Marauders: stay alive

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders: stay alive » Флешбеки » [1978.06.21] Риторические вопросы


[1978.06.21] Риторические вопросы

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

РИТОРИЧЕСКИЕ ВОПРОСЫ


По договоренности можно присоединиться.


В том, что все люди разные, нет ничего удивительного. Удивительно то, что, несмотря на различия, у всех нас есть нечто общее. (С)
https://avatanplus.com/files/resources/mid/5acfa90d19cbb162bb2c5b32.png

Участники: Elphinstone Urquart & Amelia Bones

Дата и время: 1978.06.21

Место: Министерство Магии и так далее

Сюжет: Амелия не знает, что с ее братом, жив ли он. Зато об этом знает мистер Урхарт. Об этом этом он и сообщит Амелии, об этом, и еще кое-о чем.

Отредактировано Amelia Bones (2022-04-06 14:24:09)

+3

2

[indent]Заявление Минчума о досрочном выходе в отставку не стало для Урхарта сюрпризом. О брифинге в Атриуме, назначенном ровно на семь часов вечера, гудело всё Министерство. Многие могли только предполагать, что скажет официальный лидер магической Британии. Многие, впрочем, строили прогнозы с высокой долей точности и близости к истине. Однако Урхарт, равно как и Крауч, знал наверняка: эта речь Минчума будет прощальной.
[indent]Тех, кто в это не верил, всё равно были единицы. После покушения оборотней на Министра, его исчезновения и продолжительного, затянувшегося чуть ли не на месяц отсутствия, притом, что часть времени о его местоположении не ведал даже Департамент правопорядка, трудно было ожидать какого-то иного исхода. Тем не менее, находились и те, кто считал, что Минчум останется у руля. Или объявит о том, что, к примеру, заразился ликантропией и меняет законы для оборотней. Теорий заговора можно выдумать сколько угодно — другое дело, что они не стоят ломаного сикля.
[indent]На брифинге ожидалось присутствие журналистов, а в Министерстве, это не вызывало сомнений, могла найтись целая толпа любопытствующих, поэтому их департамент должен был обеспечивать безопасность мероприятия. Урхарт никогда не был фанатом подобных выступлений, но служба обязывала.

[indent]Всё прошло относительно спокойно. Ему, по счастью, удалось остаться в тени — в отличие от Бартемиуса, вокруг которого тут же защёлкали вспышки колдокамер, стоило только Минчуму объявить, что мистер Крауч-старший становится исполняющим обязанности Министра Магии вплоть до проведения выборов. По факту ничего не изменилось, но внимание общественности Бартемиусу, таким образом, было обеспечено. Не то чтобы он сам не справлялся с его привлечением раньше, но теперь, когда уходящий министр фактически назвал своего преемника, это давало почву для новой вереницы сенсаций и нескончаемого потока вопросов от прессы.
[indent]Урхарт следил за этим буйством с каменным лицом, простояв всё время заявления со скрещенными на груди руками у стены на приличествующем расстоянии от эпицентра событий. Он не был в восторге от распустившегося бурным цветом разгула официоза, но наблюдать за этой сценой ему всё же нравилось куда больше, чем участвовать в ней. Кроме того, его позиция давала возможность следить не только за ключевыми игроками представления, но и за зрителями, которых в Атриуме собралось немало. По окончании «церемонии» сделалось шумно и многолюдно, и это был удобный случай, чтобы завести с кем-то беседу, не привлекая к себе лишнего внимания. Отличный момент, чтобы поговорить с Амелией Боунс, высокую фигуру которой Урхарт заприметил поблизости.
[indent]— Боюсь, теперь нас ждёт очередное ужесточение Декрета, — подойдя к волшебнице, обронил он, подразумевая документ за авторством Крауча, известный всем и каждому в магической Британии с первого дня года. — Но поговорить с вами я хотел не об этом, а о вашем брате, Амелия. Только сначала отойдём в сторону.
[indent]Шумная толпа — это порой по-своему замечательно. Главное, чтобы у неё вдруг не выросли уши в ненужном месте.
[indent]В том, что Амелия Боунс не откажется от этой беседы, Урхарт не сомневался. Именно поэтому он воздержался от бессмысленных форм вежливости в духе вопросов о том, не найдётся ли у неё пары минут для разговора. Поэтому и по ряду других причин, в число которых входила старая привычка не давать собеседнику времени на сомнения и раздумья и не оставлять иллюзию выбора там, где он не собирался его предоставлять.

+3

3

Это было нервное время, не известность, ожидание - что может быть страшнее? Амелия не знала, чего ей ждать, увидит ли она ещё брата, да и всех остальных. То, что женщина не знала, где сейчас прячется вся ее семья было очень кстати - случись что, ее ведь даже не допытаешься. Амелия только могла надеяться, что спрятали их хорошо. Верить в это было выше ее сил, Амелия не доверяла никому, но надежда все же оставалась. Очевидно, если Эдгар считал возможным доверять свою супругу и детей этим людям, у него были на то основания. И, Амелии очень хотелось бы верить, отчаяние не было единственным из них.
Дни тем временем сменяли друг друга, сплошной чередой, бесконечной работой, томительном ожиданием. Амелия не была склонна к панике, принимала выбор брата, хотя в данном случае о выборе едва ли шла речь, умела работать как и всегда, не допуская даже повода заподозрить, что а семье Боунос что-то идёт не так. И все же не устраивать драматических сцен - это одно, а вот не тревожиться совсем - это другое. Делиться переживаниями в этот раз было совершено не с кем. Амелия откровенно сомневалась в каждом, кому доверяла когда-то. Да и кому скажешь "мой брат - бывший пожиратель смерти, и, возможно, его уже давно нет в живых"? Жизнь ее семьи и так летела в тартарары, и Амелия не собиралась ускорять этот полет самостоятельно.
В министерстве все было тоже очень тревожно, как и последние годы, недели и месяцы. И, хотя миру могло казаться, что все вот-вот наладится, потому что на смену старому придет новое, Амелия не спешила разделять эти надежды. Все они прекрасно понимали чего ждать. Министр, пропавший внезапно на целый месяц, подвергшийся нападению оборотней, вне сомнений не сможет оставаться в своей должности  достаточно долго. Удивительно было, что после такого он вообще находил силы, чтобы выходить на публику. Удивительно и небезопасно, Амелия не доверяла теперь происходящему ещё больше, чем раньше. Но, стоило бы отдать министру, теперь уже бывшему, должное - ушел он красиво и гордо. Не сделал ноги, не бросил страну, а так... Сложил полномочия, и вроде бы даже на благо обществу.
Брифинг закончился, министерство в столь поздний час кишело народом - визингамот в полном составе, главы всех уровней и мастей, журналисты отовсюду. Ожидаемо, что тут сказать, не каждый день в отставку уходят министры.  Амелии не нужно было пробираться по ближе  "сцене", чтобы получше видеть происходящее - с высоты ее роста Амелия даже без высоких каблуков видела все. И Амелию тоже видели все, чтобы было не всегда кстати, если хочешь остаться незаметной.
- Я слышала, что уже принимают ставки на то, чего нам ждать в этот раз, - отвечает Амелия. Это могло бы быть весело, не будь так горько. Как Амелия относилась ко всем этим новым веяниям? Двояко, очень неоднозначными они были. Власть портит людей, это знает каждый. И чем больше власти и прав дается одним, тем меньше их остается у других. Было ли это правильно? Пожалуй, что нет. Было ли справедливо? Едва ли. Делало ли их мир чуточку безопаснее? Амелия сомневалась и в этом. В целом, декрет мог бы принести обществу много пользы, не будь он таким... неоднозначным. От декрета веяло неравенством. А что может быть омерзительнее и несправедливее неравенства?
- Да, конечно, давайте пройдем... - Амелия не стала выбирать место, предлагая собеседнику сделать это самостоятельно. Амелия не изменилась в лице, но скольких же усилий ей это стоило. Амелии очень захотелось завалить мистера Урхарта вопросами, но пришлось держаться. Они же не на допросе. И все же что он знает о ее брате? Эдгар хотя бы жив? И, наконец, откуда он знает хотя бы что-то? Очевидно, он на чьей-то стороне. На той или на другой, если честно, Амелии было сейчас плевать - если только ее брат жив. С остальным они разберутся потом.

+1

4

[indent]На пробный шар, закинутый им для начала разговора, Амелия отреагировала именно так, как это сделал бы любой адекватный человек, не испытывающий бурного восторга от происходящего, но готовый работать с тем, что есть. Слова в данном случае имели второстепенное значение — Урхарт и без них видел достаточно, чтобы в общих чертах оценить её позицию, и то, что он увидел, ему понравилось. В другой ситуации он, возможно, поинтересовался бы прогнозом Амелии на дальнейшее развитие событий, но на праздные разговоры ни у кого нынче не было времени.
[indent]— Ничего принципиально нового, — мрачно отозвался Урхарт. Уж он-то прекрасно знал, какой из Крауча начальник, и предполагал, чего можно ожидать, если он получит ещё больше власти. Бартемиус, в сущности, действовал из лучших побуждений, но порой его заносило — а попробуй заставить придержать коней самого Министра Магии. Будучи заместителем Крауча на протяжении многих лет, Урхарт до сих пор не осуждал его идеи громко и открыто. Судя по январскому декрету — зря: чувство меры светлому руководству явно начинало отказывать. По-видимому, теперь правила игры стоило скорректировать.
[indent]Когда он упомянул об Эдгаре, лицо Амелии не дрогнуло, но её взгляд стал острее и ещё собраннее, чем казался раньше. Она прекрасно владела собой не только в зале суда, как мог убедиться Урхарт во время заседаний Визенгамота, но и теперь, когда речь зашла о самом личном — о её семье. Между тем, поводов для беспокойства у Амелии было предостаточно: Элфинстоун был в курсе того, что Эдгар навещал сестру незадолго до нападения на лесной домик Боунсов, и предполагал, что она хотя бы в самых общих чертах посвящена в курс дела. Однако что именно ей мог рассказать Эдгар? Амелия ничем не выдала своей осведомлённости и сохранила завидное самообладание. О заинтересованности волшебницы говорила, разве что, её безоговорочная готовность продолжить беседу — и это Урхарту тоже понравилось. К сожалению, не успели они отойти в сторону, как их несостоявшееся уединение было нарушено.

— Урхарт! Тебя, очевидно, тоже можно поздравить? — окликнул его Гэльс из департамента магических тварей.
— Не с чем.
Не говоря уже о том, что он не понимал, откуда взялось это «тоже» после заявления Минчума об уходе в отставку, но Элфинстоун не был настроен на продолжительный диалог и не вдавался в уточнения.
— Ну, как же! Раз Барти пошёл на повышение, ты теперь, выходит, займёшь его уютное кресло как полноправный глава ДОМП.
— Исполняющий обязанности главы ДОМП. И кресло это неуютное.
Пожалуй, самое неуютное во всём Министерстве, если брать высший руководящий состав. Поэтому к своему «повышению» Урхарт относился философски, опираясь на простой и понятный принцип: needs must.
— Поговорим позже, — безапелляционно осадил он Гэльса, прежде чем тот успел выдать очередную тираду.
— А… Ну ладно, — пожав плечами, министерский клерк развернулся обратно, к скоплению людей, быстро сориентировался и выбрал себе новую «жертву». Урхарт перевёл взгляд на Амелию.
[indent]— Боюсь, здесь нам спокойно побеседовать не дадут. Вы ужинаете? Встретимся через час в «Пастушьей сумке», это в Косом переулке, почти напротив Гринготтса. Вас устроит?
[indent]Ответ был получен утвердительный, и, дабы не привлекать лишнего внимания к их импровизированному тет-а-тету, Элфинстоун оставил Амелию томиться ожиданием в одиночестве вплоть до назначенного часа.

[indent]Он пришёл точно ко времени. Амелия, как и предполагал Урхарт, тоже отличалась похвальной пунктуальностью, поэтому они едва не столкнулись в дверях. Попросив у девушки, встречающей гостей на входе, столик подальше от людей, Элфинстоун и Амелия расположились в дальнем от окна углу зала.
[indent]— Я выбрал это заведение, потому что здесь пока не прописалась половина ДОМП и пары соседних департаментов, как в «Сытом драконе». И потому что хотел, чтобы вы чувствовали себя в безопасности, — честно пояснил Урхарт. Пугать свою собеседницу без причины он не собирался, выматывать ей нервы — тоже. Поэтому он решил больше не тянуть и начал с главного.
[indent]— Эдгар жив, — сообщил он. — Не знаю, слышали ли вы о том, что стало с вашим семейным домом на озере, — Урхарт посмотрел на Амелию проницательным взглядом, ища ответ в её лице. — Он сгорел. Официально причины устанавливаются. Неофициально — думаю, вы знаете, что там произошло. Так вот, ваш брат во время пожара не пострадал.
[indent]Другое дело, что с ним случилось после, — и это уже был отдельный, большой вопрос.

+1

5

- Хотелось бы в это верить, - дружелюбно кивнула Амелия. Но верилось, если честно, с трудом. Как, судя по тону, и ее собеседнику. Полгода прошло с тех пор, как о декрете было объявлено и новые законы вступили в силу, погода прошло, а разговоры в обществе так и не утихли, да и могли ли они? Что ни день, то "Пророк" ссылался то на одну статью нового закона, то на другу. Не говоря уже о суде. "Пророк" был волен всего лишь ссылаться на закон, красноречиво, иногда в некрасиво-желтом свете. А они были вынуждены работать с этим каждый день. И по-прежнему отвечали за каждого, кто был осужден или оправдан, за каждое решение. На каждом заседании, вынося каждый приговор. Общество разделилось на два лагеря - ярых сторонников и таки же ярых противников, но Амелия уже слишком давно не была той частью общества, которая могла бы, ничем особенно не рискую, рассуждать о новых законах и принимающих их лицах.
Амелия без особенно заметной заинтересованности наблюдала за тем, как браво ее собеседник отбивается от выскочившего как гном из норы Гэльса - последнему, судя по всему, было просто скучно и страшно хотелось почесать языком, Амелии же страшно хотелось, чтобы он исчез обратно. Но всего лишь терпение, пара минут - и они уже договорились о времени и месте встречи. Да, здесь им разговаривать откровенно не стоило, это было сомнительным мероприятием. Разговаривать о чем бы то ни было мало-мальски личном в Министерстве Магии вообще теперь было делом небезопасным, а их беседа едва ли оставалась в рамках тех самых законов, которые они сами же и должны были нести в массы.
Амелия хотела бы провести этот час в собственном кабинете, но сбежать от публики так просто женщине не удалось, ее перехватил какой-то репортер, имя которого Амелия слышала впервые - судя по всему, он окончил Хогвартс едва ли не вчера, и теперь жаждал комментариев в духе "а что вы думаете" и "что будет дальше". Дальше, дальше... Амелия даже не могла пообещать этому мальчику, что дальше вообще будет - у нее, у него, у них у всех.
Эта неделя была тревожной и тяжелой, Амелия много работала, мало спала и плохо питалась, а еще много думала о том, что, действительно, будет дальше. Что будет дальше, если с ее братом что-то случится? Под что-то, разумеется, подразумевалось не уже случившееся, а гораздо более страшное. Они с супругой вообще обсуждали это? Амелия не знала, что именно Эдгар успел обсудить с женой, насколько посвятил ее в происходящее, какие распоряжения оставил. Амелия не могла не думать о том, что будет с ее племянниками, если у них не останется обоих родителей. Двое маленьких детей - это большая ответственность... Амелия не могла не думать о том, что делать ей, когда - если, пусть пока это будет если - правду узнают. Она знала от брата не так уж много, но достаточно, чтобы, в случае чего, начать копать.
Ожидание и в самом деле вышло томительным, несмотря на толпу людей, вопросы, репортеров и весь этот привычный министерский шум. Амелия отлично умела оставлять работу на работе, а дом - дома, но сейчас для этого пришлось приложить все усилия. Сложно было не думать о том, что именно знает Урхарт и стоит ли вообще ему доверять. Это могло быть ловушкой, и женщину даже мало успокаивало то, что они встречаются в публичном месте. Амелию мало успокаивала должность и послужной список, Амелию сейчас вообще мало что успокаивало.
И так, час прошел, Амелия уже входила в дверь "Пастушьей сумки". Кто придумывает такие названия? Кажется, она здесь ни разу еще не обедала, но да ладно. Мистер Урхарт встретился ей буквально в дверях, так вовремя и одновременно они прибыли. Дальний столик тоже очень кстати оказался совершенно свободен.
- В безопасности? - не сдержав легкой, вполне дружественной иронии, переспросила Амелия. В безопасности! Когда они последний раз чувствовали себя в безопасности? - Что же, спасибо за заботу.
Им даже не успели принести меню - и Амелии совершенно не хотелось сейчас заниматься выбором пищи, как и ее поглощением, а ее собеседник уже сказал самое главное. "Эдгар жив" крутилось в голове на все лады, и в ответ на вопрос о доме ей хватило сил только на то, чтобы кивнуть. "Эдгар жив". Ей было, честно говоря, плевать сейчас на дом у озера - такой родной и любимый, хранивший в себе самые теплые воспоминания о беззаботном детстве, о школьных годах, о первых метлах и необузданности стихийной магии, о молодых еще родителях, о первых шагах племянников - первых для нее, конечно же. О многом и многом. Но какой смысл был бы во всех этих воспоминаниях, какая польза - в семейном доме у озера, если бы Амелия сейчас услышала совсем другое?
- Спасибо, - первым делом, благодарит Элфинстоуна Амелия. - Что случилось с мои братом не во время пожара? - Амелия достаточно хорошо владела этим языком полутонов, полунамеков и недосказанности, чтобы догадаться - все не так просто. Это не Эдгар черканул ей весточку. Между "Эдгар жив", "не пострадал во время пожара" и "Эдгар в порядке" - пропасть. И больше всего Амелия хотела сейчас знать, как сложно будет эту пропасть преодолеть.

+1

6

[indent]Вопросы безопасности, особенно в последнее время, Урхарт воспринимал не только очень лично, но и довольно болезненно. Не показывал этого, разумеется, но всякий раз думал о том, что отсутствие этой самой безопасности и уверенности в ней, — прямое следствие недоработки ДОМП и, значит, его собственной. На деле они всё же продвигались вперёд — но слишком медленно и незаметно для постороннего глаза, пробиваясь в структуру Пожирателей Смерти, подтачивая её изнутри и преодолевая колоссальное сопротивление на этом пути. Крауч хотел сделать всё резче и быстрее — не вышло. Урхарт, неожиданно загремевший на его место, искал свой путь ещё совсем недолго, но это не давало ему никаких оправданий. Каждый день мог означать чью-то смерть, и неудивительно, что Амелия Боунс была сейчас так напряжена. Она, совершенно очевидно, не доверяла ему — и правильно делала, ведь он мог оказаться кем угодно.
[indent]— Насколько кто-то сейчас вообще может чувствовать себя в безопасности — да, — сказал Урхарт, никак не отреагировав на лёгкую и вполне уместную иронию, проскочившую в тоне волшебницы. В ожидании нападения Пожирателей Орден втайне приглядывал и за Амелией, чтобы минимизировать риски. Однако лишние подробности он оставил при себе — избыток ненужных деталей обычно уводит в сторону от дела, а это сейчас не было нужно никому из них.
[indent]— А вы чётко ухватываете суть, — одобрительно заметил Урхарт, запоминая для себя этот факт и внося его в мысленную картотеку полезных наблюдений, касающихся Амелии Боунс. Пригодится для составления характеристики — для своего же личного пользования.
[indent]Им принесли меню, в которое Урхарт даже не заглянул, сразу заказав ростбиф и салат из свежих овощей, — они есть в любом гастрономическом заведении с традиционной британской кухней, а «Пастушья сумка» относилась именно к таковым. Кроме того, как человеку, регулярно пропускающему обеды из-за изобилия дел, Урхарту хотелось хотя бы вечером съесть хороший кусок мяса, а в его холостяцкой берлоге, со всей определённостью, давно перевешались все мыши. Так что, приглашая Амелию на ужин, он, в некотором смысле, убивал двух зайцев и совмещал одно полезное дело с другим, полезным и приятным.
[indent]Когда официантка приняла заказ и удалилась, можно было, наконец, снова вернуться к разговору, ради которого они сюда пришли. Итак, что же случилось с Эдгаром? Это был чертовски хороший вопрос. Хотел бы Урхарт иметь на него ответ. Увы, он по-прежнему не имел понятия даже о том, насколько откровенен Боунс был с сестрой и, соответственно, насколько она готова к этому разговору. Но лирику в сторону.
[indent]— Когда Пожиратели Смерти нанесли удар по дому, они столкнулись с сопротивлением. Орден отбил атаку, но в последний момент один из нападавших использовал портключ и утащил Эдгара с собой. О том, что происходило с вашим братом в последующие часы вплоть до этого утра, нам на данный момент известно только со слов самого Эдгара.
[indent]Это были факты — по большей части, сухая выжимка, но цепкий ум Амелии наверняка смог бы найти, за что ухватиться: последней фразой Урхарт уже отчасти намекнул на то, каким будет продолжение.
[indent]— Проблема в том, что до тех пор, пока мы не получим больше информации, я не могу утверждать, что мы можем доверять Эдгару и что его общество безопасно для всех, кто его знает. Не поймите меня неправильно: всё указывает на то, что ваш брат побывал в плену у так называемого Лорда Волдеморта и вернулся живым — и это после того как по его душу явился целый отряд Пожирателей Смерти.
[indent]Подозрительнее некуда. Будь на то воля Урхарта, он бы вообще изолировал Эдгара от общества — на время, пока они не разберутся, что к чему.

+2

7

Амелия догадывалась, что за ней будут следить, это было достаточно очевидно с учетом всего того, что происходило. Кто этим будет заниматься - Пожиратели смерти, о деятельности которых была прекрасно осведомлена вся читающая и здраво рассуждающая часть магического сообщества не только в Британии, но и далеко за ее пределами, или же этот неизвестный ей Орден Феникса, возглавляемый известным ей Дамблдором - Амелия не знала, но все эти дни старалась вести себя особенно осмотрительно и не бывать лишний в тех местах, которые нельзя назвать хотя бы относительно безопасными. Так что, пожалуй, мистер Урхарт был волне прав - здесь было безопасно, в той ничтожной степени безопасно, насколько может быть в свете всего происходящего. Так что ответ Амелию волне удовлетворил. Доверия, правда, пока не добавил - Амелия вообще предпочитала проверять полдюжины раз прежде, чем доверять кому бы то ни было, она ведь достаточно долго проработала в суде чтобы понимать - люди слишком часто представляют собой не тех, кем кажутся.
Все, что ей оставалось - это, как и всегда, быть максимально предусмотрительной и осторожной. Доводить дело до паранойи не хотелось, да и должность ее не позволяла - сложно быть прокурором и отказываться общаться с людьми, кем бы они не являлись, так что за эту неделю в ее кабинете, как и всегда, побывало несчетное количество посетителей, и Амелия всякий раз только могла гадать, друг к ней явился или враг. Впрочем, даже теперь Амелия не делила людей на два лагеря - даже за годы войны их маленький волшебный мир был куда многранней, люди не делились на Пожирателей смерти и их противников, и именно с этим большинством, не занимающим никакую позицию, не интересующимся политикой и законами, чаще всего и приходилось иметь дело.
Амелия только слушала, позволяя - из вежливости и благодарности - говорить собеседнику. Были ли у нее вопросы? Конечно были, задавать вопросы было ее профессией, Амелия знала на отлично, что верно заданные вопросы - это оправдание или приговор. Но сейчас, кроме ее собственного брата, приговаривать или оправдывать было некого. Так, очень скоро Амелия узнала, что ее брата нашли, или он сам нашелся, только сегодня утром - отрадно знать, что с этой важной информацией не тянули несколько дней, допытываясь и докапываясь до того, где он был и как уцелел. Пожалуй, к этому стоило относиться с особенной благодарностью, и Амелия еще непременно ее выразит.
- Хорошо, я вас поняла, - Амелия и в самом деле понимала, что все случившееся с ее братом - в крайней степени странно. Ведь все они - и она, и мистер Урхарт, знали о Пожирателях смерти достаточно, чтобы не сомневаться - это не могло быть просто удачей или милосердием. Милосердие. Эти люди убивали детей и стариков просто так, забавы ради, Амелия была совершенно уверена - уж сострадание и милосердие им не знакомо.
Амелии понадобилось совсем немного времени, чтобы принять факт того, что ее брат, вернувшийся живым из ада, пока что все еще бескрайне уязвим. Что же, она знала это заранее. Амелия была взрослой девочкой. Она тоже знала, чем еще может рисковать. Эльза и ее маленькие племянники, Итан и родители - ей было, что терять. Эдгар тоже был большим мальчиком и знал, на что идет.
- Значит, мой брат должен оставаться в изоляции до тех пор, пока не станет безопасен для себя и окружающих. Полагаю, у вас есть такая возможность? - звучит это скорее как утверждение, а не как вопрос. Амелия мало чего знала об этом Ордене Феникса, но уже понимала достаточно, чтобы догадываться - некоторые возможности у этой организации, или общества, или кем они себя там считают, у них есть. Судя хотя бы по тому, кто сейчас с ней разговаривал.
- Должно быть, вы тоже хотите знать, что  именно рассказал мне Эдгар, когда мы виделись в последний раз, - и снова это не вопрос, а просто утверждение, - Не слишком много, но достаточно. Но мы поговорили о том, что его ждет, о возможных рисках. И о том, кто будет его защищать. - называть вещи своими именами было, конечно, здорово, но мистер Урхварт все еще не вызывал у Амелии полного доверия, да и место все же было публичное.

Отредактировано Amelia Bones (2022-04-17 23:04:20)

+1

8

[indent]Глядя на Амелию, Урхарт думал о том, насколько они с Эдгаром не похожи в некоторых вещах — и как удивительно похожи в других. Сдержанными, по-видимому, умели быть все Боунсы. И понимающими — тоже. Они понимали суть необходимости и готовы были переступить через свои чувства и тревоги ради достижения более глобальных целей. Только Амелия держала эмоции под строгим контролем, тогда как Эдгар их, по большей части, не скрывал. Впрочем, разве от Доркас что-нибудь скроешь? Да и выстрадать ему пришлось немало, пусть и по собственной дурости. И всё же, Амелии Урхарт сейчас сочувствовал больше. В отличие от своего брата, она никаких сомнительных шагов не предпринимала и ничего неправильного не сделала — однако всё равно оказалась в нынешнем незавидном положении из-за не в меру бурной активности старшенького и, даже несмотря на это, не могла за него не переживать.
[indent]Амелия была осторожна в словах, и Урхарт отметил это с молчаливым одобрением — тем более что официантка как раз спешила к их столу, чтобы сгрузить с подноса заказ. В разговоре на время повисла пауза: они оба ждали, пока девушка удалится.
[indent]— А о том, как он дошёл до такой жизни, Эдгар рассказал?
[indent]Влезать в чужие семейные дела Урхарту не хотелось, но тайна была слишком значительной и серьёзной, чтобы спускать этот вопрос на тормозах. Если Эдгару не хватило сил рассказать сестре всю правду, это должен был сделать кто-то другой. Да и о некоторых других вещах Амелии бы узнать не помешало.
[indent]— Как бы там ни было, полагаю, успокоить вас ему не удалось. Не обещаю, что это сделаю я, но Эдгар не мог дать вам достаточно информации, потому что не обладает ею сам. Это было сделано нарочно, чтобы не подвергать основной состав Ордена избыточному риску — на случай вроде того, что произошёл прошлой ночью. Соответственно, есть ряд вопросов, на которые я мог бы пролить для вас свет — если вы этого хотите. Потому что я попрошу вас сохранить детали этого разговора в тайне.
[indent]Урхарту, как уже было сказано, доводилось видеть Амелию в зале суда, и он имел определённое представление о её складе характера. Он не сомневался в том, что она способна сохранить любую тайну, — точно так же, как и в том, что тайн она не любит. Особенно таких. В то же время, оставалась надежда, что в случае согласия он сумеет убедить мисс Боунс, что Орден Феникса действует не в обход власти, а вместе с властью. Сейчас, когда на Урхарта легли обязанности и.о. главы ДОМП, он, пожалуй, имел полное право брать на себя такую ответственность — хотя с Бартемиусом, если тот узнает, разговор в любом случае будет жёстким. Элфинстоун знал свои риски и сделал выбор уже давно. Сейчас речь шла не о его личном секрете, а о чём-то намного более масштабном и важном, и вот тут-то ошибок допускать было нельзя. Поэтому он не торопился выкладывать все карты на стол и ждал от Амелии формального согласия. Возможно, кто-то счёл бы, что принимать чужие слова на веру — чересчур старомодно, но Урхарт готов был положиться на обещание мисс Боунс о молчании. Он верил, что Амелия не обманет, — в том числе и потому, что её родной брат увяз в этой истории слишком глубоко.
[indent]— Что касается Эдгара, держать его взаперти против его воли никто не станет. Он сам согласился с тем, что с контактами ему пока стоит повременить. Однако на случай, если он передумает и найдёт способ улизнуть из-под наблюдения, — будьте осторожны. Мы пока не знаем, что именно с ним сделал Волдеморт и не вложил ли он в сознание Эдгара какой-нибудь подарочек, который может дать о себе знать в любой момент. Но мы это выясним, — пообещал Урхарт. Риддл может быть выдающимся легиллиментом, но Альбус ему уж точно не уступит. Во всяком случае, Элфинстоун был в этом уверен.

+1

9

Амелия не задавалась вопросами о том, что испытывает в ее отношении мистер Урхарт. Она знала о нем, как о работники министерства, достаточно, чтобы просто считать его хорошим и достойным работником, и недостаточно, чтобы судить как человека. Конечно, наблюдательности и некоторого опыта Боунс все же хватало, чтобы кое-какие выводы делать. Но сейчас на выводы было немножко прикрыть глаза – сейчас ее волновала судьба Эдгара, и этим можно было ограничиться.
- Ну, при мне он не стал осыпать голову пеплом, а уж что было потом – вам виднее, - замечает Амелия. Женщина говорит вполне миролюбиво, даже с некоторой улыбкой и вроде как шутя, хотя шутить тут совсем не о чем. Волновало ли ее, почему когда-то ее брат ступил на этот путь? Пожалуй. Он был ее братом, но он был и всего лишь человеком – таким же, кого чем-то обольстили, таким же, кому что-то пообещали. Амели очень хотелось бы знать о мотивах брата больше, потому что она знала его как никто другой: Эдгар не был плохим человеком. Эдгар не был тем, кому достаточно было обещаний власти или богатства, вседозволенности или каких бы то ни было еще неземных сокровищ. А значит было что-то еще, что-то, что так застилает глаза даже очень хорошим людям. Горько было думать, сколько еще таких хороших, дорогих кому-то «Эдгаров» выбрало тот же путь. Судя по всему – не мало. И, судя по всему, не многие из них об этом сожалели.
- Мне есть, чем рисковать, мистер Урхарт, вы же знаете это не хуже, чем я, - просто отвечает Амелия. Ей и в самом деле было, кем и чем рисковать, пока что – все еще было. Пока что ее жизнь, жизнь ее семьи, не ушла под откос окончательно. Стремительно туда спешила, но все же пока зиждилась надежда, что все не закончится полным крахом. Амелия, как и любой нормальный человек, не собиралась выпускать ее – эту надежду – из своих цепких рук. Эдгар, может быть, и сделал то, чего не имел права делать, но он все же попытался все исправить. Они говорили об этом, они говорили обо всех рисках, что ждут впереди. А значит ей ничего не оставалась, кроме как просто принять и попытаться помочь. Так что теперь Амелия слушала собеседника очень внимательно. И не только потому, что речь все еще шла о ее брате и о безопасности ее семьи, а еще и потому, что подводные камни выходили наконец на поверхность. Она мало что знала об этом Ордене Феникса, сведений, что у нее были от брата, или что она успела узнать за эти дни, было скудно мало. И, пожалуй, ей нужно было еще. Так что теперь Амелия тоже приценивалась к мистеру Урхарту – то, что об Ордене Феникса с ней говорил именно он – значило очень многое. Это значило, что в Министрестве наверняка еще достаточно причастных, и начинать загибать пальцы можно с самого верха. Это значило, что все становилось еще более неоднозначным. Амелия не была склонна верить в то, этот Орден действует исключительно на благо общества – чушь, так не действует вообще никто. Но выслушать она была готова от и до.
- Мистер Урахрат, если мой брат сбежит из-под вашей охраны, я лично сделаю все, чтобы вернуть его туда, можете обращаться, - обещает женщина. Она любила Эдгара, как и любого родного ей человека – любила больше всего остального. Он был ей ближе, чем кто-любо еще, они всегда были очень близки. И все же даже брату она не позволит быть настолько опасным для других своих близких. Эдгар выбрал свой пути, и теперь он за него отвечал. Ответственность за выбранную свободу бывает порой весьма болезненной, но же поделать – цена за свободу вообще всегда высока.
- Как вы планируете это выяснить и чем я могу помочь? – ходить вокруг да около женщины не собиралась. Очевидно, им нужен быть кто-то из родных Эгара, чтобы проверить теорию на практике. Амелия полагала, что она лучший кандидат. Прикоснуться к племянникам, чтобы хоть чем-то их потревожить, она не позволит ни одному ордену. Нет такого блага, ради которого будут страдать эти дети.

+1

10

[indent]Урхарт понял это не сразу, но постепенно картина прояснялась: они с Амелией мыслили разными категориями, и не только потому, что изначально обладали разным объёмом данных. Предвидеть ход мыслей собеседницы при таком раскладе было практически невозможно, но угадать кое-какие моменты шанс оставался, а на другие намекала она сама. Так или иначе, диалог продолжался — более того, продолжался в миролюбивых тонах, и это уже было неплохо.
[indent]«Не стал посыпать голову пеплом», по всей видимости, означало, что Эдгар всё же дал Амелии понять, что ему было за что себя винить. Значит, рассказал. Это было хорошо, потому что снимало самый большой и неприятный вопрос: оказаться первым, кто расскажет мисс Боунс о принадлежности её брата к секте Пожирателей Смерти, Урхарт не боялся, но с радостью избежал бы этой «почётной» участи.
[indent]— Иными словами, Эдгар рассказал вам о том, что получил Метку, — утвердительно произнёс Элфинстоун. — Хорошо. Мы не будем сейчас копаться в мотивах вашего брата, но для понимания общей картины важно, чтобы вы знали факты.
[indent]Риддл, как был наслышан Урхарт, несмотря на вопиющее отсутствие эмпатии — а может, и благодаря ему — находил индивидуальный подход к каждому, кто попадал в сферу его интересов, и умел подцепить любого на свой крючок, подыскав для каждого подходящую лично для него мотивацию. В этом смысле Эдгар стал одним из многих, кто повёлся на обещания так называемого «лорда». Однако, в отличие от большинства, он сумел соскочить — за что и расплачивались теперь все Боунсы, вместе взятые.
[indent]— Разумеется, — подтвердил Урхарт, возвращаясь к разговору с Амелией. — У всех есть свои риски, и не в наших интересах создавать дополнительные. Речь лишь о том, чтобы сохранить информацию об Ордене в тайне до тех пор, пока не появится возможность её обнародовать.
[indent]Этого, однако, могло не случиться никогда: Орден Феникса изначально замышлялся как организация, избавленная от внимания властных структур и сопряжённой с ним неизбежной бюрократизации. Но один способ легализовать Орден Урхарт всё-таки видел. Этот способ заключался в том, чтобы провести всю структуру через ДОМП под грифом «совершенно секретно», — который, увы, не мог сохранить тайну от действующего Министра Магии. В этом смысле одна надежда была на то, что этот пост по результатам выборов займёт Доркас — потому что она входила в Орден и понимала, что к чему. Объяснить необходимость этой организации Краучу в её нынешнем виде возможным не представлялось. Урхарт, во всяком случае, сильно сомневался, что Бартемиус согласится разделить свою власть с Дамблдором.
[indent]— Спасибо. Рад слышать, что вы настроены решительно, — кивнул он, берясь за столовые приборы, чтобы разрезать мясо в своей тарелке. — Более того, я полагаю, что вы относитесь к числу тех немногих людей, кто окажется способен повлиять на Эдгара, если это будет необходимо.
[indent]Кровные узы — это сила, которую можно использовать в любую сторону. Риддл избрал один из возможных путей, но в их распоряжении оставался другой, более гуманный и не строившийся на подавлении свободы воли.
[indent]— Эдгар — сильный легиллимент. К сожалению, так называемый «Тёмный Лорд» — в разы сильнее. Поэтому разгадать нашу загадку под силу только одному волшебнику — Альбусу Дамблдору.
[indent]Это имя Боунс в разговоре с сестрой наверняка должен был упоминать. Это имя было для них эмблемой и щитом, и Урхарт не боялся его озвучить.
[indent]— Он займётся Эдгаром и выяснит всё, что возможно. В этом вопросе ваша помощь, будем надеяться, не потребуется.
[indent]Элфинстоун посмотрел на Амелию. Она хотела помочь, он видел это. Любой человек хотел бы помочь, когда речь идёт о его близком. Здесь она ничего сделать не могла, но ему хотелось бы дать волшебнице что-то, что могло примирить её с внезапно свалившейся ей на голову лавиной проблем.
[indent]— Достаточно будет информации, — пошёл на компромисс Урхарт. — Ваш брат сообщил, что его напоили каким-то неизвестным зельем с примесью магии крови. Скажите, Амелия, вчера ночью вы ощутили что-нибудь необычное?
[indent]Он нарочно не уточнил, что именно это могло быть, — чтобы не оставлять сомнений, когда будет пересказывать суть этой беседы другим, — потому что сам Урхарт Амелии верил.

+1

11

Между долгом и чувствами Амелия почти всегда выбирала долг, если только речь не заходила о чувствах близких и дорогих ей людей. К счастью или к сожалению, таких было не так уж и много - достаточно, чтобы не чувствовать себя одинокой. И все же впускать новых людей в свою жизнь ей было очень непросто, ведь это предполагало огромную ответственность за чью-то жизнь. Амелия знала, что ее работа - это риск, каждое не выступление будут разбираться на слова и фразы, каждое не решение может отразиться на жизнях дорогих ей людей. Мир жестоки мстителен, уж ей ли не знать. Терять дорогих людей - больно и страшно, поэтому стоит трижды, лучше даже три раза трижды подумать, прежде, чем впускать в свою жизнь кого-то.
И вот сейчас речь шла о ее семье и о ее брате в первую очередь, а это значит, что некоторые понятия отходили на второй план. Или даже третий. И все же даже сейчас, даже когда на кону стояло столько судеб, Амелия старалась, очень старалась, балансировать между долгом перед людьми и их безопасностью, перед страной и благополучием ее жителей, перед каждым, кто был причастен к ее работе и любовью.
- Да, он меня посватил, - спокойно замечает Амелия. Ну, а что ей отсавалось? - Не стоит думать, что я разделяю его мотивы. Но мой брат сказал, что он жалеет о случившемся. Пока что у меня есть все основания ему верить. Полагаю, у вас тоже, - пока что - это было действительно "пока что". Амелия очень любила брата, и его слов ей было достаточно, тем более, что за словами следовали поступки, с последними которых им теперь всем предстоит жить. Но завтра будет новый день, и он принесет что-то новое. Кто знает, что именно? Что скажет ей Эдгар, когда они увидятся? Впрочем, Амелия была счастливой уже потому, что они просто увидятся.
- Я вам обещаю, что о нашем разговоре не узнает никто, - Амелия очень хорошо понимает мистера Урахата, ему тоже есть, о чем переживать. И, вероятно, о ком. Она пока ещё знает об этом их сообществе очень мало, настолько мало, что имена для нее - вообще ничто. Имена потеряли ценность, даже такие, как Альбус Дамблдор. Она давеча узнала, что ее родной брат - бывший пожиратель смерти, так стоит ли теперь полагаться лишь на доверие?
И тем не менее, Амелия обещает. И внимательно слушает все, что любезно рассказывает ей Урхарт. Конечно, конечно. Все так и будет.
- Я вас поняла, - кивает Амелия. Она и правда все поняла. Сотрудничество в таком ключе она предоставить вполне готова.
А вот следующие вопросы заставляют женщину насторожиться. Она знала, очень хорошо знала, что такое кровь. Как это опасно, как это прекрасно, как это может помочь или погубить.
- Почувствовала, - отвечает Амелия после некоторой паузы. - У меня очень болела голова. Под очень я подразумеваю такую боль, когда перестаешь видеть, слышать понимать, где находишься. Потом я слушала крик моих племянников, но тогда я уже смогла убедить себя в том, что не могу слышать его на самом деле. Боль стала утихать, я снова смогла себя контролировать, - Амелия не слишком любит откровения, но сейчас делится с Урахартом честно всем, что чувствовала прошлой ночью. Ее в холод бросает от мысли, что ее маленькие племянники подобное испытали. Ей даже спрашивать не надо, испытали ли дети эту боль. Оно очевидно.
- Вы уже предполагаете, что это могло быть? Что рассказал мой брат? - интесуется Амелия, а потом добавляет: - Я бы попросила вас пока не рассказывать ему об этом. Дамблдору - пожалуй, но не Эдгару. Не уверена, что ему от этого станет легче.

+1

12

[indent]Найти общий язык с Амелией Боунс оказалось нетрудно — возможно, потому что она была заинтересована в этом разговоре не меньше, чем его инициатор. Им — во всяком случае, пока что — не о чем было спорить, потому что в ключевом аспекте этой беседы их мнения совпадали. Это не обязательно означало, что они должны оказаться единомышленниками и во всех прочих вопросах, но сейчас хватало и этого. Достаточно было и того, что, когда речь шла о её брате, Амелия не закрывалась и отвечала честно, какой бы болезненной и чувствительной ни была затронутая тема. Урхарту импонировало это умение отделить эмоции от рационального мышления и сосредоточиться на том, что по-настоящему важно.
[indent]Сейчас важно было понять, что же на самом деле случилось с Эдгаром, и эта проблема, хотя и по-разному, волновала их обоих. Забавно, что при этом ни один из них ничего толком не мог сделать для её решения. Но в их силах было помочь — хотя бы немного. Несмотря на то печальное обстоятельство, что в целом им, однако, оставалось только ждать, а бездействие всегда действует угнетающе, когда твой близкий человек в беде, Амелия держалась превосходно. О сложных вещах ей удавалось говорить очень просто, и Урхарт постепенно проникался к ней всё большей симпатией. Так, мисс Боунс с видимой лёгкостью признала, что её брат рассказал ей о своей познавательной «экскурсии» в лагерь Пожирателей Смерти, которая не прошла без последствий ни для него, ни для его семьи, — и дала понять, что не разделяет этой тяги к приключениям, хотя брата, без сомнения, любит и поддерживает.
[indent]— У меня нет оснований не верить словам Эдгара, — заверил волшебницу Урхарт. — Однако пока что я точно так же не могу быть уверен в том, что его тем или иным способом не ввели в заблуждение, а в нашем мире есть слишком мало людей, квалификации которых в сфере ментальных воздействий я доверяю так же, как Альбусу Дамблдору. Но на это может потребоваться время — будем надеяться, непродолжительное. Если повезёт, день или два.
[indent]Урхарт уже понял, что Амелия вряд ли захочет поделиться с кем-то подробностями их разговора, и всё же почувствовал удовлетворение, когда она пообещала это вслух: если он хоть немного разбирался в людях, её слову можно было верить.
[indent]— Эдгар сейчас у себя дома, за ним присматривают, — сообщил Урхарт, не видя необходимости делать из этого тайну. — Если вы захотите его навестить, никто не станет вам препятствовать. Но я бы советовал повременить с этим до тех пор, пока его не осмотрит Альбус.
[indent]Может быть, они дули на воду, но в некоторых случаях лучше перестраховаться. Они до сих пор не знали даже, как в точности действует то зелье, которым напоили Эдгара, и как долго сохраняется эффект от него. Поэтому Урхарт подался вперёд, когда Амелия начала рассказывать о той ночи, ловя каждое её слово и постепенно мрачнея лицом. Значит, Риддл не блефовал: этот подонок действительно прибег к магии крови — и, если Амелия проснулась среди ночи от такой боли, то и дети Эдгара испытали то же. Сукин сын.
[indent]— Эдгар говорил о каком-то новом экспериментальном зелье. Его действие в целом похоже на веритасерум, с той разницей, что если выпивший его человек начинает сопротивляться ему — а ваш брат неплохо умеет это делать — все, кто связан с ним по крови, начинают испытывать боли, как те, что вы описали. Волдеморт, разумеется, «забыл» рассказать об этом Эдгару сразу.
[indent]И Боунс наверняка корил себя ещё и за то, что его близкие пострадали из-за него, поэтому просьба Амелии, явно пришедшей к такому же выводу, была Урхарту понятна. Он кивнул.
[indent]— Хорошо. Но он знает. Эдгар побывал в руках садиста, который не оставил бы его в неведении.
[indent]Риддлу явно очень нравилось причинять другим боль — необязательно физическую, хотя он не гнушался и этим.

+1

13

Эта пуста и невозможность что-то сделать, что-тот предпринять - она обескураживает, с этим всегда сложно бороться. Сложно, но приходится, Амелия знает, что так иногда бывает - ничего нельзя сделать. Вот только обычно речь не идёт о ее братьях. Но, что же, выбора у нее все равно нет, а время... Ждать — это все, что они сейчас могут.
- Хорошо, я подожду, полагаю, вы сможете дать мне знать, когда придет время, - Амелия только кивает – хорошо. Хорошо, если это займет день или два. Но она боится, боится сейчас не за себя и не за то, что ещё некоторое время не увидит брата, все это мелочи – завтра рано утром она уйдет на работу, снова забудет пообедать, снова забудет заметить, как на улице стемнело – она даже не увидит улицу, потому что переместится из собственной гостиной с собственный же кабинет. Амелия боится того, что магия - особенно темная, настолько темная – имеет накопительный эффект. Такая магия очень часто действует исподтишка, незаметно, как яд - но последствия проявляют себя обязательно. Амелия боится того, что состояние Эдгара и неведение того, что случилось на самом деле, все еще сможет ему навредить. Или, что ещё хуже - может навредить другим. Тем, кто в отличие от ее брата не имел возможность выбирать. И снова все сводится к тому, что им остается только ждать. Амелия все еще слишком мало знает об этом их тайном сообществе, в которое вступил ее брат, в котором – совершенно очевидно – состоит и сам мистер Урхарт и, судя по всем, которое возглавляет ни много, ни мало – сам Альбус Дамблодор. Амелию несколько забавляет, как мило, панибратски, по имени, называет его мистер Урахрт – наверное, кое-о-чем ей это все же говорит, но Амели я не спешит делать вывод и уж тем более делиться ими. Амелии все еще очень хотелось знать поточнее, зачем ее собеседник вообще затеял этот разговор. Чтобы донести до нее радостную весть о том, что ее брат жив и почти здоров? Возможно. Это выглядело очень человечно, но Амелию терзали некоторые сомнения, что эта их долгая и, несомненно, интересная и важная беседа затеяна именно ради этого. Рано или поздно она бы и так узнала, что ее брат вернулся оттуда, откуда не возвращаются. Но сейчас они беседовали очень откровенно, почти как близкие друзья, хотя на деле едва ли были даже просто хорошо знакомы лично.
Амелия обдумывает услышанное – получается, что крики племянников ей не чудились. Она не помнила, чтобы кричала сама, а подтвердить или опровергнуть это было некому. Почем же тогда боль прекратилась? Что или кто ее остановил? Этого Амелия не спрашивает.
- Нет, мистер Урхарт, - спокойно замечает Амелия. Она не возражает собеседнику, она поясняет:
- Он знает это от врага. А вас, рискну предположить, мой брат считает другом. Когда нас бьют враги — это больно. Но когда нас бьют близкие — это уже совсем другое.
И, немного помолчав, она спрашивает:
- Жена Эдгара уже знает, что он жив? – сама Амелия, разумеется, не могла сообщить ей об этом, она не знала, где спрятали ее семью, и до сих пор была уверена, что так оно безопаснее. Амелия и в будущем, если случится рисковать, предпочла бы не знать этого. Слишком велика была цена таких знаний, гораздо выше, чем возможность встретиться и выпить чаю.
- И, мистер Урхарт. Я все же предположу, что вы затеяли эту несомненно приятную встречу не только для того, чтобы сообщить мне об Эдгаре.

+1

14

[indent]Да, иметь дело с Амелией Боунс было легко. У неё, повидавшей немало человеческих горестей и душераздирающих сцен, хватало понимания того, что лишние эмоции ничем не могут помочь. Они лишь отнимают много сил и времени, и выплеснуть их порой бывает необходимо во имя сохранения психического здоровья — но всему своё место и своё время. Амелия Боунс была бы идеальным сотрудником для любого оперативного подразделения Департамента правопорядка и любого отдела министерства, работа в котором требовала быстрого принятия решений при сохранении хладнокровия. Однако всё это не значило, что легко приходилось ей самой.
[indent]— Разумеется. Как только мы что-то выясним, я дам вам знать, — пообещал Урхарт. Это было меньшее, что он мог сделать для Амелии. Если всё будет хорошо, он даже в стенах Министерства мог в любой момент отправить ей бумажный самолётик с понятным только им посланием, замаскированным под тривиальную рабочую записку. Но если всё окажется плохо, им придётся снова побеседовать лично, и в этом смысле новых встреч с ним Урхарт Амелии не желал. Жаль, что он ничем не мог хотя бы скрасить для неё вынужденное томительное ожидание.
[indent]— Эльзе передали, что Эдгар жив. Пока без дополнительных подробностей. — Не все женщины отличаются такой крепкой нервной системой, как Амелия, а супруга Эдгара жила в состоянии повышенного эмоционального напряжения уже несколько месяцев, оставаясь при этом заботливой матерью для двоих детей. Урхарт не представлял себе, как она держится. Может быть, именно благодаря детям? Тень пробежала по его лицу: той ночью Волдеморт добрался и до них, а в Ордене до сих пор ничего об этом не знали. Как такое вообще могло произойти? Если только непосредственно в доме никого не было, а Эльза не связала ситуацию с Эдгаром… В таком случае ей, возможно, и не стоило ничего знать — матерям трудно простить, когда кто-то причиняет страдания их детям. Даже по незнанию. Боунсу и так уже изрядно досталось. Пока они не убедятся хотя бы в том, что его состояние стабильно, лишние потрясения ему ни к чему. Сломается.
[indent]— Хорошо, что вы об этом заговорили. Ваш брат никем меня не считает. Он вообще не знает, что я состою в Ордене. Даже сегодня утром, когда я видел его лично, Эдгар спал и не догадывался о моём присутствии, — меньше всего Урхарту хотелось, чтобы между ними остались недосказанности, которые могли быть поняты и истолкованы превратно, поэтому он предпочёл сразу же разрушить сложившуюся у Амелии иллюзию относительно отношений, существующих между ним и её старшим братом. — Я не друг Эдгару, но и не враг — скорее, посредник, который пытается нащупать тонкую ниточку, чтобы связать воедино закон и справедливость. Думаю, вы прекрасно понимаете, что Орден Феникса — неофициальная организация, которая не может считаться в полной мере легитимной. Тем не менее, я абсолютно убеждён, что её деятельность не направлена на свержение власти и не несёт опасности нашему государственному строю, и готов поручиться за это хоть перед министром магии, хоть перед Визенгамотом, если потребуется. Сейчас я рассказываю вам обо всём этом на свой страх и риск, потому что ваш брат, Амелия, очутился именно в этом овраге между справедливостью и законом, и самому ему оттуда не выбраться. По закону он должен сидеть в Азкабане. По справедливости всё выходит намного сложнее.
[indent]Урхарт сделал короткую паузу, вглядываясь в лицо собеседницы и пытаясь угадать, что она думает по этому поводу. Их законы не были совершенны, как не были совершенны волшебники, которые их писали, и сама жизнь, которую они должны были регулировать и направлять. С этим оставалось либо смириться — либо стараться по крупицам, в каждом отдельном случае, делать то, что от них зависело, чтобы система становилась чуть более живой и не чесала всех под одну гребёнку.
[indent]— Я говорю вам всё, как есть, потому что вижу, что вы способны понять. И потому что был бы не прочь видеть вас в числе своих единомышленников. Не на стороне Ордена, какое бы уважение я ни испытывал к профессору Дамблдору, а на стороне тех, кто хочет сделать закон справедливым, а справедливость — законной. Надеюсь, я ответил на ваш вопрос.
[indent]Урхарт взялся за столовые приборы: еда уже начинала остывать.

+1


Вы здесь » Marauders: stay alive » Флешбеки » [1978.06.21] Риторические вопросы


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно