Marauders: stay alive

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders: stay alive » Архив альтернативы » The long road home


The long road home

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

[nick]Charlotte Denbright[/nick][status]красная шапочка[/status][icon]https://funkyimg.com/i/36psU.jpg[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="ссылка на анкету">Шарлотт Денбрайт</a> </div> <div class="lztit"><center> 11 лет; G | 1 курс</center></div> <div class="lzinfo">полукровная<br>крестная дочь<br><br><a href="ссылка на вашу почту">совиная почта</a></div> </li>[/info]

THE LONG ROAD HOME


закрытый эпизод

Участники: Ludwig Wilkins, Charlotte Denbright

Дата и время: июнь 1978 г.

Место: Хогсмид, железнодорожная станция

Сюжет: что-то кончается, что-то начинается: глава, в которой Людвиг Уилкинс вдруг обнаруживает в своей жизни настоящего ребенка, а Шарлотт Денбрайт обнаруживает в своей жизни уже не только крестного отца.

Отредактировано Elphias Doge (2020-07-23 16:56:31)

+2

2

Семь шагов в одну сторону, разворот на подбитом каблуке добротных, начищенных до блеска  сапогов и семь шагов в другую сторону. Людвиг поднял голову на станционные часы, но время так на них не увидел, вместо этого потянулся к часам на цепочке и нетерпеливо щелкнул серебряной крышкой. Подаренные ему Норой на Рождество ходики невозмутимо отсчитывали секунды и совершенно не спешили подсказывать, когда же его ожидание наконец закончится. Людвиг скривился, вернул часы в карман и снова зашагал по перрону. Семь шагов в одну сторону, разворот, семь шагов в другую.
Мимо поспешил станционный смотритель, но Людвиг на него даже не взглянул. Семь шагов туда, семь шагов обратно. Ну, когда же наконец подойдут эти чертовы кареты, ему что, весь день тут ждать?! Мужчина поджал губы и недовольно мотнул головой. Нора смеялась, ты как новоиспеченный папочка. У Людвига перекосило лицо. Он не папочка. Не. Па-поч-ка. Он не родитель. Словно это могло хоть как-то усмирить Нору. Ей, видите ли, было смешно и весело. Ее, видите ли, это забавляло. А он.., он глубоко вздохнул и медленно, на счет десять выдохнул. Он взрослый, состоявшийся человек, он ведь может справится и с одним, единственным ребенком. В конце концов, эти, в Министерстве, подписали ему все бумаги без особых трудов и усилий. Впрочем, что они там вообще в этом своем Министерстве понимали. Словно им было дело. Одной заботой меньше, ну и ладно, а то, что эта забота была вполне себе живой, одиннадцатилетней, нет, уже двенадцатилетней, я ведь даже подарок ей посылал, напомнил себе Людвиг, это уже ваши проблемы, мистер Уилкинс. Не то, что он от этих проблем отказывался. Он совершенно добровольно водрузил те на плечи, а сейчас собирался отвезти домой. В новый дом, новый для Шарлотт, то есть, сам Людвиг в нем жил, кто знает уже сколько лет. И был он за эти годы приспособлен под его нужды. Холостяцкие. Даже регулярные визиты Норы этого факта особо не могли поменять. Или не хотели. Или он сам не хотел. Словом, факт от этого не менялся, дом, сколь просторным и удобным не был, не  был создан для существования в нем ребенка. Девочки. То есть не был еще пять месяцев назад, сейчас.., сейчас в нем появилась комната для Шарлотт. В ней появилась еще одна ванная. Из него пропали кое какие артефакты, а лаборатория из погреба перекочевала в прилегающую пристройку. Ах, да, еще они перевезли вещи из дома Денбрайтов. Кое что прикупили. Девичье. Выбирала Нора, он лишь оплачивал. Верил ей на слово, что надо. Он, в конце концов ничего не понимал в оди.. двенадцатилетних девочках.
Загудел поезд и из за поворота наконец показалась первая карета. Людвиг недовольно качнул головой и зашагал на встречу. На станцию посыпались дети. Маленькие, большие и практически взрослые. Слишком много детей. И как в этой толпе найти того, единственного, который был ему нужен? Как эта чертова школа вообще существует? Тут что, вообще не одного взрослого нет, чтобы присмотреть за порядком? То есть, взрослые были, но никак не достаточно, чтобы это все, что кипело, голосило, бегало и таскалось еле волоча ноги вокруг, могло называться хорошо организованной посадкой на поезд. Черт, а если Шарли что-то спутала и сейчас сядет на поезд? Людвиг зарыскал по толпе школьников взглядом еще более беспокойно. Вот.., нет, это не Шарли, это даже не гриффиндорка, и почему они все должны быть такими похожими в этим формах?! Черт, черт, черт.
Людвиг оглянулся через плечо на следующего ему по пятам Фергуса.
- Сэр, - чуть вопросительно пророкотал медведеподобный ирландец.
- Ты ее видишь? - сварливо бросил в сторону телохранителя Людвиг.
Фергус улыбнулся и указал за его спину, - Вон там, сэр.
С губ Людвига сорвались первые звуки отборной брани, но он тут же себя оборвал. Дети, тут вокруг маленькие и не очень дети. Мужчина скорчил приветливо благодушное лицо и развернулся в указанную Фергусом сторону.

Отредактировано Ludwig Wilkins (2020-07-22 23:44:38)

Подпись автора

“What I always get is ‘Renaissance man’, and I always say, ‘well, so was Cesare Borgia.(c)’”

+5

3

Шарлотт сбивчиво попрощалась с подружками, потому что сейчас было совсем не до них, и поскорее оторвалась от стайки девочек, готовящихся к посадке на поезд. Она пробиралась сквозь толпу, мимоходом прощаясь на лето со знакомыми, обмениваясь фразами, которые даже не запоминала, и выискивая глазами дядю Людвига, который, по логике вещей, не мог потеряться в толпе школьников, но как-то умудрился это сделать.
В сентябре Шарлотт мечтала, как поедет домой в конце учебного года на поезде, вместе со своими новыми, но уже к тому времени проверенными, друзьями, на платформе в Лондоне ее встретят родители… Но за учебный год все так поменялось, что Шарлотт даже не хотелось вспоминать о сентябре. Ей хватало того, что иногда она просыпалась утром с мыслью, что нужно написать маме и папе, купалась в своих планах несколько минут, а потом вдруг вспоминала. Замирала. Закрывала глаза.
- Пока, Чарли! – другой Чарли, вихрастый мальчишка-гриффиндорец, махнул ей рукой, и Шарлотт улыбнулась и помахала ему в ответ. Чарли вполне подходил на роль друга, о котором она хотела бы рассказать маме с папой и с которым она хотела бы ехать в одном купе. Теперь она могла рассказать про это разве что дяде Людвигу, но вряд ли ему было это интересно. Точнее, Шарлотт совсем не знала, что было дяде Людвигу интересно. Возможно, по-настоящему ничего. Но это будет понятно только летом. В ее первые в жизни школьные каникулы, которые она совершенно не ждала.
Дядя Людвиг нашелся при входе на станцию. Как она его пропустила, дурочка?! Шарлотт ускорила шаг, отмахнувшись от девчонок со второго курса, которые уже очень долго и настойчиво пытались выразить ей соболезнования. Она проскользнула мимо старшекурсников, занятых преимущественно самими собой, и, как раз тогда, когда толпа расступилась, оставив ее совершенно беззащитной, уткнулась взглядом в огромного, похожего на медведя мужчину, который стоял рядом с дядей Людвигом. Шарлотт отступила на полшага назад. Папа дружил с дядей Людвигом лучше всех, но они с дядей Людвигом друзьями не были. Шарлотт сделала глубокий вдох и шагнула вперед.
- Здр… здравствуйте, - пробормотала она, глядя на дядю Людвига снизу вверх и избегая смотреть на стоявшего рядом с ним очень неприятного на вид мужчину. Дядя Людвиг вообще-то ее немного пугал – он слишком внимательно и как будто бы строго смотрел не то что на нее, а на весь мир разом. Как будто дядя Людвиг был коварный пират, избороздивший все моря, и знал обо всех больше, чем они сами знали о себе. Шарлотт такого совсем не хотела, но старалась все равно смотреть дяде Людвигу в глаза. В глаз. В тот, который смотрел на нее, а не в другой, к которому почему-то тянулся взгляд. Шарлотт от этого смутилась, но не сдалась и взгляда не отвела.

[nick]Charlotte Denbright[/nick][status]красная шапочка[/status][icon]https://funkyimg.com/i/36psU.jpg[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="ссылка на анкету">Шарлотт Денбрайт</a> </div> <div class="lztit"><center> 11 лет; G | 1 курс</center></div> <div class="lzinfo">полукровная<br>крестная дочь<br><br><a href="ссылка на вашу почту">совиная почта</a></div> </li>[/info]

+5

4

- А вещи где? - вперившись в Шарлотт взглядом, рявкнул Людвиг. Его лицо окаменело. Это было совершенно не то, что он собирался сказать при виде крестной. Абсолютно не это. Эти проклятые вещи просто сами навернулись на язык. Вот так. Прямиком на кончик языка. Из головы. В которой он не переставая крутил напоминание, что вещи Шарлотт ни в коем случае не следует забыть. Вещи это часть всего того во что он вля.., на что он добровольно согласился, подписывая бумаги об опеке. Людвиг снова растянул на лице приветливую улыбку. Давайте сделаем вид, что ничего такого он не говорил и начнем с самого начала?! Можно? Ну, пожалуйста.
- Привет, - тщательно выдерживая на лице доброжелательную мину, поприветствовал девочку мужчина. Обдумал, следует ли пожать руку или можно обойтись вот так, просто словами, тем более что вспомнить как его самого встречали родители никак не получалось. Да и он родителем не был. Не собирался быть. Это было бы не правильно. У нее могли быть только одни родители. Ник и Бекки. Чертовы оборотни. До двадцатого января этого года они просто были. Люди раз в месяц превращающиеся в волков, но продолжающие вести себя как люди, с такой охотой вгрызающиеся друг другу в глотки, живущие за счет крови и плоти ближнего. Двадцатого января оборотни приобрели жирную, гневно выведенную черту под словом. Оборотни. Незвери. У Людвига дернулась щека, пока лишь предупреждение, пока лишь бледная тень настоящего тика. Взор на миг застила черно красная пелена. Два металлических стола покрытые белой простыней. Два силуэта. Ладонь Людвига невольной сжалась на рукояти трости. Тогда в морге он даже не сразу сообразил насколько эти силуэты были неестественны. Что именно скрывали простыни ему, конечно, никто не показывал. Он додумал сам. И еще месяц просыпался по середине ночи с криком. Ему снилось далекое прошлое и ему снился он сам на месте Николаса. И оборотни, какие-то монстры, тени, всплески. Смесь из реального и выдуманного. В итоге Нора потребовала с него начать принимать зелье сна без сновидений. Его лицо не потеряло и йоты приветливости.
- Пойдем искать твой сундук пока его на поезд не погрузили? - уже совершенно спокойно поинтересовался у девочки мужчина и протянул ей руку. - Не хочу тебя в этой толпе снова потерять, - пояснил он Шарлотт. Игра. Спектакль. Никому нет никакого дела до того, что ты думаешь на самом деле. Их интересует лишь фасад. Ребенку не нужен злыдень, ребенок не хочет видеть сомнения, ты тут, чтобы отвести ее домой. В новый, безопасный и если повезет и немного счастливый дом.

Подпись автора

“What I always get is ‘Renaissance man’, and I always say, ‘well, so was Cesare Borgia.(c)’”

+4

5

От макушки до пяток скатилась обжигающая волна. Вещи! Шарлотт испуганно отступила на полшага назад. Вещи! Как она могла забыть! То есть она знала, конечно, как именно она могла забыть: все вещи были в одном месте, чтобы удобно было грузить их на поезд. И староста предупредил ее, чтобы она не забыла про свои. Но она, конечно же, забыла, потому что думала про то, что будет после того, как они с дядей Людвигом поедут в Лондон. Ей, наверное, стоило бы подумать обо всем этом раньше, а не в последний день (мама всегда говорила, что все нужно планировать заранее, особенно важные дела), вот только после двадцатого января Шарлотт передумала планировать – она вообще перестала загадывать наперед, потому что любые планы, даже такие крошечные, как мама с папой, встречающие из школы на платформе, как доказало Рождество, могли обернуться горем и слезами. А плакать Шарлотт так устала, что ей казалось, что она выплакала из себя целую жизнь слез.
Она хотела обо всем этом сказать, потому что она могла бы обо всем этом сказать папе, но что-то в лице дяди Людвига заставило ее передумать – оно как будто в секунду превратилось в каменную маску, но тут же снова стало прежним. Даже почти доброжелательным. Только не очень по-настоящему. Взрослые почему-то часто думали, что улыбаться или казаться милым было достаточно, чтобы обдурить ребенка. Шарлотт всегда думала, что это очень наивно и обидно. Он только что рыкнул на нее, как зверь, и щека у него дернулась, а теперь пытался быть добреньким и думал, что она должна была сразу ему поверить?!
Шарлотт думала, что дядя Людвиг ее обнимет или хотя бы протянет руку, но ему, видимо, удобнее было так, и ладошка Шарлотт, которую она почти успела ему протянуть до того, как он спросил про вещи, замерла, лишь едва дернувшись. Она сжала и разжала кулачок, неуклюже делая вид, что так и было задумано. Нельзя было показывать, что она испугалась. Во-первых, дяде Людвигу не было до этого никакого дела, он ведь не был папой. Во-вторых, дядя Людвиг был лучшим папиным другом. С чего это она должна была его бояться?
Дядя Людвиг протянул ей руку, с опозданием, чтобы она не потерялась, хотя Шарлотт не собиралась теряться, и девочка, помедлив, с некоторым сомнением вложила свою ладошку в его. Рука у дяди Людвига была быстрая и уверенная, и это, наверное, было хорошо, хотя совсем не похоже на теплую папину руку. Папа всегда гладил ее ладонь большим пальцем, если она волновалась. А дядя Людвиг или не знал, что так можно, или ему было просто все равно. Шарлотт вздохнула. Нельзя было сравнивать. Это было бы нечестно. Но сравнения просились сами собой, как и мечты, которые у нее еще не хватало сил себе запретить. [nick]Charlotte Denbright[/nick][status]красная шапочка[/status][icon]https://funkyimg.com/i/36psU.jpg[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="ссылка на анкету">Шарлотт Денбрайт</a> </div> <div class="lztit"><center> 11 лет; G | 1 курс</center></div> <div class="lzinfo">полукровная<br>крестная дочь<br><br><a href="ссылка на вашу почту">совиная почта</a></div> </li>[/info]

+5

6

Маленькая, детская ладошка потонула в ладони Людвига, заставляя лишь крепче сжать пальцы. Однажды найдя, он совершенно не был настроен рисковать тем, чтобы Шарлотт вновь исчезла в бурлящей вокруг толпе. Нет. Девочка теперь его ответственность и он собирался относится к данному подобающим образом. Что в конце концов такого трудного в том, чтобы присмотреть за одним единственным ребенком?! Справлялись же как-то всех прочие, а Людвиг точно был ничуть их не хуже, во многом, очень, очень многом даже лучше. Умнее, продуманнее, организованнее. И раз приняв решение, он отнеся к появлению в его доме ребенка с должной основательностью. Он прочитал все доступную ему литературу о воспитании молодого поколения волшебников, чей авторы, а в некоторых случаях и авторы были способны вызвать в Людвиге хоть каплю доверия. Литературы, если она не касалась благовоспитанных девиц с родословной от входной двери и до того конца улицы, оказалось не так-то уж много, по этому, разобравшись с магической, Людвиг перешел к магловской. Кое что интересное почерпнул, но особо умнее, увы, так и не стал. Но признавать поражение, тем более под насмешливым взглядом Элеоноры? Не уж. Впрочем, следовать ее совету и просто дать им обоим время привыкнуть друг к другу, он тоже не спешил. Это как вот так, просто действовать по обстоятельствам?! Словно ребенок это не более чем еще одна версия магических шахмат. И даже если вдруг, сперва все равно следовало выучить правила. Увы, правила по воспитанию детей, как оказывалось, разнились буквально от автора к автору, а уж если сравнивать советы которые ему давала Норы с теми, которых следовало придерживаться по мнению матери. Беспорядок и путаницы, вот что царило в мире воспитания младшего поколения волшебников и маглов.
Примерно то же самое царила и на железнодорожной станции Хогдсмида и хорошего настроения Людвигу ничуть не прибавляло. Безалаберность, вот что виделось Людвигу при царящем тут хаосе, через который приходилось пробираться то и дело останавливаясь, ибо по сторонам младшее поколение волшебников, конечно, не смотрело, а иногда останавливая и сдвигая их в сторону при помощи трости. Ну, и наличие Фергуса, следующего по пятам, несколько отпугивало особого чувствительных. К последним видимо следовало причислять и как-то опасливо косящуюся на ирландца Шарлотт, но разбираться с тем, чем именно ей не угодил непрестанно находящийся в добром расположении духа ирландец, Людвигу было некогда.
- С какого конца этого безобразия багаж школьников, ты не видишь?  - сварливо поинтересовался он у Фергуса, в отличие от самого, имеющего не хилое, шестифутовое преимущество над окружающей их толпой.
Ирландец расплывшись в одной из своих медвежьих улыбках указал в дальний конец поезда.
Ну, конечно. С того конца, а не с этого, Людвиг вздохнул и крепче перехватив ладонь Шарлотт, заспешил вперед. Еще не хватало, что они в этом бедламе упустят багаж.
Они шли. Людвиг мрачно прокладывая путь через перрон и детей, Шарлотт семеня следом, а Фергус невозмутимо вышагивая позади.
- Как школа? - внезапно поинтересовался у Шарли Людвиг, ему почему-то пришло в голову, что идти молча как-то не правильно. Надо налаживать контакт. Нора тоже что-то про это говорила. Вот только налаживать его приходилось ни ей. Ну, попробовать все равно стоило и Людвиг натянул на лицо очередную улыбку.

Отредактировано Ludwig Wilkins (2020-07-23 21:22:55)

Подпись автора

“What I always get is ‘Renaissance man’, and I always say, ‘well, so was Cesare Borgia.(c)’”

+5

7

У Шарлотт так редко спрашивали в последние несколько месяцев про школу, что она на мгновенье даже растерялась от того, каким нормальным он на самом деле был. Конечно, после того, как не стало мамы с папой, спрашивать о школьных делах стало просто некому – друзей и преподавателей, составлявших большую часть ее круга общения, куда больше, чем дела в школе (о которых они и так знали порой больше, чем Шарлотт бы хотелось), интересовало то, как она «справляется». Все беспокоились о ней так искренне и добродушно, что Шарлотт никак не могла всем им сказать, что «справиться» с тем, что из всей твоей семьи, из целого твоего мира, в одну ночь остались только ты сама и испуганный кот по кличке Тигр, было попросту невозможно. Справиться – с чем? С тем, что не проходило ни дня, чтобы она не представляла, как сядет, наконец, писать родителям письмо, которое некому будет получить и прочитать? С тем, что вместо того, чтобы ехать сейчас домой на поезде, как все, он отправится в дом своего крестного, который теперь и будет их с Тигром домом? Как со всем этим справиться?!
- Э-э-э… - задумчиво протянула Шарлотт и пожала плечами. – Нормально, наверное.
Она помолчала, украдкой разглядывая дядю Людвига, ловко прокладывавшего им путь сквозь торопившихся на поезд студентов. Интересно, - на секунду задумалась Шарлотт – а что у них в жизни произошло за учебный год, что, как им казалось, перевернуло всю их жизнь с ног на голову? Не считая, конечно, нападения на поезд в Рождество.
- Ты первый человек, кто спрашивает про школу, -  призналась Шарлотт. – Обычно все спрашивают, как я справляюсь. [nick]Charlotte Denbright[/nick][status]красная шапочка[/status][icon]https://funkyimg.com/i/36psU.jpg[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="ссылка на анкету">Шарлотт Денбрайт</a> </div> <div class="lztit"><center> 11 лет; G | 1 курс</center></div> <div class="lzinfo">полукровная<br>крестная дочь<br><br><a href="ссылка на вашу почту">совиная почта</a></div> </li>[/info]

+5

8

— Нормально, наверное.
Людвиг не замедляя шага покосился на Шарлотт. Он едва ли смог бы сам ответить какой именно ответ ждал, задавая вопрос. Отчет по каждому предмету? Ну, наверное не отказался бы. Как опекуну ему теперь полагалось следить за успехами и провалами своей подопечной. С этим можно было работать. Успехи углублять, не столь удачное подтягивать. Прикупить книг, нанять репетитора или двух. Он вполне мог себе это позволить. Что еще? Друзья. Были ли у Шарлотт друзья, как она ладила с однокурсниками и не обижал ли ее кто-то в школе, тоже было важно. Наверное. Вроде. Как-то так. У самого Людвига проблем с этим в школе не было, а если и были, он давно об этом забыл, школа вообще превратилась в какое-то очень смутное воспоминание. Картинка там, сценка тут, кое какие лица учителей, учеников. Ник. Николас Денбрайт. Людвиг даже не мог вспомнить как они познакомились. Ник просто всегда был рядом. За школьной партой, за обеденным столом. Везде вместе, всегда неразлучны. Кажется, большинство времени их было больше чем двое, но запомнился только Ник. Николас. На пятом курсе Ник втюрился в семикурсницу из Гриффиндора и таскался за ней всю вторую половину учебного года. Людвиг негодовал. Это его,  Людвига, променяли на какую-то старую грымзу из седьмого курса. Буэ. Тошнит, о чем он и не переставал напоминать Нику. Не то, что оно имело эффект, но благо у грымзу куда больше волновали выпускные экзамены и ухажеры ее собственного возраста. И их дружба кое как, но выстояла.
- А друзья.. есть? - выпалил Людвиг и вздохнул с облегчением. Еще вагон и они окажутся у багажа.
Его мысли вернулись к Нику. Седьмой курс и их собственные выпускные. Это должен был быть триумф. Триумф Людвига над системой. Увы, вышло так как вышло и пришлось понуро наблюдать как из больших песчаных часов  исчезают наработанные всем факультетом баллы. Эти полные ненависти взгляды Людвиг хорошо запомнил. Он попытался извинится, объяснить, но никто его конечно не слушал. Никого не интересовало, что ему не пришло в голову, что могут наказать не просто его, а весь факультет. Старосты даже ходили выпрашивать, чтобы ему запретили сидеть за столом воронов, но им не позволили. Людвиг так и остался рейвенкловцем, пусть и выведенным за черту. И в итоге на выпускном рядом с Людвигом сидел один только Ник. Добрый, верный Николас.
- А что.. , - начал было уже уточнять у Шарлотт мужчина, но она ответила уже сама. Людвиг сдвинул брови. Ах, это. Быть может ему тоже следовало поинтересоваться, вот только он не очень знал, что будет делать, если девочка вдруг скажет нет, не справляется. Или разойдется слезами. Ну, видимо придется разбираться на ходу.
- И как? - глубоко вздохнув, спросил мужчина, - Справляешься?

Подпись автора

“What I always get is ‘Renaissance man’, and I always say, ‘well, so was Cesare Borgia.(c)’”

+4

9

Шарлотт опешила от вопроса про друзей. Друзья? Конечно, есть. С Чарли вот они договорились писать друг другу все лето. И еще Чарли обещал, что поговорит со своими родителями, и, если ей будет вдруг плохо у дяди Людвига, они пригласят ее к себе. Не то чтобы Шарлотт ждала, что ей будет у дяди Людвига плохо. Она просто пока совсем не знала, как ей будет у дяди Людвига.
- Есть, - отозвалась девочка. - Самый-самый лучший - Чарли. Мой тезка, представляешь?
И ты туда же, подумала Шарлотт. Справляешься?! Неужели все взрослые, даже дядя Людвиг, думали, что если такое спросить у человека, у которого разом не стало целой семьи, не считая кота, можно получить в ответ что-то типа: «Все прекрасно, спасибо»?! Или все взрослые думали, что если спросить «справляешься?» участливым и доброжелательным тоном, а потом улыбнуться как будто бы сочувственно и искренне, а на самом деле – вымученно и неестественно, можно кого-то утешить? Вы сами-то такое пробовали, хотя бы на себе?
Шарлотт дернула плечами и ответила честно, потому что дядя Людвиг был ее крестным, папиным другом и вообще не посторонним желающим ей добра взрослым, а практически родным:
- Нет.
Она хотела, чтобы в ее ответе было хоть немного вызова – чтобы хотя бы дядя Людвиг, из всех обращавшихся к ней с этим вопросом взрослых, понял, что это, вообще-то, обидно и совсем не утешает. Но вместо вызова ответ получился грустным, и Шарлотт добавила, чувствуя, как лицо становится горячим и, наверное, красным:
- Я скучаю по ним.
Как только слова, которые она так долго держала при себе, вырвались наружу, мир вокруг разом стал шумным и надоедливым: Шарлотт вдруг испытала почти физическое отвращение от шумного оживления вокруг, от предвкушения замечательных каникул, первой ночи дома, в собственной спальне, в родной комнате, в привычной кровати. Шарлотт невольно прильнула ближе к дяде Людвигу. Сначала чтобы пропустить двух старшекурсниц, а потом – просто потому, что ближе к дяде Людвигу было лучше.
- Я очень-очень скучаю, - сдавленно закончила Шарлотт и прикусила нижнюю губу, чтобы не расплакаться при всех.

[nick]Charlotte Denbright[/nick][status]красная шапочка[/status][icon]https://funkyimg.com/i/36psU.jpg[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="ссылка на анкету">Шарлотт Денбрайт</a> </div> <div class="lztit"><center> 11 лет; G | 1 курс</center></div> <div class="lzinfo">полукровная<br>крестная дочь<br><br><a href="ссылка на вашу почту">совиная почта</a></div> </li>[/info]

Отредактировано Elphias Doge (2020-07-25 22:39:46)

+5

10

- А фамилия у тезки тоже есть? - скороспелкой выдал Людвиг и скривился. Ну, допустим, была и, допустим, она ему даже не понравится, он что ли запретит Шарли с ним дружить?! Тем более, что было маловероятно, что отпрыск тех самых великомордых выродков, которых Людвиг хотел бы держать от дочери Ника подальше, мог иметь имя Чарли или хотя бы Чарльз. Лицо Людвига сложилось в еще одну трудночитаемую гримасу, вполне могущую вместить в себя весь вековой спор о значимости чистоты крови в магическом сообществе.
- Я имел в виду, что быть может я знаком с его родителями, - почему-то решил уточнить мужчина, хотя никакое уточнение тут не требовалось. Тем более он, как взрослый, совершенно не был обязан, что либо объяснять ребенку. Или должен? Он почему-то никак не мог вспомнить как с дочерью общался Николас. Или его собственные родители с ним и братом. Словом, он запутался. И это были лишь первые десять минут школьных каникул. Просто прекрасно, замечательно и расчудесно, мысленно поздравил себя Людвиг. Хорошо еще они, наконец, дошли до багажей. Тут хотя бы никакие сюрпризы ждать его не могли.
- Мы бы хотели забрать вещи Шарлотт Денбрайт, - вполне даже любезно огласил Людвиг служащему с залихватски задвинутой за затылок форменной фуражке. День, видимо, не выдался и ему, ибо первой реакцией служащего был лишь косой взгляд, сперва в сторону Людвига, затем Шарлотт. Его следующим действием явно предполагалось быть красочному закатыванию глаз, но ровно в этот миг на еще один шаг ближе ступил Фергус. Лицо сужавшего приобрело оттенок сероватой обреченности,.
- Разрешение есть? - поинтересовался он вялым голосом человека измученного бытом.
- Прошу, - Людвиг передал служащему бумажку с подписью заместителя директора.
Служащий, на взгляд Людвига не очень-то тщательно и еще менее заинтересовано, просмотрел лист, затем начал что-то помечать в прикрепленном на планшете списке, затем указал им на вторую, примерно ровную с той рядом с которой они стояли сейчас, гору багажа, - Вам туда.
Людвиг вопросительно вскинул брови, но служащий закончив свои пометки решительным росчерком поперек имени Шарлотт, уже вернулся к погрузке.
- И на том спасибо, - пробурчал мужчина, совершенно не находя в себе силы и настроение доказывать и требовать.
Погруженный в процесс поиска вещей Шарлотт, Людвиг чуть ли не потерял ее ответ на свой вопрос.
Нет? Нет?!!! Превосходно. И зачем только спрашивал?! Потому что никаких особо умных и полезных мыслей о том, что с этим нет делать у него не находилось. Была лишь одна, долбившая в висках не хуже какого-то залетного дятла — делать вид, что ты не слышал, не получится. И даже это он не успел додумать, ибо девочка разразилась новым откровением, а потом поддалась к нему. Сперва как будто для того, чтобы пропустить парочку старшекурсниц, но девушки ушли, а Шарлотт так и осталась. Людвиг замер, а теперь что?! Почему дети не могли быть устроены столь же понятно как зелья или иметь при себе хотя бы  пособие начального уровня?!
- Я очень-очень скучаю, — раздалось у него под боком.
- Я тоже, - совершенно не лукавя, пробурчал Людвиг и ведомый не весь каким инстинктом, приобнял Шарлотт за плечи.

Подпись автора

“What I always get is ‘Renaissance man’, and I always say, ‘well, so was Cesare Borgia.(c)’”

+7

11

[nick]Charlotte Denbright[/nick][status]красная шапочка[/status][icon]https://funkyimg.com/i/36psU.jpg[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="ссылка на анкету">Шарлотт Денбрайт</a> </div> <div class="lztit"><center> 11 лет; G | 1 курс</center></div> <div class="lzinfo">полукровная<br>крестная дочь<br><br><a href="ссылка на вашу почту">совиная почта</a></div> </li>[/info]

- Гилкрист, - растерянно, забыв о подступивших было слезах, выдала Шарлотт, сраженная наповал суровым выражением, мелькнувшим на лице дяди Людвига. Чем-то это напомнило ей папу. Папа очень редко был суровым, только если дело было совсем серьезное, и уж точно он никогда не был суровым для нее. Дядя Людвиг, конечно, вроде как тоже не был суровым из-за нее или на нее. Хотя, может, она просто не очень хорошо знала его суровым. Вообще-то, если уж совсем честно, Шарлотт не очень-то хотелось разбираться в суровости дяди Людвига. Суровость от взрослых обычно не сулила ничего хорошего.
- И как? – с неожиданно проснувшимся интересом уточнила Шарлотт, потому что если бы дядя Людвиг знал Чарли и его родителей, это бы наверняка изменило все к лучшему, - знаком?
Они добрались до дядьки, который командовал погрузкой вещей, и Шарлотт притихла, балансируя на тонкой грани между слезами и каким-то странным предвкушением, которое вселил в нее короткий вопрос про Чарли. Вопрос про Чарли был нормальным. Ну, не совсем, конечно, но по сути – очень даже ничего. Она бы рассказала про Чарли папе с мамой. Шарлотт снова хлюпнула носом и спряталась за плечом у дяди Людвига, чтобы строгий дядька, командовавший чемоданами, не увидел.
Шарлотт кусала нижнюю губу, пока дядя Людвиг ловко разбирался со всякими вопросами, в которых она пока ничего не соображала. Когда он приехал ей сказать, что маму с папой убили, они говорили в кабинете директора, и, возвращаясь обратно, в гостиную Гриффиндора, Шарлотт услышала, как две старосты сказали, наверное, ей вслед: «Сироты взрослеют очень быстро». Она тогда просто услышала и зачем-то запомнила, а сейчас, наблюдая за дядей Людвигом, подумала, что ей надо побыстрее понять, как работают такие штуки. И побыстрее повзрослеть. Наверное.
- Я тоже, - сказал дядя Людвиг, и Шарлотт замерла и подняла на него взгляд. Что-то туго-туго натянутое в ней с того самого разговора в кабинете директора как будто бы наконец лопнуло, и Шарлотт охотно прижалась к нему, стоило ему только слегка ее приобнять, несмело обхватила свободной рукой и заплакала, пряча лицо.

+6

12

На память Людвиг никогда не жаловался, но фамилия Гилкрист ему ни о чем не говорила. Значит маглорожденный или кто-то из первых поколений. Это была одновременно хорошая новость и плохая. Друг «грязнокровка» (Людвиг более чем хорошо осознавал тяжеловесную смысловую нагрузку которую это слово в себе несло, употреблял его с учетом этого нюанса, но полностью не избегал. Слова были инструментом, иногда пыточным, иногда созидательным, все было в руках творящего). Друг, чья семья не смотрела на весь остальной мир сверху вниз. Друг, чья семья нынче жила и дышала с нарисованной на спине мишенью.
- Не знаком, - качнул головой мужчина, - Быть может Чарли рассказывал, где они живут и чем занимаются? -  Что он будет делать с этим знанием, Людвиг не имел ни малейшего понятия. Они могли быть маглами, а могли и волшебниками. Ни то, ни другое не гарантировало безопасность. Страна находилась в состоянии гражданской войны и обманывать себя насчет этого было глупо. Просто до какого времени, Людвиг не забивал себе этим голову, а потом война постучала в дверь. Не к нему, а к Нику и Беккс. Людвиг никогда не понимал выражение «напиться с горя», ему не получилось и в ту ночь, после морга. Виски так и остался толком не початым, а он просто просидел всю ночь до рассвета глядя в давно погасший камин. Потом поехал разбираться с бумагами для Шарлотт и искать ее кота. И вот, теперь он нес ответственность и за них, за маленькую девочку и «Тигра». Чертова война. Чертовы пожиратели. Чертов лорд.
- Что из этого богатства твое? - поинтересовался Людвиг, указывая набалдашником трости на груду багажа. Фергус за его плечом хмуро сканировал пространство. Слишком много народу, слишком много целей, Людвиг тоже в этой толпе чувствовал себя не самым лучшим образом. Надо было забирать багаж и отправляться домой. Туда, где он мог гарантировать хотя бы что-то.
Не получилось. Шарли прижалась к нему еще сильнее и.., и.. как заподозрил Людвиг заплакала ему прямо в полу сюртука. - Черт, - беззвучно, поднос себе выругался Людвиг и несколько растеряно оглянулся на своего телохранителя. Тот стойко смотрел в пустоту. Ну, спасибо тебе, дорогой, за поддержку. Людвиг приобнял девочку второй, той что держала трость, рукой, а правой осторожно, совершенно не уверенно провел по ее волосам. Ему совершенно не нравилось то, во что он так красиво опять вляпался.

Отредактировано Ludwig Wilkins (2020-09-12 08:40:42)

Подпись автора

“What I always get is ‘Renaissance man’, and I always say, ‘well, so was Cesare Borgia.(c)’”

+5

13

[nick]Charlotte Denbright[/nick][status]красная шапочка[/status][icon]https://funkyimg.com/i/36psU.jpg[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="ссылка на анкету">Шарлотт Денбрайт</a> </div> <div class="lztit"><center> 11 лет; G | 1 курс</center></div> <div class="lzinfo">полукровная<br>крестная дочь<br><br><a href="ссылка на вашу почту">совиная почта</a></div> </li>[/info]

Шарлотт заметно напряглась, когда дядя Людвиг начала расспросы о родителях Чарли. Какая разница, кем они были? Чарли не то чтобы стеснялся, конечно. Но в сентябре его сильно из-за этого дразнили. Да и потом часто говорили нехорошие слова, которые ей мама с папой запрещали говорить вслух, даже если она просто рассказывала о чем-то. Родители у Чарли были разными: папа магглом, а мама – волшебницей. А бабушки с дедушкой все были магглами. Поэтому Чарли знал кучу всяких интересных штук, которых не знал ни один слизеринец. Шарлотт было гораздо важнее, что Чарли мог подраться за нее или вместе с ней; придумать, как быстрее сделать домашку и чем потом заняться; рассмешить, когда было грустно или погрустить вместе с ней. А дяде Людвигу что, было не все равно, кем были родители Чарли? Как же они тогда с папой дружили?..
- Они в Лондоне живут, - ответила Шарлотт, прежде чем успела взвесить свой ответ. – У них вроде магазин… Я не помню…
Она бормотала, как будто толком даже не знала Чарли, не то что его родителей, и уже начинала опасаться, что дядя Людвиг запретит ей поехать к Гилкристам в гости, даже если она очень-очень попросит. Или возникнет необходимость.
Шарлотт махнула рукой вроде бы в сторону своего чемодана, хотя вещи ее совсем не волновали. Хотя нет, все же волновали. Когда она прижалась к дяде Людвигу, когда начала плакать, забыв о своей одежде и прочей лабуде, которую она еще недавно собиралась везти домой, когда ее приобняла чужая рука, Шарлотт почему-то совершенно не думала о том, что весь этот чемодан – это бесценные сокровища, к которым ее мама с папой имели непосредственное отношение. Мама помогала ей выбирать одежду. Папа, который ничего в одежде не смыслил, просто соглашался и говорил, что она очень красивая и уже серьезная, как настоящая студентка. Им было весело в книжном. И выбирать ей палочку. И котел. И просто гулять по Косому, со всеми этими принадлежностями для ее совсем новой школьной жизни, в такой же радостно воодушевленной толпе будущих и настоящих школьников и их родителей. Такого больше не будет. И когда вещи потеряются, изотрутся, износятся и сломаются, ей ничего не будет напоминать о том дне с родителями – его как будто отнимут, и у нее ничего не останется.
Страх, что когда-нибудь у нее ничего не останется от родителей, свалился на нее неподъемной тяжестью, и Шарлотт прижалась к дяде Людвигу еще плотнее и заплакала еще горше. В школе, кроме Чарли, плакать было не с кем. Ее жалели и даже делали ей поблажки, но не потому, что им было жаль ее маму и папу. Им было жаль ее саму. А дядя Людвиг сказал, что скучал. По папе – точно. И Шарлотт очень хотелось ему верить, потому что тогда они могли бы скучать вдвоем. По-настоящему. И помнить папу с мамой тоже вместе.
Шарлотт отстранилась только тогда, когда чувство, что слезы никогда в жизни не прекратятся, почти утихло. Для нее это заняло маленькую вечность, а на самом деле прошло совсем не много времени – вокруг них все так же суетились люди, и даже поезд еще не отошел.
- Я боюсь, что я их забуду, - шмыгнула носом Шарлотт. На платформе перед поездом было совсем не место для разговоров. Но сейчас она не стеснялась говорить о том, что ее мучило. А когда они будут дома у дяди Людвига, она непременно застесняется и не скажет ни словечка из того, что ей по-настоящему важно. Будет смотреть свою новую комнату, утешать котика и вообще… Будет какая-то новая жизнь, которой Шарлотт тоже боялась и которую не хотела начинать, толком не поговорив.

+5

14

При вопросе о родителях Чарли Шарлотт напряглась, заставляя Людвига присмотреться к ней более внимательно и почти тут начать перебирать в голове варианты того, что могло пойти не так. Значит, все же маглорожденный? И это создавало проблемы? Кто-то обзывался в лицо или спину? Что-то хуже? То, другое и еще нечто третье? Шарлли была вынуждена беспомощно смотреть или, как то было принято у львов, вступалась не смотря на соотношение сил? У нее у самой были неприятности? С однокурсниками? С учителями? Может надо написать декану и поинтересоваться? Нет, не может, точно надо. Он и так больше гадает, чем знает об этом человеческом существе за которое теперь в ответе. И про Гилкристов он тоже узнает. Людвиг оглянулся на Фергуса, но телохранитель старательно делал вид, что смотрит куда-то еще.
Людвиг улыбнулся девочке и мягко провел по ее голове ладонью, - Лондон это не плохо, совам не придется далеко летать.
Совы, да. Придется купить одну для Шарли. Вельзевулл был слишком занят его собственной перепиской, а гонять девочку в местную почту было далеко не безопасно. Дети это нескончаемый список дел и затрат.
Девочка махнула в сторону кучи с багажом, но по мнению Людвига яснее оно от этого не стало, уточнить он правда не смог, ибо ребенок прилип к нему еще сильнее и зарыдал еще горше. Ну что теперь-то?! Из школы уезжать не хочется?
Людвиг тщательно сдержал в себе порыв закатить глаза и, оглянувшись на Фергуса, махнул примерно столь же неопределенно как за миг до него Шарлотт, - Забери багаж, будь так добр.
Фергус с видом человека, единственного, кто понимает, что именно происходит, тут же принялся за дело. Ну, и слава Мерлину.
Пока девочка плакала, Людвиг терпеливо ждал. Говорить и расспрашивать, пока льются слезы и сопли, все равно не было смысла. Наконец поток страданий иссяк и Шарли даже разродилась парой слов.
- Не забудешь, - чуть резче чем собирался, ответил Людвиг и приобнял девочку за плечи. Он тоже не забудет, только его последним воспоминанием навсегда останется два безжизненных, изуродованных тела в морге. В его памяти останется дом, вычищенный после утроенной там бойни командой уборщиков и все же сохранивший в себе запах смерти. Теперь этот дом принадлежал Шарлотт, а он как ее опекун имел возможность им распоряжаться. И он никак не мог решить, что с этим домом делать. Если речь шла бы просто о нем, Людвиг давно бы его продал. Или хотя бы вычистил до голых стен, перекрасил и переоборудовал. Потенциальным покупателям совершенно не стоило напоминать, что именно произошло с предыдущими хозяевами. Но дом был не его, дом был Шарлотт и в нем были ее вещи, вещи ее родителей, воспоминания, которые никто нигде больше не сможет ей дать. Обставляя комнату для девочки в своем собственном доме Людвиг обдумывал вариант, просто перенести все, что было в доме ее родителей к себе, но тут же отказался от этой затеи. Шарлотт надо было двигаться вперед, принять новую реальность, а не целятся за прошлое, пусть счастливое, но ушедшее. По этому комната Шарлотт была под его собственные вкусы, с возможностью для Шарлотт внести потом что-то свое. Он забралкое какие вещи из дома Ника и Бекс, но так и не решил, что с ними делать, по этому  пока те лежали в коробках. Потом они разберутся, что оставлять и оставлять ли вообще.
- Я обещаю, что не забудешь, - еще более пасмурно пообещал Людвиг, затем указал набалдашником трости на чемодан с которым вернулся Фергус, - Твой?
Фергус смерил его недовольным взглядом. Людвиг пожал плечами. А то мы не знаем этих барышень, приедем домой и окажется, что чемодан совсем не ее.

Отредактировано Ludwig Wilkins (2020-09-21 12:46:54)

Подпись автора

“What I always get is ‘Renaissance man’, and I always say, ‘well, so was Cesare Borgia.(c)’”

+5

15

[nick]Charlotte Denbright[/nick][status]красная шапочка[/status][icon]https://funkyimg.com/i/36psU.jpg[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="ссылка на анкету">Шарлотт Денбрайт</a> </div> <div class="lztit"><center> 11 лет; G | 1 курс</center></div> <div class="lzinfo">полукровная<br>крестная дочь<br><br><a href="ссылка на вашу почту">совиная почта</a></div> </li>[/info]

От обещания дяди Людвига Шарлотт снова захотелось заплакать. Только слез у нее совершенно уже не осталось – глаза жгло, и щеки были горячими. Она наверняка сейчас была красная, растрепанная и вообще не очень-то приятная. Такая, что дядя Людвигу от нее одни проблемы. Шарлотт вдруг пришло в голову, что она, наверное, и была для дяди Людвига одной сплошной проблемой. Или не сплошной, но точно проблемой – раньше она жила у родителей, а теперь будет жить у него. Будет писать ему письма из школы, а дядя Людвиг подпишет ей разрешение ходить в Хогсмид по выходным. Хотя в Хогсмид, да и в школу, честно говоря, Шарлотт пока совсем не хотелось. И не потому, что каникулы только начались, и она еще не успела как следует отдохнуть. С одной стороны, было бы здорово, если бы не пришлось расставаться с Чарли и остальными. С другой стороны, если остаться в школе, все равно придется ждать возвращения домой. Ну или куда там теперь она будет возвращаться.
Внезапно Шарлотт захотелось побыстрее добраться до дома дяди Людвига, Тигра, своей новой комнаты – ей захотелось избавиться от иллюзии, что где-то там, далеко-далеко от школы, от перрона и чемоданной суеты, ее ждали родители, просто встречали почему-то не они, а дядя Людвиг.
Девочка еще раз шмыгнула носом. Шмыгать, правда, было уже особенно нечем – от выплаканных слез и пролитых на дядю Людвига соплей у Шарлотт звенела голова, и от веселой суматохи вокруг стало еще более неловко, чем было.
Она повернулась к медведеподобному мужчине, который притащил откуда-то ее чемодан, и серьезно кивнула дяде Людвигу.
- Мой, - подтвердила Шарлотт. Чемодан у нее был один, хоть и большой, потому что мама научила ее плотно-плотно и очень разумно складывать вещи. В августе, когда мама показывала ей, как правильно паковать чемодан, Шарлотт слушала вполуха, но память оказалась причудливым устройством, и все самое нужное, самое ценное, все равно осталось с ней. Если всегда паковать чемодан, как показала мама, кусочек мамы всегда будет ездить с ней.
Шарлотт снова отыскала ладонь дяди Людвига и сжала ее, ища у него сама не зная чего. Когда он ее обнимал, он не был похож на папу. Но с ним все равно было лучше, чем стоять с красными глазами и заплаканным лицом просто так, стараясь не замечать любопытных взглядов, которые на нее бросали знакомые.
Ей очень хотелось узнать у дяди Людвига, есть ли у него какой-нибудь план о том, как они будут помнить маму и папу. Остались ли у него какие-то вещи от мамы с папой? Какие у него были самые любимые воспоминания о них? Был ли у дяди Людвига о папе свой чемодан, который он мог всегда носить с собой? Как они с папой познакомились? А часто ссорились?
Папа, наверное, что-то рассказывал ей о дяде Людвиге. Точно, рассказывал. Но Шарлотт не могла вспомнить те истории по отдельности – они были в ее голове одним большим рассказом, который приклеился к дяде Людвигу, а не к папе. Папа любил дядю Людвига, это точно. Но этого было недостаточно, чтобы Шарлотт начала любить его тоже. Любить не как дядю, который приходит в гости, а как дядю, с которым она будет жить, как говорили взрослые, «до совершеннолетия». То есть еще очень долго, как сказал ей Чарли, и у Шарлотт не было оснований ему не верить.
Шарлотт хотелось, чтобы они поскорее обменялись с дядей Людвигом какими-нибудь воспоминаниями: чтобы мама и папа у них по-настоящему были общими, потому что тогда точно можно будет помнить вместе. А если помнить вместе, можно запомнить больше. И вспоминать чаще. И будет не так грустно, когда захочется обернуться, переглянуться заговорщицки и вспомнить какую-нибудь историю, которая без папы и мамы будет понятна только им двоим.

+5

16

На короткий миг Людвигу казалось, что Шарлотт снова расплачется. Мужчина украдкой вздохнул. А он ведь хотел ее хотя бы немного успокоить, прибодрить, а не открыть шлюз запасного резервуара слез. Во что он вообще ввязался?! Тогда в конце января, забрать дочь Ника и Бекки к себе казалось единственным верным решением. Он не мог ее оставить. Это была дочь Ника. Его крестница. Он просто не имел возможность поступить иначе. Шарлотт от ныне была и могла быть только его заботой. Ему казалось, он осознавал насколько оно было насовсем. Насколько много времени(и денег, дети как оказалось требовали от них вполне весомые капиталовложения) оно потребует. Он все это обдумал, пока сидел над бланками запроса об утверждении его опекуном Шарлотт, дочери Николаса и Реббеки Денбрайтт. По окончанию этих размышлений у него уже был список необходимых дел не уступающий, а скорее опережающий в своей длиннее все возможные сопутствующие бланки Министерства. Тем списком ничего не закончилось, какие-то пункты исчезали, выполненные или просто оказавшиеся не столь важными, кое какие потерпели кардинальные изменения, а что-то просто добавлялось в конце. Список становился короче, длиннее, снова короче, но однажды появившись он словно не имел уже возможность исчезнуть полностью. Людвига это не пугало и не смущало, оно просто требовало лучшей организации, но ничего из этого как оказалось не было способно его подготовить к этому. К самой Шарлотт. К тому, что ему не просто будет необходимо обеспечивать заботы и потребности 12 летней девочки, ему придется ..что?! Заменять ей родителей? Оно казалось неправильным. Он не хотел, он был совершенно против вытеснять Ника и Бекку из жизни Шарли. Они должны были там оставаться. Всегда. Как они всегда останутся и в его собственной. Просто нам надо было и жить дальше. Вдвоем. Или как получится. Но вот только с этим жить у него почему-то никак не складывалось. И с тем, что делать с плачущим ребенком. Или уже не плачущим, но выглядящим так словно тот плакал три дня и ночи напролет. Может от раскрасневшихся глаз было какое-то заклинание? Или надо дать платочек? У него вроде был где-то платочек. Или лучше не надо и это как и его предыдущая попытка закончится лишь новым потоком слез?
Девочка протянула ему ладонь и Людвиг с готовностью ее сжал в своей. Вот это было просто и понятно. Было только жаль, что все детские проблемы едва ли можно было решить держась на руку, но выпускать ее Людвиг и не думал. Теперь эта ручка, этот ребенок принадлежали ему. Он собирался сделать все что было в его силах, чтобы дочь Ника выросла в заботе и в безопасности. Очень хотелось добавить, что и счастливой, но это он пока не смел себе обещать. Но он попробует, непременно попробует. Ради Ника и ради самой Шарли.
- Пойдем? - чуть потянув вверх уголки губ нарочито бодро предложил Людвиг.
- Тигр должно быть тебя заждался.

Конец.

Отредактировано Ludwig Wilkins (2020-09-21 14:22:14)

Подпись автора

“What I always get is ‘Renaissance man’, and I always say, ‘well, so was Cesare Borgia.(c)’”

+3


Вы здесь » Marauders: stay alive » Архив альтернативы » The long road home


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно