Marauders: stay alive

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders: stay alive » Завершенные отыгрыши » [20.08.1978] Living in danger


[20.08.1978] Living in danger

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

LIVING IN DANGER


закрытый эпизод

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/211/529926.jpg https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/211/600906.jpg

Участники: Элоиза и Чарльз Поттеры

Дата и время: 20 августа 1978, после визита Элли к дяде Эйдану

Место: поместье Поттеров

Сюжет: У Элли внезапно образовалось много горячих новостей, которыми нужно срочно поделиться с Чарльзом. И она, конечно, не думает о том, что будет не единственной, кому захочется запереть супруга (или супругу) для его/её же безопасности.

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/468845.gif

+1

2

Аппарация домой занимает всего пару мгновений. Явно недостаточных для Элоизы, чтобы привести в порядок помчавшиеся галопом мысли. Она держала себя в руках рядом с дядей Эйданом, и он умел объяснять всё так, чтобы племянница чувствовала себя более-менее спокойно, но стоит Элли оказаться в одиночестве, как собственные эмоции захлёстывают её, а сердце пускается вскачь, отстукивая неровный ритм и подгоняя миссис Поттер по садовой дорожке.
- Потом погуляем, Меропа – она даже одёргивает шишугу, потянувшуюся к забытому возле клумбы мячику. Извинится потом, сейчас у неё нет времени останавливаться поиграть, надо найти Чарльза:
- Тинкер! Бамбер! – едва пересекая порог, она на всякий случай выкрикивает имена обоих их домовых эльфов: Чарльза и эльфа, доставшегося ей от Вальдштейна, и незадолго до свадьбы вызванного из Австрии в Британию, помогать в начавшем расширяться шишужнике. Оба домовика появляются незамедлительно, словно соперничая за внимание хозяйки. Тинкер, кажется, даже был рад, что теперь мог официально называть Элоизу госпожой.
- Где Чарльз? – нервно выдыхает девушка, наклоняясь, чтобы отстегнуть поводок Меропы и тут же протянуть его подоспевшему Бамберу.
- Господин у себя в кабинете – пищит Тинкер, и Элли проносится мимо него стремительным рыжим вихрем, за которым едва поспевает на четырёх лапах шишуга.

- Чарльз! – Элоиза вваливается в кабинет с таким напором, словно за ней кто-то гонится (хотя в каком-то смысле, так оно и есть), и вздыхает с облегчением, увидев мужа, мирно сидящего за столом над какими-то пергаментами и, кажется, как раз собирающегося закурить.
- Слава Мерлину, ты дома – хотя на момент её ухода в Эйвери мэнор, Чарльз и так не собирался никуда уходить, сейчас сей факт Элли радует, как никогда. В несколько шагов она пересекает кабинет, кидаясь навстречу поднимающемуся из-за стола Чарльзу, и порывисто обнимает мужа, уткнувшись лицом в его грудь, как маленькая девочка, прячущаяся от чего-то страшного. Этот простой жест сразу заставляет Элоизу почувствовать себя лучше: Чарльз здесь, в её объятиях, к ним в окна не заглядывает никакой Орден… Но волнение всё равно возрастает, потому что рядом с мужем Элли ещё отчетливее понимает, как сильно за него боится, как дорожит им. Эмоции и так уже ходят ходуном с самого начала разговора с дядей Эйданом, а сейчас их шаткая башня начинает опасно крениться, и всплески волнения может почувствовать уже и Чарльз.

- Дядя Эйдан такое мне рассказал! Я знаю, что… Что он тоже Пожиратель, он показал мне метку, и… – она начинает с этой новости, чтобы муж уже не мог отмахнуться от её слов и сказать, что всё это ерунда, даже если сам так думать не будет. Теперь ему придётся все с ней обсудить.
- …про Орден тоже. Он сказал… Сказал… - совсем сдержать волнение у неё не получается. Элли нервно всхлипывает в рубашку Чарльза, ещё сильнее прижавшись к нему и невольно вздрагивая, когда приходится самостоятельно озвучить это вслух:
- …что Орден про тебя знает. А та противная Доркас Медоуз, которая теперь участвует в выборах – на самом деле из Ордена – вряд ли муж забыл о той короткой, но тяжелой стычке на благотворительном вечере, и ему не надо напоминать о том, что как эмпат, Доркас почувствовала её тайну. Не нужно объяснять, что это может значить в перспективе для них обоих.

- Наверняка они уже за тобой следят! Не иди завтра на работу, пожалуйста. Придумай что-нибудь, ещё хоть на несколько дней. Пока… Пока мы не придумаем, что делать дальше – первый раз с начала своего монолога Элоиза поднимает лицо и смотрит снизу-вверх в глаза Чарльзу. Голубые глаза влажно поблёскивают, а губы подрагивают. Конечно, Элли надеется найти утешение в его словах, как и всегда, но одновременно понимает, что сейчас ситуация действительно серьёзная, и что Чарльз скорее захочет преуменьшить опасность, даже если таковая действительно есть, чтобы не пугать Элоизу. А ей хочется обсудить всё честно, потому что:
- Чарльз, мне страшно. Что будет, если дядя Эйдан проиграет выборы? Если Министром станет кто-то из Ордена? Они ведь смогут утвердить любой удобный им закон, и… - всё-таки слёзы пробивают шаткую плотину выдержки, сейчас, когда самая важная информация уже прозвучала, и мотивация сдерживаться ослабла. По щекам миссис Поттер катятся прозрачные капли, и сегодняшний день можно отметить в календаре как день, когда Элоиза впервые заплакала, будучи в браке с Чарльзом. Намного раньше, чем они оба могли бы предполагать.

+2

3

Чарльзу не нравится, что Элоиза постоянно бегает к «дяде Эйдану». Ну ладно, пусть не постоянно, но с некоторой регулярностью. Он-то знает, что из себя представляет Эйвери на самом деле. Вряд ли Элли до конца понимает, что это за человек и чего от него можно ожидать. С другой стороны, она ведь эмпат, и при наличии недобрых намерений, должна их почувствовать. Значит, угрозы она не ощущает. И ведь не сказать, чтобы Эйдан сознательно мог попытаться её в этом обмануть: ему-то про особые таланты двоюродной племянницы ничего не известно. К счастью.

Чарльз Эйвери не доверяет. Во всяком случае, не до конца. Поэтому ещё больше ему не нравится, что даже во время их медового месяца Элли не забыла об Эйдане и сказала, что они обязательно должны купить ему подарок. Впрочем, Чарльзу и тут особо нечего было на это возразить — в конце концов, Эйдан, чем бы он там ни руководствовался, как заботливый дядюшка действительно помог им выбраться в отпуск в Ирландию Элоизе на радость. По идее, Чарльз должен был испытывать благодарность — но к ней примешивалась подозрительность, которая — возможно — граничила с ревностью. Потому что помимо того, что Чарльзу было известно о занимаемом Эйвери положении при Тёмном Лорде, он ещё был в курсе другой стороны репутации старого кобеля. Хотелось верить, что Эйдана заставят держать себя в руках если не отдалённые кровные связи с Элоизой, то присутствие в доме Магдалины, отгонявшей от супруга женщин не хуже любого цербера.

В целом, запретить Элли навещать дорогого дядюшку Чарльз, конечно, не мог, тем более что тогда пришлось бы объяснить ей причины, а рассказать он имел право далеко не всё. Оставалось уповать на эмпатию и благоразумие самой Элли. Или можно было бы сегодня сопроводить её на правах законного супруга — однако Чарльз предчувствовал, что это могло кончиться плохо. Так что он решил остаться дома и начать разгребать гору переписки, скопившейся у него в кабинете за время их отсутствия: он нарочно велел доставлять все письма в Суррей, чтобы ничто не омрачило их с Элли медовый месяц.

Когда Элоиза возвращается домой — позднее, чем того хотелось бы Чарльзу, — он сидит в своём кресле, поглядывая на часы и раздумывая, что могло задержать его молодую жену у этого хитрого жука. Вручить подарок и рассказать, как чудесно они провели отпуск — разве на это нужно так много времени? Чарльз уже почти начинает сердиться и достаёт сигару, чтобы привести мысли в порядок. Тогда-то и появляется Элли.

Чарльз уже издалека слышит, что что-то не так: с возвращением супруги в дом приходит суета, слишком торопливо звучат шаги за дверью. Сигару он откладывает на стол как раз вовремя, за секунду до того, как Элли взволнованным ураганчиком врывается в кабинет.

— Что он тебе сделал? — поднимаясь жене навстречу, одеревеневшим языком спрашивает Чарльз. Узнаю, что он хоть пальцем тебя тронул, убью гада. Но Элли уже бросается к нему на грудь, и Чарльз, конечно, тотчас обнимает её и прижимает к себе. Ему важно как можно скорее узнать, что случилось, но ей сейчас, в первую очередь, нужна его поддержка. Приходится запастись терпением. Элли, по счастью, начинает рассказывать почти сразу, ещё не успев отстраниться.

С первых же её слов Чарльзу становится несколько легче. Если дело ограничилось разговорами — это уже не так страшно. Но что особенного мог сказать ей этот хрен Эйвери, чтобы довести его девочку до такого состояния? Он не успевает спросить: поток слов сам прорывает плотину — Элли начинает сбивчиво объяснять.

«Эйдан — Пожиратель Смерти». Ладно, об этом она могла бы догадаться и сама. Но тот факт, что он раскрылся перед ней, внушает Чарльзу смутную тревогу. Просто так, без умысла, Эйвери бы этого не сделал. «Орден про тебя знает». Так вот оно что! И Доркас Медоуз… Нехорошо. Чарльз хмурится, пока Элли продолжает лопотать, упрашивая его никуда не уходить. Чарльз думает. Да, новости скверные, и с ними нужно хорошенько разобраться. И начистить мурло этому хмырю за то, что вывалил всё на Элли вместо того, чтобы рассказать ему. Но прежде всего — успокоить Элоизу. Потому что, когда она поднимает к нему лицо, в глазах у неё блестят слёзы. Страшно? Ну конечно, страшно.

— Не бойся, Элли. Мы здесь, с нами всё в порядке, так? — Чарльз обхватывает её личико ладонями и мягко вытирает побежавшие по щекам слёзы. — Мы что-нибудь обязательно придумаем. Давай присядем.

Он ведёт Элоизу к небольшому диванчику-кушетке и садится там вместе с ней, не выпуская Элли из объятий, потому что знает, что так ей будет спокойнее.

— Эйдан не сказал, как давно Орден в курсе? Вряд ли они узнали только вчера, а мы с тобой спокойно отгуляли свадьбу, чудесно провели медовый месяц, и никто ни разу нас не побеспокоил. Может быть, всё совсем не так страшно, как тебе представляется.

Может быть, всё ещё страшнее. До сих пор Чарльз так удачно держался в тени, что заподозрить его в связях с Пожирателями Смерти не приходило в голову даже его сыну-аврору. А теперь…

— К тому же, не можем ведь мы с тобой вечно сидеть дома. А если я не выйду на работу, это будет выглядеть подозрительно и только подтвердит, будто мне есть, чего опасаться. Но ты же знаешь меня, Элли. В таких вещах я не ошибаюсь, — Чарльз на мгновение привлекает её к себе и целует в волосы. — У них на меня ничего нет, они ничего не могут мне сделать. Не говоря уже о том, что Орден — такая же неофициальная организация, как и наша. И, соответственно, незаконная.

Правда, именно это может измениться, если министром магии вдруг станет кандидат из Ордена. Да ещё женщина. Хуже того — эмпат, распознавшая в Элли тот же дар. Вот это Чарльзу уже совсем не нравится, эта информация всплыть не должна. Если Медоуз передаст её всему Ордену — это может привести к совсем не нужным проблемам для него и Элоизы. Однако Элли права: неприятностей будет намного больше, если госпожа Медоуз займёт пост министра. Потому что нет таких законов, которые нельзя переписать. Уж лучше пусть остаётся Крауч — его, как ни парадоксально, можно было посчитать за более нейтрального кандидата. Интересно, какие у этой Медоуз шансы? Видимо, придётся поговорить с Эйвери ещё и об этом. Чарльз только ещё не решил — до того, как даст ему по роже, или после.

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/468845.gif

+2

4

Чарльз реагирует на новости спокойнее, чем отреагировала сама Элли, но это и неудивительно: он старше, умнее, опытнее, и, должно быть имел в мыслях какие-то варианты и на худший случай. Мужчина мягким жестом вытирает слёзы девушки и ведёт её к низкой кушетке, стоящей в кабинете. Элоиза послушно опускается на диванчик и жмётся к Чарльзу, радуясь, что он не выпустил её из объятий: она ещё не чувствует себя к этому готовой, а он как всегда чувствует без всякой эмпатии, что нужно ей.
- Н-нет… Он только сказал, что кто-то с вашей стороны попал в такую ситуацию, когда не мог им не рассказать. Я… Не подумала, что надо спросить – хмурится Элли, досадуя сама на себя. Почему она всегда забывает о чем-то важном? Можно было бы догадаться, что Чарльз захочет об этом знать, но она так разнервничалась… Глупая.

Он успокаивает её теми же словами, что и дядя Эйдан, и кажется, что Пожиратели как минимум обсуждают эту ситуацию между собой и достаточно рассмотрели её со всех сторон, чтобы понять, в чем нюансы потенциальной уязвимости. И всё же… Одно дело – столкнуться с этим в теории, а совсем другое – на практике. Чарльз сам говорил, что он Пожиратель Смерти уже много лет, и никто об этом не знает. А теперь кто-то в курсе! Аккурат после их свадьбы. Это просто несправедливо, почему никаких беспокойств не выпало на долю Дореи? Элоиза хмурится ещё сильнее, досадуя на себя за неприятные, плохие мысли. И за то, что впервые в жизни слова Чарльза недостаточно успокаивают её, и ей хочется ему возразить. Разве может быть такое, чтобы он в чем-то был неправ? Её рыцарь никогда не давал ей повода сомневаться. Это всё её страхи, не более… Наверняка страхи. Но она хочет быть честным с ним даже в не очень приятных моментах, как и обещала в своей клятве. Элли испугано приподнимает плечи, сжимаясь в комок, словно боится того, что собирается сейчас сказать:
- Но ты говорил, никто не узнает… - Чарльз целует её в волосы и она закрывает глаза, но желанное успокоение не приходит. Если он ошибся в этом… Может ли ошибиться в другом? Просто потому, что стремится её защитить, оградить от негативных потрясений. Но Элоизе не нужно, чтобы кто-то сластил ей пилюлю, ей нужен её муж, рядом, без страха его потерять.

- Сейчас не могут, но наверняка уже продумывают варианты. Как-то подставить, вынудить… А если они расскажут Бену? – она сама до конца не верит в то, что Бен пошел бы против отца, даже если бы узнал. Но нельзя отрицать, что, если узнает и проявит достаточную смекалку – он может что-то найти на Чарльза, потому что знает его лучше многих и, конечно, вхож в отцовский дом без ограничений. Элли сама только что рассказала Эйдану про Марлин и Кингсли, она-то знает, что, чтобы защитить тех, кого любишь, расскажешь кому угодно что угодно, даже если не желаешь им лично вреда. А Бен в аврорате, и подсунуть ему информацию под видом заботы о нём же – проще простого.
- Я не прошу сидеть дома постоянно, но пока мы не узнаем больше информации, не подготовимся… Я могу помочь. Не знаю, побыть с дядей Эйданом, когда он будет встречаться с другими кандидатами, поискать... Разве другие орденцы не должны будут поддержать Доркас? – Элоиза порывисто хватает Чарльза за руку, переплетает его пальцы со своими, словно пытается прорасти в мужа, чтобы удержать его на месте. Её дар ведь может быть полезен? Если Пожиратели знают про Доркас, может, подозревают кого-то ещё? Хоть что-то она может сделать? Больше всего Элли сейчас хочется снова оказаться на ирландском острове, обвесить его всеми сложными защитными чарами, которыми Чарльз защищает поместье, и остаться там, где им было так хорошо.

- Наверное, мне стоит снова начать пить зелье. Как мы можем что-то планировать, когда… - последняя фраза Элоизы дышит горечью и снова заставляет её всхлипнуть. Пожалуй, вот основная причина того, что страх настолько обуял Элли. Она боится, что её мечты о настоящей семье разобьются вдребезги. Во второй раз. Что, если она забеременеет, а с Чарльзом что-то случится, и она и его потеряет, и их ребёнку не сможет дать полной семьи? «Случится!» ведь и правда, почему она думает только об Азкабане? Организация ведь незаконная, вдруг за неимением лучших вариантов они начнут решать проблемы так, как она сама предложила дяде Эйдану? Применять Непростительные аврорам уже разрешили! Оправдать себя, морально и законно, будет очень легко. Элоиза ещё крепче сжимает пальцы Чарльза, так, что ему, наверное, уже может быть больно. Пытается сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться. А если им придётся бежать, дядя Эйдан ведь им поможет? Вдруг этот Орден ничего не делает сейчас, потому что выжидает момент, когда удар окажется больнее всего?

+2

5

Элли хмурится, и Чарльз видит, что эта мысль её до сих пор даже не посещала, поэтому теперь она досадует на себя за неосмотрительность. Это так трогательно, что он снова чуть крепче прижимает её к себе, поглаживая по плечу.

— Ничего страшного, не переживай. Это не так важно. Послушай, Элли… — Чарльз запинается на мгновение, подбирает слова. — На первый взгляд, это выглядит пугающе, но на самом деле всё необязательно обстоит именно так.

Сложно будет убедить Элоизу сейчас, это очевидно. Ведь она права: он действительно говорил ей, что никто ничего не узнает. И не узнал бы, если бы не случай. А ведь Пожиратели смерти своих не бросают. По крайней мере, не живыми — и, конечно, не из альтруистических соображений, а следуя прагматическому расчёту: взятый в плен сторонник может выдать всё, что знает, как бы он ни был хорош в сопротивлении ментальным воздействиям. Когда борьба за сохранность информации ведётся с таким сильным волшебником, как Альбус Дамблдор, выдержать её под силу немногим. Может быть, разве что, самому Риддлу, хотя Чарльз не уверен даже в этом.

Как бы там ни было, что случилось, то случилось. Какие шаги может предпринять Орден? Элли уже строит версии, и те, что она озвучивает, действительно первыми приходят на ум. Но первая мысль — необязательно самая верная. Их противники позиционируют себя как сторону света. Если они хотя бы для видимости придерживаются соответствующих высокоморальных принципов, они должны быть разборчивы в средствах. К сожалению, полагаться на это можно было бы только в идеальном мире, населённом идеальными людьми, а Чарльз ещё не настолько выжил из ума, чтобы верить в сказки об ангелах во плоти. Нет, им противостоят обычные волшебники, точно так же способные на любую подлость и низость, как и все представители рода человеческого. Разумеется, во имя достижения благой высокой цели, которая их всех оправдает ещё при жизни. Тьфу. Одной из причин, по которым Чарльз когда-то давно принял сторону Риддла, было отсутствие лицемерия. Том не обещал мира во всём мире и справедливости для всех, его цели были прозрачнее и честнее. Методы вот, правда, подкачали. Но он хотя бы не натягивал на себя белые перчатки и не утверждал, что делает это ради общего блага.

Так что предположения Элли, возможно, были даже слишком мягкими применительно к реальной жизни. И всё же, лучше бы она задержалась на этих рассуждениях, чем двигалась дальше, — но, по закону подлости, именно это и происходит.

От следующих слов Элоизы Чарльз, на лице которого уже залегла тень, сдвигает брови к переносице, отчего его лицо приобретает жёсткие, несгибаемые черты.

— Даже не думай об этом, — его голос звучит безапелляционно, даже резковато, потому что дело касается безопасности Элли, и он совершенно однозначно не хочет впутывать её в эти разборки и подвергать ещё большей угрозе. — Не хватало ещё, чтобы кто-то использовал тебя в качестве лакмусовой бумажки для выявления орденцев. Это элементарно небезопасно, а твоя эмпатия не настолько сильна. Доркас Медоуз уже знает о твоих способностях, но это не повод выставлять их напоказ — не говоря уже о том, что рядом с Эйданом ты всегда будешь на виду и, значит, под прицелом. Я не могу этого допустить, Элли. Не вздумай предлагать это ему, ты меня поняла?

Чарльз говорит строго, точно с ребёнком, но не замечает этого, потому что напряжение слишком высоко, а сам вопрос — слишком острый, чтобы отвлекаться на такие детали. И ещё потому, что он страшно зол — не столько на жизненную несправедливость, сколько на Эйвери, который довёл Элоизу до слёз и до таких вот «замечательных» идей.

А Элли, между тем, со свойственной ей доверчивостью выкладывает новую порцию опасений и тревог, всхлипывая от обиды и чересчур мощного потока нахлынувших эмоций. Она очень хочет ребёнка, Чарльз это понимает. Трудно даже представить, какое отчаяние у Элоизы может вызвать вынужденный отказ от этой мечты, помноженный на ощущение постоянной опасности. Сочетание тяжёлое и губительное, и с этим тоже нужно что-то делать. Но как он теперь может с уверенностью что-то ей обещать? Его маленький эмпат почувствует ложь, и будет только ещё хуже… Эта мысль проносится по задворкам сознания Чарльза, перекрываемая раздражением и злостью. Так быть просто не должно. Он ведь обещал сделать Элли счастливой. Если это не в его силах, то зачем она с ним?

— Не говори глупостей, — всё ещё строго обрывает жену Чарльз, но смягчается, глядя на её растерянное кукольное личико, и уже мягче прибавляет:
— Элли… Мы справимся. Этот их Орден не может быть таким уж большим и страшным. Мы нейтрализуем их, через Эйдана подчиним себе министерство, и ничто не будет угрожать ни нам, ни нашим детям. И я не хочу, чтобы ты снова начинала пить зелье.

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/468845.gif

+2

6

Конечно, Элли немного расстраивает то, что Чарльз не одобряет её план. Ей самой он кажется очень действенным! Она ведь не собирается сильно выделяться или попытаться как-то повлиять на ход выборов, просто походит в толпе, пообщается с людьми, немножко «послушает»… Никто бы ничего не заподозрил, это то, что обычно делают светские леди, сидящие дома при богатых мужьях и использующие мало-мальски значимые общественные события, чтобы добавить красок в свою жизнь. Конечно, у них с мужем всё не так, но ведь в глазах окружающих её теперь вполне можно отнести к таким леди!
- Это не так опасно, как тебе кажется. Дядя Эйдан бы за мной присмотрел, и потом, мы не знаем наверняка, насколько сильна моя эмпатия… Я ведь никогда особо не пыталась… Может, я сильнее Доркас! – запальчиво ерошится Элоиза. Ей не нравится, что Доркас узнала об её способностях, но ещё больше не нравится мысль, что та может оказаться лучшим, более сильным эмпатом. Элли верила в свои способности и, хотя не очень работала над их практическим развитием, не хотела считать себя слабой. Она не слабая! Неужели Чарльз так о ней думает?
- Я ведь сказала тебе про Марлен и Кингсли – с некоторой обидой в голосе выдвигает Элоиза достойный, по её мнению, аргумент. Она теперь обязательно спросит у дяди Эйдана, потому что Чарльз к этой теме не возвращался… Но если эта информация подтвердится, значит, её эмпатия достаточно сильная!

Муж мягко касается её лица, и воинственная запальчивость, вызванная его строгим тоном и желанием хоть что-то сделать для того, чтобы этот чертов Орден не испортил им жизнь, слегка затухает. Конечно, куда больше ей бы хотелось отвлечься от всего этого, просто провести спокойный приятный вечер с мужем, может, даже не уходить далеко с этой кушетки… Когда Чарльз говорит, что не хочет, чтобы она снова начинала пить зелье, лицо Элли расцветает счастливой, чуть смущенной улыбкой: он хочет детей – не просто детей, их общих малышей. И Элли знает, что Чарльз сделает всё, чтобы они были в безопасности, но сейчас ярче, чем когда-либо понимает, что зависит это не только от него. К сожалению. Поэтому просто отвлечься и сунуть голову в песок – не выход, как минимум обговорить проблему им действительно нужно.
- Скорее бы уже прошли эти выборы. Если дядя Эйдан победит, я буду чувствовать себя спокойнее – она не чувствует, что Чарльз ей лжет. Но чувствует, что он, как и она, нервничает. Больше, чем пытается показать. Дядя Эйдан сказал, Орден в курсе и про него тоже… Не поэтому ли он решил баллотироваться в Министры? С другой стороны, если до сих пор ему ничто не помешало этого сделать... Может, Орден правда не такой сильный? Тёмный Лорд ведь сильнее?
- Но пообещай мне быть осторожнее, пожалуйста. Может, тебе не стоит какое-то время брать новых пациентов? Вдруг они решат подобраться так? Или… Принимай их дома, я буду их проверять! Да, ты можешь больше работать из дома – этот вариант Элли устроил бы, муж бы чаще был на виду, и она бы чувствовала помыслы тех, кто находится вокруг него, и волновалась бы меньше:

- Тёмный Лорд ведь на тебя не рассердится? – воспоминания о Тёмном Лорде до сих пор заставляли мурашки пробегать по позвоночнику девушки, и меньше всего Элоизе бы хотелось, чтобы у Чарльза начались проблемы ещё и среди Пожирателей. Может… И об этом поговорить с дядей Эйданом? Если он так близок к Лорду, как ей сказал? Мысль о дядюшке вызывает в сознании Элли ещё кое-что, что она хотела озвучить Чарльзу, но забыла:
- Да, я сказала дяде Эйдану про Марлин и Кингсли, на всякий случай. Если Орден знает про него, ему тоже понадобится быть осторожным. Но не говорила про эмпатию, я же не совсем глупая – вздёргивает подбородок Элли. И после небольшой паузы добавляет:
- Правда, пока я играла с Ганнибалом, он сказал, что я как дриада. Но это потому что животные ко мне тянутся – сейчас, рядом с Чарльзом, и в отсутствии эффекта неожиданности от подобных заявлений, ей кажется, что дядя Эйдан вовсе не имел в виду ничего такого. Просто похвалил её талант обращаться с животными, дриада ведь достаточно распространённый образ, когда начинаешь об этом думать.

+2

7

«Это не так опасно, как тебе кажется», — говорит Элли, снова приплетая следом «дядю Эйдана», и Чарльз чувствует, как вмиг начинает закипать. Такое рвение со стороны Элли могло бы быть даже милым, если бы речь не шла о настолько серьёзных вещах. Но Элоиза, кажется, не чувствует разницы между прогулкой с шишугой и выслеживанием членов Ордена.

— Ну, разумеется, — скептически произносит Чарльз. — Ещё опаснее. И уж точно опаснее, чем сейчас кажется тебе. А твой ненаглядный дядя Эйдан уже присмотрел за тобой так, что ты прибежала домой в слезах.

И за это он точно ответит. Нужно же ему было наговорить Элли столько всего и сразу. Кстати… Уж не Эйдан ли заронил в её веснушчатую головку эти семена энтузиазма и идеи о том, как можно помочь Пожирателям Смерти и, возможно, ему лично в «опознании» сторонников Дамблдора? Ну, "дядя Эйдан", ну, погоди!

Чем дальше, тем сильнее Чарльз уверяется в том, что его догадка верна. Но тогда выходит, что этот хитрый жук знает про Элли? Не невозможно, если ему рассказал Риддл, но… Не успевает Чарльз додумать эту мысль, как его умница и красавица только что не топает ножкой в возмущении, чтобы продемонстрировать, насколько она, может быть, сильнее Медоуз.

— Элли! — одёргивает её Чарльз. — Ты ведёшь себя, как ребёнок. Что за романтические фантазии? Эмпатия — такой же навык, как и любой другой, и, если ты хочешь её использовать, нужно учиться ею управлять — но точно не так, бросаясь в омут очертя голову. Ты понятия не имеешь, как они действуют и на что способны. Тебя тоже могут попытаться на чём-то подловить, выведать информацию; может быть, даже похитить. Я очень благодарен тебе за то, что ты указала на Марлин и Кингсли, но теперь ситуация изменилась. Хватит. Больше никаких шпионских игр, ты меня поняла? И лучше, если ты не будешь выходить из дома одна. Пусть тебя сопровождает Бамбер.

Если кто-нибудь захочет его шантажировать, то самый удобный и действенный способ сделать это связан с Элоизой. Эта мысль вызывает у Чарльза такую тревогу, что он предпочёл бы посадить свою супругу под замок и не выпускать даже в сад с шишугой без охраны. Соответственно, и его интонации сейчас звучат жёстче, чем в любом из других разговоров с Элли до сих пор. Сложно сохранять спокойствие, когда боишься за жизнь близкого человека и одновременно представляешь, как набьёшь кому-то морду.

Чарльз встаёт с места, возвращается к столу, берёт сигару и закуривает, выпуская плотные клубы сизого дыма. Сейчас это нужно — даст небольшую передышку, поможет привести в порядок мысли.

— Я всегда осторожен, Элли. Но ты права: теперь придётся быть ещё осторожнее — и мне, и тебе. Но принимать пациентов дома я не могу, такая перемена будет выглядеть по меньшей мере странно — как признание, что нам есть, что скрывать и чего бояться. Нет.

Пара неспешных шагов, и Чарльз останавливается возле окна, смотрит на бегущие по небу рваные облака — но поворачивается к Элли, когда она задаёт неожиданный для него вопрос.

— Рассердится? Нет, не бойся. Утечка информации произошла не по моей вине, — другое дело, что будет с тем, кто проболтался. — Тёмному Лорду не в чем нас упрекнуть.

Слова Элли об Эйвери, о котором Орден «тоже знает», медленно добираются до Чарльза через завесу струящегося дыма. Он не задумывался об этом, но ведь правда: та история с Боунсом была как-то завязана на Эйдана, потому Риддл и был им так недоволен. И Боунс, выходит, знал, с кем имеет дело. То есть, про Эйвери орден знает как минимум с июня — и они до сих пор ничего не предприняли. Почему?

Однако и этот вопрос меркнет на фоне невинного замечания Элоизы о том, о чём она «забыла» рассказать ему раньше.

— Значит, дриада, — очень медленно, угрожающе повторяет Чарльз. Теперь всё встало на свои места. Да, Эйвери точно догадался. Он нарочно рассказал так много, чтобы заставить Элли искать способы оказаться полезной, и даже «заботливо» подкинул ей пару идеек, с какой стороны взяться за дело — да ещё и так, чтобы извлечь из этого выгоду лично для себя, пока идёт его избирательная кампания. — Сукин сын.

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/468845.gif

+2

8

- Но… Как же мне развивать способности, если мне ничего нельзя? – резонно возражает Элли. И речь сейчас не только о членах Ордена Феникса или их методах, просто ей было сложно представить, где вообще можно «легально» практиковать эмпатию. Не на Чарльзе же! Но на светском приёме в присутствии Доркас это вышло ей боком, и вообще, для практики нужно было балансировать на тонкой грани, чтобы окружающие не заметили лёгкого вмешательства. Эмпатия не была так же прямолинейна, как легилименция, но всё же её присутствие тоже можно было если не почувствовать, то заподозрить. И как ей практиковаться, чтобы это считалось достаточно серьёзным аргументом для Чарльза? Он, наверное, думает, что с Марлин и Кингсли ей просто повезло – другая такая же ребячливая болтливая девушка наткнулась на неё в салоне свадебных платьев, тут бы и Меропа справилась. Но как быть с тем, что она оказалась полезной, когда к ним приходил сам Тёмный Лорд? Чарльз и это будет отрицать? Она не ребёнок! По крайней мере, точно не настолько, как ему кажется. Элоиза открывает было рот для выражения протеста (что само по себе весьма странно и ещё не случалось между ними), как новая фраза мужа буквально выбивает воздух у неё из лёгких, заставляя захлебнуться возмущением.

- Я не хочу везде ходить с домовиком! – вспыхнув румянцем, восклицает девушка. Дело не в том, что она как-то плохо относилась к эльфам: Элли была очень добра к Тинкеру и Бамберу и никогда не обижала их, как и других существ. Но к своей свободе относилась достаточно ревностно. Она не делала ничего дурного, чтобы её испытывать, и из дома выходила в основном по магазинам, на рынок, на шишужьи мероприятия, да к немногочисленным знакомым. Глупо думать, что её могут похитить из «Флориш и Блоттс» или из дома того же дяди Эйдана. И хоть маршруты у Элоизы нехитрые, она не привыкла в них отчитываться. С самого детства они с братом пользовались свободой перемещения и бегали сначала по территории поместья, затем по прилегающему лесу, исследуя его всё дальше, даже на формально «запрещённых» им территориях, выполняя при этом главное правило «не шуметь», и слегка нарушая остальные по собственному усмотрению. Даже дорог до поместья Поттеров Келли и Элли придумали несколько. Элоиза любит свободу, любит, прогуливаясь, уходить в миры в своей голове, нырять в сказки, и домовик, тащащийся следом, точно испортил бы ей это удовольствие. Уж в Ирландии Чарльз точно мог убедиться в том, как его молодой супруге нравится свобода на природе, как всё ещё проглядывают в ней «дикие» гены лесного существа.

- Чарльз, это нечестно! – он отходит от дивана и закуривает, ароматный плотный дым повисает в воздухе, и это тоже необычно: Чарльз старался не курить в одном помещении с ней. Иногда Элоиза приходила сама, показывая, что не против подышать дымом с ароматом вишнёвого дерева, но закуривать муж всё равно выходил на улицу или уходил в подходящую для этого комнату. Видимо, он тоже нервничает, и Элли бы обязательно попыталась успокоить его, если бы её саму не накрывала волна эмоций, контролировать которые от эмоциональной усталости становится всё сложнее.
- Ты не собираешься ни в чем себя ограничивать, хотя ты в большей опасности, почему нужно мне? Если думать о безопасности, то обоим! Я не хочу просто сидеть в стороне, хочу быть полезной, в конце концов, я твоя жена. И я не ребёнок, не ребёнок! – вспыльчивость Элоизы, впрочем, указывает на обратное, кажется, она вот-вот в «подтверждение» своих слов топнет ножкой. Но совсем недавно она в своей клятве обещала разделить с ним и светлые, и тёмные моменты, как положено супруге, а теперь Чарльз отказывает ей в этом праве и хочет отстранить в сторону, ещё и приставить домовика. Если бы Эйвери поговорил сначала с ним – он бы с ней вообще поделился?
- Дядя Эйдан правильно сделал, что рассказал мне! Он считает, я могу справиться с серьёзной информацией – и дядя Эйдан не считает её ребёнком. Он разговаривал с ней, как со взрослой, на равных, поэтому Элли и говорит с ним о многом. Во всплеске волнений за Чарльза и обиды Элоиза сейчас не вспоминает о предупреждении дядюшки и его просьбе не сердиться на мужа. Просто не успевает.

+2

9

Элли капризничает, как ребёнок. Вернее, нет: в детстве она так себя обычно не вела. Во всяком случае, не в его присутствии. Все эти «не хочу», «нечестно», «я не ребёнок» и выглядят, и звучат совершенно по-детски, остаётся ещё только топнуть ножкой и надуть губки. Стоит ли удивляться, что Чарльз в эти мгновения чувствует себя строгим родителем бунтующего подростка? Но Элли ему не дочь, она — его жена. И, кажется, настало время напомнить ей об этом — равно как и о том, что этот статус требует соответствующего поведения. Потому что Элоиза абсолютно права: она не ребёнок и должна бы понимать, что он не стал бы делать что-то неприятное для неё без повода. К тому же, присутствие домовика едва ли так уж серьёзно ограничит её свободу: эльфы умеют быть незаметными. Но нет, нужно устроить сцену, продемонстрировать своё возмущение и взбрыкнуть, как норовистая лошадка. «Ничего нельзя», смотрите-ка. А ведь он ещё ничего всерьёз ей не запретил.

— Элоиза, прекрати это немедленно, — с прохладцей в голосе велит Чарльз. — Если хочешь, чтобы к тебе не относились, как к ребёнку, веди себя соответственно. Ты моя жена, и, когда речь идёт о таких важных вещах, должна меня слушаться. Не так уж много я от тебя прошу. Всё, что от тебя требуется, — держаться подальше от пожирательских и орденских дел и не выискивать для себя лишних неприятностей. Неужели это так сложно?

Разумеется, сложно: ведь это точно то, против чего всей душой протестует Элли. Она хочет ощущать себя полезной и нужной, и это стремление Чарльз может понять. Но она нужна ему живой и здоровой, нужна рядом, на его стороне — и так, чтобы он не сходил с ума каждую минуту, гадая, где она и что с ней. Он, наверное, сможет объяснить это Элли лучше, когда остынет — когда они оба остынут. Но сейчас эмоции достигают пика, и справиться с ними нелегко.

Как нарочно, будто бы чтобы позлить его ещё больше, Элоиза вновь поминает своего драгоценного дядю Эйдана. Он-то весь из себя хороший и замечательный, воспринимает её всерьёз. Не то, что ты, Чарльз. Ты теперь сатрап, самодур и душитель свободы. Замечательно.

— Да твоему дяде Эйдану просто наплевать, если с тобой что-нибудь случится, — сквозь зубы сцеживает он. Злость захлёстывает Чарльза, и он чувствует, что должен выплеснуть её. Но не на Элли, ни в коем случае не на Элли. Как удачно, что тут не нужно долго докапываться до корня проблемы, — всё известно и ясно, как белый день. Пора поговорить с «дядей Эйданом» и кое-что ему втолковать. Элоиза — не маленькая беззащитная девочка, которую можно безнаказанно использовать в своих махинациях. За неё есть кому заступиться.

— Но ничего, мы это исправим, — Чарльз опускает недокуренную сигару в пепельницу. К чему откладывать? Момента удачнее невозможно и придумать. — Я скоро вернусь, — сообщает он Элоизе и, не произнося больше ни слова и ничего не объясняя, быстрым, чеканным шагом выходит из кабинета.

Путь его недолог: магические перемещения — удобная штука. Один из домовиков Эйвери-мэнора открывает перед ним дверь.
— Где твой хозяин? — мрачно рычит Чарльз.
— У себя в кабинете, я сейчас о вас доложу, сэр, — лопочет эльф, но алхимику нет дела до ушастого создания: этот дом он знает и сразу уверенно направляется к лестнице на второй этаж. Эйвери выходит к нему навстречу раньше, чем его непрошенный гость успевает добраться до кабинета.
— Чарльз Поттер собственной персоной! Какая неожиданная встреча, — вы только посмотрите на него, он ещё усмехается. — Чем обязан?
— Сейчас узнаешь, — кулак Чарльза прилетает Эйдану в скулу, безо всяких прелюдий и светских любезностей. Удар хороший: Эйвери отшатывается назад, не теряет равновесие только потому, что вовремя успевает ухватиться за стену, вскидывает на Чарльза взгляд, полный… да плевать он хотел, чего именно. У Чарльза есть цель, и сейчас его не сдержать.
— Не смей. Приближаться. К моей. Жене, — отчётливо, раздельно произносит он, занося руку для нового удара. Но Эйдан не из тех, кто готов подставить вторую щёку: он блокирует выпад, ненадолго удерживая запястье Чарльза.
— Это будет затруднительно, ведь она сама бегает ко мне на чай. Может, тебе стоит лучше за ней смотреть?
Чарльз бьёт левой в корпус. Эйвери сгибается, но ухитряется зацепиться за его руку, затаскивает в клинч и бьёт свободной сзади по почкам. Чарльз рычит, стискивает его, Эйдан толкается от стены, пытаясь освободиться, и вот они оба уже катятся по начищенному до блеска паркету, осыпая друг друга тумаками.

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/468845.gif

+2

10

Элоиза невольно отшатывается, почувствовав холод в голосе Чарльза и испугавшись этого больше, чем самого факта их пикировки. «Прекрати это немедленно» - так говорил Дамиан в моменты их первых ссор, когда она ещё думала, что у них есть шанс утрясти разногласия и договориться, и не понимала, что мужу нужен сам факт скандала с ней. Прозвучавшая из уст Чарльза, эта фраза проходится по позвоночнику Элли холодными мурашками, заставляя девушку замереть, как «Петрификусом» пораженную. Конечно, она ни на секунду не забывает о том, что Чарльз – не Дамиан и никогда таким не будет, но расстраивается уже из-за самого сравнения, невольно промелькнувшего в её памяти. Это было давно… Но инстинкты, срабатывающие на знакомые фразы, оказываются живее всех живых.

Опасаясь сказать ещё что-либо и сделать ситуацию хуже, Элоиза лишь шмыгает носом и мотает головой в ответ на очередной выпад Чарльза. Конечно, дяде Эйдану не всё равно! Он всегда давал ей хорошие советы, и помог с медовым месяцем, и вообще… Помогает. Как Чарльз может говорить, что ему всё равно? Хочет её обидеть? Они с дядей Эйданом просто по-разному к ней относятся, потому что дядя Эйдан не защищал Элоизу в детстве так много, как Чарльз. А теперь она хочет помочь и защитить его, но он отказывает ей в этой малости. И Чарльз прав – как жена, она должна его слушаться, но до сих пор они ни в чем не расходились, и напоминание об этом в таком контексте даётся ей нелегко.
- К-куда ты? – испугано выдавливает из себя Элли, глядя на раздавленную в пепельнице тлеющую сигару, но муж, не ответив, выходит из кабинета, а парой мгновений позже раздаётся хлопок аппарации.

Элоиза остаётся в звенящей тишине, и продолжает всхлипывать, чаще и чаще. Оставаться в кабинете ей не хочется: она выходит из него и замирает в пустом коридоре, не зная, куда пойти. После ссор с Дамианом она если возвращалась в спальню, то поздно, когда становилось понятно, что ночевать дома он не намерен. В противном случае, недостаточно остыв, он снова продолжал… Немного потоптавшись на месте, девушка идёт в сторону библиотеки: там она всегда чувствовала себя хорошо. В библиотеке Элли садится на диван в углу, и в этот момент плотина накопившихся за день эмоций не выдерживает и обрушивается. Недавно утверждавшая, что она «не ребёнок», девушка рыдает в голос, отчаянно, как плакал бы потерявшийся в толпе ребёнок. Они ни разу не ссорились до свадьбы! Да за всю её жизнь ни разу не поссорились. Но стоило пожениться… Может, Дамиан был прав? Это она, Элли, такая плохая, что с ней невозможно жить? Она делает своих мужей… Такими? И куда ушел Чарльз? Дамиан остывал в барах или за игорным столом, где крутились и женщины… Но Чарльз нет, он ни за что бы не поступил с ней так. Правда? Но ведь до сегодняшнего вечера они ни разу не ссорились… И что её дёрнуло? Ничего ведь страшного, если она везде будет ходить с Бамбером, переживёт. Сейчас она согласна на что угодно, лишь бы этой ссоры не было!

Первой на плач хозяйки прибегает Меропа. Запрыгивает на диван, скулит, пытается добраться до щек Элоизы и слизать слёзы. Элли гладит любимицу, укладывая её к себе на колени, когда вторым в библиотеке появляется Тинкер:
- Госпожа… Вам что-нибудь нужно? – испугано пищит опустивший уши эльф, желая утешить хозяйку, но опасаясь выразить намерение яснее. Элли прислушивается к себе: виски распирает, и голова начинает пульсировать, как всякий раз, когда эмоций становится слишком много и она не может их выносить. Даже собственные. К счастью, для этого Чарльз нашел решение давно:
- Зелье от головной боли из аптечки в ванной. И оставь меня пожалуйста, Тинкер – просит Элоиза. Эльф мигом приносит флакончик и исчезает – не без небольшого промедления. Элли выпивает зелье и ставит опустевший флакон на низкий столик перед диваном. Затем ложится, подтянув колени к груди и укрывшись лежащим в ногах пледом. Меропа устраивается возле хозяйки на диване, тепло шишуги и мягкое, покачивающее действие зелья убаюкивают. Вскоре девушка проваливается в сон.

Первой приближающиеся к библиотеке шаги слышит Меропа: поднимает голову, навострив уши, и тявкает на открывающуюся дверь. Элли вздрагивает во сне и открывает глаза, не сразу сообразив, что она дома, а не в Зальцбурге, и шаги – это не Дамиан. Она садится, сонно моргая, а сфокусировав взгляд на Чарльзе, ахает: он выглядит растрёпанным, верхней пуговицы на рубашке нет, а костяшки пальцев на правой руке сбиты.
- Где ты был? Что случилось? Твоя рука… - Элоиза хмурится и делает движение, словно собирается встать, но остаётся на диване, пытаясь уловить настроение Чарльза: после зелья мысли двигаются медленно. Нет, конечно, она его не боится, просто… Просто привычки порой въедаются глубже, чем мы сами можем предполагать.

+1

11

Спустя четверть часа двое Пожирателей смерти сидят на полу, прислонившись спинами к стене, и тяжело дышат. У Эйдана рассечена скула и порван рукав рубашки, Чарльз потирает ушибленную челюсть, безуспешно пытаясь нащупать пуговицу на воротнике.
— Полегчало? — спрашивает Эйвери.
— Ещё раз попытаешься впутать Элли в свои дела — убью, — мрачно отвечает Чарльз.
— И ты ещё удивляешься, что общаться с ней мне нравится больше, чем с тобой, — фыркает Эйдан и отмахивается. — Да не пытался я её ни во что втянуть. Если уж на то пошло, ты сам втянул Элоизу глубже некуда, когда женился на ней. И нечего перекладывать свою головную боль на других. Мне и собственной хватает, — кивок куда-то в сторону спален.
Несколько секунд они молчат.
— Тогда, в июне, когда к вам приходил Лорд, — это правда было только из-за того, что ты ошибся в Боунсе? — вдруг спрашивает Чарльз. Эйдан морщится.
— Том ошибся в нём не меньше. Но не может же Великий Тёмный Лорд признать, что он в чём-то допустил промах. Он очень легко находит виноватых, как будто ты не знаешь.
— В школе вы вроде дружили.
Эйдан расхохотался.
— Что, задумался, не выйдет ли вам с Элли боком очередная оплошность старого школьного приятеля? — улыбка неожиданно резко сошла с лица Эйвери. — На твоём месте, если Орден начнёт до тебя докапываться, я бы попытался с ними договориться. Это не невозможно.
— Говоришь из личного опыта? И что ты сделал, чтобы тебя не трогали? Уж не ты ли сдал им меня?
— Обижаешь. Мне удалось установить с ними своего рода вооружённый нейтралитет, не прибегая к столь радикальным мерам, — Эйдан молчит, смотрит на Чарльза, и в его взгляде явственно читается: «Так ты правда не знаешь!» — Нет, это сделал не я. Элойшес.
— Врёшь.
Эйдан вздыхает — и рассказывает в подробностях о ночи пожара в лесном доме Боунсов. Он говорит о таких вещах, о которых вряд ли стал бы в другой ситуации. И Чарльз верит.
— Виски? — спрашивает Эйвери под занавес своего рассказа.
— Не буду я с тобой пить, — угрюмо отрезает Чарльз. Эйдан усмехается.
— Как хочешь. Мир? — он протягивает алхимику ладонь, и Чарльз, помедлив, всё-таки её пожимает — очень крепко, и удерживая на следующие несколько мгновений.
— Но только при условии, что ты не будешь впутывать Элоизу в свои игры.
— Какие игры?
— Я тебе сейчас вторую скулу подправлю.
— Ладно тебе, — жизнерадостно ухмыляется Эйвери и поднимается на ноги. — Шучу. Так и быть, постараюсь говорить с ней только о шишугах и женских шляпках. Но она заслуживает того, чтобы знать больше, Чарльз.
— Без тебя разберусь.

*
Когда он возвращается домой, навстречу боязливо выползает Тинкер: домовик хорошо знаком с характером хозяина и опасается получить на орехи, подвернувшись под горячую руку. Но Чарльз всегда ограничивался устным порицанием, не наказывая эльфа как-либо иначе, поэтому противоречивые чувства ушастого служителя дома всё же заставляют его вылезти из укрытия и показаться хозяину на глаза.

— Где миссис Поттер? — спрашивает Чарльз, и кончики ушей Тинкера робко приподнимаются.
— Она в библиотеке, господин.
— Что она делала после моего ухода?
— Госпожа пла-а-акала, — округляя глаза и понижая голос, сообщает домовик, словно выкладывает страшную тайну. — Потом попросила зелье от головной боли, и Тинкер принёс. А потом Тинкер ушёл, потому что госпожа так велела.
Чарльз хмуро кивает.
— Иди. Я позову, если понадобишься.

Он идёт прямо в библиотеку. Чуть медлит перед дверью, прислушивается — и тихо заходит внутрь. Негромко тявкает Меропа — мимо такого стража незамеченным точно не пройдёшь, только вряд ли шишуга сможет защитить хозяйку в случае серьёзной опасности. Элли, похоже, дремала, утомившись своими переживаниями, и теперь просыпается, не сразу отличая сон от яви. А вот сбитую руку — надо же — заметить успевает. Чарльз не спешит подходить, даёт время ей и себе. Элоиза тоже делает движение, как будто хочет подняться ему навстречу, но замирает в нерешительности.
— Навестил твоего дядю Эйдана. Надо было поговорить, — честно отвечает Чарльз и, наконец, медленно приближается к жене. — Всё нормально.
Чарльз не легиллимент и не умеет читать мысли, но шестым чувством угадывает, о чём думает Элли — или о чём думала в его отсутствие. Имея за плечами один неудачный брак, поневоле начнёшь сравнивать. Наверняка ссоры с Дамианом были у них элементом повседневной жизни. И наверняка она боится, как бы её новый брак, до сих пор казавшийся таким счастливым, не обернулся катастрофой.
Подойдя, Чарльз останавливается перед Элоизой, смотрит в ещё заплаканное лицо, а мгновение спустя наклоняется, чтобы её обнять.
— Прости, Элли, я напугал тебя. Я просто… беспокоюсь за тебя. Не прощу себе, если с тобой что-нибудь случится.

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/468845.gif

+2

12

Чарльз выглядит и говорит гораздо спокойнее, и Элли не чувствует от него больше ни холода, ни напугавшего её кипящего раздражения. Окончательно её это ещё не успокаивает, но по крайней мере, они могут поговорить. Элоиза трёт лицо ладошками, чтобы окончательно проснуться, и гладит по голове Меропу, честно исполнявшую свои обязанности по охране хозяйки:
- Дядю Эйдана? – это точно лучше, чем бар или игорное заведение, да и единственная женщина в доме дядюшки опасности не представляет, так что из списка причин неврозов на сегодня можно точно вычеркнуть ревность. Вот только сбитые костяшки руки Чарльза в этом контексте напрягают. Он что, сбил их об дядю Эйдана? Конечно, Элли начинает чувствовать себя виноватой, ведь он ничего дурного ей не сделал и совсем такого не заслужил:
- Это ты… Об него? Он ведь в порядке, да? Я не хочу, чтобы вы ссорились – осторожно, опасаясь, что упоминание дядюшки снова разозлит мужа, просит Элоиза. Она ведь переживает за них обоих, и не хочет, чтобы Чарльз совсем запретил ей ходить к дяде Эйдану в гости – кто тогда сделает игровую зону для Ганнибала?

Чарльз подходит ближе и, к счастью, совсем не выглядит настроенным продолжать их перепалку. Элли поднимает лицо, вопросительно глядя на мужа снизу-вверх, а мгновение позже, когда Чарльз наклоняется обнять её, у неё с плеч падает огромный камень. Его объятия такие же крепки, как и всегда, и пахнет от него так же: ненавязчивым парфюмом и вишнёвыми сигарами. И не пахнет виски – это хорошо. Нет, Элоиза ничего не имеет против того, чтобы муж пропустил бокальчик, он всегда знал меру. Но от Дамиана после ссор всегда пахло алкоголем, а ей на сегодня достаточно ассоциаций.
- Ты меня прости – руки Элли обвиваются вокруг торса и шеи Чарльза тонким плющом, она прижимается к мужу всем телом и утыкается носом ему в шею, наслаждаясь его близостью и миром между ними: единственным, что имеет сейчас значение.
- Я буду ходить с Бамбером, если так надо – вывешивает она белый флаг. Девушка вполне уверена, что с ней не случится ничего, и едва ли Орден может заинтересоваться ею, но не хочет, чтобы Чарльз из-за неё терзал себя волнениями и чувством вины, ему нужно сосредоточиться на другом.

- Я тоже за тебя испугалась. Если с тобой что-то случится, или тебя у меня отнимут… Я просто не переживу. Ты – самое дорогое, что у меня есть, Чарльз… – искренне говорит Элли, целуя мужа в подбородок. Когда она потеряла Меропу, ей какое-то время вовсе не хотелось жить, и, если бы Чарльз не был рядом, когда она вернулась в Англию, если бы не напомнил ей, что в её жизни есть что-то, за что стоит цепляться, что-то, что ещё её радует… Рядом с Чарльзом всё обретало смысл, рядом с ним жизнь Элоизы была полной, всегда, с самого детства. Неудивительно, что от одной только мысли о вероятности потерять его сейчас, когда они только обрели друг друга по-настоящему, у Элли сорвало планку.
- …поэтому мне сложно оставаться в стороне – и она всё ещё этого не обещает, не может пообещать, но по крайней мере даёт себе зарок самой не гоняться за членами Ордена и сосредоточиться на главной драгоценности: их семье. И на питомнике – Элоиза уже выбирала жениха для Каллиопы, выглядевшей достаточно освоившейся на новом месте, но ей ещё предстояло написать в пару питомников, чтобы сделать окончательный выбор.
- Тебе нужно обработать руку. Тинкер, принеси бадьян! – зовёт девушка, зная, что эльф вечно присматривает за хозяевами, словно за неразумными детьми, и наверняка её услышит. А затем вдруг прыскает со смеху, представив драку Чарльза и дяди Эйдана: взрослые мужчины, имеющие вес в обществе… И ведут себя, как мальчишки-школьники.
- Вы с Беном так похожи, жаль, он этого не видит – интересно, что бы сказал Бенедикт, узнав, что его отец подрался? Элли вдруг вспоминает поход в Хогсмид, когда Бен ударил обидевшего её Слизеринца. И тогда она тоже была в ужасе и хлопотала над его рукой, ещё не понимая, что в глубине души ей, как и многим девочкам, это даже лестно и приятно-щекотно. Элоиза ещё раз целует мужа в подбородок, в шею, в уголок губ, окончательно скидывая с себя оковы сна и неприятное горькое послевкусие ссоры. Меропа, фыркнув, соскакивает с дивана на ковёр: наверное, если бы шишуга могла, то закатила бы глаза.

+2

13

Когда он говорит, где побывал за время своего отсутствия, Элли удивляется. Интересно, что же подумала она? Вряд ли что он уединялся у себя в лаборатории, усиленно изобретая новое зелье от мигрени. Даже лучшие из женщин склонны надумывать себе невесть что.

Быстро соотнеся сбитые костяшки пальцев с озвученным пунктом назначения, Элли как будто бы пугается и, действительно, выражает своё беспокойство вслух — за кого бы вы подумали? Вот именно. Чарльзу остаётся только снова и снова недоумевать, чем этот хитрый жук купил его Элоизу. Впрочем, определённая практическая польза от него в самом деле случалась. Элли так радовалась возможности провести медовый месяц в Ирландии. Да и Келли он, очевидно, и правда вытащил из лап Ордена — и это несмотря на то, что из мальчишки уже успели вытрясти всё, что он знал, так что со стороны Пожирателей Смерти логичнее было бы просто от него избавиться. Чарльза вдруг пробивает озноб: знает ли об этом Том? Элойшес — родной брат Элли и в некотором смысле может считаться его подопечным, а тут такой косяк. Когда что-то подобное случилось с Эйвери, больше всего досталось беременной Магдалине… Чарльз с тревогой смотрит на Элли, вспоминает о её эмпатии и старательно гасит эту вспышку, возвращается мыслями к их собственному камню преткновения, известному как «дядя Эйдан». В порядке ли он?

— Да что с ним сделается, — фыркает Чарльз. Живучая слизеринская сволочь. В принципе, как и все они. Но тут Элли обнимает его, и Чарльз смягчается. Тем более, что она успела пересмотреть свои взгляды и обещает быть послушной девочкой. Здорово же она, должно быть, перепугалась из-за этой размолвки! Чарльз мягко гладит жену по спине и целует куда-то в волосы. Вот так бы и сразу. Ну, зачем нужно было устраивать этот концерт? Он уже не злится, прижимает Элоизу к себе чуть плотнее, прежде чем отпустить. Им ещё нужно кое-что друг другу сказать, и делать это объективно удобнее не в ухо, а глядя друг на друга.

— Я не сержусь, Элли, я понимаю, как тебе непросто усидеть на месте после такого переполоха, — устроенного дядей Эйданом, будь он неладен, — но нам сейчас нужно постараться вести себя, как обычно, не предпринимая ничего особенного и не привлекая к себе дополнительного внимания. Хорошо? — Чарльз обхватывает кукольное личико Элоизы ладонями, мягко приподнимает к себе и целует её в губы.

— Ничего необратимого пока не произошло, и мы не допустим, чтобы оно случилось.

Чарльз произносит эту фразу утвердительно вполне осознанно, чтобы она звучала более весомо. Он и в самом деле верит, что такое возможно, — не потому, что Эйвери как-то сумел договориться с Орденом, а потому что он, Чарльз, на протяжении стольких лет не навлекал на себя и тени подозрений. Он найдёт выход. Возможно, при необходимости ему даже удастся вывернуть всё так, будто Келли что-то неверно понял — или что-то неверно поняли те, кто его допрашивал. Кроме того, он колдомедик. Едва ли его можно упрекнуть в чём-то запрещённом, тем более что он не участвовал ни в одной из громких операций по закошмариванию населения магической Британии заскучавшим Тёмным Лордом. Подкопаться к нему будет очень и очень сложно… если только не действовать грязно, через Элли. Элли, которая уже велит домовику тащить бадьян. Зачем? Чарльз не сразу вспоминает про сбитую «об дядю Эйдана» руку.

— Это ерунда, Элли, — отнекивается он, но всё же позволяет супруге заняться его собственным ремеслом и за собой поухаживать — чувствует, что это будет Элоизе приятно. Да и ему самому, впрочем, тоже.

— И чем же это на сей раз? — практически успокоившись, интересуется Чарльз, когда Элли вспоминает об их с сыном семейном сходстве. — Что, Бен тоже так и не смог завязать с драками после школы?

Чарльз шутит, разумеется. Бенедикт — аврор, ему по службе положено ввязываться в баталии с преступниками, — правда, несколько иного толка. А сам он ни в каких «боевых» действиях не замечен, и эта короткая драка с Эйданом — скорее исключение, чем правило.

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/468845.gif

+2

14

Элли не задаёт больше вопросов о дяде Эйдане, понимая, что Чарльзу эта тема сегодня набила оскомину: ей хватает подтверждения, что дядюшка жив, и, судя по реакции мужа, здоров. Наверняка как колдомедик, Чарльз не оставил бы его в бедственном положении. А Элоиза извинится перед дядюшкой лично и чуть позже, когда ситуация уляжется. Сейчас её волнует то, как Чарльз крепче обнимает её и целует. Она наслаждается перемирием и даже лёгкий проблеск волнения со стороны мужа сваливает на его мысли об Ордене, не желая нервировать их обоих ещё больше:
- Хорошо – подтверждает она, с нежностью отвечая на поцелуй, готовая пообещать сейчас что угодно, потому что конечно Элли самой подсознательно больше хочется планировать их дела и их семью, а не бегать от весьма смутной опасности. Это не значит, что она не начнёт внимательнее присматриваться к мужу и их окружению, но она постарается сделать это незаметно, без лишних скандалов, как подобает умной жене.

- У тебя же кровь – мягко возражает девушка, получая из рук домовика бутылочку бадьяна и доставая из кармана платья чистый носовой платок. Чарльз всегда лечил её, с любой проблемой, от пустякового насморка до последствий выкидыша, и никогда не называл её беды ерундой. Для Элоизы тоже серьёзна каждая его царапина. Девушка вскрывает пузырёк с бадьяном, кладёт на него платок и переворачивает конструкцию, смачивая ткань бадьяном. Затем осторожно промокает костяшки пальцев Чарльза, стараясь, чтобы движения были нежными, и на каждую костяшку попало достаточно бадьяна. Зелье шипит, царапины начинают испаряться на глазах:
- Щиплет? – Элли дует на руку мужа по привычке, механически. Она много раз видела, как используют бадьян: особенно в детстве, летом, когда они носились по саду, лазали по деревьям, и то и дело Келли или Бен сдирали колени и ставили шишки. Мальчики всегда жаловались, что, хотя зелье отлично помогает, ощущения не из приятных. Хотя Чарльз, конечно, не показывает виду. Зато Элоиза явно веселеет, когда следы драки с руки мужа пропадают. А пуговица это ничего, она вечером пришьёт новую за секунду:

- Мы с Беном как-то были в Хогсмиде… - с улыбкой пускается девушка в воспоминания, воскрешая в памяти снежный день незадолго до Рождественских каникул:
- …я была на четвёртом курсе, а Бен взрослый, почти выпускник. И когда мы зашли в «Три Мётлы» и собирались занять столик, Слизеринцы стали смеяться надо мной – называли «малышкой Трэверс» и говорили всякое… Их забавляло, что Бен был старше и водился со мной. А Бен так же ударил одного из них кулаком в лицо. При мне ещё так не дрались, я испугалась и тоже причитала потом над его рукой… Наверное, из-за вспыльчивости вы оба попали на Гриффиндор – вроде бы Пожиратели Смерти в основном состояли из бывших Слизеринцев, по крайней мере, дядя Эйдан точно окончил этот факультет, и многие чистокровные стремились попасть именно туда. Но принадлежность Чарльза к Гриффиндору ничуть не удивляла Элоизу: он был верным, горячим, вспыльчивым, настоящим львом. А парой льва ощущать себя гораздо приятнее, чем парой змеи. Она надеется, что Чарльз не воспринял рассказ о походе в Хогсмид с Беном, как нечто неуместное, они ведь уже говорили о прошлых чувствах Бенедикта к ней (тем радостнее Элли было увидеть его с Мередит).

- Знаешь, что ещё меня занимало в тот день? – Элли отпускает руку мужа, убедившись, что выглядит она совершенно здоровой, и, кокетливо улыбнувшись, наклоняется к нему:
- Я всё думала, потанцуешь ли ты со мной на рождественских каникулах, потому что я уже достаточно взрослая, чтобы заслужить отдельный танец – шепчет девушка на ухо Чарльзу, положив ладонь на его колено и позволяя мужу самому вспомнить, потанцевали ли они тем вечером или нет. Элоиза помнит, как жадно следовала за тогда ещё «дядей Чарльзом» взглядом, как и всегда, и как ревниво для четырнадцатилетней девочки разглядывала платье и украшения Дореи, пытаясь понять, что ей, Элли, нужно сделать, чтобы быть такой же красивой и получить всё это, когда она вырастет. Сейчас это кажется таким забавным и наивным. Теперь Элли точно знает, что нужно уметь ждать и никогда не сомневаться в своих чувствах.

+2

15

Постепенно всё успокаивается, утихает, как море после бури, и вот над их гаванью снова сияет солнце и дует безмятежный лёгкий ветерок. И Элли снова превращается из капризного ребёнка в нежную фейри, окружающую своего мужа искренней заботой, — и вот она уже соглашается с его просьбой — смягчённой, впрочем — по возможности не встревать в неприятности. Чарльза, однако, не покидают некоторые опасения по этому поводу: понятно, что сейчас Элоиза взволнована и, может быть, напугана их первой размолвкой, а потому готова пообещать что угодно. Но не потянет ли её на приключения, когда всё немного успокоится? Её деятельной натуре будет сложно усидеть на месте, особенно при неизбежном ощущении, будто она остаётся в стороне — ведь не может же Чарльз ходить с ней за ручку постоянно, хоть в клинику, хоть к Тёмному Лорду. И потом, женщины всегда умудряются найти себе повод для беспокойства, даже если на самом деле его нет, — а это, к сожалению, не про их ситуацию.

Но хотя бы сейчас они пришли к согласию, и потому надежда есть. Омрачать примирение новым витком переживаний и подробным разбором правил дальнейшего поведения для них обоих Чарльзу совсем не хочется. Так что он протягивает Элоизе руку и позволяет ей по-женски позаботиться об устранении последствий небольшой драки, произошедшей между ним и «дядей Эйданом», о котором она больше благоразумно не упоминает.

— Бадьян всегда щиплет, Элли, — спокойно подтверждает Чарльз и не может сдержать улыбку, когда она начинает дуть на его костяшки пальцев. Она и сама заметно веселеет по мере того, как всякие видимые напоминания об этом инциденте стираются из реальности и уходят в прошлое, и начинает беззаботно щебетать, делясь с ним своими воспоминаниями о сходном эпизоде из своего прошлого — того, в котором тоже не обошлось без Поттера. Только другого.

— Так вот как всё было. Профессор Кеттлбёрн после этого случая написал мне письмо о том, что Бен подрался с Блетчли в «Трёх мётлах», и советовал подумать о том, как направить его энергию в мирное русло. О твоём участии в этой сцене они оба скромно умолчали.

Чарльз слушает с искренним интересом, в рассказах Элоизы всегда бывает немало занимательных моментов. Про подростковые симпатии Бена он уже в курсе, это не новость — он отмечает только хронологические отсечки. Четвёртый курс Элли и «совсем взрослый» Бенедикт. А она уже тогда думала о танцах с его отцом! Бедный мальчик, у него с самого начала не было шансов.

— Держу пари, Бен надеялся произвести на тебя впечатление, — говорит Чарльз и качает головой. — Кто бы мог подумать тогда, что всё так обернётся?

Про семейную вспыльчивость Элли, конечно, права, и это не то, чем Чарльз гордится, однако он убеждён, что и он сам, и его сын попали на красно-золотой факультет вовсе не поэтому. Хотя, возможно, и поэтому тоже?

— У нас говорили, что Гриффиндор — это диагноз. Видимо, с тех пор мало что изменилось.

Чарльз улыбается, когда вспоминает о тех временах. Тогда всё было так понятно и просто. Свой факультет, чужой, кубок школы, экзамены… Впрочем, ведь это именно тогда он познакомился с Томом Риддлом — такая необычная и такая судьбоносная встреча. Кто же мог знать, к чему всё это приведёт…

— Я помню тот рождественский приём, — улыбается Чарльз, обращаясь к более приятным воспоминаниям и отгоняя от себя несвоевременные мысли. — Мы с тобой танцевали вальс, и сначала ты была такая торжественная и многозначительная, а к концу сияла, как маленькая звёздочка в платье с кружевами.

О чём она мечтала и что представляла себе тогда? Чарльз даже сейчас не рискует спрашивать её об этом — чтобы не тревожить смутных призраков одержимости. Элли и Келли никогда не были абсолютно обычными детьми, он всегда это знал. Но им всегда удавалось удержать свои клинические шкалы в пределах нормы — во всяком случае, для остального мира. Пусть так оно и остаётся.

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/468845.gif

+1

16

- О… Надеюсь, ты не сильно ругал за это Бена, Блетчли был сам виноват – смущается Элли. Понятно, почему об её участии в инциденте не упомянул профессор Кеттлберн – он «доложил» родителям только о нарушителях правил, как и положено. Но почему не сказал сам Бенедикт? Не хотел откровенничать с отцом уже тогда? Или просто не посчитал сей факт важным? Это дело уже минувшее, но Элоиза припоминает, что в те каникулы они ещё развлекались втроём: она, Келли и Бен. А вот годом позже стало уже грустно, когда Келли начал пропадать в Министерства, Бен – на первых стажировках… А ей всё так же хотелось играть с ними в снежки, хихикать над гостями на приёмах и строить ледяные крепости. Элли и сейчас бы не отказалась.

- Бен всегда меня защищал. Вы оба за справедливость. Это правильно, это не диагноз – другой вопрос, что понятие справедливости у отца и сына различалось. В том, что касалось защиты Элоизы, они были единодушны. И, пожалуй, оба бы нашли справедливые аргументы, почему сегодня «сам виноват» оказался дядя Эйдан, хотя Элли скорее склонна его откровенность поддерживать. А вот дальше начинались сложности… Например, политику Пожирателей считал справедливым Чарльз, но никак не Бен. Элли до недавних пор вовсе не интересовалась политикой и при ином раскладе пропустила бы мимо ушей всё, что касается выборов. Но она считает несправедливым тот факт, что авроры создают какие-то там Ордена, чтобы лезть в частную жизнь других людей. Всё так сложно и относительно, что новоиспеченная миссис Поттер к этому ещё не привыкла…

- Это был самый лучший вальс в моей жизни. Не считая нашего свадебного – смеётся Элли, и глаза её зажигаются мягким светом драгоценных воспоминаний. Она воскрешает в памяти даже образ своего платья: голубого, длинного, расшитого кружевом по груди и рукавам. Было немного страшно наступить на подол и испортить так неожиданно сбывшуюся мечту. Они потанцевали уже ближе к концу вечера, когда Элли совсем потеряла надежду. Наверное, Чарльз не мог не ощущать жар голубых глаз, жадно устремлённых на него весь вечер, в каком бы углу зала ни оказывалась Элли. Когда первый шок спал и Элоиза поняла, что двигается вполне сносно, а Чарльз улыбается ей и выглядит довольным, она расслабилась и стала двигаться куда свободнее, как учили когда-то преподаватели и как подсказывало заходившееся от восторга сердце. А позже, в Лощине, она долго не могла уснуть, снова и снова прокручивая в памяти драгоценные минуты и заливаясь счастливым смехом. Она тогда ещё была слишком мала, чтобы прийти к идее «мне нужен именно Чарльз», до этого момента минуло ещё много лет. Но в тот вечер Элли ещё более непреклонно, чем раньше, верила в то, что её прекрасный рыцарь обязательно будет похож на дядю Чарльза, иначе какой вообще в этих рыцарях смысл? Теперь рыцарь сидит рядом на диване, к нему можно прижаться, можно поцеловать, и их безымянные пальцы обхватывают одинаковые кольца. Это напоминает Элоизе о том, что настоящее слишком ценно, чтобы тратить его на ссоры и опасения по поводу смутной пока опасности.

- Знаешь, мы ещё можем спасти хотя бы вечер. К черту Орден… Не хочу о них больше сегодня думать – а вот о том, что завтра Чарльз вернётся к работе и у них останется меньше времени, чтобы проводить его вместе, подумать стоило. Элли, как подобает приличной супруге, будет заниматься питомником, домом и благотворительностью. Но не хочется, чтобы они запомнили этот переход к будничной супружеской жизни в связке с первой ссорой и побитым дядей Эйданом. Да и ссадина на руке Чарльза уже совсем затянулась и ничто его не отвлекает… Руки Элли тонким гибким плющом скользят по рубашке Чарльза, чтобы остановиться на его плечах, грудь, да и весь девичий стан, прижимается к его груди, а губы касаются мочки его уха. Испуганная ссорой, Элоиза жаждет почувствовать иные эмоции, чтобы окончательно обрести почву под ногами. И она очень старается не дать своей эмпатии просочиться хоть немного, чтобы оставить момент «чистым» и не примешивать ничего лишнего между ними.

+1


Вы здесь » Marauders: stay alive » Завершенные отыгрыши » [20.08.1978] Living in danger


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно