладили друг с другом отлично, но очень недолго. По негласной традиции, счёт шёл на минуты, и всё было хорошо ровно до того момента, пока не начинали лететь искры. Причём случалось это каждый раз внезапно и без всяких предупредительных сигналов. Вакцину от этих приступов ещё не изобрели, иммунитет не вырабатывался.

Эрлинг, вероятно, полагал, что будет жить вечно, поэтому собственная жизнь и безопасность его мало беспокоили. Хуже того, он упрямо отказывался признавать реальность наползающей на них угрозы. Как будто не знал и не слышал о том, что происходило в канун Рождества на вокзале и в Хогсмиде, и даже думать не хотел о том, что на каждое действие найдётся противодействие. Процесс затягивал, захватывая всё новых участников, закручивался, завинчивался жгутом, разрастаясь и развиваясь неукоснительно; вращение ускорялось, набирало обороты, витки спирали ложились всё плотнее, сжимались, как пружина под давлением. Рано или поздно – и теперь уже, скорее, рано – она рванёт, и тогда разразится ураган – полноценный тайфун, который перевернёт всё с ног на голову и сметёт всё и вся. Кроме, может быть, тех, кому удастся вовремя проскользнуть в глаз бури.

Колесо уже начало вращение. Но для Эрлинга ничего этого пока не существовало, и сложно было винить его в том, что он не осознавал всей щекотливости ситуации. Эйдан мог попытаться объяснить ему часть того, что видел сам, но никак не мог заставить сына прочувствовать глубину до тех пор, пока Эрлинг лично не нырнёт в неё с головой. Лишь бы только к тому моменту он научился плавать.

Между тем, мыслительный процесс в этой светлой голове продолжался – и развивался, как водится, совсем не в том направлении, какое желал бы видеть Эйвери-старший. Когда сын заговорил, глаза Эйдана потемнели, челюсти сжались. Миг – и та же рука, которая только что сжимала плечо Эрлинга, отвесила ему тяжёлую затрещину.

– Щенок, – прошипел Эйдан. – Напридумывал себе невесть что, сделал выводы из своих фантазий и решил, что имеешь право судить меня? Чем ты его заслужил? Что сделал для того, чтобы твои слова были чем-то большим, чем пустой набор звуков? Да, ты мой сын, но это не твоё достижение. Хочешь иметь право голоса – сначала докажи, что достоин носить моё имя. Просить меня о чём-то ты будешь не раньше, чем научишься говорить. А указывать мне, что делать, лучше даже не пытайся. Никогда.

Не хватало ещё, чтобы какой-то молокосос бросал ему в лицо оскорбления и с покровительственным видом предлагал провести его безопасным путём сквозь все жизненные невзгоды. Совсем берега попутал, нахал малолетний.

Достало. Эйдана порядком достало всякий раз наступать на одни и те же грабли. Если по-хорошему этот мелкий мерзавец не понимает, придётся продолжить общение на более доступном языке.

Гнев проходил быстро, злость оставалась – привычная, почти успокаивающая, холодная и бесстрастная, как одинокая зимняя ночь.

Не нравится – перетерпишь. Предпочитаешь ненавидеть и презирать – на здоровье. Это простой путь, справишься. И дверь тоже сам найдёшь, не заблудишься.

– Пошёл вон.

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/54189.gif

+6

10

Эрлинг не увидел, как взметнулась рука отца, прежде чем мальца ужалила боль от пощёчины. Голова Себастьяна невольно дернулась от удара, оставившего алым гореть светлую кожу. Младший Эйвери подавил желание коснуться подушечками пальцев лица, словно рассчитывая оценить масштабы катастрофы.

Отец дошел до точки кипения.
Чудненько.

Всё повторилось с точностью так же, как во время их разговора недельной давности: близкий, откровенный разговор, вылившийся в рукоприкладство. Несмотря ни на что, Эрлинг ценил моменты откровенности, которые позволил себе отец, но укрепился в одной простой мысли, когда Эйдан указал ему на дверь: разговаривать по-человечески с отцом было чревато последствиями. Эрлинг сделал выводы под аккомпанемент посыпавшихся оскорблений, вмиг растоптавших в пыль хорошее первое впечатление от внезапной встречи с родственником.

Обещанное "всегда", как посчитал Эрлинг, длилось недолго.

– Ты был прав, – бросил напоследок Эрлинг сухо, припоминая слова отца, когда тот приглашал его к себе в кабинет. Всё начиналось довольно неплохо, однако в итоге не оправдало собственных ожиданий.

– Это не заняло много времени.

Похоже, c'est la vie. Спорить дальше было бессмысленно, извиняться – тоже. Не говоря о том,что извинения в семействе Эйвери были не в чести в целом. "Щенка" Эрлинг вовсе принял как данность. С головой вдруг накрыло странное, удушающее спокойствие. Всё встало на свои места. Бороться было не за что. Они оба пустили ситуацию на самотёк. Возможно, им обоим было так лучше. Жалко было лишь мать, застрявшую между двух огней.

Эрлинг больше ничего не сказал. Бросил на отца взгляд, особо не выражающий эмоций, и неспеша проследовал к двери. Выходя из кабинета Эйдана, закрыть ту младший Эйвери не утрудился.

Делать ему здесь было больше нечего. Эрлинг пошел прямиком к выходу, особо не обратив внимание на Беатрис, считая, что говорить им было не о чем. Она не была в чем-либо виновата, но разгребать оставшиеся бумажки ей явно придётся самой. Благо, что оставалось немного. Он купит ей как-нибудь кофе взамен на её понимание.

Косые взгляды, обращённые на заалевшую щеку, преследовали Эрлинга до самого выхода из Министерства Магии, пока он не получил возможность аппарировать.

эпизод завершён.

Отредактировано Erling Avery (2020-07-24 11:10:15)

+5


Вы здесь » Marauders: stay alive » Завершенные отыгрыши » Обратно на землю [13.01.1978]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно