Marauders: stay alive

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders: stay alive » Флешбеки » [ОКТЯБРЬ 1977] Вплети меня в свое кружево


[ОКТЯБРЬ 1977] Вплети меня в свое кружево

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

[ОКТЯБРЬ 1977] Вплети меня в свое кружево


Закрытый эпизод

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/19/t421829.gif

Участники:
Monique Sartet,
Margarita Osbert

Дата и время:
октябрь 1977

Место:
поместье Осбертов в Девоншире

Сюжет:
Плетение кружев - это не ремесло, это искусство.

Встретились однажды простая русская туфелька на каблучке с высоким подъемом и французская брошь-булавка.
Нечаева (злобным шепотом): Винтажная.
Моник (возмущенно): Сложная!

Подпись автора

А нам уже нужно так мало слов,
И зима почти за спиной.
Но знаешь, сестра, как будет славно,
Когда мы вернемся домой! (с)

+2

2

Холодный ветер бесцеремонно забрался под пальто и вырвал кончик шелкового шарфа, который тут же затрепетал, забился, норовя закрыть то рот, то глаза. Влажный воздух нес воспоминания о море, но Ла-Манш, а где-то за ним и чудесный домик на побережье тонули в молоке тумана. В Лондоне было куда теплее, и тонкие чулки совершенно не спасали от промозглой взвеси, которая повисла в воздухе.

"Дорогая мадам Сарте! Я взял на себя смелость написать, хотя лично мы не были представлены друг другу. Рекомендацией мне может служить разве что недолгое знакомство с глубокоуважаемой госпожой Примулой Сарте, урожденной Уоррингтон..."

"Семейка с причудами", - в ответ на вопросительное письмо Моник отрекомендовала тетушка Примула. - "Марвин когда-то был подающим надежды дипломатом, но на взлете карьеры оставил Министерство и уединился в своем поместье. Последние лет десять он все умирает да никак не умрет. При этом умудрился похоронить первую жену и жениться во второй раз. Бог весть где он раскопал эту девочку! Не санитаркой же она при нем была! И, знаешь, я даже понимаю, почему он именно ее выбрал. Маргарита - настоящая красавица, дочь русских эмигрантов. Но хороша она какой-то болезненной, холодной красотой. Сложно объяснить, но если увидишь, то ты меня поймешь".
Моник переступила с ноги на ногу. Даже присесть тут было некуда. Справа, откуда тянуло морем, далеко простирался зеленый луг, слева была дорога - впереди она тоже тонула в тумане, а позади рядом с ней были видны какие-то строения никак не напоминающие поместье чистокровного волшебника. Что за идиотская конспирация?

"Я уже давно тяжело и неизлечимо болен, и всю радость моей жизни составляют сын и жена, моя горячо любимая Маргарита. Я прошу простить, что вдаюсь в такие интимные подробности, однако иначе мне вряд ли удастся пригласить вас так далеко от Лондона в неизвестный вам дом.
Бедняжка проводит рядом со мной все свое время, и я был бы счастлив чем-то порадовать ее. Так сложилось, что я видел колдографии вашей коллекции с использованием аржантанских кружев. Несмотря на то, что я ограничен в передвижении, я хорошо знаком с современной культурой, и ваши модели выделяются среди остальных своей изысканностью и тонким вкусом. А я хотел бы подарить своей супруге настоящее произведение искусства..."

На что она купилась, когда прочитала это письмо? На неприкрытую лесть? Она давно уже не была такой дурочкой. Скорее, ее привлекла загадка. Она ведь так и не смогла найти ни одного человека, который в последнее время бывал бы в доме у Осбертов. А вот та самая Маргарита в обществе появлялась. К примеру, она посетила благотворительный бал, который организовывала Миллисент Бэгнольд. Моник ее не видела, в зале было слишком много людей, чтобы обратить внимание на всех, но говорили, что миссис Осберт была очень хороша, почти так же, как ее бриллианты.
А кроме того, автор письма был действительно человеком знающим - определить вид кружев по колдографии сможет не каждый. Да что уж говорить, для многих сейчас нет разницы между машинным кружевом и ручным, игольным и плетеным. А Моник так давно хотела поработать с кружевами...

"...и если вас не испугает необходимость отправиться в небольшое путешествие, мы с моей супругой будем счастливы принять вас. Неловко писать о деньгах, но уверяю вас, что постараюсь с избытком компенсировать ваши возможные неудобства. Надеюсь также на ваше понимание и снисхождение, ведь по ряду причин, о которых мне непросто говорить, я не могу сразу прислать вам портключ в наше поместье. Позвольте заверить, что это никак не связано с недоверием лично к вам, однако портключ, приложенный к этому письму, ведет на пустырь близ побережья Ла-Манша. Вы можете проверить номер - портключ зарегистрирован - и сообщить его координаты вашим друзьям. На месте Вас встретит наш домовик и сопроводит в поместье.
В надежде на скорый ответ и возможную встречу,
искренне ваш,
Марвин Осберт".

- Мадам Сарте?
Моник оглянулась и увидела домового эльфа, почтительно склонившегося перед ней.
- Мой хозяин, господин Осберт, поручил мне встретить вас. Вы позволите взять ваш саквояж, мадам?
- Не нужно, - качнула головой Моник, для которой сейчас ее маленький саквояжик с многочисленными образцами кружев представлял основную ценность - попробуй собери их вновь.
- Тогда я попрошу вас взяться за это кольцо, и мы перенесемся к особняку хозяев, - домовик поднял перед собой металлическое кольцо, немного напоминающее портключи, рассчитанные сразу на несколько человек, которые использовали медики и правоохранители. Только это кольцо было старым и, скорее всего, кованым - потемневшая от времени змея кусала свой хвост.
Моник немного поежилась от очередного порыва ветра, отозвавшегося каким-то смутным холодком в районе солнечного сплетения. Но нужно было или отказываться сразу, или уже идти до конца, и она коснулась портключа.

Подпись автора

Аватар от несравненной Марго.

+3

3

— Camellia japonica Nobilissima, благородная. Белые махровые цветы с легким желтым оттенком в середине. Такой бывает у старого кружева... Прекрасно, не правда ли, моя дорогая? — Марвин положил несколько крупных цветков на серебряный поднос, который с легким книксеном приняла служанка, подошел к жене и поцеловал ее руку. — Ты хорошо спала, Марго? Всю ночь завывал ветер, он и сейчас не утих. В зимнем саду разбилось стекло и прекрасная "Мадам де Санси де Парабер" поникла. Стекло, конечно, вставили, но судьба так внезапно наносит свои удары... Я ведь хотел срезать несколько роз для вечернего букета.
Он с нежным участием взглянул в лицо жене. Бедняжка страдала. Холодный ветер с востока принес печальные вести. В Союзе с пышностью отмечали 60-летие власти коммунистов и падение всего того, что было так дорого его супруге. Поэтому маленькие презенты и знаки внимания должны был немного развлечь его прекрасный русский цветок.
Пока служанка ставила цветы в заранее приготовленную и наполненную водой вазу он отвел Маргариту к столу и помог сесть.
— Лина, подавайте завтрак. 

Белоснежные лепестки рассыпались прахом не долетая до пола, и дивная их красота обращалась в ничто так быстро, так… Жестоко? Или же куда мудрее и милосерднее было освободить нечто прекрасное от горькой участи постепенного увядания, угасания болезненно-печального? Маргарита поймала на ладонь один – нежный и хрупкий, дотронулась кончиками пальцев, растерла – совсем немного. Прикрыла глаза. Пусть лишь на краткий миг, но здешние цветы становятся воплощением чистой красоты. Марвину красота всегда была ближе, нежели что-либо иное в этом суетном и, если быть честным, довольно неприятном мире.
Лепесток падает с ладони и рассыпается, как рассыпались многие до него; на коже почти не остается аромата, лишь легкая горечь. Маргарита гадает, ощущая нежное почти прикосновение, способен ли он распознать?
— Мой сон ветер разрушил даже легче. Так… Громко, — и думает, что с домовиками вновь придется поговорить. Душевно.
Голова слегка кружится – последствие унявшейся головной боли, — сконцентрироваться на беседе сложнее, чем хотелось бы. Роз жаль, потому в печали становится куда больше искренних ноток. Печалиться же о прошлых – чужих – поражениях Маргарита разучилась давно, лишь приглушенное зельями недовольство никак не унять до конца. Но она старается, уговаривает себя. Заговаривает. Верит, и, о великий Мерлин, не нужна ей никакая печень овцы, чтобы знать – не столь много подобных торжеств впереди. Все имеет свойство заканчиваться, и куда как чаще – заканчиваться плохо.
Но когда она печальна – она особенно красива, Маргарита знает свою эту особенность и не отказывает мужу в маленькой радости. С раздражением же справится, зальет чертовым чаем, заест безвкусной овсянкой. Внешность важна…
Запоздало вспоминает, что совсем недалеко от «Мадам де Санси де Парабер» одна из ее, Маргариты, любимиц – «Глуар де Дижон».

Служанка ахает, когда остальные камелии тоже осыпаются у нее в руках, как до этого лепестки одной остались в пальцах Маргариты. Один быстрый умоляющий взгляд на хозяйку — явную виновницу этого фиаско, второй — на хозяина, мгновенный и полный ужаса.
Марвин как будто почувствовал его спиной и медленно обернулся. На несколько секунд наступила тишина.
— Забери вазу. Вон. Испортить такое утро, — он уже обернулся к жене и о той злости, которую сейчас испытывал Марвин, напоминала только усилившаяся бледность и излишняя скупость движений.
Он медленно скомкал салфетку и бросил на пол.

— Ну что ж, пусть будет пустой металл. Металл, ветер, вода за окном. "Там, в голубой воде, где затаился день, У чёрных рыб в глазах – застывшая тоска". Что у нас на завтрак? Рыбный паштет? Убрать. Сегодня пусть будут гренки с маслом. Да, Марго? Простота и скромность — вот все, что нам нужно, любовь моя.
Маргарита чуть приподнимает бровь, не пытаясь сдержать любопытство – легкое, но искреннее. Для нее самой горечь трав куда привычнее, чем нежность паштетов и сладость безе. Маленькая его месть провалилась в самой ее задумке, воистину, впору думать, что наказать Марвин пытается себя. Или же очередной показательный жест, очередная сцена в их непрекращающейся игре. Уместно ли ей казаться раздосадованной – совсем немного, – чтобы не разрушить атмосферу, не сбиться с ритма?
Она кривиться едва заметно. Рамки – удобны и привычны, клетка лишь видимость, никто не запирал замка, и иллюзия заточения для нее – лишь иллюзия. Пройдет пара часов, все задуманные жесты и должные диалоги будут отыграны, она уйдет в иную жизнь, в иной дом – столь иной и столь похожий. В другую роль. Иную и похожую. И даже зелья не способны уже окончательно убаюкать ее скуку, ее тоску. Нужно не столь много, чтобы вывести ее из равновесия, и чертовы вести о пышных торжествах все ещё задевают достаточно. Не так сильно, не так больно – но хватает. Подумала внезапно, что за чередой привычных ролей она совсем уже забыла, какова на самом деле… Только вот и опомнилась быстро, остановила дурные мысли. Себе лгать – блажь страшная, в любом из образов Маргариты - она сама. Чуть больше равнодушия или тоски, сдержанность и нежность. Все это её.
На пару мгновений она жалеет мужа, который свою клетку соорудил сам. И заперся в ней с некоторым даже удовольствием. Думает, что можно повиниться – не желала же она погубить цветы, все это лишь последствия мигрени. И одергивает себя.
Трижды за раз использовать отсылки к проклятым коммунистам – это уже пошлость. И проявление слабости.
- Аскетизм, дорогой мой… Вода и камни, стекло и пена. В следующий раз я лично прослежу, чтобы испекли черный хлеб. Borodinsky, Darnitsky… Еда для бедняков, но я с радостью поддержу это твое настроение.

Отредактировано Margarita Osbert (2021-10-03 16:22:13)

Подпись автора

А нам уже нужно так мало слов,
И зима почти за спиной.
Но знаешь, сестра, как будет славно,
Когда мы вернемся домой! (с)

+2

4

- Все мы бедняки, любовь моя, в том или ином смысле, - Марвин как ни в чем не бывало целует жене руку и садится за другой конец стола.
Стол в этой полутемной гостиной с витражными окнами и антикварной мебелью кажется самым пустым. Белый с голубизной прямоугольник, в торцах накрытый на два куверта, в центре которого стоит металлическая ваза с водой и единственным забытым в ней лепестком камелии. Белый фарфор - белая скатерть, сияющее серебро столовых приборов - темная патина вазы.
Служанка, все еще испуганно поглядывая то на хозяина, то на его супругу, ставит перед ними по маленькой масленке, истекающей льдистыми каплями, и по по тарелке с гренками, накрытыми льняными салфетками.
Так и не решаясь поверить, что господа не шутят, она приносит на стол бульотку, под которой горит голубоватый огонек, и застывает, вопросительно взглянув на Маргариту.
- Миссис Осберт, к-кипяток? Я правильно поняла?
В приоткрытую дверь, через которую девушка только что вошла, тянет умопомрачительным ароматом свежесваренного кофе.
Марвин смотрит то на Маргариту, то на Лину с насмешливым ожиданием - ему нравится эта мизансцена и эстетически, и эмоционально. Рыженькая по-деревенски полненькая Лина, раскрасневшаяся и не понимающая чего ей ожидать, в темно-синем глухом платьем и светло-сливочном переднике - совсем другого оттенка теплоты нежели скатерть. А рядом Маргарита с породистым, идеально вылепленным лицом, тяжелым узлом темных волос, в белом утреннем платье. Идеально белом, в нем нет полутонов и оттенков. Ему очень повезло, редко какая женщина выдерживает контрастность белого или черного, а у Маргариты именно такая внешность - и-де-аль-ная...
Это примиряет его с действительностью и настраивает на миролюбивый лад, и будто эхом на его мысли откликается появившийся в столовой домовик.
- Простите за беспокойство, хозяин, но вы просили сообщить вам сразу же как я доставлю вашу гостью. Она ожидает в малой гостиной.
Марвин улыбается и кивает Маргарите.
- Дорогая, у меня для тебя маленький подарок, - он кивает домовику. - Пригласи мадам сюда и поставь еще один прибор.

- Ваше пальто, мадам...
Старик-слуга помог Моник снять верхнюю одежду и проводил ее в гостиную, старомодно обитую узорчатым ситцем в мелкий цветочек.
Этот слуга удивил Сарте больше всего. Домовик - это понятно, но слуга-человек... Сейчас вряд ли кто может позволить себе такое. Маг на подобную работу вряд ли пойдет, не маггл же это? Она с любопытством оглядывалась, подмечая детали обстановки. Но долго ждать ее не заставили. Минут через пять за ней явился все тот же домовик и проводил в столовую.
По-видимому, у семьи был то ли поздний завтрак, то ли ранний обед. Моник сделала несколько шагов и остановилась.
- Здравствуйте. Мсье Осберт, мадам Осберт? - она едва заметно качнула головой и вопросительно взглянула на мужчину, который, по-видимому, ее и пригласил.
Моник как-то особенно остро почувствовала себя неуютно. Среди этих черно-белых супругов она в своем платье цвета изумруда на ярком солнце казалась не на месте. Но Марвин прервал затянувшуюся паузу, встав Моник навстречу.
- Здравствуйте, мадам Сарте! Я так рад, что вы откликнулись на мое приглашение. Я Марвин Осберт, хозяин этого затерянного в зеленых холмах поместья. А это моя драгоценная супруга - Маргарита. Марго, дорогая, мадам Сарте - модельер из Парижа, ее ателье сейчас самое модное в Лондоне. Думаю, она сегодня порадует тебя приятным сюрпризом. А пока позвольте пригласить вас разделить с нами скромную трапезу.
Пока Марвин целовал гостье руку и помогал усесться за стол, Лина широко раскрытыми глазами уставилась на хозяйку - неужели и гостье в чашку нужно налить пустой кипяток?

Отредактировано Monique Sartet (2022-02-11 00:36:45)

Подпись автора

Аватар от несравненной Марго.

+3


Вы здесь » Marauders: stay alive » Флешбеки » [ОКТЯБРЬ 1977] Вплети меня в свое кружево


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно