Marauders: stay alive

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders: stay alive » Архив альтернативы » I'm no sweet dream


I'm no sweet dream

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

BUT I'M A HELL OF A NIGHT


закрытый эпизод

https://s.abcnews.com/images/Health/glass-poison-stock-gty-jef-190501_hpMain_16x9_992.jpg

Участники: Eloise Potter & Anatole Rosier

Дата и время: 18 марта 1982

Место: дом Анатоля Розье

Сюжет:
I could play nice or I could be a bully
I'm tired and angry, but somebody should be

+2

2

Пришла весна, но для Элоизы, молчаливой тенью слонявшейся по поместью Поттер, это ровным счетом ничего не значило. Она не замечала ни оттепели за окном, ни того, как шишуги начали выбегать в сад, несмотря на всё ещё прохладный ветер. Элли по-прежнему почти не выходила из дома, помимо возни в теплицах занимая руки разве что попытками научиться вязать. Получалось сносно - если первые эксперименты были похожи на пожеванных клубкопухов, то на этой неделе удалось связать маленькое одеяльце, подходящее для лежанки Меропы и достаточно ровное. Такими темпами она скоро перейдёт на детские вещи. Имени сыну Элоиза до сих пор, к четырнадцатой неделе, не дала, терзая себя чувством вины ещё и из-за этого: Меропу она назвала сразу и больше с ней разговаривала, прислушивалась к своим ощущениям. Сына же любила и ждала, но не могла избавиться от некоего чувства отрицания - словно, не предпринимая дальнейших шагов, она остановит ход времени и дождётся момента, когда вернётся Чарльз, когда не придётся думать обо всём самой, когда у их сына будет нормальная семья... Ей, как любой женщине в положении, нужны были и внимание, и поддержка. Боль не утихала, Элли могла расплакаться на ровном месте по несколько раз за день - может, шалили гормоны, может, потому что радоваться было особо нечему.

Регулярно девушка виделась только с целительницей, но и их разговоры приносили мало пользы. Миссис Уингер говорила, что эмоции Элоизы нормальны, они не могут быть правильными или неправильными, Элли не должна загонять их внутрь, и, конечно, ей тяжело, потому что принятие всего того, что составляло "тень", должно было изменить и её собственную личность. Иного варианта слияния не было. Может быть, впервые за всю жизнь Элли знакомилась с настоящей собой, и знакомство было трудно назвать приятным. Она тосковала по той, прежней Элоизе, чувствующей себя в безопасности, заботящейся о дорогих ей людях, весёлой, болтливой, не ожидающей от мира зла. И вместе с тем понимала, что не сможет быть такой больше никогда, даже если ситуация, что маловероятно, изменится. А если она не нравится себе, как она может нравиться тем, кто привык к той, старой Элоизе? Как может нравиться хоть кому-то? Тьма, в которой жила тень, теперь постоянно неслышно ступала рядом, держала за горло, шептала по ночам не хуже дементоров. И даже во сне она не могла поговорить об этом с Чарльзом. Но Элли держалась, как могла, с достойным лучшего применения упорством исследуя схемы и чары для вязания… Пока не подоспели долгожданные новости от Рабастана. Имя, которое было ей так необходимо, прозвучало, оставив Элоизу ошалевшей и оглушенной. Анатоль Розье. Но этого просто не может быть. Как? Зачем? Что ему такого сделал Чарльз? Что сделала она, Элли, что он мог так поступить? Доводы Лестрейнджа были убедительны, но девушка всё равно думала – может быть, ошибка? Может, и его самого кто-то подставил? А если нет… Он ведь работает в Мунго, и именно там повязали Чарльза. Письмо от дядюшки Розье стало неожиданностью. Он хотел обсудить какие-то вопросы, связанные с фондом Чарльза, просил отчетные документы, базу подопечных. Это выглядело странным, но не мог же фонд стать яблоком раздора – это такая глупость. Поколебавшись некоторое время, Элли ответила, что соскучилась и лучше придёт в гости к Анатолю сама, ей будет полезно выйти из дома. Дату предложила несколькими днями позже, чтобы якобы успеть найти все бумаги, а на деле – подготовиться.

Выпросить у Дэвида яд оказалось не так сложно, как она предполагала. Дэвид, единственный гость поместья, явно сочувствовал Элоизе и беспокоился за неё, чувствуя свою ответственность. Не видя изменений в эмоциональном состоянии девушки, он тоже мрачнел, но, когда она заговорила о яде, быстро встрепенулся. Как и Рабастан, он стал говорить о том, что разбираться с кем-либо самой небезопасно, что, если Элли это так нужно – он может подумать и организовать всё сам, с другими членами группы, но Элоиза упёрлась не на шутку. Это её муж, её ребёнок, их семья, она должна начать и закончить всё сама. Когда в её голосе зазвенели слёзы, а ладонь картинно легла на живот, Дэвид сдался, и двумя днями позже принёс пузырёк, полный тёмно-красной жидкости: Уидосорос. Он вызывал конвульсии и паралич тела – достаточно эффективно, чтобы жертва не могла ничего предпринять в свою защиту, но достаточно медленно, чтобы Элоиза успела зачитать «приговор» и объяснить, за что наказан предатель. Главное проблема состояла в том, чтобы тело не нашли хотя бы до утра – тогда яд успеет разложиться на естественные составляющие и отследить его наличие будет сложно. Элли не знала, как это сделать, но яд взяла, решив разобраться во всём на месте. Если Анатоль правда виновен, она точно это почувствует. Главное, чтобы он не почувствовал странности в том, что Элоиза не взяла с собой Меропу.
— Добрый вечер, дядюшка Анатоль – она приветливо улыбается, и чувство у неё такое, что наблюдает за собой со стороны, отслеживая собственное поведение, пытаясь влезть в опалённую шкурку той-прежней-Элли, которая уже умерла. Прикрываться маской трупа – паршивое ощущение, хотя Келли бы оценил сравнение.
— Спасибо, что ты не забыл про фонд, я бы сама хотела что-то сделать, чтобы он продолжал работу, это ведь так важно…«только ты и крошки не получишь от того, что принадлежало Чарльзу» девушка снимает верхнюю мантию и крутит головой по сторонам, сообразив, что одежду не спешат подхватить маленькие ручки:
— А… Где твой эльф? – прямой взгляд голубых глаз остался прежним, хотя и несёт в себе теперь несколько другие нотки. В целом же Элоиза выглядит ещё бледнее, ещё более хрупкой, чем раньше, как тень, вернувшаяся из подземного царства, но оставившая там часть себя и потому неспособная занять прежнее место в подлунном мире. Рыжие волосы собраны в тугую косу, платье струится свободно, не облегая фигуру — Элли уже готовится к моменту, когда одежда начнёт становиться тесной.

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/468845.gif

+3

3

Неприятный человек Самуил Хьюз был чрезвычайно убедителен и уверен, а он не относился к числу людей наивных или легковерных. Если Хьюз говорил о чём-то с уверенностью — он либо был прав, либо обманывал. Однако, мотивации для того, чтоб заставить Розье осторожничать с племянницей, у Хьюза наверняка не было — Розье, во всяком случае, не нашёл. Он мало общался с Трэверсами, особенно после смерти Мэлекая и отъезда Фионы в Ирландию. Ребята, возможно, были приятные — верней, Элли была приятная, от Келли с детства разило какой-то могильной затхлостью и затаённым угольным огнём, — но слишком юные. Контакт с молодёжью у Розье был хороший, но сами они редко были ему интересны.
Узнав о романе Элоизы с Чарльзом, он мало думал о девочке и много — о мужчине, ничего, впрочем, нового. Поттер — мерзавец, что с него взять. Разрушил жизнь одной женщине, нашёл другую, помоложе. В истории с заключением Поттера в Азкабан Розье видел для Элоизы хорошие перспективы, впрочем, взгляд поувял, когда он узнал от Хьюза о её беременности.
Но всё же она молода, красива, чистокровна, и навряд ли наличие ребёнка может стать серьёзным препятствием для её счастья.
Ребёнка Пожирателя Смерти, да. Но в том, что Чарльз — Пожиратель Смерти, вины Розье точно не было. Убийца, в конце концов, должен сидеть в Азкабане, а то, что у него останутся на свободе жена и ребёнок — на совести убийцы.
Повод поглядеть на Элли вблизи и сделать свои выводы нашёлся легко: фонд Поттера, измученная Элития Белби, строчащая прошения на дополнительное финансирование для подопечных, — это требовало вмешательства. Не то чтобы Розье любил и стремился помогать страждущим, но он мог, так что почему бы нет? Начинание было хорошее — из небольшого числа правильных дел Поттера. Такое начинание заслуживало поддержки и продолжения.
После некоторых колебаний Розье принял решение взять обязательства по управлению фондом на себя. Это не составит труда, распоряжаться финансами он умеет, а тут ещё и бонус в виде спасённых жизней. В Мунго — заведении казённом — этот бонус практически не звучал.
Добрый вечер, дорогая, — обнимает он племянницу на пороге дома.
Сумеречный март дышит из сада земляной сыростью, зима едва отступила, природа изредка вздрагивает в полусне, вяло пытаясь стряхнуть рыхлый мусор подтаявшего ноздреватого снега.
- Я дал эльфу выходной, — улыбается Розье, принимая тёплую мантию Элоизы, приглашает пройти в дом — но не в гостиную, где портрет Дореи сегодня в особенной грусти и рыдает с самого утра.
Не в гостиную — вниз. в комнату отдыха, одна из стен которой полностью прозрачна и открывает взору дно пруда, который больше и глубже, чем кажется там, наверху, в саду.
Едва слышный плеск и плавное мерное движение подводных трав за толстым стеклом здесь успокаивают, и он не сомневается в том, что это нужно не только и не столько ему.
Элоизе многое пришлось пережить и ещё придётся. Её просторное платье подтверждает слова Хьюза о беременности, хотя срок должен быть ещё очень мал. Вся она необычно строга и бледна, серьёзна — куда сильней похожа на своего мрачного старшего брата, чем обычно. Розье отмечает кольцо на её пальце, но говорить о браке с Чарльзом не решается: официально ходят лишь слухи, а слухи — это не то, что должно давать основу беседе дяди и племянницы.
Ему хочется, чтобы Элли чувствовала себя раскованно.
Оставив её в комнате, он отлучается ненадолго, чтобы вернуться с чаем для гостьи и чёрным кофе для себя.
Кажется, наступает весна, — улыбается он, задержав взгляд на воде за окном и обернувшись к девушке, — Ты чувствуешь её приближение? Год выдался тяжёлый, но весна всегда даёт надежду на что-то новое, на исправление ошибок и появление свежих идей. Может быть, фонд Чарльза станет моим правильным начинанием, кажется, я слишком глухо замкнут в своей жизни, так я подумал. Мне нужно что-то хорошее сделать и для других.

[nick]Anatole Rosier[/nick][status]existence is pain[/status][icon]https://i.imgur.com/PziO59z.png[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="tayalive.rolfor.me">Анатоль Розье</a> </div> <div class="lztit"><center>52 года; S'44, N</center></div> <div class="lzinfo">чистокровный<br>Управляющий в госпитале Св. Мунго<br>[/info]

+3

4

— Выходной – повторяет Элоиза странным тоном, проходя вслед за Анатолем в дом. Надо же, он даёт выходные эльфам – это должно бы выглядеть очень мило и по-новаторски, вполне в духе дядюшки Розье, если бы при этом он проявлял гуманность и к людям, а не бил их ножом в спину. Чарльз спасал жизни, но некоторые приходилось отнимать. Розье заботится об эльфе и подставляет людей из своего окружения. Почему один заслуживает Азкабана, а другой с комфортом проводит вечер в своём особняке? Дилемма для Элли сложная, заставляющая поджать губы и сжать в кулачок веснушчатую ладонь, и потому не очень подходящая к ситуации. Пока что девушка отмахивается от этих мыслей, чтобы выглядеть по возможности, как обычно. Прежней Элли не пришли бы в голову подобные мысли.

Они быстро минуют гостиную и спускаются ниже, в комнату с прозрачной стеной. Говорили, что в гостиной Слизерина было нечто похожее. Прежняя Элли обожала рассказы дядюшки Анатоля о русалках, и с восторгом прилипла бы к этим стёклам носом, даже зная, что с той стороны – не океан, даже не Чёрное Озеро, а всего лишь пруд. Всё равно там кто-то живёт и колышутся в гипнотичном танце водоросли. Нынешняя Элоиза спокойно проходит к дивану, устраиваясь на нём и не спуская взгляда с Розье. Он не спрашивает, как у неё дела, не выказывает ни малейшего сожаления… Только сейчас девушка понимает, что он и раньше игнорировал тему Чарльза, многие её рассказы проваливались, как в зыбучий песок, но привыкшая к тому, что люди вообще часто игнорируют её болтовню, разве могла она подумать… Сейчас всё видится иначе. Анатоль боится столкнуться с последствиями своих действий? Или боится не сдержать ликования? Рассеянно кивнув, Элли остаётся в комнате одна и невидящим взглядом таращится сквозь стекло, пока Розье снова не появляется в комнате с подносом. Кофе… Кофе горький. И тёмный. В нём много чего можно замаскировать.
— Исправление ошибок – это важно – соглашается девушка, сомкнув ладони вокруг чайной чашки, чтобы не показывать их дрожь. Приближения весны она не чувствует. Сомневается, что обратила бы внимание и на цунами, и на землетрясение, но слова Анатоля её равнодушной не оставляют. Элоиза с силой сжимает челюсти от прозвучавших в одном предложении «фонд Чарльза» и «моим». Сделать хорошее для других – так, как уже сделал для её сына? Или для других детей он планирует быть доброй крёстной феей? В таком случае – снова, чем он лучше Чарльза? Но не может же всё это быть из-за фонда? Какой-то бред. У Анатоля столько денег, что он может открывать по фонду в неделю. Элли что-то упускает, чего-то не видит. И ей нужно найти это недостающее звено, пока у эльфа выходной, а у Розье – кофе…

— Что именно ты хочешь узнать? Список детей наверняка есть и в больнице, хотя я, конечно, его взяла. В остальном… Тебе понадобится команда, если фонд останется в прежнем масштабе. У Чарльза было много помощников, потому что со временем он разросся и… — поняв, что впервые в присутствии Анатоля, она говорит «Чарльз» без приставки «дядя», Элоиза несколько смущается, ставит чашку на столешницу и хватается за браслет на правой руке. Почти забытый уже жест, когда она успокаивала себя перебиранием прозрачных бусин на украшении бывшей миссис Поттер, с недавнего времени снова вернулся. Тем более, сегодня у браслета есть достойная пара – колье из горного хрусталя на шее Элли. Несколько излишне нарядное для рядового визита, но у него так удачно вынимался камень. «Собрался исправлять свои ошибки за счет моей семьи и паразитировать на созданном моим мужем? Думаешь, если ты заберешь фонд, это искупит то, что ты сделал?» бусины по-прежнему холодные и красиво преломляют свет, но сейчас этого мало, чтобы успокоить Элоизу. Чтобы с её груди исчезло это тяжелое, душное, черное. Чтобы она перестала себя чувствовать тонущим в болоте грузом. Ещё эти водоросли, противно колышущиеся, отбрасывающие мерзкие тени, как руки Леди, когда наблюдаешь, как от портрета по стене тянется удлиняющаяся крючковатая тень… Элли вдруг вздыхает судорожно и закрывает глаза:
— Дядя Анатоль, мы можем подняться наверх? Извини, мне здесь не по себе… Мутит.

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/468845.gif

+3

5

Элли проходит к дивану и присаживается, едва ли бросив взгляд на стену, за которой вздыхает неслышно весенний пруд. Не загораются интересом её глаза, не звучит очередью десяток взволнованных вопросов, веснушчатый нос не прижимается к стеклу. Розье хмурится, наблюдая за племянницей, чувствует на языке некофейную горечь. Всем нам приходится взрослеть, ему тоже однажды пришлось. Но Элли, казалось, это никогда не коснётся. Даже сделавшись вдовой и потеряв первого — несомненно, желанного, — ребёнка она не растеряла живости взгляда и открытого любопытства. Впрочем, люди проходят через периоды потрясений и, бывает, возвращаются к полноцветному существованию. Она тоже вернётся.
Исправление ошибок — это важно, — кивает она, принимая чашку чаю.
Розье не по себе от её отстранённой холодности. Он не начинает сожалеть о решении пригласить Элоизу в гости, но возвращается мысленно к словам Хьюза. Возможно, ему в самом деле следует быть с ней осторожным.
Но Мерлинова борода, это же девочка. Взрослая женщина, конечно, но... девочка.
Впрочем, как раз дети бывают нередко куда более жестоки и безжалостны, чем взрослые. Эгоцентричность, свойственная незрелому уму, мешает детям увидеть картину во всей полноте. Обида может вымарать чернотой весь мир.
Мне нужны уставные документы, регистрационные, финансовая отчётность. Я не уверен, что у тебя всё это есть, но любая документация будет мне полезна сейчас. Я хотел бы разобраться в системе, но у меня нет стремления переделывать её под себя, — говорит Розье, машинально следуя взглядом за движением Элоизы, — Если люди, работавшие в фонде, согласятся продолжать свою деятельность после смены руководителя, я буду только рад. Благотворительный фонд — не то явление, что пытаются подмять под себя, преследуя некие выгоды, — улыбается он, пожимая плечами, — Я всего лишь хочу его поддержать, чтобы он не... не загнулся.
Браслет как будто в сети ловит его взгляд — Розье не может отвести глаз, но не сразу понимает, почему. Всего лишь украшение, женское украшение, изящное и невесомое, подчёркивающее хрупкость запястья владелицы. Его никогда не интересовали женские украшения, он редко обращал на них внимание и не запоминал.
Но это он помнил.
И осознание того, откуда ему знаком браслет на руке Элоизы, на мгновение выбивает Анатоля из колеи, выметает из головы мысли о необычной серьёзности Элли, о злополучном фонде, и он отворачивается к пруду, запуская безотчётно пальцы в волосы точно в попытке удержать и собрать в целое рассыпающийся рассудок. Гнев корчится у него внутри ледяной змеёй, перематывая внутренности, заставляя сдавленно охнуть.
К счастью, именно в этот момент Элли задаёт свой вопрос, перебивая жалобный вздох.
Да, конечно, — рассеянно отзывается Розье, оборачиваясь к ней с участливой улыбкой, — Конечно Элли, давай я тебе помогу.
Поставив чашки на поднос, он взмахом волшебной палочки поднимает его в воздух и, подав племяннице локоть, уводит её наверх, в гостиную.
Потрет Дореи не спрятать, но попытка отвести её в глубь дома выглядела бы странно, и он старается быть максимально естественным, разворачиваясь к портрету спиной и наивно предполагая, что Элли не обратит на него внимание.
Если Дорее не приспичит разрыдаться прямо сейчас, может даже получиться.

[nick]Anatole Rosier[/nick][status]existence is pain[/status][icon]https://i.imgur.com/PziO59z.png[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="tayalive.rolfor.me">Анатоль Розье</a> </div> <div class="lztit"><center>52 года; S'44, N</center></div> <div class="lzinfo">чистокровный<br>Управляющий в госпитале Св. Мунго<br>[/info]

Отредактировано Benedict Potter (2021-10-17 15:03:48)

+2

6

Короткой заминки Анатоля Элоиза не замечает, потому что у неё у самой в мыслях целый ворох острых прутьев, о которые уколешься, в какую сторону ни пойди. Поддержать фонд, не преследовать выгоду… Это всё хорошие и правильные слова, Элли была бы очень благодарна за поддержку, если бы Рабастан не опередил дядюшку Анатоля чуть больше, чем на неделю, с той новостью. Без вмешательства Розье фонд бы работал под началом Чарльза до сих пор. Так какую выгоду преследовал Анатоль, сдавая аврорам её мужа? И знает ли он о новом статусе Элоизы? Должно быть, знает, но не показывает виду, иначе бы не просил помощи именно у неё. Девушка моргает, глядя на предложенный ей локоть так, словно тот ядовит. Какая-то часть Элли действительно в это верит, когда она берётся за локоть бледной веснушчатой ладошкой, она искренне удивляется, что тот ощущается, как и тогда, на Гебридах: тёплый, человеческий, надёжный. Девушка усилием воли подавляет безотчетное желание поскрести его ногтем и проверить – не покажется ли чешуя? Змеиная или драконья.
— Спасибо – говорит она вместо этого, осторожно преодолевая ведущие наверх ступеньки. В гостиной больше места и не колышутся сквозь зеленоватую толщу тени: Элли сразу чувствует себя лучше, крепче стоящей на ногах. Это важно, даже если через мгновение снова собираешься сесть на диван. Она устраивается напротив Анатоля, продолжая начатый внизу разговор:
— По финансовой отчетности я кое-что видела – зарплаты персоналу, расход средств на организацию мероприятий и непосредственно лечение… Чарльз показывал мне, когда я покупала подарки на Рождество – пару месяцев назад, а кажется, в другой жизни. Элоиза делает глоток чая, чтобы голос не дрогнул:
— Вот о регистрационных ничего знаю, но могу спросить эльфа. Можно я буду дальше помогать с фондом? Я уже познакомилась с детьми и ко многим привязалась – она не уверена, захотят ли родители этих детей принимать её помощь теперь, и Элли стыдно, что долгое время она о фонде вовсе не думала, и всё же, девушка не уверена, что готова вверить кому-то всю документацию и передать вожжи. Уж точно – не тому, кто посадил Чарльза. «Ты с таким уважением относишься ко всем живым существам: к русалкам, к маленькому дракончику. Что тебе сделал Чарльз? А мой сын?» в который раз Элоиза задаёт себе этот вопрос, будучи неспособной действовать, пока не найдёт на него ответ… И переводит взгляд выше макушки Анатоля, опасаясь, что взгляд в глаза может выдать её настроение.

К счастью, чашка в этот момент покоилась на подносе и не разбилась о стол, когда Элли словно парализующим заклинанием ударило. На противоположной стене гостиной интересное украшение: портрет. Обычная практика для домов чистокровных, в нём не было бы ничего удивительного, если бы не изображенная на нём женщина. Женщина, которую Элоиза знала с детства, женщина, не жалевшая посещавшим её дом детям лишний кусок пирога за ужином, женщина, родившая лучшего друга Келли. Дорея Амальдина миссис-Поттер-первая. И несмотря на разделявшее их расстояние, Элоиза готова поклясться: Дорея смотрит на неё, выпрямившись и вызывающе вздёрнув подбородок – очень «Блэковская» поза. «Тебя нет. Ты умерла, а он мой. Это я теперь живу в его доме и ношу его сына, я» мысленно твердит Элли. Лично ей Дорея не сделала ничего плохого ни при жизни, ни после смерти, но отделаться от этого странного ощущения соперничества при виде любого напоминания о первой жене Чарльза, было нелегко. Совершенно забыв об Анатоле, Элоиза пожирает глазами портрет и крутит на пальце обручальное кольцо.

«Что толку, если у тебя нет самого главного? А у неё было: Чарльз. Она этого не заслуживала, он её даже не любил» воспользовавшись замешательством Элли, тень с шипением подаёт голос, и во взгляде голубых глаз проскальзывает что-то стальное, как у Келли. Может, Дорея вовсе не была такой безгрешной, и Чарльзу не стоило терзать себя чувством вины? Какой мужчина будет держать у себя в гостиной портрет чужой жены, если только этот портрет не вызывает у него тёплых чувств? 
— Это Дорея? Почему она здесь? – сейчас не до приличий и в голосе откуда-то появляется хрипотца. Похоже на извращенный мотив, и радоваться бы, что нащупала связь, но Элоиза внутренне сотрясается от гнева, а тень, напротив, вибрирует от этих эмоций, что урчащая кошка. Любой другой мотив: зависть, конкуренция, желание поднять собственный статус был бы девушке понятнее. Но Дорея! Словно месть первой жены, протянувшей ледяную руку с того света. "Ты ничего не изменишь. Он и там будет любить меня, слышишь?" вздёргивает Элли подбородок так же, как фигура на портрете.

Отредактировано Eloise Travers (2021-10-17 15:23:07)

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/468845.gif

+2

7

Поразительно.
Перед ним другой человек.
Элоиза, сияющий взгляд которой не омрачали ни зловещие тени Багровой Лощины, ни болезнь матери, ни потеря ребёнка и неудачный брак, ни смерть отца — изменилась до неузнаваемости после... после того, как Чарльз отправился в Азкабан?
Или её изменил Чарльз? Они давно не виделись. В какой момент произошёл перелом? Какое хтоническое чудовище пожрало детски наивное любопытное существо, которым была Элли Трэверс, взамен упаковав в тонкое тело чужую, отстранённую, погружённую в себя женщину?
Изменило ли её осознание того, что благодетель, идеал, на который она молилась всю жизнь, — Анатоль прекрасно знал, как Элоиза относится к Чарльзу, как ошибается насчёт него, — обернулся преступником и убийцей? Должно быть, мир её был разрушен до основания.
Но она хорошо держится.
Желание спросить её, узнать о её чувствах, о том, как на самом деле относится она теперь к Чарльзу, мучительно гложет его, но, как никогда Розье не пытался открыть ей глаза на истинную природу Поттера, столкнуть его с пъедестала в её рыжеволосой голове, так молчит и сейчас, предоставляя Элоизе самостоятельно прорастать сквозь руины своей наивности.
В конце концов, с потрясениями такого рода каждый справляется сам.
Розье справился. А эта девочка — много сильнее, чем большинству всегда казалось. Это уже очевидно. Почва Багровой Лощины иных всходов дать не могла.
Можно я буду дальше помогать с фондом? Я уже познакомилась с детьми и ко многим привязалась.
Это. Это похоже на Элли. Может она ещё станет прежней? Оправится и вернётся, оставив за плечами очередные руины. В конце концов, разве впервые её жизнь близка к разрушению?
Разве остался хоть кто-то ещё во всей магической Британии, кто ещё не испытывал этого дивного чувства на себе?
О, разумеется, — улыбается Розье, — Я ведь сказал, у меня нет цели менять всё под себя, я буду рад, если ты сохранишь свои привычки, тем более, если ты любишь общаться с детьми. Признаться, я не большой знаток детской психологии, обычно в присутствии детей я теряюсь. Совсем не знаю, как с ними следует общаться.
Дорея же, напротив, казалось, всегда находила ключики к детским сердцам. Детей Трэверсов она тоже любила... Розье замирает, заметив, как изменилось лицо Элоизы, и сразу понимает, что она увидела портрет. Было глупо предполагать, что не увидит. Но вот такой реакции Розье точно не ожидал: в голубых глазах Элли вдруг с блеском сгущается что-то холодное, мертвенно-стальное, вовсе на неё не похожее, сближающее её с мрачным и нелюдимым старшим братом.
Это Дорея? Почему она здесь? — голос её тоже мертвеет, бледнеет, в нём слышна гладкость стали.
Что-то внутри у неё неслышно лязгает, вибрирует и грохочет, заставляя Розье отшатнуться, отвернуться, бросить взгляд на портрет.
Дорея не плачет. Аршинно выпрямившись, гордо вздёрнув подбородок, она смотрит на Элли так, как никогда не смотрела на неё живая Дорея. Но, когда она была жива, Элли была милой веснушчатой девочкой с двумя медными косичками. Дорея смотрит не на Элли — на миссис Элоизу Поттер.
Мы были очень дружны в школе, — отвечает Розье, слишком холодно, пожалуй, но максимально честно, — Я тяжело переживал уход Дореи. Этот портрет я заказал ещё при её жизни и был намерен подарить ей, но не успел. Теперь, в память о ней, он висит здесь, у меня дома.

[nick]Anatole Rosier[/nick][status]existence is pain[/status][icon]https://i.imgur.com/PziO59z.png[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="tayalive.rolfor.me">Анатоль Розье</a> </div> <div class="lztit"><center>52 года; S'44, N</center></div> <div class="lzinfo">чистокровный<br>Управляющий в госпитале Св. Мунго<br>[/info]

+2

8

Странно, но Дорея  на портрете  молчит  —  не пытается вступить в разговор, как один из портретов, в изобилии висящих на стенах Хогвартса.  Впрочем, её эмоции понятны и без слов: она, конечно, не могла не заметить свой браслет на руке Элоизы, и ей неприятно, может быть, даже больно. Несмотря на враждебный  настрой Элли, кое- что  общее  у  первой  и  второй  миссис  Поттер  было: они  обе  самозабвенно,  обожествляюще  любили  Чарльза. Любили до такой степени, чтo даже знание об его истинной природе в этих чувствах ничего не изменило. Дорея принесла  клятву  и  хранила  секрет  мужа  до  самой  смерти.  Будучи  не  в  силах  стать  любимой,  первая  миссис Пошер стала идеальной. Элоиза и раньше бьша далека от звания идеальной светской леди, безупречной хозяйки, принимающей  гостей в великолепном  доме, а теперь и вовсе пребывает в светской  опале. Они были очень разными  — красивая,  сдержанная, уверенная  в себе Дорея  Блэк и хрупкая Элли Трэверс, болезненно  ревнивый, жадный  до  любых  проявлений  любви  тихий  омут.  Наверное,  Дорея  видела,  как  Элоиза  смотрела  на  своего крёстного. Когда девочка в голубом платьице выросла   в   старшекурсницу,   неуклюжую,   угловатую,   но начинающую обретать женственность, её взгляды уже не могли укрыться от понимания женщины  взрослой. Но Дорея никогда не подавала  виду, что замечает  — у неё не было причины считать крестницу мужа соперницей и ставить себя и её в неловкое положение. Просто тогда она не знала, как упрямо и цепко увивает свою опору саженец из сада Лощины. Этого не знала даже сама Элли.

И вот, они неожиданно поменялись ролями: молодая цветущая миссис Поттер и сторонняя наблюдательница. Но человек,  за  которого  велась  эта  странная  борьба, теперь равно далеко от них обеих, даже будучи живым. Нечестно! Несправедливо!
—  Общаться  с  детьми совсем не сложно, главное  —  уметь их слушать. Ты же общался со мной  и Келли,  когда мы были  маленькими... Было  весело  —  в бывшей  комнате  Элоизы, в Лощине, до сих пор стоит русалка из песчаника, подаренная  Анатолем. Мысль об этом снова  вышибает  из-под  ног  с  трудом обретённую опору, и мысли Элли уносятся далеко от детей и фонда. Не потому ли ceйuac Розье хочет получить фонд Чарльза, что не мог раньше получить его жену? Может, он поклялся разрушить жизнь Поттера, или что там делают отвергнутые влюблённые? Или не отвергнутые...

- Были дружны… — повторяет Элли рассеянно. И мысленно добавляет «тяжело переживал её уход». Анатоль не был другом Чарльза в Хогвартсе, если бы был, она бы, наверное, слышала об этом – Чарльз часто рассказывал школьные истории про себя и папу, но Анатоль Розье в них не фигурировал. Иногда он появлялся в папиных рассказах, словно они с Чарльзом, находясь в одном обществе, не пересекались, существовали параллельно. Элоиза думала, это потому что Чарльз учился в Гриффиндоре, а папа – в Слизерине. Но, кажется, причина была иной.
— А после школы? Не помню, чтобы ты появлялся на мероприятиях Поттеров – склоняет голову набок Элли, окидывая Анатоля изучающим взглядом, словно видит его впервые. Для них с Келли особняк Поттеров был вторым домом детства. Пока Бен не уехал в Швецию, а Келли не отправился в Хогвартс, они с братом часто прибегали пешком через лес: Келли – поиграть с Беном, а Элли, если вдруг крёстный окажется не занят, ещё и походить за ним хвостом. Дорея присматривала за детьми, чтобы их игры не вышли за допустимые рамки, и в жаркую погоду отправляла к ним эльфа с домашним лимонадом. Но Анатоль Розье не был частью той привычной, детской картинки. Не странно ли – заказывать портрет кого-то, кого ты редко видел и с кем не поддерживал близких отношений после школы? Или поддерживал, но так, что никто этого не видел? Кстати, с чего писали этот портрет? Вдруг впервые за все эти годы Элоиза задумывается: Анатоль – ровесник Чарльза, но до сих пор не был женат.

— Портрет не разговаривает? Как странно. Она выглядит на нём грустной, совсем не такой, как при жизни… У Чарльза висит… висел другой – на том портрете Дорея с улыбкой приседала в реверансе. Чарльз снял его, когда у них начались отношения, чтобы не смущать Элли присутствием предшественницы. Левой рукой Элоиза снова хватается за украшенное браслетом запястье правой. Дорея на портрете, кажется, ещё выше вздёрнула подбородок, услышав прошедшее время, применённое к другому её портрету. Может, она просто не хочет разговаривать с ней, Элли? Но при жизни-то ей было грех на что-либо жаловаться, никто не виноват в том, что традиционные зелья от драконьей оспы на неё не подействовали. 
— У Дореи была прекрасная жизнь. Любая женщина о такой может только мечтать – раньше Элли так думала, потому что Дорея была замужем за Чарльзом, сейчас понимает, что дело не только в этом: какими бы ни были отношения между ними, Чарльз был ей верен, она родила и вырастила своего ребёнка в безопасности, в полной семье. Сын Элоизы будет расти без отца и с клеймом. И одной короткой вспышки этой мысли достаточно, чтобы захотеть поджечь портрет и стоять рядом, наблюдая, как обитательница рамы корчится в огне. Но может, злиться нужно вовсе не на Дорею… Или не только на неё?

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/468845.gif

+2

9

Он точно обнаружил себя вдруг на краю пропасти, и край этот осыпался под подошвами, и камешки, падая вниз, на звучали со дна даже эхом: так это дно было далеко. На краю пропасти — или глубокого, бессветного омута... впрочем, нет. Вода никогда не пугала Розье. Каким бы глубоким ни был омут, вода всегда оставляла шанс тому, кто умеет держатьс на поверхности. Розье — умел?
Он пригласил Элоизу, чтобы «прощупать». «Проверить». Убедиться в том, что неприятный человек Хьюз был прав насчёт неё — или, скорее, убедиться в том, что Хьюз в кои-то веки ошибался. Розье звал её, чтобы наблюдать за ней, чтобы быть точкой равновесия, отстранённой, защищённой своей позицией наблюдателя. Но теперь край пропасти осыпался под его ногами. И он ведь сам подошёл к этому краю. Не Элли же привела его сюда за руку?
Холодность, сковавшая его при звуке вопроса Элоизы: «почему она здесь?», — не холодность сдержанности, равнодушия и безучастности. Это обманчивый лёд, призванный заглушить взревевшее в глубине пламя. И чем больше говорит Элли, — а она говорит, она продолжает, — тем громче ревёт это яростное пламя, уже гудит в ушах, смазывая голос племянницы. Всё меньше в нём сил, чтоб пытаться утихомирить его, затушить. Всё меньше разума, который всё задаётся вопросом: разве можно злиться на эту девочку?
Отчего ты злишься на неё, Толь? Она просто влюблена, и она слепа, как слеп каждый, кто познал сладость и тяжесть этого чувства. Она влюблена в Чарльза, как была влюблена и Дорея, и винить, разумеется, следует только Чарльза, и злиться — только на него.
Но его здесь нет.
Есть она. Она задаёт вопросы, на которые отвечать максимально честно уже тяжело. Было бы легко, не будь вся эта история так глубоко вкопана под самым сердцем Розье. Элли задаёт вопросы, и он чувствует себя так, будто она, голыми руками вскрыв его грудь, раздвинув рёбра, зарывается в беззащитное нутро, причиняя тягучую злую боль.
И в ушах гудит пламя... или кровь.
Мы были дружны с Дореей, но не с Чарльзом, — отвечает Розье, и улыбка выходит неестественной, полузлой-полувымученной.
Лучше уж никакой, но эту стереть отчего-то у него не выходит.
Ты знаешь, между гриффиндорцами и слизеринцами редко складывается дружба, — добавляет он и мгновенно осознаёт слабое место аргумента: её собственный отец, Мэлекай Трэверс, слизеринец, очень неплохо дружил с долбанным Поттером.
Остаётся надеяться, что в Азкабане в компании дементоров Поттер чувствует себя ежедневно ещё хуже, чем Розье — прямо сейчас. Элли Трэверс, — то есть, морганова пропасть, Поттер! — не дементор.
Её не интересуют его тёплые чувства к Дорее. Её интересует только... ну да, Поттер.
Да, портрет неразговорчив, — соглашается Розье, голос звучит надтреснуто, — Что-то... видимо что-то с процессом написания. Его писали за океаном и, честно говоря, я не удосужился спросить, почему она не может говорить. Мне, честно говоря, так нравится больше. Разговаривай она, было бы сложнее поверить в то, что её на самом деле нет. Да и... боюсь, это было бы слишком больно.
У Дореи была прекрасная жизнь. Любая женщина о такой может только мечтать.
Он отворачивается не сразу, лишь осознав, что скулы зажёг редкий для него, болезненный, лихорадочный румянец.
Не сразу, но отворачивается, пытаясь влезть обратно в свой ледяной саркофаг и запечатать его изнутри, пока гнев не пробился в черты, в голос, в напряжённые руки. Элли всё ещё не заслуживает его гнева.
Его всё ещё заслуживает кто-то другой.
Не всё было так гладко, как казалось со стороны, — произносит он медленно, металлически-зло, и прибавляет глухо, — Дорея была достойна лучшего.

[nick]Anatole Rosier[/nick][status]existence is pain[/status][icon]https://i.imgur.com/PziO59z.png[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="tayalive.rolfor.me">Анатоль Розье</a> </div> <div class="lztit"><center>52 года; S'44, N</center></div> <div class="lzinfo">чистокровный<br>Управляющий в госпитале Св. Мунго<br>[/info]

Отредактировано Benedict Potter (2021-10-24 12:37:35)

+2

10

— Разве? — поднимает брови Элли в ответ на слова Анатоля о гриффиндорцах и слизеринцах. Он ведь не может не помнить, что пaпa был слизеринцем, а Чарльз   —   гриффиндорцем, и они дружили долгие годы, познакомившись в библиотеке, пока их факультеты болели за свои команды во время квиддичного  матча. Элоиза слышала  эту историю десятки  раз, она очень ей нравилась. Чарльз говорил, папа был удивлён и долгое время не мог поверить в то, чтo его новый приятель правда  с Гриффиндора. Скорее всего, Анатоль просто не пожелал дружить с Чарльзом  уже тогда, видя, как к тому относится Дорея. Элоиза  сама ревнива и может это понять, но ей не нравится, чтo Розье прикрывает свою антипатию какими-то иными, сторонними мотивами.

В таком случае для него немой портрет действительно  удобнее. Умей нарисованная Дорея разговаривать, она бы поведала  Анатолю много чего неуместного  и раздражающего, как Элоиза сейчас. Много такого, что он слышать не хочет, Элли явственно ощущает это по надтреснутости его голоса, по напряженности  позы. Розье комфортнее в своих мечтах, с бессловесной Дореей, застывшей, как насекомое в янтаре. Она не может сказать ему, что жила той жизнью,  которой пожелала, понимала и принимала последствия своего выбора. Не может сказать, что ни Чарльз, ни кто-либо другой не виноват в её смерти. Анатоль  может сидеть  здесь  со  стаканом  чая  или  чero покрепче, и раздувать в воображении любые  картинки, как Элоиза в своих сноходческих мирах. С той лишь разницей, что миры Элли не вредят никому, а Розье, поверив в плоды собственного воображения, уничтожил её семью.  Да, теперь Элоиза в этом не сомневается: мучимый стремлением отомстить за Дорею, Анатоль действительно сдал Чарльза аврорам. Рабастан не ошибся,  слишком  многое  указывает  на  это, чтобы быть совпадением.
—  Лучшего?  —  повторяет Элли странным, замороженные голосом. И в её голубых глазах, устремлённых  на дядюшку, вдруг проглядывает нечто   очень тёмное, нехорошее, словно Розье сказал нечто крамольное, богохульное до крайности. «Лучшего, чем Чарльз?» Этo, нужно  понимать, его, Анатоля? Так что же он не сражался за Дорею, а трусливо наблюдал из кустов? Делал вид, что принимал её выбор, а сейчас, когда она уже не может  возразить, решил отыграться... И правда верит, что Дорея бы это одобрила? У первой миссис Поттер был выбор — любить или 6ытъ любимой в браке. Она  его  сделала, не в силах противиться своим чувствам к Чарльзу и желая быть рядом с ним.

—  Чарльз  —  самый ответственный, благородный и любящий мужчина, какого только можно представить — не выдержав, Элоиза сжимает маленькие веснушчатые кулачки, и лицо её вспыхивает.
— Он наблюдал меня с рождения, поддержал больше всех, когда я потеряла Mepoпy, Чарльз всегда был верен своей семье и помогал многим другим!  —  с  каждым  перечислением  Элли, возмущенная и расстроенная,  словно становится  выше  ростом, привставая  с дивана. Дорея на портрете замирает,  глядя на  эту девочку с пониманием, но обеспокоено. Голос Элли вдруг ломается, вместе с чем-то ещё внутри, до этого момента составляющим   преграду  на  пути  к  единственно  верному сейчас  решению. Чашка с чаем, которую девушка держала  в руке, падает на столешницу и остаётся лежать на боку, разлив  вокруг  себя коричневое  чайное  море. Элоиза, резко побледнев, опускается на место и шепчет:

—  ...прости,  дядя Анатоль.  Я сейчас  мнoгo  нервничаю  —  извиняясь и за чай, и не только за него. Она уронила чашку случайно, но всё получается  очень кстати. Домовика в поместье нет, и Розье приходится  самому встать, чтобы ликвидировать беспорядок. Элли остаётся лишь незаметно поднести  руку к своему украшению на шее, быстрым движением  открывая прозрачный  камень. Дорея  на портрете приходит  в волнение, опирается  на раму, стучит по ней ладонями, но (действительно к счастью) молчит. Молчит даже тогда, когда Элли проносит ладонь с зажатым в ней крохотным пузырьком над оставленной без присмотра чашкой Анатоля. Что-то тёмное и душное застилает сознание Элоизы, опутывает дьявольскими силками, не давая опомниться и подсказывая порядок действий: быстро вернуть пустой пузырёк в ожерелье, защелкнуть камень и сесть на диван с выражением замешательства на лице. «Ты мстил за Дорею, а я oтомщу за Чарльза».

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/468845.gif

+2

11

Кажется, не вышло.

[nick]Anatole Rosier[/nick][status]existence is pain[/status][icon]https://i.imgur.com/PziO59z.png[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="tayalive.rolfor.me">Анатоль Розье</a> </div> <div class="lztit"><center>52 года; S'44, N</center></div> <div class="lzinfo">чистокровный<br>Управляющий в госпитале Св. Мунго<br>[/info]

Стоит признаться себе в том, что идея пригласить Элоизу сегодня была не лучшей, она себя не оправдала. Что-то пошло не так, что-то изначально пошло не так и складывалось неправильно, и будет только хуже, так что пора заканчивать. Пора это всё заканчивать, пока они не переступили грань, за которой ничего уже нельзя будет исправить. Пока что есть шанс, - Розье был в этом уверен, - есть шанс сохранить добрые отношения с Элоизой. Но то, что было начато сегодня, следует остановить.
—  Чарльз  —  самый ответственный, благородный и любящий мужчина, какого только можно представить, - вспыхивает Элоиза.
Розье прикрывает глаза, делая медленный вдох.
Возражать бесполезно, да и бессмысленно. Элли не способна увидеть недостатки превозносимого до небес Чарльза, и любые возражения Розье лишь его самого будут очернять в её глазах. Не то чтобы Розье так уж сильно беспокоило, что она подумает о нём. И всё же ведь он сам только что думал о том, чтобы сохранить добрые отношения.
Он наблюдал меня с рождения, поддержал больше всех, когда я потеряла Mepoпy, Чарльз всегда был верен своей семье и помогал многим другим!
Приходится зажмуриться, и слова Элоизы смазывает нарастающий в ушах гул. Воздух на выдохе обжигает полуоткрытые губы, побывавший в домне, открывшейся у него в груди. Выдохнув, Розье открывает глаза, готовый, в самом деле готовый говорить жёстко, но не успевает произнести неприятных, ранящих слов: чашка падает из рук Элоизы на стол, и чай разливается коричной лужицей по столешнице, устремляется к краю, начинает капать на светлый ковёр.
Смоби на месте нет, это славно, очень славно. Розье должен сам убрать образовавшийся беспорядок, и это даёт ему замечательный шанс прийти в себя, успокоиться и, если не затушить распалённый в груди огонь, то запереть его как следует и не позволить влиять на его слова.
...прости,  дядя Анатоль.  Я сейчас  мнoгo  нервничаю.
- Все в порядке, Элли, - говорит он совершенно непринуждённо, с удовлетворением ощущая, как покидает ладони и скулы слепящий дезориентирующий жар, вынимает волшебную палочку и отточенным жестом избавляет столешницу от луж и пятен.
Чайник согревает ладони теплом мягким, уютным, когда он, аккуратно поставив чашку обратно на блюдце, наполняет её заново. Слабая дрожь пробегает по его рукам, когда взгляд ловит блики в камнях браслета Дореи, по-прежнему украшающего веснушчатое запястье Элоизы.
Выпрямившись, Розье поднимает свою чашку и делает большой глоток успевшего остыть кофе, задумчиво глядя на этот браслет, затем, всё же заставив себя оторвать взгляд, делает шаг к креслу, намереваясь, опустившись в него, собраться и подобрать слова для того, чтобы завершить беседу максимально деликатно. Какое-то движение сбоку отвлекает его и, обернувшись, он поднимает глаза на портрет.
Дорея на портрете привстала с кресла и, опираясь ладонью о холст, другой рукой стучит в него - практически беззвучно.
- Что за... - начинает он и осекается, опуская взляд на собственные руки, которых не чувствует.
Его собственная чашка упала на пол, и кофе растекается лужей среди белоснежных костяных осколков фарфора в крапинках песчинок кофе.
Недоумённый страх, пережавший сердце, разворачивает его к Элоизе, но тело слушается плохо: подкашиваются ноги, ватное онемение ползёт по ним вверх, и, вместо того, чтобы обернуться и сделать шаг, он тяжело, неуклюже заваливается вперёд и набок.
- Элли... - хрипит, пытаясь повернуть голову, вжимая затылок в пол, пытаясь её увидеть. Холод облепляет поясницу и крадётся к ребрам, прорастая в живот.
Это что это происходит? Она убивает его?
Элли Трэверс убивает его, чтоб отомстить за Чарльза Поттера?

Отредактировано Benedict Potter (2021-11-05 14:43:06)

+2

12

На секунду Элоизой овладевает странное чувство, словно её саму заперли в раме портрета. И из его глубин она наблюдает, как дядюшка Розье, подаривший ей русалку из песчаника и незабываемое приключение в Гебридском драконьем заповеднике, подходит к своему креслу, спокойным движением поднимает чашку кофе… Вот ещё сейчас она может его остановить. И сейчас всё ещё может. Вот это мгновение последнее, когда можно всё отыграть, крикнуть «не пей!», да хоть разыграть истерику и выбить чашку из рук Анатоля. Даже связки на шее Элли чуть напрягаются, словно готовясь сформировать мысль в звук. Но в следующую секунду, когда Розье делает глоток из чашки, рука девушки торопливым жестом обвивается вокруг её живота. Она делает это ради него, ради их с Чарльзом сыном, лишенного отца. И просто потому, что… Не может не сделать. Укладывая пузырёк в ожерелье, она уже подсознательно это понимала. Келли как-то сказал, что если вышел из дома с ружьем, то не выстрелить из него уже невозможно.

Элли приподнимает губы в странной, замёрзшей улыбке, откликаясь на брошенное Розье «всё в порядке», и сжавшись внутренне в пружину. Как быстро должен подействовать яд? Как это вообще происходит? А вдруг, придётся ещё ждать и ждать, вести разговор, понимая, что она… Нет, этого Элоизе не выдержать. Но долго ждать не приходится. Не успевает Элли бросить через плечо быстрый, недобрый взгляд на заволновавшуюся в раме Дорею, как снова раздаётся глухой стук упавшей чашки. Лицо Анатоля приобретает удивлённое, недоуменное выражение. Такое было на лице Элли, когда вместо Чарльза к ним домой явились авроры с обыском, и это воспоминание, от которого до сих пор в глазах закипают слёзы, позволяет Элоизе удержаться на грани своего решения, сохранить ту спасительную сейчас злость, которая руководила её рукой. «Он это заслужил. Тебе тоже было больно, и Чарльзу, и малышу ещё долго будет больно, из-за него».

По-прежнему молча, девушка облизывает пересохшие губы, вздрагивает и отступает на шаг, едва не вскрикнув, когда Розье падает на ковёр и страшным, незнакомым голосом хрипит её имя, словно уже взывает к ней из могилы. Так вот, как выглядит умирающий человек. Умирающий от твоей руки. Интересно, сколько раз это видел Чарльз? Что чувствовал?
- Ты разрушил мою семью и жизнь нашего с Чарльзом сына. Из-за тебя он родится с клеймом – начинает Элли тихо, дрожащим голосом, в котором отчетливо слышатся нервные слёзы. Ей страшно, она никогда не увидела умирающих, даже Дамиана мёртвым не видела, а папа выглядел так, будто заснул. Не хрипел, не пытался двигать впадающими в оцепенение членами. И всё же искры, попавшей в костёр тлеющей злости, оказывается достаточно, чтобы придать голосу девушки уверенности. Нервные постукивания нарисованной Дореи выступают в роли кузнечных мехов. Анатоль должен уходить с мыслью о том, что возмездие его настигло. Но Элоиза планирует сделать кое-что ещё. Отнять у него самое ценное, как он отнял у неё:

- Кто тебя просил лезть к нам? Думаешь, что я наивная дурочка, что я не знала, кто такой Чарльз? Он ничего от меня не скрывал! И мне всё равно, мне нужен был только он, рядом, со всеми его демонами, со всем, что есть в нём. И она… – Элли, не стесняясь уже покатившихся из глаз слёз, яростно мотает головой в сторону портрета:
- …прекрасно всё знала! И тоже любила его таким. У тебя никогда не было ни единого шанса. Потому что Чарльз – мужчина, каким тебе не стать никогда. Мужчина, неспособный на подлость по отношению к близким. Ты поступил, как крыса, и умрешь крысиной смертью. А Дорея тебе и на том свете плюнет в лицо за то, что ты сделал. Тебе никогда не владеть ничем из того, что принадлежало Чарльзу – выдыхает Элли яростная, покрасневшая, с растрепавшимися волосами, таким непривычно озлобленным выражением на кукольном личике, что похожа на иллюстрацию фурии, богини мести из легенд древнего Рима. Лицо Розье бледнеет, сердце Элоизы глухо стучит у неё в ушах, но то же неуловимое нечто, толкавшее её под руку, сейчас шепчет «замети следы, чтобы это было похоже не на отравление. Он одинокий, внезапно отпустил эльфа, жил со странным портретом – с такой жизнью можно и расстаться пожелать, а?»

- Экскуро! – взмахивает палочкой Элли, убирая следы кофе с ковра. Затем наводит палочку на осколки чашки (забавно, в спокойном состоянии она бы ни за что до этого всего не додумалась):
- Репаро! – закручивает, заставляя их соединиться воедино, наклоняется, чтобы поднять починенную чашку, делает глубокий вдох, словно собирается нырнуть в воду:
- Вот так – чашка оказывается в одеревеневших, сжавшихся наполовину пальцах Анатоля. Он не следит за девушкой взглядом, не дышит, выглядит совсем мёртвым. Наверное, в его чашке остались какие-то следы яда и будет правдоподобно… Свою чашку и папку с бумагами фонда Элоиза прижимает к груди, выбегая в холл, за верхней мантией. Её тут не было, Розье был один, и никто, кроме немного портрета, не докажет обратного. Но едва ли те, кто придут в дом после неё, будут играть с Дореей в шарады. Аппарирует Элли сразу, как только заступает за территорию поместья.

- Госпожа будет ужинать? – в удручающе тихом холле другого поместья её встречает Тинкер, с беспокойством глядя на лихорадочный румянец на лице хозяйки. При мысли о еде и бледном, одеревеневшем теле на светлом песочном ковре, Элоизу наконец «пробивает». Сунув в руки эльфу папку и чашку, она бегом бежит в ближайший туалет, где с характерным звуком опускается на колени перед унитазом. Пятью минутами позже Тинкер помогает бледной, дрожащей госпоже подняться в спальню и получает наказ принести ей чашку травяного чая. Не эту чашку, другую, эту пусть уничтожит и денет куда-нибудь, так, чтобы никто не нашел и не знал, даже сама Элли. До самого рассвета Элоиза ворочается в постели, отмахиваясь от тяжелых, дурных снов, то и дело просыпаясь с ярко вспыхивающей мыслью «Уже нашли?»

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/468845.gif

+4

13

Темная вода клацает серыми зубами колотого у берега льда, грозясь вцепиться в ноги и утянуть на дно. Ее много, очень много этой черной злой воды, прячущейся под шкурой волчьего окраса, она стоит на страже, она - не даёт идти вперёд, она - почти рычит, и этот рык прорывается сквозь монотонный рокот подстегнутой адреналином крови, бьющей в виски. Элития отшатывается от края пруда, унимая сбившееся дыхание, жмурится, но продолжает различать непроглядный омут и под опущенными веками. Призрачные штормовые волны вновь смыкаются над головой, удушье пополам с горькой солью раздирает рот, и нет никакой разницы, что под ногами твердь, а не все та же безразличная к твоей скорой смерти вода - страшно, как тогда, и безысходно столь же, и самой не выплыть...
- Госпожа! - пищит рядом перепуганный эльф и его надтреснутый голосок цепляет, точно рыболовный крючок - доверчивую рыбину. Выдергивает из глубины к свету, на зыбкий весенний воздух, вновь к краю проклятого пруда, который кто-то додумался разбить прямо перед домом, виднеющимся вдалеке,- Госпоже нужно спешить!
- Да. Да, конечно. Сейчас.
Почему-то магия эльфа, отыскавшего ее среди сотен других сотрудников госпиталя, оказывается не всесильна здесь, на территории его хозяина, но размышления об этом не ко времени. Времени, по утверждению дрожащего эльфа, может быть нет уже вовсе, и Элития не готова быть той, кто заочно поставит на жизни Анатоля Розье крест, расписавшись в своей постыдной неспособности справиться с засевшим глубоко внутри шипом застарелого страха. А значит нужно добраться к дому, и как назло ветви кустарников заслоняют вход от пытливого взгляда - не аппарировать. Добраться к дому - значит ступить на узкую тропинку, окамляющую пруд, и бежать, уворачиваясь от клацающих зубов, бороться с ужасом, вздыбливающимся ядовитой ледяной волной изнутри, гнать-гнать-гнать воспоминания.
- One for death and two for birth, - главное не думать о скользких камнях и о том, как холодна вода, когда нужно спрыгнуть с обрыва. Нужно набрать в лёгкие воздуха и  сделать шаг. Детская считалочка, подхваченная у маленьких пациентов, рассыпается у ног разорванной нитью жемчуга, скачет вместе с Элитией по камням,- three for wind and four for earth,- и не думать о том, как дико и жалко она выглядит сейчас со стороны - взрослая женщина, шатающаяся, как пьяная, по узкой дорожке, позволяющая словам рваться с губ, она ведь почти кричит,- five for fire , six for rain!
В конце концов, дом стоит в некотором отдалении от соседей. Это может однажды дурно закончиться для мистера Розье - ни позвать на помощь, ни найти при случае свидетелей. Это может закончиться дурно уже сейчас.
- Seven' s joy and eight is pain - Элития прижимается лбом к дверному косяку, пытаясь отдышаться и, обрывая себя в то же мгновение, решительно распахивает входную дверь,- о нет, никакой боли, не сегодня! Мистер Розье?
Дом отзывается зловещим молчанием, подтверждая худшие опасения. Маленький эльф, причитая, хватает Элитию за руку и тянет за собой, не забывая напоминать, чтобы госпожа была осторожна, не споткнулась о ступеньку, не ударилась о мебель. Но Белби замечает свою цель раньше, чем ее доводит эльф и вновь переходит на бег.
- Анатоль! - окликает, хотя знает, что это бессмысленно. Просто звук голоса кромсает тишину, это нужно ей, но не распластавшемуся в неестественной позе Розье. Палочка Элитии справляется с пуговицами на рубашке, освобождая неподвижную грудь, пока она ищет пульс на шее, пока пытается уловить призрачное дыхание, склонившись к самому лицу. Без толку. Но ведь не могло пройти много времени, нет никаких признаков того, что она опоздала необратимо. Элития  взмахивает палочкой, призывая  заклинание. В застывшем голубоватом свечении, подменившем обычный пожар диагностических чар, объявшем тело Розье, все ещё тлеет слабый костер в груди - там медленно, из последних сил ворочается усталое, но ещё живое сердце. Почему вдруг отказало все остальное?
Об этом Лита думает, спешно настраивая списанный артефакт для поддержки дыхания - только сегодня забрала его у одного из подопечных, обменяв на новый, выписанный руководством госпиталя с одобрения Розье. Если высшая справедливость существует, то она торжествует прямо сейчас.
- Смолби, слушай меня внимательно,- эльф часто-часто кивает, по крайней мере заламывать ручки-веточки он перестает,- Возвращайся в госпиталь, на пятый этаж. Найди доктора Сизифа Белби, скажи ему, что нужна бригада экстренной помощи для мистера Розье. Скажи, что тебя послала целитель Элития Белби, у меня с собой значок из госпиталя. Он все устроит очень быстро.
Отдав распоряжение эльфу, она возвращается к Анатолю. Взгляд цепляется за пустую чашку в скрюченных пальцах и смутная догадка плещет в лицо горячечной нервной волной.
- Нет, вы ведь не сделали бы этого, Анатоль,- Элития не готова поверить, что управляющий госпиталя, казавшийся столь живым несколько дней назад, вдруг замыслил свести счёты с жизнью. Она не хочет думать так, но тянет из врачебной сумки россыпь пузырьков со стандартным противоядием. Яркие, как детские леденцы, они пляшут в пальцах, пока Элития обращает каждое зелье в легчайшее облако, чтобы пребывающему в беспамятстве Розье не приходилось их глотать.
Ее отвлекает настойчивый глухой стук, прорвавшийся, наконец, сквозь тугую пелену сосредоточенности. Подняв голову, Элития ощущает липкие холодные пальцы страха, на мгновение сдавившие горло. Темные заплаканные глаза Дореи с портрета кажутся неправдоподобно живыми. Немой образ безупречной в жизни женщины рвется из рамы наружу, тянется к знакомому лицу, но никак не может объяснить, чего желает.
- Помощь уже близко,- когда крутая волна страха отступает, она оставляет после себя горечь и соль. От того Элития почти не может говорить, глядя в глаза умершей женщине, эху жизни, запертом в старом полотне,- не бойся. Ему мы умереть не дадим.
Вопросы без ответов множатся, как докси в занавесках брошенного дома. Почему портрет Дореи в гостиной Розье? Если не самоубийство, то что? Элития думает над этим, чутко следя за состоянием Анатоля, подхватывая сбивающееся с ритма сердце, буквально удерживая его в ладонях своей магии. Она размышляет над ними после: пока Розье транспортируют в госпиталь, пока его дом осматривают авроры, пока она сама и эльф дают показания хмурым представителям правопорядка. Пока полный треволнений день сменяет усталый сумрачный вечер, который Элития проводит в палате Анатоля, задремав на маленьком диване для посетителей. За дверью постепенно погружается в сон госпиталь, но дежурные хит-визарды не покидают своих постов. Элитии кажется, что во сне ей приходят ответы на все вопросы, но волной пробуждения их неминуемо смоет, как следы на песке. Сама вода впитается в тот же песок, а вопросы - они ведь как камни,- останутся на поверхности и будут ждать.

[nick]Alethea Belby[/nick][status]Ты - моя вода[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/214/211858.png[/icon][info]<div class="lzname"> <a href="ссылка на анкету">Элития Белби </a> </div> <div class="lztit"><center> 36 лет; H | 63 | N</center></div> <div class="lzinfo"> чистокровная<br>целитель - педиатр в госпитале Св. Мунго<br><br><a href="ссылка на вашу почту">совиная почта</a></div> </li>[/info]

Подпись автора

напарник-умница <3

+3


Вы здесь » Marauders: stay alive » Архив альтернативы » I'm no sweet dream


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно