Marauders: stay alive

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders: stay alive » Завершенные отыгрыши » Поговори со мною, мама


Поговори со мною, мама

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

ПОГОВОРИ СО МНОЮ, МАМА...


Закрытый эпизод

https://sun1-99.userapi.com/I-ykNZfHbsC3qn6xkSdjbE-BRlFxjBHjRZPOPw/wrLypZ-HQ1k.jpg

Участники: Дафна Мюррей, Мэри МакДональд

Дата и время: 31 декабря 1977 г.

Место: квартира семьи Мюррей, Лондон

Сюжет: Они не виделись целых полгода. За это время так много изменилось и у каждой из них, и в мире.

Подпись автора

Милосердие выше справедливости!

+3

2

К обеду вновь пошел снег. Последний час Мюррей провела у пациента в палате с искусственным окном, за которым светило солнышко и летний ветерок ласково гладил высокую траву. Так что когда она вышла и бросила взгляд в окно настоящее, то даже замедлила шаг. Крупные пушистые хлопья, неторопливо кружась, спускались на мостовую и не превращались в склизкую грязь, как обычно бывало в Лондоне, а застилали все плотным белом ковром.
Дафна остановилась и коснулась холодного стекла. Такой снегопад в Лондоне был редкостью. Вспомнилось, как они с Мэри лет восемь назад поехали на Рождество в Шотландию. Мюррей хотелось показать дочери, какой зима бывает красивой.
В этот раз Рождества не было вовсе. Было много работы, людей, плачущих от собственного бессилия и невозможности помочь близким. Впрочем, нет. Ей-то грех жаловаться. Все ее родные люди живы - устали, с синяками и травмами, но живы, так что свой подарок на Рождество она все же получила. А еще окончательно поняла, что Мэри стала взрослой, и пока не знала, что делать с этим фактом.
Глядя, как дочь самоотверженно успокаивает родственников больных, ухаживает за ранеными, с улыбкой берется за самую трудную работу, она испытывала одновременно и гордость, и сожаление. Ей хотелось, как в детстве, забрать ее домой, накормить любимыми пирожными и усадить дочь на колени, но та даже ростом была уже выше Дафны. К тому же Мюррей хорошо понимала, что для дочери это лучшая практика. Если после этого Рождества она не передумает и все же решит стать колдомедиком, то, значит, судьба.
Но Дафне очень не хотелось, чтобы это последнее Рождество Мэриного еще официально не завершившегося детства осталось в памяти только белыми палатами Мунго или печальной, совсем не праздничной квартирой, откуда она только вчера убрала забытые и осыпавшиеся еловые ветви.
Сегодня они договорились встретиться в холле Мунго в четыре часа, чтобы вместе отправиться домой, но утром Мюррей все переиграла, хотя пока и не сказала дочери. В холл она спустилась в назначенное время одетая в темные брюки, теплый свитер и пальто, на плече у нее висела небольшая зачарованная сумка, в которой уже лежали теплые вещи для нее и Мэри, и новогодний подарок. В кармане лежал порт-ключ в тот самый поселок на северо-востоке Шотландии, где Дафна и Мэри когда-то провели рождественские каникулы. Пусть ненадолго, всего на сутки, но они позволят себе эту маленькую передышку, прощание с детством.
Увидев дочь, которая спускалась по лестнице, Дафна пошла ей на встречу и обняла.
- Как ты, Мэри? Очень устала?

Подпись автора

Аватар от чудесной Марго.

+3

3

Это было так здорово - обнимать маму. Так по-детски и так иначе, чем в детстве. И не важно, что они не дома. Важно, что с мамой. Важно, что обнимать. Мэри даже зажмурилась. Очень захотелось заплакать, но нельзя. Мама решит, что она устала. Или что её обидели. Мама захочет её защищать. А это не нужно, все хорошо. Просто она - с мамой.
Мэри порывисто прижалась к маме, совсем немного так постояла и отпустила её.
Можно было бы, конечно, соврать - нет, ни капельки не устала, все хорошо! Но кто же ей поверит? После всех этих дней в госпитале. После дней и ночей. После дежурств вместе с целителями - куда-то сбегать, что-то передать, принести. После разговоров с пациентами, иногда очень содержательными, а иногда по кругу, по кругу… Она очень, очень сильно устала. Ей так хочется - чего на самом деле? Помолчать? Нет, было бы здорово поговорить с мамой, наконец. Подлежать? Ей не будет лежаться спокойно. Наверное, просто переключиться на что-то другое.
Да и мама - она во всем этом столько же, с Рождества. Только на ней ещё и ответственность, а это очень, очень давит, Мэри это понимала.
-Немного, - ответила уклончиво. - Давай, когда выйдем отсюда, но одну ночь станем безработными, а? Так, чтоб не говорить о работе, а кто скажет - штраф! Ещё не придумала, какой.
Но мама придумала ещё лучше! Мэри, когда увидела, куда они отправились вместо дома, пришла в восторг. Она носилась по украшенному к празднику домику, все трогала, выглядывала во все окна, потом сказала, что хочет осмотреться. Выскочила на улицу и пробежалась в пределах видимости, туда и обратно. Вернулась, раскрасневшаяся и счастливая.
-Мы же тут раньше были, да? Ай! - вспомнила. - Я оставила подарок дома! Так, ничего. Побуду ребёнком и подарю тебе сегодня рисунок, хорошо?
Она вдруг поняла, что оставила дома вообще все. Не только подарок, но все грустные мысли, все слезы, злость, разочарованность, будто этого и не было вовсе. То, что было в поезде и в Мунго - еще было, а вот день после Рождества - его не было.
-Мы будем сегодня одни? - уточнила на всякий случай. Не то, чтоб это правда было очень важно, просто... ох, на самом деле, пожалуй, важно. Вот только что меняет, Мэри еще не знала,не понимала, не было у неё еще опыта "не одни".

Подпись автора

Милосердие выше справедливости!

+3

4

Ну вот опять. Если бы Мэри не проводила большую часть года вдали от нее, может, эти изменения не были бы такими явными. Но письма, каникулы и праздники никогда не заменят настоящего общения. Какими естественными были бы сейчас слезы усталости, печаль о своих друзьях и знакомых, но Мэри сама - видит небо, она ее этому не учила! - сама научилась дистанцироваться от страха и боли. Настолько, насколько это было возможно. Предложение "забыть о работе", сказанное так легко и как будто между прочим, она ожидала бы услышать от коллеги, а не от юной девочки, еще школьницы. Драконы бы взяли этих масочников, которые заставляют детей взрослеть так быстро.

В коттедже Дафна успела только накинуть на шею дочери теплый шарф, как та уже помчалась на улицу. Значит, угодила. Она заулыбалась, в окно глядя как Мэри бежит по снегу, и осмотрелась, проверяя все ли в порядке. Заказ она сделала по телефону, оплату внесла в лондонской конторе турфирмы, так что держала в голове только стандартные слова из проспекта про "обстановку традиционного Рождества". В гостиной действительно все еще стояла украшенная золотыми и красными шарами сосна, под потолком висели пушистые елочные гирлянды. В доме было тепло, а в дровяном ящике у камина лежали дрова. Дафна сняла пальто, растопила камин и встретила дочь у входа.
- Мэри, замерзнешь! В сумке одежда - я прихватила, чтобы можно было переодеться. И нет, я хочу сама выбрать себе подарок, - она насмешливо сощурилась и отряхнула с рукава дочки снег. - Расскажешь мне сегодня какую-нибудь хогвартскую тайну. Ни за что не поверю, что у тебя таких нет.
Но на следующем вопросе Дафна осеклась.
- Сегодня одни. А ты хотела бы кого-то пригласить?
Откуда у нее это чутье? Способность все понять еще до того, как сказано хоть слово? Мэри всегда такая была - вроде бы смешливая, шумная, веселая, но при этом необыкновенно чуткая, как натянутая струна, отзывающая на легчайшее касание. Они всегда проводили праздники вместе, только на следующий день могли пойти в гости или пригласить кого-то к себе. Это была их маленькая семейная традиция. И Дафна теперь сама не знала, что смутило ее больше - то, что дочь могла догадаться о ее отношениях с Ли Вэем или то, что она сама была готова внести изменения в их давно устоявшуюся и сложившуюся жизнь.
- Хочешь есть? Я ужасно проголодалась. Правда, мне обещали, что в холодильнике нас будет ждать чудесный ужин - нужно только разогреть, но с собой я кое-что тоже прихватила.

Отредактировано Daphne Murray (2021-01-24 01:45:30)

Подпись автора

Аватар от чудесной Марго.

+3

5

-Н-нет… - Мэри растерялась. Глаза у неё на одно мгновение остекленели, дыхание остановилось – ох, она же только что выдала все! Или – еще не все? Она не могла сразу этого понять. Не каждый, но многие другие дети, попавшись на лжи, стали бы судорожно искать, чем объясниться, как выкрутиться, как прикрыть чем-то ближайшим вскрывшуюся ложь. Мэри же совершенно этого не умела, это была катастрофа – не просто соврать, а еще и попасться. И её еще очень повезло, что мама, кажется, не настроена была допытываться…
- Нет, я просто спросила. Да, давай поедим. Я помогу накрыть.
И все-таки, уйдя с опасной темы, Мэри не отмахнулась от неё. Нет, она ничего плохого сейчас не сделала. Да и раньше, наверное, тоже. Если бы сделала, ей бы сразу указали на это. И все-таки – проговорившись, она нечаянно задела снова эту тайну, и ощутила: все, кажется она дохранила её до того дня, когда дальше хранить уже сложно. Ключ, что она уже несколько лет носила на шее, почти не снимая, вдруг стал тяжел для неё.
Мэри точно знала, что мама заметит её смущение, даже если вдруг не заметила сразу, и потому не слишком долго пыталась поддерживать нейтральный разговор. Она взглянула на маму, вдохнула поглубже и – будто прыжок в воду.
-На самом деле, у меня есть одна тайна. Она не такая страшная, чтоб не дать тебе нормально поесть. Я расскажу тебе её прямо сегодня. Только не за столом, хорошо?
Самой ей поесть нормально не получилось. То есть, она заглушила голод, как на дежурстве в Мунго, но праздничность блюд оказалась второстепенна. Мэри отмечала её, как все вкусно, красиво, здорово, а сама думала – как мама это воспримет? Обидится? Рассердится? Или – нет? Сейчас все так сильно поменялось, все по отдельности, и эта тайна, что у неё на шее – точно ключ к переменам.
Когда они утолили голод, но еще не начали пить чай, Мэри отвела маму на диванчик у елки. Села к ней вполоборота, подогнув одну ногу и обняв диванную подушку. Снова вдохнула. Да, она решилась рассказать, но это не означает, что она знает, как начать.
-Я сделала кое-что, что тебе не понравится. На самом деле, я сделала это давно, но тебе все равно не понравится.
Мэри поколупала ногтем большого пальца правой руки левый. Увлекательное же это занятие – колупать ногти!
-Давно, еще перед пятым курсом… да, перед пятым… я спросила доктора Чана, как он к тебе относится. И… мы поговорили.
Мэри коротко взглянула на маму и продолжила, снова опустив глаза на ногти.
-Я не оправдываюсь, что была маленькая и глупая. Я вовсе была не глупая и понимала, что поступаю нехорошо. Сейчас я бы этого не сделала…
Я все поняла бы теперь сама.
-…но, понимаешь, у меня не складывалось. Я чувствовала его родным. А вести себя должна была как с чужим. Я редко видела вас вместе, но мне так хотелось… видеть чаще. И еще… - Мэри вспомнила то лето, и слезы той, пятнадцатилетней, Мэри на минуту вернулись к ней, снова подступили к глазам.
Она тогда ясно поняла, что нелюбима. Не потому, что её разлюбили. Потому что очень-очень хотелось, чтоб любили. Чтоб любили её, а не Лили. Это было лето жгучей ревности, слез в подушку, приступов обиды и злости. Это было первое лето, которое она почти целиком провела в Мунго, чтоб быть чем-то занятой, чтоб было не так тоскливо. Да-да, то самое лето, когда мама очень-очень обнимала её, когда они говорили больше обычного, но это не помогало просто потому, что маминой любви ей было достаточно. Не хватало только любви Северуса.
-Я даже сейчас не смогу объяснить это «еще». Ты просто поверь мне, что я не из озорства, мне было это очень важно. И он ответил мне. Я не скажу тебе, что он ответил. Если ты не знаешь, то спроси сама. Но, по-моему, ты знаешь. Мы поговорили, - повторила она.
Это было важно. Теперь она понимала, что этот разговор был для неё даже важнее самого ответа.
-Мы говорили долго, но не за раз. Чуть-чуть утром, чуть-чуть в перерыве… Это было здорово. Знаешь, я не помню отца, но это не означает, что он мне совсем не нужен. Мы… подружились. Подружились – не то слово. Это раньше. Я знаю, что не могу быть ему дочкой, но могу относиться к нему, как дочь. Что бы между вами ни произошло.
Мэри отложила подушку, неловко поерзала на диване, придвигаясь к матери и нырнула в её объятия. И сама обняла – очень крепко. Она чувствовала себя странно: от воспоминания о том годе было тяжело до слез, но от того, что она, наконец, все рассказала, становилось легко, все легче.
-Я не могу называть его отцом, потому что - ты меня знаешь – привыкну, забудусь, ляпну… нехорошо будет. Но когда мы одни, то общаемся неформально, и я еще ни разу не сбилась. Это было два… два с половиной… года назад. Но теперь что-то переменилось. И я не могу спросить, что.  Потому что… - Мэри бесшумно фыркнула, - потому что теперь я не маленькая и не глупая. Но… что-то изменилось, еще до Рождества. И… вот почему я спросила. Да, я хотела бы пригласить его к нам. Ты не сердишься? Ты не сердись. Потому что это еще не все.

Подпись автора

Милосердие выше справедливости!

+3

6

Хотела приглаить. Интересно, кого? Дафна слишком хорошо знала Мэри, чтобы пропустить ее смущение и замешательство. Неужели у дочери появился какой-то мальчик, которого она готова познакомить с ней? Дафна была бы рада. Она отлично помнила лето после пятого курса, когда Мэри вернулась совсем другой - повзрослевшей, печальной... Даже не печальной - откровенно тоскующей. И по кому? По страшненькому патлатому мальчишке с дурным характером. Услышав от дочери несколько раз его имя и поняв, что это не случайность, Дафна осторожно навела справки в Хогвартсе у знакомых преподавателей. Этот Северус учился на Слизерине, был закрыт, язвителен... В общем, демонстрировал все качества трудного подростка-интроверта. К плюсам можно было отнести только наличие аналитического ума. И чтобы ее жизнерадостная, смешливая хохотушка Мэри влюбилась в него? Непостижимо! Но сделать ничего нельзя, потому что лечение в таких случаях исключительно симптоматическое - объятия, мороженое, отпуск у моря и время. Много-много времени. И Дафна старалась быть терпеливой и понимающей, ни единым словом не смутить и не заставить закрыться дочь, а внимательно слушать, когда в разговорах сотый раз всплывало имя Северуса.
И вот наконец... может быть... хвала небесам... нашелся кто-то, кто... Дафна с улыбкой кивнула головой, ожидая, когда дочь будет готова рассказать ей свою не очень страшную тайну. Главное, чтобы детки уже не поэкспериментировали с физиологией, хотя даже если и так. Что случилось, то уже случилось. Она будет решать проблемы по мере поступления.
Не торопя события они спокойно и с удовольствием поужинали, а потом ушли на диванчик под елкой. Это живо напомнило Дафне все прежние каникулы Мэри, когда та приезжала домой на Рождество и они вот так же сидели по елкой в полумраке и отблесках цветных огоньков - Мэри рассказывала и спрашивала, а Дафна слушала и отвечала. Какое простое и какое счастливое время...
Но первые же слова дочери лишили Дафну дара речи. Мэри сказала, что маме все это может не понравиться, но Дафна даже не пыталась как-то оценивать сказанное. Она была ошарашена и почти с оторопью слушала дочь. О Мерлин, что Ли Вэй сказал девочке?! Нет, он спокойный, мудрый и ответственный, он не мог сказать что-то не то. Хотя... А что в этом случае "не то"?
Когда Мэри прижалась к ней, Дафна крепко обняла дочь и поцеловала в макушку. Нужно просидеть так как можно дольше, чтобы хоть какое-то время не контролировать выражение своего лица. Сколько раз она думала о том, что Мэри нужен отец. Но девочка почти не спрашивала о прежней семье, а среди своих временных любовников Мюррей не видела никого, кто, как ей казалось, мог бы стать достойным отцом Мэри. Скорее всего, она была не права и просто не хотела впускать в свою устоявшуюся сложившуюся жизнь другого человека, с которым она будет делить Мэри. Эгоистка. Пора это признать. И то, что Ли Вэй с ней говорил, не оттолкнул... Она должна бы сказать ему спасибо.
Дафна вздохнула и еще раз поцеловала Мэри.
- О чем ты хочешь спросить, котенок? Ты ведь совершенно точно хочешь спросить, но пока задала только один вопрос - не сержусь ли я. Я не сержусь, тут не из-за чего сердиться.
Она представила, что сейчас в дверях мог бы появиться Ли Вэй. На плечах снег, в руках обязательно какие-то свертки и коробки, а на губах легкая, почти незаметная улыбка, которая в одно мгновение стирала десятки лет, превращая его вновь в хогварсткого мальчишку. Да, это было бы очень правильно и уютно... Но доктор Чан, заведующий отделением сейчас был на дежурстве.
- Договаривай.

Подпись автора

Аватар от чудесной Марго.

+3

7

-Ага, - легко согласилась Мэри и перевернулась на спину. Теперь ей было видно маму, её лицо, хотя и не так хорошо, как если бы она сидела напротив. - Угадала… Я очень хочу спросить. Но прежде я не знала, что в вопросе главное, и потому не знала, как спросить. Теперь, наверное, знаю. Я очень хотела бы точно-точно знать - у тебя все хорошо? Если бы у меня был только один вопрос, который я могу задать, я задала бы этот.  Потому что…
Она прикрыла глаза и вздохнула, и когда открыла их. то смотрела уже в сторону.
- Потому что это самое главное. А я только теперь спрашиваю. Это тем обиднее, что до сих пор я задавала этот вопрос про другого человека. Каждое утро - интересно, у него все хорошо? И даже не думала о тебе. Потому что у мамы по определению все хорошо. Она же мама.
Усмехнулась, чуть сморщившись. Будто надоедливую, как муха, мысль придавила.
-У меня есть еще одна тайна. Пожалуйста, не ругайся. Ни на меня, ни на него.
Она потянулась к воротнику и вытащила часть кожаного шнура, но вытащила не до конца. То, что было на этом шнурке, осталось под рубахой.
-Тогда же, в августе, доктор Чан попросил меня сохранить кое-что для тебя. Он сказал, что тебе это отдавать бесполезно, ты не возьмешь. А отдать нужно. Сказал - это не страшная тайна, если мне станет трудно её хранить, я могу тебе рассказать. Но лучше дохранить до конца. Сказал, это нужно отдать тебе, если кому-то из нас будет нужна помощь, а его почему-то не будет рядом с нами. Я тогда еще спросила, не про смерть ли он говорит. А он ответил - неважно, по какой причине. Просто не будет рядом.
Мэри пошевелила пальцами и вытащила совсем не очень большой, но цельнолитой и изящный ключ гоблинской работы. Ключ от ячейки в банке Гринготтс.
-Я спросила, что там. А он ответил - бумаги. Просто бумаги. Я тогда подумала, но, конечно, не сказала вслух - жалко, что не деньги. Если бы у нас было много денег, ты, может быть, не стала бы так много работать. Ты бы больше отдыхала. Но потом я подумала - у доктора Чана много денег, но он все равно все время работает. Значит, дело совсем не в деньгах.
Мэри чуть приподняла голову, чтоб снять с шеи ключ.
-Вот. Теперь я рассказала все. Теперь это не тайна.
Она положила руку на грудь, туда, где столько месяцев была, а теперь не стало, литая тяжесть ключа. Теперь была какая-то странная легкость.
-Хм… будто не ключ носила, а второе сердце.

Подпись автора

Милосердие выше справедливости!

+3

8

Ох, как много всего... И как трудно отвечать. Трудно не потому, что нет ответов, а потому что она знала - не все ее ответы правильны, многие - только ее, выросли вместе с ней, с ее упрямством, упорством, жизненными принципами, и она бы не хотела, чтобы Мэри их перенимала. Но как тогда сказать, как объяснить? Начала с самого простого.
- У меня все хорошо, - Дафна улыбнулась, искренне улыбнулась, потому что уж это-то было правдой. - И всегда будет хорошо, пока ты жива, здорова и хотя бы немножко счастлива. Только ты пойми правильно, солнышко. Это не значит, что ты должна меня оберегать от своих проблем и горестей. Иметь возможность помогать тому, кого ты любишь, участвовать в его судьбе  - это тоже хорошо, это кусочек счастья. Хотя... - она взяла у Мэри ключ, повертела между пальцами, - хотя принять эту помощь иногда бывает сложно.
Вот снова - как объяснить? Как рассказать про долг и счастье и про выбор между ними - что важнее? Про честность и порядочность и про то, что они тоже иногда идут вразрез счастью. Про то, что если человек принимает решение, нужно оставить его с этим решением, отойти. Даже если это будет жестоко. Потому что это его решение и его жизнь.
Она некоторое время молчала, а потом просто отложила ключ и накрыла своей ладонью руку дочери.
- Мэри, иногда внутреннее спокойствие, ощущение того, что ты все делаешь правильно, важнее счастья. Ли Вэй прав, я не взяла бы ключ. И я многое другое у него в свое время не взяла. Если бы я позволила, он бы задарил тебя дорогими куклами и красивыми платьями, но я разрешила только прогулки на лошадях и не очень дорогие подарки на Рождество и дни рождения. Ты можешь обидеться на меня, но я и сейчас считаю, что так было правильно.
Бумаги... Что за бумаги он спрятал в Гринготтсе? Мэри тогда была слишком юна, чтобы понимать, что бумаги - это иногда тоже деньги. Может быть магловские фунты, может быть акции... Хотя тогда он скорее открыл бы счет на имя Мэри.
Нет, они с дочерью не бедствовали. Дафна очень неплохо зарабатывала - колдомедики в ДОМП получали больше, чем в Мунго. Исследования в Мунго, частные консультации, постоянное сопровождение болезненного сына весьма состоятельных Осбертов... У Мэри была хорошая одежда, красивые платья на хогвартские праздники. О том, чтобы экономить на еде, вообще никогда речь не шла. Своя квартира, отдых на море... Но если сравнивать с теми же Чанами, то, конечно, контраст был разительным. Может быть, когда-то Мэри это задевало? Хотя Дафна в это не верила.
- Котенок, денег никогда не бывает слишком много. Чем больше их появляется, тем больше потребности. Но на самом деле человеку не так уж много нужно. Вот нам всем сейчас бы хотелось, чтобы время вернулось назад и Рождество прошло тихо и спокойно. Не нужно дорогих подарков, просто чтобы все были живы и здоровы. А для этого никаких денег не хватит. Я никогда не работала только для того, чтобы получить побольше денег. И, честно говоря, никогда не умела очень уж экономить. Просто я  люблю свою профессию. И поэтому большая часть моей жизни была разделена между тобой и работой. Когда у тебя были каникулы, я старалась больше времени проводить с тобой. Но когда ты в Хогвартсе - я посвящала время работе. Но это не означает, что твоя жизнь должна быть построена так же. Я очень надеюсь, что ты встретишь хорошего человека, выйдешь замуж и будешь счастлива со своей семьей.

Подпись автора

Аватар от чудесной Марго.

+4

9

Все хорошо. Мэри с улыбкой кивнула. Замечательно. Это можно принять за точку отсчета в мире, где все меняется каждый день. В последний день этого года у мамы все хорошо. А у неё… у неё все так странно. Столько мыслей, от которых не спасала, просто защищала, работа в госпитале. Но теперь все эти мысли - снова вот они. Перемешаны все, как овощи в салате - хорошие, плохие, от которых светло и от которых больно. И все ведь не вытащишь, не выложишь, чтоб поделиться… Надо хотя бы по очереди.
-Я поняла, - сказала вслух, все так же глядя на маму снизу вверх, с её колен. - Раньше не взяла бы. А теперь - возьмешь?
Вопрос был не про это. Вопрос был - вы наконец-то вместе? Или ей все показалось? Его мягкая улыбка и посветлевшие вдруг глаза - не так, как было даже этим летом. Ставшая мягче и чуточку ярче мама - показалось или правда? Она ведь не видит, не понимает, что не так, только смутно ощущает. А может, просто придумывает?
И потом - кивала только. Как её признание и её мысли опоздали немного, так немного опоздало и то, что говорила мама. Это не означало, что это было неправильно. Просто это было правильно уже очень давно. И Мэри просто тихо соглашалась:
-Да, я знаю, знаю…
Дело было даже не в деньгах. И не в куклах, конечно же. Дело было в том, что у неё почти был отец. И почти был брат. И теперь она так их и ощущала, хотя назвать не могла. Чан Тао всегда оберегал её, как сестру. И продолжает оберегать. А ей не то чтоб совсем наплевать на его чувства, не наплевать, но все равно очень хочется, чтоб его отец был с её мамой, а не с его. И об этом проще не думать, чем даже пытаться объяснить.
Мама говорила правильные вещи и желала ей счастья, а с неё это счастье скатывалась, как вода с зонтика.
-Мам… - позвала после недолгого молчания. - Я хочу тебя спросить. Вот, допустим, ты кого-то очень любишь. Я не про тебя, я вообще, - уточнила на всякий случай. - И доверяешь. И знаешь его много лет. Ну. допустим, шесть. Это же много, да? И вдруг понимаешь, что этот человек увлекается темной магией. Что он… что ему не важно то, что произошло в это Рождество. Что он выбрал негодяев и хочет быть с ними. Твое сердце тоже бы закрылось? Оно бы тоже умерло? - В глазах стало горячо, но слез еще не было. Они все оказались где-то в горле. -Или ты продолжала бы любить такого волшебника? Несмотря ни на что? Ты бы боролась или отступила?

Отредактировано Mary McDonald (2021-02-27 16:34:51)

Подпись автора

Милосердие выше справедливости!

+4

10

Дафна улыбнулась, снова взяла ключ, ничего не говоря, показала его дочери и спрятала в карман.
- Я должна сказать тебе одну важную вещь, Мэри. Потому что на твою жизнь она тоже повлияет. Доктор Чан разводится со своей женой. И Тао... Когда он об этом узнает, ему наверняка будет очень плохо. Возможно, он и к тебе иначе начнет относиться. Потому что доктор Чан разводится из-за меня. Через какое-то время мы съедемся и будем жить с ним вместе. Как семья. Вот, я это сказала, - улыбка Дафны стала виноватой. - И Тао, и его матери будет больно, но так иногда бывает, котенок. По крайней мере, так честно.
С сердца будто камень упал и стало легко. Радоваться вроде бы нечему, потому что такого рода правда тянет за собой множество проблем, но то, что Мэри, похоже, ждала этого, стало огромным облегчением. Она щелкнула ее по носу.
- И не радуйся в школе слишком явно. В обществе такие вещи не слишком одобряют, особенно в чистокровных семьях.
Когда Мэри снова заговорила, выражение лица Мюррей не изменилось, она так и продолжала гладить дочь по голове и слегка улыбаться, однако внутренняя легавая, которую заводит себе каждый сотрудник ДОМП, даже уборщица, уже встала в охотничью стойку. Мэри знает его шесть лет, Мэри его любит. Тут и гадать нечего - Снейп-драккл-его-задери. Увлекается темной магией, хочет быть с негодяями. Хочет или уже с ними? Он пострадал в поезде? Как Мэри узнала, что он увлекается темной магией? Он читал что-то? Применял запрещенные заклинания? Мерлин, Мэри же могла при этом пострадать!
Вопросы обрушились лавиной, и она только усилием воли задавила нарастающую панику. Что делать? Продолжать исподтишка выспрашивать дочь? Говорить с ней прямо? О небеса, кто придумал, что дети должны расти?! Почему они не могут всю жизнь ходить на первый курс Хогвартса и летать на детской метле?
С минуту она молчала.
- Мэри, есть любовь, есть влюбленность. Влюбленность обычно слепа и восторженна, а любовь...
Снова долгое молчание.
- Любовь - это очень болезненная штука. На нее способны только взрослые люди, психологически взрослые. Иногда можно дожить до старости и остаться инфантильным ребенком, но, мне кажется, что ты уже взрослая, Мэри, и поймешь меня. Как ты узнала, что он увлекается темной магией? Ты видела, как он использует заклинания? Ведь это могла быть всего лишь глупая бравада.
Дафна сразу, не тратя времени на околичности о некоей подруге и некоем ее знакомом, дала понять - ей ясно, что речь идет о самой Мэри. Раз она хочет быть взрослой, то и говорить они будут серьезно.

Отредактировано Daphne Murray (2021-02-28 16:10:31)

Подпись автора

Аватар от чудесной Марго.

+4

11

Мэри тихо вздохнула: ну что за вечер у них выходит. Вот вообще ни капли не праздничный! Одни какие-то откровения… У мамы хоть добрые вести, от которых делается хорошо, а у неё? Но раз начала, раз мама все поняла, раз спросила, надо договаривать. Мама так просто не оставит, все равно расспросит, или её, или - найдет кого. И уж точно не уснет сегодня спокойно, если не выяснит все до конца.
-Прости, я не хотела портить праздник. Но раз уж начала. Это хогвартская тайна, но она не годится на подарок. Когда я все расскажу, когда мы договорим, давай пойдем погуляем? Или попьем чай. Или… я все-таки сделаю для тебя хоть что-то приятное сегодня. Понимаешь, я не собиралась про это говорить, я хотела говорить о том, о чем спросила. И… я все равно не поняла ответа.
Мэри протянула руку и взяла со стола ключик. Не затем, чтоб забрать обратно, просто за эти два года привыкла вертеть его в руках, это её успокаивало и позволяло сосредоточиться.
-Ты не подумай, я не скрывала. Я просто не могла понять сама. Потом - не могла поверить. А на днях все собралось вместе, как разрезанная картинка.
Руки вертели ключик, но лицо было спокойно и сосредоточенно, Мэри собиралась с мыслями. Недолго, заговорила снова довольно быстро.
-Это было на пятом курсе, весной. Я точно помню, потому что это было как раз перед экзаменами. Не помню, почему я оказалась неподалеку от Слизерина, кажется, что-то относила Роз… И меня окликнул Мальсибер. Элай Мальсибер. Он прижал меня к стене рукой…
Мэри чуть нахмурилась, припоминая точнее, что следовало за чем. Это было давно, но, наверное, важно.
-Что прижал, это ерунда. Я не боялась. Мальчишки вообще любят строить из себя крутых, не только слизеринцы, наши тоже хороши. Так что вот это ерунда. Не ерунда то, что я почувствовала потом. Я захотела прижаться к нему. Не пнуть его и убежать, а остаться и… и задрать юбку. Мне было стыдно, я не хотела - и вместе с тем очень хотела этого. Он трогал меня там, я не хотела этого - и хотела.
Сейчас Мэри не смотрела на маму, будто рассказывала все это ключу. Но легкий румянец на щеках - от того, что мама слушает, мама узнает о ней это. Мама не осудит, теперь она знала это точно. Но все-таки ей было очень неловко, просто потому что это же мама…
-Ничего такого не случилось. Такого, чтоб… - пальцы, сжимавшие ключик, побелели. - Он ничего с меня не снял. И ничего не сделал, только трогал. Меня выручил Северус, он искал его, позвал - и все прекратилось. Я убежала. Но, понимаешь, я даже не думала, что это может быть темная магия. Я-то думала, что это я сама такая… развратная. Я чувствовала себя грязной и плакала, а Лили утешала меня. Она пыталась расспрашивать и что-то объяснить мне тогда, но это было сложно, я была будто больной. Я тогда даже не поняла, что они берегут меня. Лили. И Тао. Тао как-то увидел, как я плачу, но я не смогла рассказать ему. Но он все равно почти не отпускал меня от себя, присматривал. Та весна - я чувствовала себя как гнойник на воспаленном теле. Но мои друзья так волновались, мне проще было сделать вид, что все хорошо, все прошло. Но все стало проходить только летом, когда я вернулась домой и стала работать в Мунго. Ты помнишь, мы тогда много говорили. У меня было лето разговоров. И дел. И уже в сентябре я могла снова смотреть в глаза друзьям, и Северусу, и даже Элаю - и не теряться. Я стала сильнее, чем была весной. Но вот что это магия, а не мои фантазии, я стала понимать позже. Я же слышу не только слова, но и себя тоже.
Мэри, наконец, подняла на мать глаза и улыбнулась.
-Раз это не повторялось, раз это по-прежнему противно мне, значит, то была не моя воля. Но я стала не понимать другое. Если Элай делает такие гадости, а Северус знает… пусть даже он сделал так один раз, все равно… то почему он все еще водится с ним? Надеется вразумить, как мы с Лили пытались вразумить Северуса? Но когда мы с Северусом увиделись после Рождества, я вдруг ясно поняла, что ему наплевать на нас. На то жива ли Лили, жива ли я, с кем из наших случилась беда. Ему все равно. Его интересует только Мальсибер. И у меня вдруг все тут, - она коснулась груди, - все погасло, будто задули. И, может быть, надо было бороться, может быть, нельзя отпускать. Но мне стало так же все равно.- Мэри поморщилась. - И я чувствую пустоту.

Подпись автора

Милосердие выше справедливости!

+4


Вы здесь » Marauders: stay alive » Завершенные отыгрыши » Поговори со мною, мама


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно