Marauders: stay alive

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders: stay alive » Флешбеки » [11.10.1975] смерть на похоронах


[11.10.1975] смерть на похоронах

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

СМЕРТЬ НА ПОХОРОНАХ


Закрытый эпизод

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/9/388996.gif https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/9/964415.gif https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/9/817170.gif https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/9/581799.gif https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/9/994784.gif

Участники: Minerva McGonagall, Elphinstone Urqhart

Дата и время: 11 октября 1975, первая половина дня

Место: Хогсмид >> Кейтнесс

Сюжет:
похороны всегда малоприятное дело, но Минерва не хочет идти на похороны отца по своим причинам, а Элфинстоун считает, что такое решение будет ошибкой

Подпись автора

sanctum andromeda

0

2

[indent] Весть о смерти отца приходит от братьев. Накануне сова долго стучится в окно, пока Минерва борется с сомнениями, предчувствие слишком яркое, чтобы не поддаться ему. Ничего хорошего нет в словах, написанных четким почерком - смерть всегда болезненна, смерть отца должна вызывать грусть, но вместо нее приходит какая-то буря эмоций, с которыми совладать очень трудно. Она сминает письмо, но так и не бросает его в камин, оставляя смятым на столе. Ей нечего ответить, она не хочет на похороны, не хочет прощаться с человеком, с которым никогда не могла найти общий язык. С самого детства их отношения с отцом были противостоянием, исполненным боли. Для священника было сложно принять некоторые особенности детей, пошедших в жену, для девочки, жаждущей любви обоих родителей, было сложно признать, что она ему не подходит. И хотя в целом они более-менее достигли какого-то компромисса, но забыть обжигающую боль от ремня на своей коже было сложно.
[indent] Изабель МакГонагалл мужа искренне любила. Так она говорила дочери каждый раз, когда та задавала непростые вопросы. Но пример матери во многом сформировал отношение Минервы к своим отношениям с мужчинами. И хотя презрение это не то слово, которым можно было охарактеризовать свое отношение к родителям, понимания в них отсутствовало. От того Минерва не частым гостем дома была, хотя на рождественский ужин каждый год исправно являлась. Хотелось чего-то такого раз в год, пусть это было иллюзией семьи, которая разбивалась о реальность, стоило отцу в церковь засобираться.
[indent] Она и к утру не может решить, пойти ли ей на похороны. У нее есть отговорка - работа, дети требуют внимания, но это ложь. Суббота все еще оставался выходным днем в школе, и Минерва может себе позволить выделить его на личные нужды. Но вместо того, чтобы собираться, она пьет кофе, в кои-то веки отказываясь от столь любимого чая. По всему дивану разбросаны платья, ни одно из которых по мнению Минервы не подходит для похорон, вот и еще один повод отказаться от сомнительного мероприятия. Что она там будет делать? Стоять в церкви, слушать истории о том, каким прекрасным был Роберт МакГонагалл, которого никто из говорящих не знает на самом деле? Или говорить лживые слова о том, что она не чувствует на самом деле? А что именно чувствует, так трудно сказать. И хотя Минерва понимает, что это все неправильно, но мыслей в голове больше не становится.
[indent] Элфинстоуна она видит через окно поздно, за несколько секунд до стука в дверь. И замирает, не уверенная, что делать. Но выходит в прихожую, бросает взгляд в зеркало: растрепанные волосы, халат, следы бессонницы на лице. В таком виде как-то неприлично открывать дверь, но еще неприличнее держать гостя на крыльце так долго. Можно сделать вид, что ее дома нет, но вдруг что-то срочное привело Элфинстоуна, а Минерва поддается каким-то дурацким волнам неуверенности в собственной голове? Вдох, затем выдох, снова вдох. Они знакомы так давно, половину прожитой Минервой жизни, и нет повода нервничать при новой встрече, пусть и не согласованной.
[indent] Минерва пробегает пальцами по волосам в вялой попытке их привести в относительный порядок, после чего решительно дверь открывает:
[indent] - Доброе утро, Элфинстоун, - сторонится, жестом предлагая войти в маленькую прихожую, - что-то случилось?
[indent] Что-то важное?
[indent] Что-то страшное?
[indent] Что-то головокружительное?
[indent] Или все вместе, и тогда в пору будет говорить, что ей без того хватает проблем, пока осенний утренний туман крадется по опавшим рыжим листьям, обещая день достаточно пасмурный, но теплый.

Подпись автора

sanctum andromeda

+3

3

[indent]О смерти отца Минервы Урхарт узнал из третьих рук, и это само по себе кое о чём говорило. Элфинстоун вовсе не считал, что теперь уже профессор МакГонагалл непременно должна немедленно сообщать ему обо всех своих горестях, — она вообще ничего не была ему должна — но он шестым чувством улавливал в молчании Минервы наличие проблемы. Решить эту проблему, вероятно, было не в его силах — так предполагал и сам Урхарт, исходя из её явно семейного характера.
[indent]Он знал Минерву уже много лет, но за все эти годы она никогда, ни разу не говорила об отце, да и вообще старалась избегать любых тем, связанных с родственниками или упоминаниями о родительским доме. Урхарт обратил на это внимание, как обращал внимание на многое, что было связано с Минервой. Её нежелание говорить о семье было слишком очевидным для него, чтобы приставать с расспросами, однако ситуация заинтересовала Урхарта в достаточной степени, чтобы подойти к получению информации с другой стороны. Следователям отдела по борьбе с неправомерным использованием магии случалось решать и не такие задачки, как получение сведений о семье бывшего стажёра Департамента правопорядка. Так что Элфинстоун благополучно выяснил, что мистер МакГонагалл был, во-первых, магглом, и, во-вторых, священником. Копать эту тему глубже Урхарт не рискнул — это было бы неэтично. Ему вполне хватило общего представления о том, какого рода трудности могли сопровождать эту семью, — и вот настал тот день, когда эта информация обещала принести пользу.
[indent]Узнав о предстоящих похоронах, Урхарт предположил, что и тут ничего не будет просто. Конечно, Минерва не просила его о помощи — декан Гриффиндора в состоянии справиться с толпой горланящих студентов разного возраста, а не то что с какими-то семейными неурядицами. И всё же — совсем не обязательно позволять человеку, который тебе небезразличен, справляться самому просто потому, что он сможет. Тем более, когда речь идёт о сильной независимой женщине, которой Минерва и являлась безо всякой иронии.
[indent]Подозревая, что рискует получить отказ, Элфинстоун не стал предупреждать волшебницу о своём визите заранее. Сменив привычную служебную форму на менее притягательный для глаз магглов наряд в тёмных тонах, он просто заявился к Минерве посреди тёплого, хотя и пасмурного утра. Поэтому, стоя на крыльце её небольшого, уютного домика, Урхарт сомневался, отзовётся ли его обитательница на стук незваного гостя. Но обернуться кошкой и сбежать через окно было бы слишком малодушно для Минервы, поэтому Элфинстоун не терял надежды. И она оправдалась.
[indent]Минерва появилась на пороге — в домашнем халате, с распущенными, не собранными в идеальный строгий пучок волосами и угадывавшимися тенями под глазами, выдававшими хроническую усталость. Такой Урхарт её ещё не видел, и не нужно было обладать выдающимися аналитическими способностями, чтобы понять: она выбита из колеи. «Примерно так я и думал», — констатировал он про себя. И всё же, несмотря ни на что, Минерва оставалась собой, стремительно брала себя в руки, возвращаясь к безупречным манерам и классической сдержанности.
[indent]— Доброе? — переспросил Урхарт и шагнул через порог, прикрыв за собой дверь. — Мои соболезнования, Минерва.
Смерть — это всегда горе, даже если порой к нему примешивается оттенок избавления. Так что «что-то» действительно случилось, и, кажется, в дальнейших уточнениях не было смысла.
[indent]— Понимаю, что рискую показаться навязчивым, но я подумал, что тебе не стоит сейчас оставаться одной. Когда начинается церемония?

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/172/22564.jpg[/icon][sign]*[/sign]

+2

4

[indent] Минерва вздыхает. Она лелеяла надежду, что новости о смерти ее отца не так быстро разлетятся по знакомым, но в который раз приходится убеждаться, что Магическая Британия слишком мала для тайн, которые скрыть не пытаешься. И хотя преподобный МакГонагалл был магглом, но он был отцом троих волшебников, у которых есть достаточное количество знакомых, чтобы все это стало новостью в общих кругах.
[indent] - Спасибо, - неловко отзывается Минерва.
[indent] У нее все плохо с похоронами. Минерва на них не ходит, избегая по возможности, еще хуже она понимает, что отвечать на выражение соболезнований. Вот сказала "спасибо", а на губах остается привкус какой-то неестественности слова. Почему не существует справочников поведения на скорбном мероприятии? Или существуют, но Минерва никогда не искала? И что делать, если скорби все еще нет?
[indent] - Через два часа, но я на нее не пойду, - сказала, как отрезала.
[indent] Минерва разворачивается к своей чашке недопитого кофе, но коричневая жидкость на треть емкости уже не выглядит столь привлекательной.
[indent] - Что-нибудь будешь? Чай, кофе? - Покрепче? Этого Минерва не спрашивает. Снова проводит по волосам ладонями, сильно жалея, что не успела привести себя в порядок, и теперь Элфинстоун видит ее такой растрепой. С другой стороны, если он хотел на ней жениться, то мог предполагать, что она не всегда ходит в ореоле строгости непробиваемого профессора.
[indent] Какая ирония, они застряли где-то между дружбой и чем-то большим по вине Минерве. Ее обычной, женской вине, в которой россыпью лежат как умершая любовь к Дугалу, так и сложности отношений в семье, когда проще отказать, чем пытаться что-то выстроить. Никто не поверит, но профессор отчаянно боялась споткнуться и не подняться, хотя детей она учила именно умению поднимать с колен после непредвиденного удара. Но то, что легко в восемнадцать, становится слишком сложно в сорок. Иногда ей хотелось признаться, что она всего лишь трусиха, которая прячется за выпестованным образом. И что проще было бы потянуться и спрятаться в теплых объятиях Элфинстоуна, чем продолжать держаться никому не нужного приступа "я сама могу прожить эту драклову жизнь".
[indent] Еще более ироничным, кажется, был тот факт, что они, будучи знакомыми столько лет, по сути друг друга не знали. Как так вышло, Минерва в толк взять до сих пор не может. Хотя нет, наверное, может: она о своей семье, о родителях, мало что рассказывала, а потому не считала, что имеет право требовать некоторой откровенности взамен. Как можно требовать то, чего сама дать не в силах?
[indent] Вот и стоят они в ее гостиной, пока она предлагает ему не то кофе, не то чай, а за спиной ее лежат платья на выбор, и ни одно все еще почему-то кажется неподходящим на похороны, на которые идти совсем не хочется.
[indent] Минерве же не пятнадцать. Она и в те пятнадцать не очень-то беспрекословно правила выполняла, а сейчас и подавно не будет, так что нет, она не хочет на похороны, и зачем на них и самому Урхарту? Он ведь даже не знал человека, которого хоронят.

Подпись автора

sanctum andromeda

+3

5

[indent]Похороны — это просто, когда ты не имеешь прямого отношения к семье, в которой случилось горе, и когда не знал усопшего лично. За годы службы в Департаменте правопорядка Урхарту приходилось бывать на похоронах столько раз, что начинало казаться, что у него выработался иммунитет ко всему сопутствующему скорбному церемониалу. Когда умер его отец, оказалось — нет. Когда из жизни уходит родственник, время будто замедляется: его внезапно становится пугающе много; так много, что невольно начинаешь думать о вещах, которые до сих пор казались чем-то само собой разумеющимся. Например, чего от тебя ждут все эти люди и что отвечать на слова соболезнования. Минерва сказала «спасибо» — странно, но вместе с тем понятно. Урхарт предполагал, что люди в целом склонны реагировать на некоторые ситуации сходным образом, и, если это было так, сейчас она должна была пребывать в растерянности.
[indent]Идти на похороны отца Минерва не собиралась. Так, во всяком случае, безапелляционно заявила она сама. Разложенные на диване платья говорили о другом: по меньшей мере, она пыталась. И сомневалась. А теперь, увидев на пороге нежданного гостя, нашла в этом сама для себя импульс для принятия решения, с которым тянула до последнего. Иными словами, ничего она не решила.
[indent]Элфинстоун ничего не знал об отношениях Минервы с отцом, но считал, что проводить его в последний путь ей всё-таки стоило — не ради него, так ради себя самой. Зато Элфинстоун точно знал, что никогда не следует спорить с женщиной без крайней необходимости, и что ультимативная форма общения порой бывает полезна, если нужно пресечь в зародыше надвигающуюся кульминацию сложных психических процессов, однако она в большей степени уместна на службе, нежели в неуставных отношениях двух взрослых людей, если они, конечно, не хотят возненавидеть друг друга. Поэтому возражать на решительное заявление Минервы Урхарт не стал. Вместо этого он сделал несколько шагов по гостиной, мимоходом глянув на вытащенные из шкафа наряды, и повернулся к хозяйке дома.
[indent]— Предлагаю поступить так: сейчас мы пойдём на кухню, спокойно сядем, выпьем чаю, и ты расскажешь мне, почему не хочешь идти на похороны отца. А там подумаем, что дальше.
[indent]Причины, в конце концов, могли быть самыми различными. Дело вообще могло оказаться не в отце Минервы, а в нежелании видеть родственников, к примеру. У Урхарта не было цели любой ценой привести её на траурную церемонию, он лишь придерживался мнения, что Минерве стоит там появиться, чтобы перевернуть эту страницу и не оставлять недосказанностей, которые в итоге могут лечь на душу лишним грузом. Однако он не мог знать наверняка, действительно ли это станет проблемой, и потому хотел разобраться в мотивах Минервы — точно не из беспокойства о её усопшем отце, которого никогда даже не видел, и не ради иллюзорного воссоединения чужой семьи над телом почившего родственника. По большому счёту, Урхарту не было никакого дела до других МакГонагаллов — среди всех них его волновала только одна, и сейчас он хотел найти решение, которое будет оптимальным в первую очередь именно для неё.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/172/22564.jpg[/icon][sign]*[/sign]

+2

6

[indent] Минерва смотрит на Элфинстоуна. Было бы проще, если бы он был здесь по какому-то делу, а не ради нее самой. Потому, что второй вариант вгоняет в тупик целого профессора трансфигурации, у которого на все вопросы детей есть ответы.
[indent] Но увы. Это дети. А это взрослый мужчина, сделавший ей предложение и не один раз. А она мучительно от него отказалась, тоже не один раз. И не потому, что ничего не испытывала, просто в ее голове все еще был хаос странных эмоций, неудач и неприятия того, что сделала с матерью ее любовь. Хотя Изабель выглядела как раз счастливой.
[indent] Считанные секунды Минерве самой кажется, что сейчас она попросит Элфинстоуна уйти. Но это чувство проходит, и женщина кивает:
[indent] - Хорошо.
[indent] Наверное, она могла бы ему сказать, что это вообще не предмет для разговора. Вместо этого идет на кухню, достает чашки, заваривает чай, словно дает ему шанс убедить ее в неправильном выборе. Хотя зачем? А может ей просто надоело быть настолько одинокой, что и не рассказать никому о том, как все сложно было с Робертом МакГонагаллом-старшим. Домочадцы не обсуждали отношения Минервы с отцом, свои же отношения удерживали в какой-то равновесии. Для племянников дедушка был строгим, но не более, в конце концов, они не жили с ним. На расстоянии любить гораздо проще. Минерва тоже могла бы научиться этому полезному навыку, но у нее была хорошая память и свои обиды.
[indent] - Я не хочу туда идти потому, что с этим человеком в последние двадцать лет я общалась исключительно по праздникам. И в обществе братьев или матери. Или всех сразу. Так было безопаснее для нас обоих. Мой отец был человеком строгих взглядов, которые диктовали ему условия воспитания и выбранный путь. С одной стороны это и понятно, все мы продукт определенных условностей. Но с другой стороны - отвратительно, когда тебя пытаются переделать, запретив тебе быть такой, какой ты родилась.
[indent] Все это Минерва рассказывает спиной к Элфинстоуну. На маленькой кухне места для двоих человек хватает, но все равно становится его как-то маловато. Впрочем, Минерве хватает пространства, она знает, что где у нее лежит, и ставит на стол чайник со свежезаваренным чаем, аромат ягод расползается по всем уголкам комнаты и души. А потом доставляет еще несколько кусков пирога, оставшегося с недавнего приступа хозяйственности.
[indent] - Он не первой свежести, но это тот случай, когда постояв, становится только вкуснее.
[indent] Минерва опускается на стул, опускает взгляд в чашку с чаем, которую обхватывает ладонями.
[indent] Говорить, не глядя на собеседника легче всего. А чтобы смотреть в глаза кому-либо, требуется смелость. Особенно, если ты рассказываешь истории из своей жизни, которые никому до того и не думала оголять.
[indent] - Своим подопечным я стремлюсь объяснить, что это честь, быть тем, кем ты родился. И еще пытаюсь им объяснить, что их родители любят своих детей, даже если не очень умеют это показывать. Проблема в том, что мне до сих пор кажется, что мой собственный отец не любил своих детей такими, какими они были, благодаря наследию матери. Мы его устраивали только в качестве послушных хоровых мальчиков и девочки, как пример истинного покаяния женщины перед богом.

Подпись автора

sanctum andromeda

+2

7

[indent]Хорошо было уже то, что Минерва не попыталась выставить его за порог, как только поняла, почему он здесь. И говорить она тоже не отказалась, хотя Урхарт, в глубине души, опасался, что такое может произойти. Он бы убедил её не отсекать эту возможность столь поспешно, в этом он не сомневался. Однако в таком подходе присутствовал бы элемент психологического давления, почти как из хрестоматии по профессии следователя, поэтому Элфинстоун был рад тому, что она этого не допустила. Сознательно или нет? Вряд ли у него оставался шанс когда-нибудь узнать ответ.
[indent]Они прошли на кухню, и Минерва начала хозяйничать, организуя для них обоих чай, — не так плохо, если учесть, что это давало ей возможность говорить, не глядя на собеседника. Так порой бывало легче — и это уничтожало ощущение одностороннего допроса, которому слишком легко поддаться под влиянием профдеформации. У Минервы, впрочем, она давно уже была иного рода — хотя общие концептуальные моменты прослеживались. Но самое главное: Минерва действительно начала говорить о своей семье, впервые на памяти Урхарта.
[indent]Заданная отметка в двадцать лет говорила о том, что примерно тогда началась её отдельная от других МакГонагаллов самостоятельная жизнь. Очевидно, что до этого общение с отцом было более тесным — и ещё менее приятным. Пока Минерва говорила, Элфинстоун слушал её, не перебивая: он представлял, насколько непросто ей даётся обсуждение этой темы и боялся сбить её с настроя брошенным мимоходом замечанием. «Безопаснее для нас обоих» означало, что характером Минерва пошла в отца — и темпераменты обоих не позволяли ни одному из них поступиться собственными принципами и уступить, когда дело доходило до принципиальных моментов. По всей видимости, именно поэтому их встречи происходили в присутствии остальных родственников — чтобы не допустить никаких существенных разговоров и, как следствие, открытого конфликта между отцом-священником и дочерью-волшебницей. Также со слов Минервы Элфинстоун сделал вывод о том, что её отец отличался непримиримостью и, как нетрудно догадаться, неприятием всего магического. Требовать от такой сильной волшебницы, как Минерва МакГонагалл, отказаться от магии было кощунственно с точки зрения любого обитателя их мира — и точно так же кощунственно казалось практиковать магию маггловскому священнослужителю. Да, ситуация непростая. И, судя по всему, достичь согласия им так и не удалось.
[indent]— Это прозвучит цинично, — начал Урхарт, убедившись, что Минерва высказала всё, что готова была озвучить на данный момент, — но порой только смерть даёт людям шанс на примирение. Насколько я понимаю, говорить с отцом вы пытались, но все попытки обрывались раньше, чем вам удавалось прийти к какому-либо общему знаменателю, верно?
[indent]Элфинстоун, до сих пор подпиравший спиной дверной косяк, скрестив руки на груди, теперь последовал примеру хозяйки и занял пустующий стул возле кухонного стола.
[indent]— А сейчас тебе выпал уникальный шанс сказать ему всё до конца. Перебивать и возражать он уже не будет. И, возможно, — я не настолько хорошо разбираюсь в тонкостях маггловских верований, — наконец-то тебя услышит.
[indent]Урхарт подвинул к себе чашку с ароматным свежезаваренным чаем — малина, ежевика и, кажется, нотки смородины и мяты — и посмотрел на щедрый кусок пирога, который ему предложила Минерва. Явно домашнего приготовления. Он, почему-то, даже не сомневался, что суровая профессор Трансфигурации и декан Гриффиндора в других условиях может быть абсолютно уютной и хозяйственной.
[indent]— Ему, должно быть, тоже было непросто. Религия была его опорой и делом всей его жизни. Взрослым людям сложно отказаться от своих убеждений. Это потребовало бы от него полностью переформатировать собственное мировоззрение, сломать привычный образ жизни и сменить профессию — в общем-то, стать новым человеком. На это способен не каждый.
[indent]Другое дело, что он мог бы не требовать от своих детей подстроить под нормальный и естественный для него уклад, — но родители всегда считают, что они лучше своих отпрысков знают, что для них хорошо, разве не так?
[indent]— Вероятно, твой отец был во многом несправедлив к тебе и твоим братьям. Но если у него не получалось иначе, это ещё не значит, что он не хотел бы этого.
[indent]В конце концов, вряд ли они общались достаточно доверительно для того, чтобы проверить наверняка. И такой человек, как старший МакГонагалл, образ которого постепенно вырисовывался у Урхарта в голове, едва ли был склонен к откровениям.
[indent]— Впрочем, я его не знал и не могу ничего утверждать.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/172/22564.jpg[/icon][sign]*[/sign]

+2

8

[indent] Говорить? Похоже, Минерва ненароком навела Элфинстоуна на мысль, что все было поправимо. Она вздыхает:
[indent] - Говорить об этом я перестала с того самого момента, как ушла из дома в самостоятельную жизнь. Тяжело говорить с человеком, в чьих глазах читается праведный огонь, а тебя... - женщина запинается. Нет, она была не готова [и никогда не будет] рассказывать Элфинстоуну о том, что отец прибегал в отношении нее к телесным наказаниям. Братьям тоже доставалось, но Минерва со временем все чаще становилась единственной причиной громких ссор.  Рука у преподобного была тяжелой, а религия ему ни разу не запрещала подобный род воспитания. Монашки в школе тоже к подобным наказаниям прибегали, маггловская подруга Минервы, жившая в трех домах от нее, в свое время часто показывала исполосованные лозиной ладони. - А тебя пытаются сломать, - заканчивает свою фразу, - до сих пор не знаю, как мать жила с ним. Видимо, любовь великая сила в самом деле.
[indent] Братья тоже как-то смогли простить отца, но достичь компромисса Минервы с Робертом-старшим было сложнее, хотя они все же смогли справиться кое с чем.
[indent] МакГонагалл поднимает взгляд на собеседника, кажется, впервые за разговор смотрит на него прямо. Отбрасывает упавший на лицо темный локон, тугой и блестящий. Он тут же падает назад, вызывая своим своеволием у Минервы легкое раздражение, но она старается не проявить его в движениях.
[indent] - Никогда не понимала, какой толк высказывать свои обиды мертвому? Это ведь... ну не знаю. Говорить с мертвым странно, он не ответит, не извинится. Да он умер, уверенный в своей правоте, что магия это зло, ее надо искоренить, и если ему удалось жену сделать подобием тени, то такое же следовало провернуть с детьми. Его лишь страх убедил в том, что нас надо отпустить в Хогвартс. Занавески в доме горели только так на эмоциях, был риск, что и церковь загорится.
[indent] Невольно Минерва улыбается - едва заметно, слабо, но воспоминания о детстве не всегда плохие. И да, полыхнуть могло до небес, благо, неуемный норов старшей дочери навел отца на мысль, что с парнями будет и того сложнее. Ведь девочки, они вроде как спокойнее. Какая ошибка понимания детей, надо же. Разделение полов никак не сказывается на характере детей, это миф, который для Минервы развенчала ее собственная работа. Девочки, порой, похлеще сыновей. Она такая девочка.
[indent] Она такая дочь.
[indent] - Никто меня не услышит. Он мертв. Не знаю, есть ли потусторонний мир на самом деле, я как-то не очень справляюсь с верой в подобное. Но все равно не верю  в то, что кто-то кого слышит после смерти, - Минерва делает ложечкой несколько кругов в чашке, а потом она сама как-то начинает мутить воду, разводя круги по поверхности ароматного чая. Странное чувство, но сейчас Минерва ощущает себя почти что ученицей, которая отпирается от всех слов разума Урхарта. И не сказать, что он не был не прав: оно и понятно, Роберту МакГонагаллу, жившему в мире четких догм и постулатов, было сложно принять факт магии, да еще и в руках собственных жены и детей. Изабель рассказала мужу правду только тогда, когда у Минервы случились первые проявления магии. Наверное, только чувства да двадцатый век на дворе не позволили Роберту совершить судилище, о каких пишут в исторических документах. - Хайленд всегда был странным местом. Здесь уживались как христианство, так и языческие поверья. Многие дома, которые были построены не позже девятнадцатого века, все еще благословлены не только молитвой, но и кровью жертвоприношения. Не человеческого, конечно. Женщины в Кейтнессе, да и не только в нем, блюдут древние друидские ритуалы, для большинства из них доступно и понятно то, чем мы живем каждый день. Это нормально. Две жизни сплетаются в одну. И тем не менее, на этих землях было буйство инквизиции, правда, чаще оно касалось женщин, которые выделялись среди толпы. Умеешь лечить травами? Ведьма. Умеешь читать? Ведьма. И так далее по списку. Если когда-нибудь инквизиция вернется в мир, то охоту на ведьм начнут именно там, в Хайленде.
[indent] Ложечка в чашке разгоняется, бьется о края фарфора, звенит, но не очень мелодично. Минерва ловит ее. Увлеклась своими переживаниями, вот и выходят странности. Она выдыхает. Ей не нравится чувствовать себя подростком, который не способен пойти на компромисс потому, что в пятнадцать лет это не слово, а ругательство, придуманное взрослыми, чтобы не позволить детям стать победителями в спорах.
[indent] - Кажется, ты в следователях тратишь свой дар, который мог бы использовать на адвокатской работе. Никогда об этом не думал?
[indent] Минерва знает, что не думал. Более верного человека выбранному пути она, кажется, и не знает. Ее всегда привлекала уверенность Элфинстоуна в том, что он делает. Если же он сомневался, то Минерва никогда не видела этого, никому он этого не показывал. И как-то снова становится тоскливо от собственных мозгошмыгов в голове, от какой-то непонятной, неизведанной глупости - если бы она не отказала ему, то сейчас, наверное, они бы сидели за общим завтраком, и не было бы этого странного чувства отстраненности.

Подпись автора

sanctum andromeda

+2

9

[indent]По всей видимости, противоречия в семье МакГонагаллов носили настолько фундаментальный характер, что ни у кого не возникало ни малейшей надежды их исправить, и самым бескровным решением было разойтись раз и навсегда, по разным мирам — в буквальном смысле. Урхарт не знал за собой скрытых талантов семейного психолога и понимал, что ворошить этот улей — затея опасная и, возможно, бессмысленная. Однако если у Минервы и был шанс закрыть эту главу своей жизни и поставить в деле точку, то только и именно теперь, и Элфинстоуну не хотелось, чтобы она упустила эту возможность, поддавшись неуверенности и позволив неприятным воспоминаниям взять верх. Дело было за малым — попытаться каким-то образом донести эту мысль до неё.
[indent]— Дело не в обидах и не в том, услышит тебя твой отец или нет. Похороны вообще нужны не для мёртвых — им-то всё равно. Они существуют для тех, кто остаётся, — как возможность в последний раз проститься с усопшим и отпустить прошлое, которое с ним связано. Зачем таскать за собой лишний мёртвый груз, когда можно перевернуть страницу и начать новую главу с чистого листа?
[indent]Он нарочно говорил обобщениями, стараясь придерживаться обезличенных форм, чтобы его слова выглядели скорее как абстрактное философское рассуждение, чем как попытка переубедить Минерву или, упаси Мерлин, вступить с ней в полемику. МакГонагаллы, по всей видимости, в принципе отличались твёрдостью характера, временами перераставшей в феноменальную упёртость, и кое-что «неправильной» дочери в наследство от отца всё же перепало. Правда, Урхарт сомневался, что стоит обращать её внимание на это кажущееся фамильное сходство. Задумавшись о том, в какую сторону повести дальше, он откусил от пирога и запил его чаем; и то, и другое контрастировало с общей мрачностью повода встречи обволакивающим уютом домашнего очага, которого Минерва со свойственным ей упорством продолжала сторониться.
[indent]— Вкусный пирог. И чай прекрасный, — дожевав, сказал Урхарт и посмотрел на волшебницу, перехватывая её взгляд. Минерва, наверное, знала, что за этим последует «наступление». — Не имеет значения, что было между вами при его жизни. Неважно даже, кто и в чём был неправ. Важно лишь то, что призраки прошлого могут вернуться и найти тебя в любой неподходящий момент, если вовремя их не закопать.
[indent]Да, он всё-таки перешёл на личное — но сознательно старался не углубляться в него слишком далеко, цепляясь исключительно за механику человеческих переживаний так, как сам их понимал. Подталкивать Минерву к изливанию души и разговорам об отце и её детстве в отчем доме Урхарт считал неправильным: что захочет — расскажет сама. Вот, например, как об этих горевших занавесках, к упоминанию о которых Минерва добавила чудовищную, по меркам священника, крамолу — мысль о риске, что загореться могла и его церковь.
[indent]— Ты спалила занавески во время ссоры с отцом? — не удержался он. — Я всегда подозревал, что за внешней сдержанностью скрывается огненный темперамент, но чтобы настолько!
[indent]Элфинстоун усмехнулся. Понятно, что сладить друг с другом отец и дочь никак не могли, и понятно, почему это воспоминание вызвало у Минервы бледную улыбку. Однако даже это было лучше того, что Урхарт видел до сих пор. К тому же, он вообще впервые слышал от неё такие подробности о семье МакГонагаллов. Пожалуй, это можно было считать прогрессом. А замечание об адвокате — скорее, наоборот. Или нет? Стоун качнул головой.
[indent]— Я не защищаю твоего отца — просто хочу, чтобы ты взглянула на ситуацию шире. Помнишь то дело, после которого ты решила, что не останешься работать в ДОМП? Тогда я тоже посоветовал тебе сходить на похороны — в некотором смысле, по той же причине. Чтобы перевернуть страницу.
[indent]Да, обстоятельства тогда были совершенно иными, а устроиться в хит-визарды по окончании стажировки Минерва в любом случае не захотела, но суть-то была не в этом.
[indent]— Может быть, ты посмотришь на него и поймёшь, что всё, что связывало тебя с ним, ушло и осталось так далеко в прошлом, что больше не имеет никакого значения. Станет легче, обещаю.
[indent]Не от одного взгляда на бездыханное тело, разумеется. Но не может же быть, чтобы неприязнь Минервы к отцу оказалась настолько велика, что она не смогла бы отпустить его с миром?

+1

10

[indent] Минерва качает головой. Ей, живой, похороны отца не нужны. Она все еще упрямится, невольно отбрасывая себя в сторону прошлого, когда была совсем еще молодой, не способной на взвешенные решения, взрывалась раздражением, вспыхивала гневом. Сейчас такого позволить она себе не могла, ни возраст, ни статус не позволяли подобной глупости, но все равно внутри все клокотало.
[indent] Комплимент пирогу и чаю вызывают некоторое подозрение, что дальше что-то будет. Минерва настораживается, но улыбается Элфинстоуну:
[indent] - Может, если бы у тебя было чуть больше времени заходить в гости, ел бы пирог чаще.
[indent] Завуалированное предложение, произнесенное невзначай, но слишком шитое белыми нитками, чтобы не заметить прорех в собственном волнении. Не просто так сейчас у них был период, в котором они не особо общались лично, оставляя все на обмен письмами. Минерва взгляд опускает - будет ли он когда-то  готов повторить свое предложение, на которое она ответит "да"? Сколько можно зашивать разорванные чувства, уже и нет и давно к прошлому, а она все равно боится ступить в настоящее. Кто бы мог подумать, что профессор МакГонагалл трусиха.
[indent] - Не совсем так! - парирует она, с трудом сдерживая желание расхохотаться. На самом деле все было далеко не так уж весело, ни тогда, ни позже, но сейчас ее это даже веселит. - Просто так вышло, я была слишком мала, чтобы понимать, что делаю, а внутри все горело злостью. Это, правда, была не последняя пара занавесок, пострадавшая от моей характерной страсти, но позже было не так уж страшно, да и не часто.
[indent] То дело Минерва помнила. Столько лет прошло, а она забыть не могла, ни имя, ни лицо того человека. Роковая ошибка в ее исполнении стоила кому-то жизни, и хотя ей предлагали остаться в ДОМП, Минерва все равно ушла. Одна мысль, что эту смерть спишут на неопытность стажера, вызывала у нее тогда тошноту.
[indent] - Да, я помню. И помню, что ты ходил тогда вместе со мной.
[indent] Правда, Элфинстоун у ворот кладбища остался, да и сама Минерва не стала подходить совсем близко к прощающимся. Тогда шел мерзкий холодный дождь, а она стоила с непокрытой головой, промокла до нитки. Но это было нужно: не промокнуть, нет, а быть там. Признать свою вину, примириться с тем, что уже случилось. Родственники погибшего ничего ей не предъявили, не сказали ей ничего. Простили или нет, Минерва не знала, но была уверена, что не простили. Просто толку-то устраивать скандал, когда и без того понятно - погибшего не вернуть.
[indent] - Это другое, - Минерва говорит, но и так становится заметно, что она теряет запал, ее сопротивление начинает ослабевать. Спорить с четко выверенными аргументами трудно, да и все меньше она ощущает свою правоту. Возможно, Элфинстоун прав, если пойти и просто убедиться, что вместе со смертью отца все ушло, ей станет легче. Да, прошлого это не изменит, но по крайней мере она спишет все это со счетов, перестанет изнывать от затаенной боли.
[indent] Молчание затягивается. Минерва убирает чашки, убирает тарелки, ее все еще разбирают сомнения, впиваются в каждую клеточку. Она выдыхает, оборачивает к Элфинстоуну. И спрашивает без попыток схитрить:
[indent] - Ты пойдешь со мной?
[indent] Может быть, у нее нет права на подобный вопрос, на подобную просьбу. Но какое-то упрямая нужда в его присутствии сейчас рядом, в его присутствии там, в Кейтнессе, вынуждает смотреть на него взглядом, в котором смешиваются слишком много чувств за раз. Ей и самой от того неловко, на нее подобные потребности крайне редко нападают, но сейчас оно поглощает все иное. Да, она согласна отправиться на похороны, но в компании Элфинстоуна. Даже с учетом того, что его присутствие вызовет закономерные вопросы, друзей на похороны не водят, и чередой шепотков сплетни потянутся, вот будет фурор на всю деревню. Последний раз такой фурор она вызвала, когда отказала Дугалу, о чем узнала каждая сплетница, от одного конца Кейтнесса до другого. Как же, фифа из города вдруг посмела отказать парню, за которого любая бы пошла.
[indent] О, господи, судя по всему, у Минервы МакГонагалл хобби отказывать мужчинам, которые ей дороги, которых она любит, в которых нуждается.

Подпись автора

sanctum andromeda

+1

11

[indent]«Если бы у тебя было чуть больше времени заходить в гости». Элфинстоун неторопливо допивает чай и отставляет чашку в сторону. В это время он думает, какой смысл вкладывает Минерва в свои слова. Первым делом на ум приходит упрёк — это было бы уместно: последний год выдался особенно загруженным, за повышением до заместителя главы ДОМП последовала притирка для работы с непосредственным начальником, а Крауч — тот ещё подарок. Урхарт и до того жил на службе, а теперь… Впрочем, они поладили, жизнь вошла в русло — да и могла ли Минерва почувствовать разницу? Вряд ли, за минувший год-полтора их контакт сложно было бы назвать тесным… Тогда — приглашение? И поэтому она выглядит как будто смущённой. Ну да: слова сорвались с языка, и тут она испугалась, что он может понять её превратно и увидеть за невинным проявлением любезности нечто большее. Всё сходится.
[indent]— Много пирогов вредно, — наполовину серьёзно, наполовину в шутку отвечает Элфинстоун. — Да и времени никогда не становится больше.
[indent]Классика жанра. Часики тикают. Никто не молодеет, обстановка в стране накаляется, Пожиратели смелеют — а они вот уже сколько лет никуда не торопятся. Может быть, зря? Впрочем, Урхарт не в первый раз ловит себя на этой мысли и уже не однажды облекал её в действие — только результат до сих пор выходил не тем, на который он рассчитывал. Надеялся. В который продолжал верить, хотя теперь старался быть с Минервой осторожнее. Аккуратнее.
[indent]Вряд ли ей так уж весело, когда она вспоминает далёкое прошлое с громкими ссорами и полыхающими занавесками, но перейти с одной скользкой темы на другую порой тоже кажется спасением.
[indent]— Надеюсь, поджигать занавески не вошло у тебя в привычку, — усмехается Урхарт. Да, тема не самая весёлая. Но, в конце концов, те ссоры — дела давно минувших дней. А со смертью пастора МакГонагалла подобные рассказы должны окончательно перейти в категорию исторического прошлого. Как и то дело, после которого она наотрез отказалась остаться в Департаменте правопорядка. Урхарту оставалось надеяться, что, во всяком случае, Минерве удалось отпустить тот неприятный инцидент. У каждого в жизни бывают моменты, о которых не хочется вспоминать, — плохо становится, когда они начинают тебя преследовать.
[indent]Когда Минерва доходит до классического аргумента «это другое», Элфинстоун с трудом сдерживает усмешку. Нет, разумеется: когда речь заходит о близких родственниках, это всегда «другое». Но на самом деле смерть — это всегда смерть, и те, кто пока не угодил в её беспросветные объятья, остаются в этом мире — нести бремя шапочного знакомства с этой импозантной дамой.
[indent]— Ты в этом уверена? — спокойно уточняет Урхарт. — Потому что я вижу только один способ проверить.
[indent]С ответом Минерва не торопится — хлопочет, убирая чашки и расставляя посуду по местам, избегая пока как продолжения разговора, так и визуального контакта. Элфинстоун не берётся даже гадать, о чём она думает в эти минуты, и просто ждёт, когда она будет готова продолжить. Проходит не так много времени, прежде чем проявленное терпение вознаграждается в полной мере — одним простым и бесхитростным вопросом, без всяких лишних смыслов и подтекстов. И Минерву он ждать ответа не заставляет.
[indent]— Разумеется, пойду. Ты же не думала, что я без предупреждения нагрянул в гости, только чтобы поесть пирога?
[indent]Да, там, конечно, будут другие члены семьи МакГонагаллов, и наверняка соберётся полно посторонних любопытствующих, охочих до того, чтобы сунуть нос в чужие дела. Но не всё ли равно, что они подумают, увидев Минерву в его сопровождении? Иметь друзей не зазорно. Даже если они больше, чем друзья.
[indent]Делая шаг или два вперёд, Урхарт деликатно касается руки Минервы чуть ниже плеча.
[indent]— Не беспокойся о том, как всё пройдёт. Никого отважнее и сильнее тебя там точно не будет. А захочешь уйти — я уведу тебя в любой момент.

+1

12

[indent] Сухой ответ закономерен. Ничего другого ждать и не стоило, и Минерва так же сухо замечает:
[indent] - Да, ты прав.
[indent] И пироги вредные, и времени не так уж много. Сама Минерва советовала всем прожить жизнь так, чтобы перед смертью не было мучительно больно за упущенные возможности, воспользоваться же собственным советом не выходило никак. Может, конечно, и не особо пыталась, отводя на второй план все то, что мешает. А чувства, порой, мешают: ломают, разбивают, убивают, все портят. Оставляют в пустоте, в которой приходится заново учиться дышать, жить, так хочет ли она в таком случае опять в это играть? Вряд ли.
[indent] - Можно проверить, но так ли надо? - В тон Элфинстоуну отвечает Минерва. Мимолетная улыбка скользит по губам, она отводит взгляд. Занавески в кухне веселенькие, в цветочек, и Минерва не помнит, кто в последний раз мог так довести ее до белого каления, чтобы устроить пожар. Но шутить не запретишь. Хоть какая разрядка немного мрачноватой атмосферы кухни и разговора. А в гостиной часы уже откровенно намекают, что еще чуть-чуть, и они не задержатся, а опоздают на похороны. На похороны можно опоздать?
[indent] Минерва предпочитает не отвечать Элфинстоуну, что после разговора с ним она вообще уже ни в чем не уверена. Почему-то ему всегда своими аргументами удавалось выпить почву из-под ног строгого и неподкупного профессора. Спорить с ней вообще было делом непростым, переупрямить ее в своей уверенности мог разве что Дамблдор, да вот еще и Элфинстоун. Впрочем, с ним она редко спорила, повода не находилось такого уж откровенного. А вот отказывать ему наловчилась до собственного стыда и очередного вопроса "почему?". Все же может быть проще, почему она это делает с завидным постоянством, от которого и самой было откровенно паршиво?
[indent] Сейчас, конечно, не время для таких размышлений. Минерва благодарит Элфинстоуна улыбкой за согласие, за поддержку, и хотя на языке крутится ответное замечание, что его знает, вдруг только пирог и интересовал, она молчит. Ей нужно собираться. И она уходит, подхватывая ворох платьев с дивана, чтобы вернуться минут через пятнадцать, закутанная в чопорность, как щит. Нет распущенных волос - на смену им приходит строгий пучок, нет и халата - его заменяет темное платье, делающее честь скромности профессора, не то чтобы у нее были какие-то яркие сарафаны в горошек.
[indent] Ладно, в шкафу Минервы можно было найти и сарафаны в горошек, но тот, кто это видел, вряд ли мог о подобном рассказать.
[indent] А сейчас по платью змеилась едва заметная клетка блеклым золотом, давая намек на некое подобие тартана.
[indent] - Я готова, - мантию сменяет пальто, чтобы не бросаться в глаза на вполне себе маггловских похоронах. - Мы аппарируем на задний двор дома, он скрыт чарами, прощание все равно в церкви.
[indent] Рука Минервы без предупреждения, без спроса скользит в руку Урхарта, она улыбается, опускает глаза, крепко сжимая пальцы, чтобы, не дай Мерлин, не потерять спутника по дороге.
[indent] Все проходит без приключений, вот они в саду у дома Минервы в Хогсмиде, вот они уже в саду дома МакГонагаллов. Минерва до сих пор не понимала, каким чудом Изабель удалось отбить себе этот кусочек мира, в котором было чуть-чуть магии, и даже аппарировать можно было, иначе пришлось бы много миль идти пешком от самого безопасного места до дома, ну или пользоваться маггловским транспортом. Минерва в общем-то обычно так и поступала, покупала билет на поезд, а от станции уже добраться до дома священника было проще. Но сейчас требовалась срочность, и потратить полдня на дорогу не выйдет.
[indent] Голову чуть кружится, равновесие слегка расплывается, но Минерва легко восстанавливает все. Ночью дождь успел пройти, от чего каблуки сапог успевают слегка завязнуть в палой листве с деревьев, в нос бьет запах влажной земли, звенящую тишину разрывают лишь дальние голоса у церкви. Хотя и принято, что священники живут тут же, у церкви, дом МакГонагаллов находился на другой стороне улицу, напротив, и оттуда, где сейчас были Минерва с Элфинстоуном, не было видно ничего - все закрывал серокаменный, не очень-то маленький дом.
[indent] - Считается, что у пастора должен быть выводок детей, он же пример для подражания местному населению, потому и дом выделен большой. А то, что его отопить проблема, ну так кого это волнует, - бормочет себе под нос Минерва, не зная, кому нужен этот экскурс в странности проживания магглов. А потом уже спрашивает громче: - Ты ведь никогда не бывал на маггловских похоронах?
[indent] Рука Минервы все еще в руке Элфинстоуна, а она не торопится ее забрать. Словно забыла.

Подпись автора

sanctum andromeda

+1

13

[indent]Нежелание бывает двух видов: одно абстрактное, а потому малозначительное, другое — активное, строящееся на чувстве противоречия — и с ним справиться гораздо сложнее. Минерва не хочет идти, но знает, что пойти нужно, — так думает Элфинстоун. Упирается ли при этом в штыки её естество, или она всего лишь сомневается в правильности такого решения? Сомнения — это хорошо. Сомнения допускают варианты. Урхарт считает, что похороны родного отца пропускать не следует, независимо от того, каким человеком он был и что дал или не смог дать своим детям. Речь ведь не об этом. Похороны — это прощание. Оно бывает трудным, но его необходимо пережить — и тогда следом наступит облегчение.
[indent]— Есть только один шанс узнать. Упустишь его — другого уже не будет, — отвечает Элфинстоун на задумчивый вопрос Минервы. Если смотреть на ситуацию с этой стороны, решение кажется совсем не сложным: — Лучше жалеть о том, что сделал, чем о том, на что так и не решился.
[indent]Уж он-то в этом эксперт — судя по количеству отклонённых предложений руки и сердца так точно. Тут Урхарт спокоен, по крайней мере, за одно: ему не приходится корить себя за излишнюю нерешительность. Но пример не самый удачный, так что об этом он, разумеется, умалчивает. Минерва и без того в смятении — к чему беспокоить её ещё больше. По счастью, и дополнительных аргументов искать уже не приходится: неприступная цитадель по фамилии МакГонагалл уступает, сдаёт свои позиции. «Хоть в чём-то», — мысленно добавляет Урхарт, молчаливо кивает и оставляет Минерву одну, давая ей возможность переодеться и привести себя в надлежащий вид.
[indent]Когда она снова появляется перед ним, это уже другая женщина — та, которую знают многие: собранная, сдержанная, уверенная в себе. Хотя с последним он, возможно, поторопился — это скорее видимость, которую Минерва привыкла вольно или невольно поддерживать.
Касание руки — такой простой и такой важный жест. Урхарт отвечает на него пожатием — и в целом не очень важно, почему то же самое делает Минерва. Может быть, это обыкновенный «технический момент» перед аппарацией, а может быть, нечто большее. Элфинстоун не любит гадать — он просто забирает это мгновение, запечатлевает его в памяти — её мягкая кожа, витающие в воздухе чайные ароматы, шорох платья; всё так близко, что можно сойти с ума, но терять голову в его возрасте и при его роде деятельности несолидно.
[indent]После парной аппарации ладонь Минервы остаётся в её руке. Урхарт не прочь продлить этот миг, но, держась за руки, как школьники, они будут выглядеть странно. Впрочем, есть компромиссное решение: Элфинстоун мягко перемещает кисть Минервы себе на локоть — без вопросов и комментариев, как будто бы так и надо, а иначе просто и быть не может.
[indent]Осенний сад в Хогсмиде встречает их шорохом медно-золотых крон, запахом прелой листвы и звуками голосов вдали. Урхарт ловит взгляд Минервы и кивает ей: всё будет хорошо. Потом они обходят дом, которому во всех смыслах не хватает теплоты.
[indent]— Ты потрясающе прагматична, — замечает Элфинстоун. — Хотя это вряд ли можно назвать удивительным: полагаю, о том, чтобы согреть дом с помощью магии, не могло быть и речи.
[indent]Необязательно даже превращать эту догадку в вопрос: и так всё ясно — маггловский пастор.
[indent]— Честно говоря, нет, до сих пор не доводилось.
[indent]Что даже в каком-то смысле поразительно, если учесть, сколько похорон Урхарту пришлось посетить за свою жизнь — в том числе магглорождённых волшебников. Но не магглов.
[indent]— Есть что-то особенное, о чём мне стоит знать? Надеюсь, у них не принято проводить ритуальные пляски? Я в этом не очень хорош, — с непогрешимо серьёзным видом заявляет Элфинстоун и выдерживает паузу, глядя на Минерву. Если не поможет это, то что тогда?
[indent]— Кажется, нас заметили, — вынужден сообщить Урхарт мгновением позже, сопровождая свои слова кивком в соответствующем направлении: там, перед церковью, подняла руку в знаке приветствия женщина в чёрной вуали. Теперь пути назад нет, но и чрезмерная спешка тут тоже неуместна.
[indent]— Идём? — на всякий случай спрашивает Элфинстоун. Вряд ли Минерва внезапно сбежит, обратившись в кошку, но всё же.

+1

14

[indent] Мудрости Элфинстоуна, кажется, хватит не только на них двоих, но еще на десяток таких Минерв, что сопротивляются логичным вещам. Упрямство и терпения, похоже, тоже, раз он все еще тут, невзирая на все те отказы, которые успел получить. Может, им стоит поговорить? Может, ей стоит объяснить все свои проблемы, раз она уже начала о них говорить, рассказав невольно историю об отце. Но сегодня явно не подходящий день для такой беседы, в конце концов, они рискуют опоздать на похороны. Ей туда все еще не хочется, но придется, раз уж она поддалась на уговоры мистера Урхарта.
[indent] Ей так нравится, как ее рука лежит в его руке - в тепле его уверенности и спокойствия, что так замечательно резонирует с золотом осени, прохладой и ароматом горящих в чьих-то садах листьях. Минерва тонет в чувства дома, которое дает не каменное здание детства, а невероятное сплетение факторов - от крика чаек над головами до едва уловимого запаха моря, который имеет пряный вкус осени.
[indent] Одно движение Элфинстоуна - рука Минервы ложится на его локоть, и на миг воздух становится таким густым, словно вот-вот что-то случится, что-то такое, от чего дыхание собьется. Но ничего не происходит, лишь звук голоса Элфинстоуна нарушает осеннюю тишину сада. Она издает непередаваемый звук, что-то между фырканьем и ворчанием, тем самым давая понять, что Урхарт мыслит правильно. И замечает:
[indent] - Я во всем потрясающая, просто это не всегда заметно.
[indent] Может, им отсюда не уходить? Может, им остаться здесь, мило посидеть, поговорить, насладиться осенью? Будет ли это считаться посещением похорон? Вряд ли, конечно, и есть риск, что Минерву найдут братья, и будет после этого немного неловко. Так что придется все-таки покинуть уют этого места, чтобы стоять среди чужих могил и надгробий, слушая отзывы о ее отце, когда все будут говорить, каким прекрасным человеком был Роберт МакГонагалл-старший.
[indent] - А если я тебе скажу, что плакальщицы выполняют свои обязанности с распущенными волосами в тонких нижних рубашках, кружась под бубны? Тоже танцевать не пойдешь?
[indent] На лице Минервы мелькает улыбка, она словно возвращает себе привычное состояние строгости со всеми оттенками здоровой иронии и незлобного сарказма. Удерживает взгляд Элфинстоуна, пытаясь собрать воедино слова, чтобы сказать, что там будет священник и это будет двадцать минут проповедей, но не успевает. Они уже выходят к церкви, серокаменное здание с колокольней, у которой собрались прихожане отца, и среди них теряется высокая фигура нового пастора. Молодой. Элфинстоун переключает внимание Минервы с пастора и желтых пушистых головок хризантем, в изобилии засаживающих палисадник при церкви, на не молодую, но элегантную женщину.
[indent] Мать. Вуаль такая густая, как будто бы она хочет скрыть свое лицо. Зачем? Словно похороны какого-то аристократа. И люди уже подбираются к матери со своими соболезнованиями, и вот уже и на Минерву обратили внимание. Она давит вздох, предвкушая вопросы, которыми чуть позже обласкает ее Изабель в попытке вызнать, что за мужчина рядом с дочерью. Миссис МакГонагалл упорно считает, что дочь даже в сорок лет должна стремиться выйти замуж, и не важно, что Минерва сознательно сделала свой выбор.
[indent] Она обнимает мать в коротком движении, проводит по ее спине ладонью. И представляет:
[indent] - Изабель МакГонагалл - Элфинстоун Урхарт. Мы с Элфинстоуном когда-то были коллегами, сохранили дружеские отношения, - слово "дружеские" неприятно царапает горло, Минерва не смотрит на Элфинстоуна. Она не может сказать иначе, ей нечего иначе сказать, но ей все равно неловко от такого представления.
[indent] - Рада друзьям моей дочери, - Изабель протягивает руку для короткого рукопожатия, после чего обращается к Минерве: - Надеюсь, ты займешь место на передней скамейке, как и положено?
[indent] Минерва морщится. Ей совершенно не хочется быть на виду.
[indent] - Тем более, что пастор Роджерс хочет познакомиться с тобой.
[indent] Еще хуже. Минерва делает шаг назад, пока Изабель отвлекается на очередных соседей, и вцепляется пальцами в локоть Элфинстоуна.
[indent] - У нас есть еще шанс сбежать? Я не шучу.

Подпись автора

sanctum andromeda

+2

15

[indent]Минерве хватает сил шутить, и это хороший знак. Да, вероятно, отношения с отцом у неё не складывались, — но это не означает, что она не должна или не может испытывать абсолютно ничего в связи с его смертью. Хотя не исключено, что её гложет стыд за то, что она в самом деле испытывает, потому что положенной скорби среди этих чувств нет. Урхарта не заботит, что и в каких ситуациях предписывает думать и чувствовать общественная мораль. Знает он эту «мораль» — благочестивый фасад, за которым скрываются тёмные мыслишки и мелкие грешки — и это в лучшем случае. Потому что есть и такие, как кое-кто из их министерских «деятелей», — тех, которые проповедуют всё хорошее против всего плохого, а сами потом сжигают чужие дома и нападают на поезда с детьми. Так что плевать он хотел на все наносные социальные условности. Да вот беда: Минерве они сегодня жмут, ей среди них неловко, а пройти через них — необходимо.
[indent]— Боюсь, я не очень похож на плакальщицу, — безобидно отшучивается он в ответ и хочет свободной рукой коснуться обхватывающих его локоть пальцев Минервы, не обращая внимания на то, насколько уместным или неуместным кто-то может счесть такой жест. Элфинстоун не успевает совсем немного: призывный взмах рукой от женщины в чёрном вносит в ситуацию свои коррективы. За плотной вуалью так сразу не разберёшь, но строгость траурного платья намекает на близкое родство с усопшим и тесную вовлечённость в маггловские традиции. Определённо, мать. Чего вуаль не утаивает, так это пристального, любопытного взгляда, который Урхарт ощущает на себя, даже не видя глаз женщины. Что же, она имеет право интересоваться. Миссис МакГонагалл и её дочь приветствуют друг друга коротким объятием — и вот контакт уже становится неизбежным.
[indent]«Когда-то были коллегами», «сохранили дружеские отношения» — Минерва объясняет всё так обстоятельно, будто пытается впихнуть всю жизнь в пару коротких фраз, старается выразить нечто большее и одновременно скрыть главное. Однако это внезапное многословие её выдаёт: как просто было бы сказать одно короткое «друг». Но нет, Минерва избегает чётких дефиниций, пускается в описания. Не знает, как вернее его назвать, потому что сама не может определиться? Или попросту избегает посвящать мать в лишние для неё детали?
[indent]— Приятно познакомиться. Жаль только, что мы встретились при таких обстоятельствах. Примите мои соболезнования, миссис МакГонагалл, — говорит Урхарт, коротко пожимая протянутую ему ладонь. — Надеюсь, я не помешаю.
[indent]Не то чтобы эта формула вежливости подразумевала наличие выбора: оставлять Минерву одну после того, как сам притащил её сюда, в планы Элфинстоуна точно не входит, и чьё бы то ни было мнение о его поведении или, быть может, неуместной настойчивости не в состоянии поколебать его решимость.
[indent]— Разумеется, — отвечает он за двоих, пока Минерва морщится от необходимости очередного не внушающего ей энтузиазма шага. Урхарт знать не знает, что может быть плохого в передней скамейке, и можно ли туда только родственникам и близким — у магглов свои неписаные законы, но даже если он их нарушит, вряд ли кто-то набросится на него во время траурной службы, а молоденький пастор точно не относится к числу тех, кто способен напугать заместителя начальника ДОМП.
[indent]Между тем, Минерва, точно взбудораженная кошка, снова цепляется за его локоть и шепчет что-то про побег, и на этот раз Элфинстоун накрывает её руку своей ладонью, старательно не обращая внимания на то, как миссис МакГонагалл, принимающая соболезнования вновь подошедших, зависает на полслова, поглядывая на них.
[indent]— Перестань. Что такого страшного может случиться? Идём, — Урхарт действительно проводит Минерву вперёд, и они вместе входят в церковь. Внутри царит полумрак, витражи в узких стрельчатых окнах не пропускают достаточно света с пасмурных небес; горят свечи и пахнет чем-то странным, а тихие фигуры здешних прихожан словно выстроились в очередь. Да-нет, и в самом деле выстроились, движутся неспешной рекой.
[indent]— Сколько желающих попрощаться. Похоже, пастор тут — важный человек, — негромко говорит Минерве Элфинстоун, вливаясь в эту человеческую реку и медленно дрейфуя к передним рядам.

+2

16

[indent] - Вообще не похож, - подтверждает Минерва. - Но зато ты гораздо приятнее, - добавляет секунды спустя.
[indent] И ведь говорит искренне. Работа плакальщиц на похоронах вообще походила на какое-то безумие, зачем и кому они были нужны со своим воем по покойному? Громкие оплакивания нанятыми рыдающими женщинами в черном выглядели абсолютно чуждо, от чего хотелось еще больше отдалиться от этого муторного мероприятия.
[indent] Хотя решимость Изабель намекает Минерве, что мать с ней попытается поговорить после церемонии, попытается выяснить о степени отношений дочери с мистером Урхартом. Это можно было понять по тому цепкому взгляду, такому странному, такому неподходящему хрупкой супруге местного священника. Но Изабель была обманчива своей внешностью, и только дураки не понимали, что женщина она была весьма серьезной и уверенной в себе, а еще проницательной. Еще один повод сбежать с похорон, как только они окончатся, и с заменяющим отца священником Минерва знакомиться не собиралась.
[indent] Минерва не успевает ответить матери нечто, больше похожее на то, что молитвенник она свой не взяла, псалмы не помнит, и зачем ей сидеть на первой скамейке, но Элфинстоун успевает первее. Он опережает ее, вынуждая прикусить язык, и ничего внутри самой ведьмы не вступает в конфликт с тем фактом, что Урхарт ею управляет в данный момент. В любой другой ситуации она бы возмутилась, хотя и это не точно, но сейчас она принимает роль второй скрипки, с облегчением выдыхая, когда Изабель снова уходит.
[indent] Недалеко, но все еще лучше, чем стояние ее рядом.
[indent] Ладонь Элфинстоуна успокаивает Минерву теплом и уверенностью, эти чувства словно передаются ей, принося какую-то уравновешенность. Хотя толпа людей под сводами церкви все еще не способствует хорошему настроению.
[indent] Внутри пахнет деревом, ладаном и воском - множество свечей горит, дополняя ажурный свод средневекового здания, витражи сегодня кажутся мрачными, от того что солнца не хватает или от того что сама церемония не способствует. К гробу отца тянется людской поток, куда ее вовлекает и Элфинстону. Минерва смотрит куда угодно, лишь бы не гроб отца, ловит взглядом фигуру нового пастора, цепляется взглядом за знакомые лица. И отворачивается. Смотрит под ноги, изучая туфли, на которые успело налипнуть несколько рыже-бурых листочков.
[indent] - Значимость моего отца тут как значимость Альбуса в магическом мире, - шепотом отвечает Минерва.
[indent] Она так близко к Элфинстоуну, кажется, ближе и не была давно, а то и вовсе. Чувствует запах одеколона, от него исходящий, он приятно щекочет нос и сбивает с мысли. Но людская река желающих молвить последнее слово пастору МакГонагаллу протягивает к гробу и Минерву со спутником. Ей приходится отцепиться от Урхарта, что делает она с явной неохотой, шагнуть к гробу. У отца бледное лицо, заострившие черты, мертвое выражение. Он мертв, напоминает себе Минерва. Мертв и больше не будет влиять на нее. Элфинстоун прав, ей следует простить отца, отпустить его с богом на тот свет, и не оглядываться больше. Примириться с матерью тоже будет неплохо, чтобы не оставлять холодные пятна разбитой жизни на кафельном полу. Их следует стереть новыми чувствами, долей примирения. Теперь уже в нос бьет сладковатый запах, который не забьешь многими букетами цветов. А позади люди толпятся, чтобы в свою очередь попрощаться с преподобным.
[indent] Шаг назад, спиной Минерва утыкается в грудь Элфинстоуна. Оглядывается, кивает:
[indent] - Нам туда.
[indent] И вот она, скамейка в первом ряду, пока еще пустая. Тонкий сборник посмертных гимнов растиражирован по всей длине скамейки, Минерва цепляет один из них, садится на его место. Листает быстро, потом закрывает. И чуть расслабленно откидывается на спинку, приваливаясь плечом к плечу Элфинстоуна. Пока все собираются, у них есть время еще поговорить, но, конечно, не о том серьезном, что на самом деле стоит внимания. Об этом Минерва не хочет говорить сегодня, хотя пора бы, наверное - вот только надо ли это еще и Элфинстоуну?
[indent] - В детстве отец часто повторял, что ведьма это богомерзкое существо, не достойное внимания. И что в церкви ей не место, но тем не менее, он требовал, чтобы мы ходили сюда каждый раз, как положено. От матери он требовал покаяния в своей сущности, от меня тоже, но какое-то время матери удавалось защищать меня от его придирок, а потом я выросла. Я никогда не понимала, почему религия, которая проповедует, по словам отца, любовь к всему живому, так ненавидит тех, кто не похож на других. В семье не без урода, как говорится. Может быть поэтому, когда в волшебном мире начались проблемы разделения по чистоте крови, я снова провалилась в дерьмовое чувство прошлого, почувствовала себя маленькой девочкой, которую наказывает отец за ее непохожесть на других.
[indent] Минерва говорит это, глядя на гроб с отцом. Замечает, что поток людей становится более скудным, значит, скоро церемония перейдет в официальную часть, а там отца предадут земле, и можно будет спокойно уйти. На поминки она не останется, и даже Элфинстоуну ее не уговорить.

Отредактировано Minerva McGonagall (2022-10-06 20:19:42)

Подпись автора

sanctum andromeda

0


Вы здесь » Marauders: stay alive » Флешбеки » [11.10.1975] смерть на похоронах


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно