Marauders: stay alive

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders: stay alive » Завершенные отыгрыши » [14.06.1978] от мужа до жены


[14.06.1978] от мужа до жены

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

ОТ МУЖА ДО ЖЕНЫ


закрытый эпизод

https://i.imgur.com/dE7swWL.png

Участники:
Эйдюся, Лордюся и Маг

Дата и время:
14 июня 1978-го
вечерело для вечеринки

Место:
не меняется

Сюжет:
Все и так знают, что делать со своими, чтоб чужие боялись.

+6

2

Старый дом пестреет обилием звуков и запахов, мягкий ковёр придаёт упругости шагам, а тихий стук ходиков в углу кабинета - быстротечности моменту. Том бывал здесь и раньше, но самостоятельно навестил периметр впервые. Он, разумеется, мог бы пригласить главу дип.отдела в Ставку, но на кону сейчас стоит не одна семья Эйвери, а потому и мысль до своего помощника необходимо донести основательно и без намёков.
На рабочем столе бывшего сокурсника легко заметить упаковочную бумагу, что выдаёт себя фирменным штемпелем «Твилфитт и Таттинг» - какое-то нежное тряпьё с изысканным шитьем и зачарованными полумесяцами. Детские чепцы и такие же крошечные носочки, изготовленные лучшими английскими мастерами для долгожданных наследников избранных семей Лондона. У Боунса в доме была лишь гора застиранного белья. У Тома в приюте не было и этого. Но и роду Эйвери такой изыск теперь едва ли пригодится.
Тени разбегаются в стороны от высокой фигуры, делающей шаг за пределы помещения, чтобы увязаться за волшебником уже в длинном коридоре, по которому он шагает уверенно и совсем неслышно. Тем не менее, присутствие постороннего в таких домах скрыть невозможно: семейные портреты по обеим сторонам от гостя с громкими хлопками разворачиваются лицом к стене - родне, даже самой дальней, не стоит быть свидетелем чужих уроков. Учтивость - выпестованная с молодых ногтей черта любого достойного человека. Тихие голоса доносятся из обеденной залы, но быстрее них тонкого слуха достигает легкий аромат духов и шелест загорелой кожи, когда напитанные солнцем руки женщины касаются белоснежной скатерти стола. Тук-тук-тук. Тук-тук. Четыре сердца ещё до очной встречи сообщают о той безудержной энергии, которая выплёскивается в мир новорожденным криком, нарушая хрупкий баланс судорожными вдохами новых поколений. У жизни, безусловно, есть своя магия: бурлящая и непредсказуемая. Но куда ей, с ее беспечной молодостью, до прозорливого и векового покоя смерти? Том останавливается в дверях - нет смысла делать новый шаг, нарушая личное пространство семейной пары: он на этом ужине звено вспомогательное, а потому и в центр композиции врываться не следует.
- Я не стал обременять тебя уведомлением о визите, Эйдан. Crucio. - Заклинание летит точно в цель, проходя по касательной над левым плечом Эйвери, не задев того даже слега: удар принимает на себя сидящая по другую сторону стола женщина, чей вопль, безусловно, слышен далеко за пределами этой залы. - Где твой сын? - Голос перекрывает надрывные крики, но вопрос не требует ответа: Эрлинг отсутсвует на территории поместья - придётся потратить больше времени на поиск сопляка. Если, конечно, отец семейства не проявит благоразумие, приведя мальчишку в Эссекс. - Где. Твой. Сын.
Crucio. Волшебная палочка повторно указывает на шёлк испанских волос, ровно за мгновение до того, как новый вопль вспарывает залу. К тонкому жасмину добавляется куда более тяжёлый запах пота и страха. Этот смрад растекается волнами, мешаясь с нотами цитруса и букетом свежих лилий на богато украшенном столе, пока сразу три сердечных ритма заходятся в очередной агонии.

+9

3

[indent]Взлёты и падения случаются у всех, кто хотя бы раз рискнул оторваться от плоскости среднестатистической реальности и нашёл в себе силы не утонуть в болоте декаданса. В доме Эйвери эта синусоида с нескромной амплитудой отклонений от линии горизонта прочно и основательно вошла в семейный быт, заменив собой норму, причём нынешняя верхняя дуга графика подозрительно растянулась во времени, как будто позабыв о том, что рано или поздно придётся рухнуть вниз с головокружительной быстротой недетского аттракциона.
[indent]Проще говоря, у них с Маг всё было на удивление хорошо. Они ждали появления двух маленьких Эйвери и вместе готовились к нему, и за минувшую пару месяцев провели вдвоём едва ли не больше времени, чем за предшествующие двадцать лет, умудряясь при этом друг друга не убить, что было в их случае настоящим достижением, а не расхожей фигурой речи. В целом, всё шло хорошо.
[indent]Не так хорошо получилось с Боунсом, который с треском провалил оказанное ему доверие. И, поскольку Эйдан по сути поручился за уместность присутствия этого гадёныша в пожирательских рядах, новый поворот дела заставлял его задумываться о том, как лучше повести себя в сложившейся неприятной ситуации, и гадать, во что ему выльется следующее собрание Ставки или аудиенция у Его Темнейшества.
[indent]Но пока гром не грянул, и можно было на время забыть о не самых вдохновляющих перспективах, сосредоточившись на вещах простых и приятных — таких, как ужин в компании обожаемой супруги. Эйдан уже почти привык к этому ритуалу и, к своему ужасу, начинал находить капризы Магдалины по-своему очаровательными. Никто, в конце концов, не обязал его их выполнять: постоянством желаний Маг не отличалась, и потому довольно часто достаточно было просто её отвлечь. Именно этим Эйдан занимался и теперь, непринуждённо пересказывая своей благоверной свежие министерские сплетни и старательно уводя её мысль подальше от оформления детской, для которой он почему-то непременно должен был представить собственный вариант, чтобы Магдалина потом решила, что лучше знает, как надо, и сделала всё по-своему.
[indent]Тревожный шелест зашевелившихся портретов сообщил о том, что что-то не так, за считаные мгновения до того, как в дверях столовой появилась одинокая фигура, прекрасно знакомая хозяину дома. Это было, вероятно, критически плохо. Да, у Тома имелся порт-ключ, который вёл в его, Эйдана, кабинет. Это, однако, не мешало Эйдану надеяться, что Риддл им никогда не воспользуется. До сих пор он этого ни разу и не делал. Том никогда ещё не приходил к нему вот так, без объявления войны. Очевидно, сегодняшний повод для встречи был особенным. Эйдан начал подниматься с места в тот же миг, когда Том заговорил. Только глянув на бывшего школьного приятеля, он сразу понял, что ничего хорошего его визит не сулит: с эмоциями в целом у Риддла были проблемы, но эта леденящая злость и ярость ему всегда удавались отменно. Однако появление великого и ужасного Лорда Волдеморта в стенах Эйвери-мэнора стало для Эйдана неожиданностью. Возможно, поэтому он не сразу понял, что одним из произнесённых незваным гостем слов стало Непростительное, — а когда понял, удивился, что ничего не чувствует. Увы, удивление было недолгим. Вскрикнула Маг — пронзительно, надрывно, болезненно и отчаянно — такого крика ему никогда бы не хотелось услышать от неё снова.
[indent]— Нет!
[indent]Не было времени думать: инстинкты овладели Эйданом и повели вперёд. Он сорвался с места и, огибая стол, кинулся к жене, игнорируя с запозданием достигший его сознания вопрос и, в некотором смысле, само присутствие третьего волшебника — однозначно лишнего на их семейном ужине. Но не бросаться же, размахивая палочкой, на Тёмного Лорда, явившегося наказывать и карать — Эйдан, может, и был в состоянии аффекта, но ещё не совсем выжил из ума.
[indent]Он почти успел. Он уже коснулся руки Магдалины, обходя её стул, когда, не предваряемый никакой вербальной формулой, рядом вспыхнул второй красный луч. Уже понимая, что безнадёжно опоздал, Эйдан сместился в пространстве ещё немного, пытаясь одновременно и придержать Маг за плечи, и вклиниться между ней и тем, кого когда-то называл другом.
[indent]— Не надо, хватит, она же беременна!
Но ты потому и сделал это, паскуда, тварь, моральный урод, пожиратель младенцев… Остановись, Эйдан, это не поможет. Впрочем, что вообще могло тут помочь?
[indent]— Его здесь нет, он с нами больше не живёт. — А если бы и жил — так бы я его тебе и отдал под горячую руку. — Зачем он тебе? Он что-то натворил? Так я ему сам уши оторву, — возвращая голосу некоторое подобие сдержанности, произнёс Эйдан.
[indent]Мало ли чего родители могут не знать о своём взрослом сыне. Особенно если речь идёт об Эрлинге. И да, с почтительностью в этот раз как-то не сложилось, уж извините, мой лорд: у меня тут беременная жена с множественными круциатусами.

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/54189.gif

+8

4

[indent] Магдалине было неспокойно с самого утра. Эйдан пропадал на работе, и время без него тянулось так долго, что мысли о том, что они обсудят и чем займутся вечером, успевали пойти на повторные круги в извечной карусели образов, которые роятся в голове у каждой и, особенно, у скучающей женщины.
[indent] Чаще прочего, Маг, в эту свою беременность решившая исправить ошибки прошлой и сделать мужа более вовлеченным в процесс вынашивания и воспитания детей, представляла, как перед сном снова положит его руки на свой живот и спросит, чувствует ли он их, потому что она уже чувствовала и, как ей казалось, даже могла различать близнецов между собой. Не менее часто она думала о том, как все-таки добиться с Эйдана его представления об интерьере детской, или выслушать его мнение относительно того, чтобы пригласить их старшего сына домой на все выходные. Иными словами, Магдалине нравилось снова ощущать целостность своей семьи и быть её частью, и любить её, и находиться в атмосфере непрекращающейся любви, ради чего она и призывала себе все эти образы, планы, представления будущего себе в голову, и была чуть тревожна в ту среду, потому что они, счастливые и приятные, никак не хотели держаться в ней долго. Рассыпались, точно истлевшая от времени, крошащаяся под руками ткань. Точно будущее было не настолько подвластно её представлениям, насколько бы Маг этого хотела.
[indent] Когда Эйдан вернулся, ей стало спокойнее. Его поцелуи всегда здорово оттягивали её внимание на себя, и даже дурацкие рассказы о его скучном Министерстве были приятны просто потому, что звучали его голосом. Магдалина как-то незаметно для себя оказалась до того сфокусирована на своей семье, что пропустила все признаки, которые предшествовали появлению гостя и ужасно неловко почувствовала себя, когда со всей физической тяжестью своего состояния, постаралась подняться, дабы соблюсти приличия.
[indent] - Милорд, большая честь! Мы не ждали Вас...
[indent] Не важно, почему друг Эйдана решил спонтанно посетить их этим вечером. Он всегда вызывал у Маг чувство слишком глубокого, на самой грани с восторженным трепетом пиетета, и, как и положено в уважающем себя доме, ей надо было сделать все правильно - извиниться за неготовность к встрече, попросить подать приборы, еду, напитки, устроить достойный, хоть и скромный прием, даже если мужчины потом попросят её удалиться, чтобы поговорить о своем.
[indent] Все надо было сделать достойно, пусть собственные представления о вечере шли наперекосяк, а живот мешал подняться быстро, дабы поприветствовать высокого гостя.
[indent] Падать, когда шорох заклинания разбежался по обеденной зале, оказалось проще. В краткий миг из головы исчезло все, и будто яркая вспышка заново рожденной звезды все заполонила собой боль.
[indent] Мышцы отслоились от костей, наполнились жаром и ломотой, кожу натянуло и парализовало в каждой её клетке, каждый орган перекрутило, перевернуло и будто зафиксировало в состоянии постоянного разрыва, разошлись между собой позвонки, вывернулись разом все суставы и в каждый синапс, в каждую единицу пространства в теле Магдалины вместо крови и лимфы залили горящую смолу и кислоту. Она не слышала, как кричит, потому что не могла воспринять ничего, кроме этой боли, а когда стало ненадолго, на считанные секунды легче, руки сами собой обхватили живот, который оказался её средоточием.
[indent] До сознания кое-как спутанно донеслись обрывки чужих фраз, и вторая волна агонии оказалась не проще, но осмысленнее. 
[indent] - Нет. Нет. Нет. Нет. Только не Эрлинг, - только не её мальчик. Он ведь только вернулся. У них ведь только получилась семья. Они только научились быть счастливыми.
[indent] Магдалина бы не пережила, если бы с сыном что-то случилось, со всеми её детьми, и от ощущения того, что это возможно, сердце рвалось куда сильнее, чем от непростительного заклятья. Маг не заметила, как прокусила губу и как солоно стало во рту от крови, как пораженное, разбитое от боли сознание едва-едва цепялось за остатки каких-то образов, каких-то планов. По какой-то предустановленной с самого утра программе, она пыталась притянуть руку вроде бы оказавшегося подле мужа на свой живот, пока стонала между криками.
[indent] - Эйдан. Дети…
[indent] Ты чувствуешь их? Чувствуешь? Потому что я - уже нет...
[indent] - Эйдан...

+8

5

Отвечать вопросом на вопрос - излюбленный ход не только дипломатов, но и всех сотрудников Министерства. Ты знаешь, зачем я здесь. Пока Эйдан скачет на другой конец стола, отчаянным порывом пытаясь то ли закрыть собой супругу, то ли задавить ее окончательно, женщина что-то блеет, все ещё корчась от едва отступившего приступа боли. Том не слушает - с ней он разговаривать не намерен и ее объёмная в области живота фигура отлетает в сторону будто щепка после одного лишь паса рукой. Ему безразлично, упадёт ли она на пол, ударится ли о стену или приземлится на мягкую кушетку, в конце-концов, забота о жене - дело мужа, тем более раз он так уверенно козыряет ее интересным положением. Волшебная палочка Магдалины ложится в ладонь Риддла - угрозы от женщины нет никакой, а вот глупостей ожидать можно.
- Избавь меня от нытья, Эйдан, будь любезен. - Сглаживать углы дипломат умеет со школы, пускай и в этот раз покажет верх своего искусства. Удивительное свойство глаз любого существа - они действительно отражают облаченную в фальш слов истину. У госпожи Эйвери во взгляде паника, а у него самого? Темные глаза пересекаются с карими, отмечая мельчайшие тональности изученного за долгие годы лица. Я знаю тебя лучше, чем эта женщина Эйдан. Она лишь твой способ оставить след в этом мире, наплодив себе подобных: тривиально и пошло, как и в большинстве случаев.
- Ictus.
Мощный толчок выводит из-за стола хозяина дома - нет никакой разницы, приходится удар в цель или бьет мимо: он выполняет задуманное - устраняет эту своеобразную баррикаду, что отнюдь не способствует продуктивной беседе. Теперь оба супруга находятся в разных концах залы, и дело остается за малым - не дать женщине вновь привлечь внимание супруга очередной сентиментальной чушью. Adhaereo Semper. Госпоже Эйвери вдруг становиться решительно нечем дышать: очаровательный изгиб ее верхней губки намертво прилипает к нижней, исключая любую возможность раскрыть рот. Та же участь настигает нос волшебницы, оставшейся без палочки. Теперь она и в самом деле должна приложить усилия, если захочет быть услышанной или просто вздохнуть. Впрочем, отчаянным ее положение назвать нельзя - один только стол изобилует ножами от кухонного до десертного: с таким инструментарием хорошая хозяйка найдёт способ решить проблему. И пока женщина занята собой, все внимание Тома безраздельно принадлежит ее супругу.
Fundo Farrago.
Отпор чувствуется сразу - все же, своего положения Эйвери добился не одной причастностью к Списку Священных. Безупречная карьера, безошибочная линия поведения. Уже нет. Тонкие губы Тома трогает недобрая улыбка, заостряющая и без того резкие черты лица - он усиливает натиск. Хозяин дома отвечает тем же. Отчаянный шаг! Интересно, как долго этот образчик английской элиты сможет защищать свои владения, пока не издохнет, выпотрошенный собственным неумением признавать очевидное: ты слаб, Эйдан. Проходит чуть больше минуты, прежде чем Эйвери медленно поднимается по несущей стене собственного дома, взмывая над полом под натиском невидимого пресса. Чёрные глаза немигая смотрят на некогда статную фигуру мужчины, что сейчас обездвижена без единой паралитической чары: давление растёт с каждой секундой, пока во вдруг воцарившейся относительной тишине, нарушаемой только хриплым  дыханием надрывающегося сердца Эйдана, не раздаётся глухой, едва заметный хруст. Мужчину словно прошибает током, но на Тома этот звук действует как своего рода сигнальный маркер - он опускает палочку, впервые за эти несколько минут делая глубокий вдох: воздух для него не столь живительно необходим, как для хозяев этого поместья. Он видит как бывший одноклассник сползает на пол по той же стене, но его повреждения носят вполне легкий характер: пара рёбер не способна значительно повредить такому чародею, как Эйдан Эйвери, и потому не требуется закладки дополнительного времени на восстановление его сил.
- Приведи себя в порядок. И займись женой, если она всё ещё нуждается в тебе.
За четыре минуты их противоборства госпожа Эйвери с одинаковым успехом могла расцветить образ алыми потеками крови или синими оттенками асфиксии.

тех.часть

Красивая испанская женщина получает заряд перорально и назально, а за неимением волшебной палочки на выбор может воспользоваться ножом. Или проковырять ещё одну дырку вилкой, я не жадный.
Adhaereo — F (лат. adhaereo – “быть прикрепленным”; adhjaesio – “прилипание”)
Заклятие, вызывающее эффект слипания, прилипания предметов, используется в быту вместо клея. При неудачном применении можно сделать липкими или клейкими руки или, сделать слегка липким заклинаемый предмет. Существует  более сильная модификация этих чар — Чары Постоянной Липкости – Adhaereo Semper (The Permanent Sticking Charm).

Статный джентльмен, аристократ, скотина. С тобой бодаемся как козлики, но мое кунг-фу по определению сильнее твоего, поэтому с переломом пары твоих рёбер мы переходим к стадии переговоров. (Зато у тебя жена красивая! Маг, ножом рот режь аккуратнее, тебе потом этими губами хамон есть!)
Fundo Farrago
Искусственно создает давление на объект, действующее в направлении, в которое маг указывает палочкой. Оттесняет противника, если противник оказывается прижат этим прессом к какой-либо поверхности — прижимает к ней, лишая возможности двигаться. Если маг достаточно силен, то созданное им давление способно лишить оппонента возможности дышать, тем самым убив его. Сила давления и скорость движения "пресса" определяются силой, вложенной в заклинание. Блокировать заклинание можно двумя способами: 1) с помощью ответного пресса, тогда, в случае противоборства, побеждает тот, чья магическая сила выше; 2) Expertis gravitatis — контр-чары к заклятию пресса.

+8

6

[indent]Крик оборвался, растаял вместе с круциатусом в тёмных углах старого дома, стены которого сегодня пополнили свой кладезь историй ещё одной мрачной страницей. Магдалина потянула его за рукав, и Эйдан уже привычным ему жестом аккуратно коснулся ладонью её живота. Беременность странным образом красила его жену: даже корчась от боли под пыточным проклятием, Маг думала только о том, чтобы защитить своих детей, — включая Эрлинга, который из всех Эйвери в данный момент нуждался в защите менее всего. Это было правильно, Эйдан и сам сделал бы всё, чтобы их сын не пострадал, но сейчас его больше беспокоило состояние самой Магдалины и их неродившихся двойняшек. Живы ли они ещё? Ничего почувствовать в нынешней обстановке было невозможно, но такой ответ не подходил, и Эйдан сделал то, что возвёл по жизни в ранг профессионального искусства, — он соврал. Но соврал от души и убеждённо, не позволяя самому себе усомниться в собственных словах.
[indent]— Маг, с ними всё будет в порядке, — уверенно, почти строго сказал он, поймав взгляд жены. Однако Том никак не мог примириться с тем, что в его присутствии всё внимание может доставаться кому-то другому.
[indent]Одно небрежное движение кисти Риддла — и Магдалину отбросило куда-то назад со всей силой между делом перепавшего ей заклинания. Как будто двух круциатусов было мало! Это выходило за все возможные рамки, это нужно было срочно прекратить, чего бы это ни стоило. К сожалению, способ добиться этого Эйдан видел только один — подчиниться. Но как же тяжело было заставить себя сделать это сейчас, глядя на то, как этот выродок с манией величия измывается над его любимой женщиной и над их ещё не видевшими света, но уже успевшими узнать боль детьми. Эйдан дёрнулся было к Магдалине, но понял, что это бессмысленно, взял себя в руки, выпрямился и посмотрел на Тома. Если ты убил моих детей, клянусь, я уничтожу тебя. Но не сегодня, с этим приходилось мириться. Когда Тёмный Лорд говорит, к нему следует прислушиваться. Что же, пусть будет так. Эйдан сделал шаг, закрывая Магдалину от Тома.
[indent]— Если я допустил ошибку, то готов за это ответить, но прошу… — начал он, маскируя наносной невозмутимостью отчаянную попытку обратить реки вспять и повернуть этот вечер в русло дипломатических переговоров, а не насильственных мер. Однако продолжить он не успел — заклинание ударило в грудную клетку, отшвыривая его от стола, и, когда спина повстречалась со стеной, а из лёгких на миг вышибло дух, Эйдан сделал то, чего делать в этот вечер не собирался, то, чего делать было нельзя в принципе: стиснул в ладони древко волшебной палочки — потому что увидел, как очередной луч заклинания полетел в сторону Магдалины. Контуженный ударом, он не услышал формулы и не понял, что именно сделал Том, зато уже в следующую секунду сам в полной мере ощутил на себе давление знакомых чар. Магический пресс не отбивался никакими щитами, однако Эйдан всё ещё мог колдовать и ответить на атаку встречным заклятьем — и сделал это. Не столь уж велика была его вина. Все ошибаются. И Тому уж точно не стоило поднимать палочку на Магдалину. В ту минуту Эйдану было плевать, возможно это или нет: он должен был дать отпор. Лицо Риддла исказила злая усмешка. Вряд ли ему понравилась такая непокорность и нежелание его верного друга быть расплющенным о стену своего же особняка. Том от такого отвык, они его чересчур избаловали. Нажим усилился, и Эйдан увеличил давление в ответ. Это было трудно. Он знал, что Том сильнее, но сейчас ему выдался редкий случай прочувствовать это на собственном хребте. Эйдан сопротивлялся столько, сколько мог.
[indent]Его сломила мысль о Магдалине и детях. Он был не в состоянии помочь никому из них, пока бодался с великим Тёмным Лордом без единого шанса на успех — и, когда силы начали его оставлять, Эйдан сдался. Магический пресс вдавил его в стену, преодолевая силу земного тяготения и отрывая от пола. Он не мог пошевелиться, не мог вдохнуть. Незримая сила сжимала его тело, сдавливала внутренние органы, заставляла отчаянно биться почуявшее смертельную опасность сердце — до тех пор, пока нажим не стал невыносимым и не хрустнули ломающиеся рёбра. Эйдан дёрнулся, поморщился, и сполз на пол, без всякой радости ощущая возвращение силы притяжения. Слова Тома, донёсшиеся до него откуда-то издалека, прозвучали чудовищной насмешкой, но поддаваться эмоциям больше было нельзя. Экзекуция, стало быть, окончена. А чем дольше они тут упражняются в остроумии и соревнуются в упрямстве, тем дольше Маг одна…
[indent]— Спасибо, мой Лорд, — прохрипел Эйдан, судорожно втягивая воздух, одновременно с трудом поднимаясь на четвереньки и прямо так, не выпрямившись толком, подполз к супруге. Сломанные рёбра — это ерунда. А вот дети…
[indent]— Маг, милая, что… — Откуда столько крови? Всё лицо в крови, шея, нож… Зачем? Проклятье. — Сейчас.
Несколько раз подряд почти лихорадочно повторённое Finite частично исправило положение, сняв склеивающие чары, но главная проблема теперь была, очевидно, не в них. В ход пошли обезболивающие и заживляющие — те, которые первыми пришли Эйдану на ум. Успокаивающие чары как-то естественно и неизбежно вплелись в поток латинских слов, но Магдалине нужен был колдомедик, а не эти торопливые попытки исправить, возможно, непоправимое. Потратив одно обезболивающее на себя, Эйдан помог супруге сесть, стёр лишние эмоции с лица и, наконец, повернулся к Тому.
[indent]— Где мои манеры. Быть может, Милорд пожелает присоединиться к нашей скромной трапезе?
[indent]Слышишь, Эйдан, как хрустит тонкий лёд у тебя под ногами? Или это всё-таки твои рёбра?..

Отредактировано Aedan Avery (2021-07-11 02:17:20)

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/54189.gif

+8

7

[indent]У стены, когда от ее твердого и резкого прикосновения к спине из легких выбило весь воздух, в голове Магдалины продолжил звенеть голос Эйдана: С ними все будет в порядке.
[indent]Маг, с ними все будет в порядке, Маг. Снимивсебудетвпорядке. С ними все...
[indent]Ей, кое-как силящейся хотя бы приподняться, хотя бы проморгаться, чтобы после удара перестало шуметь в голове, хотя бы сделать один вдох полной грудью, приходилось цепляться если не за мужа, то за оставленную им призрачную и наверняка наигранную уверенность, без которой бы все, абсолютно все происходящее лишалось смысла. В утратившей четкость в её глазах картинке, она видела смутные очертания залы, двоящийся силуэт Эйдана, темное пятно на месте, где предположительно должен был стоять их гость. Звуки были приглушенными, голоса угадывались едва, слова были и вовсе неразличимы, и самым явным ощущением среди прочих была и оставалась боль, постепенно стекающая и концентрирующаяся острой резью в животе.
[indent]К завещанной её мужем формуле о том, что с детьми-все-будет-в-порядке, в сознании Магдалины, как миражи в пустыне, стали возникать условия о том, что это возможно, только если она что-то сделает. Если она встанет, если позовет эльфов, которые, наученные горьким опытом в доме Эйвери, затаились, едва заслышав шум, если доберется до своего саквояжа с зельями.
[indent]Если. Если. Если.
[indent]Без палочки все это сделать было сложнее, но пока представлялось возможным, хотя продлилось ровно до того момента, когда Магдалина попыталась открыть рот, но её губы так и остались сомкнутыми. Судорожно расширившаяся грудная клетка осталась пустой, воздух больше не поступал в легкие, охватившая паника заставила её схватиться за лицо, ногтями попытаться разодрать губы, разодрать ноздри. Алые борозды царапин остались на щеках и подбродке, но тщетно. Текли секунды и вместе с ними утекало время, и вместе с ними ярче разгоралось пламя внутри. Непроизвольно сокращались мышцы, дергались шея, грудь в бесполезных конвульсиях, и перед глазами становилось не просто размазано, но темно, и все звуки замещало лихорадочное биение собственного сердца, пытающегося донести вместе с кровью последние запасы кислорода другим, совсем еще крохотным сердцам.
[indent]К оставленной Маг Эйданом присказке добавилось условие - с детьми все будет в порядке, только если она постарается еще сильнее. Если потратит немного сил на то, чтобы приподняться, в почти непроглядной темноте перед глазами найти стол, нащупать на нем любой острый предмет, если соберет достаточно сил, чтобы проткнуть им себе щеку.
[indent]Но и этого мало.
[indent]Рана должна быть достаточно широкой, чтобы не только собственная кровь лилась в глотку, чтобы сквозь нее получилось сделать вдох. Надо было приложить усилие, чтобы не захлебнуться, но дышать и дотерпеть, непонятно сколько, скорчившись у стола и пальцами растягивая дыру на щеке, куда со свистом и хлюпанием сочился тот полный боли и крови воздух, какой только Маг могла дать своим детям.
[indent]Эйдана она так и не увидела, провалившись в этом своем состоянии в близкое к кататонии забытие, но почувствовала сначала его прикосновения, потом его магию, постепенно вытягивающую из нее боль и чуть облегчающую вызванное ей отчаяние. Медленно затягивающаяся рана на щеке, изодранные губы и сорванное от всех случившихся и не случившихся криков горло не давали Магдалине говорить, но едва сумев сфокусироваться на взгляде Эйдана, она принялась молча требовать с него подтверждения того, что он ей уже говорил.
[indent]С ними ведь все будет в порядке?
[indent]Подтверждения не было, но среди всей той боли, которую мужу получилолсь снять заклинаниями, боль внизу живота оказалась самой упрямой, и звонче всего отозвалась на перемену положения в пространстве.
[indent]Сев с помощью Эйдана снова за обеденный стол, Магдалина, разумеется, справилась с тем, чтобы выпрямить спину и, натянув на лицо отстраненную маску благопристойности, обмакнуть салфетку в стакан с водой перед собой, чтобы за неимением палочки чуть привести себя в порядок, стирая кровь со щеки, шеи и ключиц. Родовитые аристократы ведь, прямо как цирковые зверьки, - всегда готовы по указке принять в пространстве правильную позу и высидеть в ней сколько понадобится долго, даже несмотря на панику, поднимающуюся внутри вопреки всем заклинаниям. Поднимающуюся потому, что кровь на лице у Маг ощущалась не единственной и юбка под ней, вместе с тканевой обивкой стула и кожей на бедрах начала окрашиваться в характерно бордовый.

+7

8

Проходит непозволительное количество времени, прежде чем оба супруга Эйвери оказываются в сидячем положении, готовыми к цивилизованному разговору. Безупречная маска вежливости на лице хозяйки дома теперь подпорчена неуместным уродством, однако она может дышать самостоятельно и отныне хранит бесценное молчание: поразительный эффект такого простого, казалось бы, действия. Не чета долгим разговорам и воспитательным беседам, такое они разве что в школе могли себе позволить. В ноздри бьет душный запах крови, когда стул под женщиной становится багряным, и Том брезгливо отводит от неё взгляд - некоторые особенности человеческого организма отвратительно показательны. И эта некогда красивая и пышущая жизнью ведьма сейчас представляет собой не более чем наполненный чужой слабостью сосуд, разбить который проще, чем когда-либо. Удручающее зрелище. Но Эйвери! Эйвери Том понять не может: человек, для которого десятки погибших в декабре были просто статистикой, цифрами на бумаге, теперь смотрит на него затравленным зверем, в глазах которого читается первобытный страх одной единственной смерти - её. Слабак.
Тонкие ноздри раздуваются, когда Риддл зачерпывает порцию отдающего металлом воздуха, с отвращением осознавая, что вынужден «дышать» тем смрадом, что стекает на пол по ногам и юбкам испанки. Ее волшебная палочка ложится на стол перед супружеской парой, пока Том, взяв со стола уцелевшую салфетку, тщательно вытирает руки, не поднимая глаз на хозяев дома: вряд ли он увидит что-то новое в их лицах, кроме тех весьма ярких всполохов ненависти, что мелькнули пару раз в чертах мужчины. Это чувство он способен распознать из тысячи, здесь не нужна легилименция или иная форма дознания. Ну что ж, ты сам расставил приоритеты, Эйдан.
- Они живы, - тяжелый взгляд ложится на хозяйку дома, а затем кочует на ее супруга, - я слышу их сердца.
Слабые нити глухих ударов переплетаются с ещё частым стуком загнанного сердца материнского организма, но все это не имеет никакого значения в свете той проблемы, что носит фамилию Боунс.
Бледная рука оказывается на столе, не выпуская из узловатых пальцев волшебную палочку, что на какое-то мгновение становится эпицентром внимания хозяев дома. Оно и не удивительно: страх - их единственный удел отныне. А ведь все могло бы быть иначе... Или не могло. Стоит взглянуть на Эйвери, чтобы понять - шансов не было. Сука любовь давно отравила его разум и сделала очередным рабом чужого благосостояния, за которое он рано или поздно сдохнет как цепной пёс. Мелочный дурак. Лирический герой с претензией на величие, неспособный посмотреть в лицо действительности, потому что давно склонил голову под давлением испанского сапога.
Бесполезные и очевидные мысли, однако, не способны повернуть время вспять, поэтому Том откладывает салфетку, вернув ей прежнюю форму безупречного прямоугольника, а сверху на нее кладёт и свою палочку.
- Я делаю это редко, но из безграничного уважения к старой дружбе, Эйдан, позволь мне пояснить твоей жене суть сложившейся ситуации, - учтивый кивок в сторону Магдалины - он продолжает, - твой супруг проявил определённую неразборчивость в связях, что стало причиной для серьёзных опасений за сохранность информации. Полагаю, ты понимаешь, насколько ценна анонимность в наших рядах.
Тёмный взгляд вполне красноречиво доносит мысль о том, что положение жены Эйвери делает ее отнюдь не простой слушательницей этой занимательной истории, но полноценной соучастницей, спрос с которой будет таким же. Эйдан оценит щедрость и доверие, оказанное его супруге - у него даже жилка на виске забилась от бешенства. Или это игра теней в неверном свете вечера?
- И теперь, когда вы оба в курсе дела, я скажу всего один раз: следующего промаха не будет, Эйдан. И ни одна причина, включая положение твоей жены, не станет извинением.

+8

9

[indent]Помогая Магдалине и одно за другим произнося заклинания, Эйдан продолжал думать и оценивать ситуацию — или, вернее, наконец-то начал анализировать её, справившись с эмоциями и восстановив самообладание. К нему вернулось не спокойствие, но привычное для него в критических ситуациях хладнокровие, и, пока его руки обнимали и поддерживали жену в нелёгком для них обоих пути обратно к столу, его сознание рисовало неоднозначную картину.
[indent]Пункт первый: Том ждал. Том ненавидел ждать и не умел этого делать, а ещё он ненавидел ненужную возню и суету. Но Том ждал, проявляя несвойственное ему терпение, и не торопил их ни словом, ни магией, хотя, безусловно, мог.
[indent]Пункт второй: Том сказал, что их дети живы. На здоровье отпрысков Эйвери ему было наплевать, и разговоры о состоянии каких-то там эмбрионов он наверняка находил скучными. Тем не менее, он посчитал нужным успокоить будущих родителей этой благой вестью.
[indent]Пункт третий: Том вернул волшебную палочку Магдалины невредимой и зашёл ещё дальше, положив на стол свою. Эйдан практически не сомневался, что любое необходимое заклинание Риддл смог бы изобразить и без неё, и всё же этот жест сложно было интерпретировать иначе, чем знак. Он не раздумывая положил на скатерть и свою волшебную палочку тоже.
[indent]Вышеозначенные осколки мозаики, с точки зрения Эйдана, складывались в почти невероятный натюрморт. Он никогда не претендовал на абсолютное понимание всех скрытых устремлений и мотивов Тома; Риддлу ещё в школе нравилось быть себе на уме и ставить себя выше других — Эйдан со временем принял это, как и все они. Однако в некоторых аспектах Том отличался удивительной предсказуемостью и сейчас, по идее, должен был проникнуться к нему презрением, но в то же время демонстрировал нечто, что в приложении к более адекватному образчику рода человеческого можно было бы назвать сентиментальным сожалением и попыткой извиниться. Обольщаться, конечно, не стоило: Том по природе своей не был способен ни на то, ни на другое. Но если он давал себе труд хотя бы имитировать возможность подобных реакций, положение ещё не было безнадёжным. Как говорится, ни в какой игре не следует отчаиваться, пока она не проиграна.
[indent]Вспышка сверхновой имени Эйвери, состоящей из боли, ненависти и гнева, полыхнула и погасла, уступая место деловитой рассудительности. Да, Магдалине нужна была помощь колдомедика, причём срочно, — но ради неё самой и их детей сейчас следовало отдать всё внимание гостю, тем более что тот снова заговорил, и стало очевидно, что реверансы кончились. Уж конечно, великий Тёмный Лорд не спрашивал чьего бы то ни было дозволения, чтобы открыть рот. И «безграничное уважение» для него тоже наверняка было лишь фигурой речи, потому что концепт уважения вряд ли вписывался в систему координат Риддла. Эйдан вполне отчётливо осознал всё, что здесь только что произошло: он невольно показал Тому свою уязвимость, и Том немедленно объединил всех доступных Эйвери в единое целое, подписав их под общую ответственность. Наверное, не мог смириться с мыслью, что у одного из его ближайших сторонников в жизни может быть кто-то важнее его персоны. Эйдана такой исход, как ни странно, скорее обрадовал, чем расстроил: с кого и как, в случае чего, будет спрашивать Том, он уже понял, и это отнюдь не требовало повышения статуса Магдалины до заслуживающего внимания субъекта. В некотором смысле получалось, что спустя четверть века Тёмный Лорд благословил их брак. Момент почти трогательный и, без сомнения, примечательный.
[indent]— Разумеется, мой Лорд, — прямо глядя на Риддла, заверил его Эйдан. — Больше подобная ситуация не повторится.
[indent]Не волнуйся, Том, я не дам тебе повода наказывать меня снова. Одного громкого примера показательной порки всем будет вполне достаточно.
[indent]— Если мне будет позволено, я хотел бы лично исправить это досадное недоразумение и устранить нашу проблему.
[indent]Проще говоря: убить Боунса. В конце концов, у Эйдана было больше всех оснований желать ему скорейшей смерти.

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/54189.gif

+7

10

[indent] Магдалине уже доводилось представлять свою смерть.
[indent] Когда она была гораздо-гораздо моложе, она, прижимаясь обнаженным телом к боку Эйдана на их только-только ставшем законным супружеском ложе, рассказывала своему новоявленному мужу, как будет точно так же лежать с ним рядом в старости, перед тем как сделать последний вздох, разумеется, до доли секунды синхронный с его. Парой лет спустя, она, пугая портреты старого поместья криками при родах, представляла, как в какой-то момент этой и ожидаемой, и долгожданной муки у неё не выдержит сердце или разорвется что-то окончательно и бесповоротно внутри, что она не справится и так и останется лежать с задранными ногами, не увидев своего сына. Много позже её доводилось чувствовать, как она умирает от удушья, которое могло стать бесповоротным и непоправимым, если Эйдан переборщит с захватом рук на её шее, или чуть позже, когда он неудачно толкнет, или просто устанет терпеть тот поганый фарс, которые на долгие годы подменил их брак, и вскинет палочку, усмиряя жену раз и навсегда.
[indent] В своем сознании, Маг переживала свою смерть много и много раз, но, вероятно, впервые та была такой нелепой и жалкой, как в тот июньский вечер, когда непозволительно много крови терялось. Когда невозможно было понять, только ли хозяйке дома эта кровь принадлежит. Когда при всем при этом оставалась непреложной потребность держать лицо, теперь изрядно потерявшее в красоте.
[indent] Магдалина сидела ровно, опираясь на боль внутри себя, как на припаянный к позвоночнику дополнительный остов. Приняв одно положение в пространстве, она банально боялась пошевелиться, чтобы не стало еще хуже, и только молча следила за тем, как демонстративно и как, наверняка, обманчиво в их столовой устанавливается перемирие.
[indent] Хотя это слово было явно не совсем точным, ибо никакой борьбы ранее здесь минутами ранее не было. Великий Темный Лорд просто карал, а потом миловал, не то играясь в божество, не то пытаясь заместить его, по крайней мере, для одной семьи в Британии.
[indent] Я ведь так Вам верила, милорд...
[indent] Продолжая утирать кровь с шеи, с ключиц, с края укрывавшего грудь платья, Маг едва ли могла приписать своей мысли какие-то эмоции. После недавно охватившего её шквала она, привычно для себя, пустела изнутри и только тревога и страх продолжали пульсировать внутри так, будто заполняли артерии и вены вместо потерянной крови.
[indent] Её очень хотелось в этот момент оказаться ближе к мужу. Хотелось чтобы он, если бы и не обнял её, то хотя бы придержал за руку. Хотелось какого-то физического доказательства, что она еще жива, а не ухнула на тысячелетия в лимб, обреченная раз за разом переживать этот момент своего умирания - момент, в котором надо было корчить из себя славную-славную принцессу перед лицом своего убийцы. Их убийцы, если учесть, что связь с детьми она все еще не могла уловить.
[indent] Наверно, поэтому до Маг, слишком занятой концентрацией на том, что творилось в её животе, слова Милорда дошли не сразу. Как горная лавина, эффект от них сначала откликнулся робким рокотом, прежде чем накрыть целиком и с головой.
[indent] Живы? Живы...
[indent] Она слишком резко вздохнула, совсем не заметив как болезненно расширились отбитые ребра, и уже мгновение спустя, не могла почувствовать, что рану щиплет от накативших слез. Магдалина зарыдала, растеряв светские приличия, и кивала, и соглашалась со всем, что ей только говорил недавний мучитель, и только шептала, насколько позволяли растерзанные губы:
[indent] - Да, Милорд. Конечно, Милорд. Спасибо, Милорд.
[indent] Спасибо. Спасибо. Спасибо.
[indent] Барабанящий ритм благодарности в ней чередовался только с другими, еще более частым и таким благословенным…
[indent] Живы. Живы. Живы.
[indent] Слезы стекали уже ручьями, от рыданий начало потряхивать, руки потеряли окровавленную салфетку, потеряли опору столешницы, легли на живот, и больше не слушая, что говорят мужчины, игнорируя боль и свое состояние, Магдалина принялась улыбаться, не замечая, как от натянувшейся кожи на щеках снова вскрылась подлатанная мужем рана.
[indent] Дети живы. Они живы. Живы. Живы. Живы.
[indent] Все потеряло свое значение. Комната и предметы в ней расплылись и потускнели, и там, в блаженном бессознательном, Маг продолжала улыбаться, глядя на две детские кроватки перед собой.
[indent] Наверно, примерно так и сходят с ума...

+5

11

Старый дом Эйвери затихает, и теперь гостиную наполняет лишь хриплое, хлюпающее дыхание хозяйки и тихое сопение хозяина, вперившего взгляд в вечернего посетителя. Тот, в свою очередь, отвечает взаимностью, прямо глядя на мужчину.
- Когда? - Тома не волнуют детали, мышиная возня Эйдана - его личное дело. Однако если этого дурака смог обойти сопляк типа Боунса, следует поставить на контроль всё мероприятие. В конце-концов, ещё неизвестно, подался ли Эдгар в свободное плавание или нырнул в пруд крупной рыбы. Первый расклад манит простотой, но Боунс, как показывает практика, дураком не является, а следовательно обеспечит тыл себе и своему семейству, ради которых, в этом Риддл уверен с первой встречи, он сделает всё. - Я выделю тебе людей. - Волшебник кладёт руку на стол, давая понять, что возражения или комментарии здесь излишни - самостоятельности с Эйвери достаточно на данном этапе. Из невнятного блеяния Гойла предельно ясно лишь одно - информация утекла от обливиатора. Куда - вопрос интересный. Исходя из личного опыта общения с Эдгаром, Том с лёгкостью предположил бы, что к Медоуз: он как нашкодивший щенок пришёл бы на ковёр к начальству, заискивающе глядя ей в глаза. В этом вся суть подобных ему моралистов: навалить огромную кучу на порог, а потом скорбеть и искать прощения у хозяев дома. Ментальные метания обливиатора нет-нет да всплывают яркими пятнами в доступных Риддлу воспоминаниях: в жестах, в интонациях, в нарочито гротескном подборе слов... Стоило быть осмотрительнее и не полагаться на дипломатические гаранты Эйдана - он и сейчас расклеился при виде крови на лице одной единственной женщины, чего же ждать от его сотрудничества с опытным легилиментом? Однако, Крауч до сих пор не лезет на первые полосы с сенсационными заявлениями, а Министерство не взрывается громкими арестами. Следовательно, ДОМП не в курсе событий, ведь у недальновидных потворщиков прогнившей морали едва хватит ума на что-то сложнее «все вместе, на счёт три!» Очевидный вывод напрашивается сам собой: Дамблдор. Только старик способен пробраться в голову и сознание, дав иллюзию безопасности любому, попавшему в его сети. И уже второй раз кряду в подозрительной близости к делам Ставки всплывает фамилия Медоуз. Будет пределом глупости игнорировать этот факт, как и тот, что Боунс, так открыто засветив свою комбинацию, не имеет в рукаве туза. Своей идейной неустойчивостью глава обливиаторов запустил обратный отсчет часового механизма, и у Риддла есть все основания полагать, что на кнопку детонации нажмёт лично Дамблдор. Темные глаза Тома медленно закрываются, и волшебник выдыхает, заставляя тонкие ноздри раздуться.
- Эйдан, - он поднимает глаза на школьного товарища, видя перед собой лишь изрядно постаревшее, серое лицо Эйвери, - постарайся не подвести меня на этот раз.
Не пожелание, а предупреждение. Неплохо бы привести в чувство засидевшегося в душном кабинете бумагомарателя, напомнив ему о том, что в этом мире каждый платит по счетам. Он рефлекторно поворачивает голову к хозяйской супруге  - стук двух сердец становится ровнее и спокойнее, когда сидящая за столом женщина в очередной раз промакивает глаза салфеткой, не обращая внимания на залитую кровью шею. Она тоже чувствует их, как любой живой организм ощущает вытягивающих из него соки паразитов. Странные забавы якобы взрослых людей: отдавать собственную силу для того, чтобы после рождения положить остатки себя на алтарь вскармливания и созидания. Однако, проблемы четы Эйвери его не касаются.
- Будь уверена, Магдалина, к моменту их поступления в Хогвартс, школа будет очищена от грязи.

+4

12

[indent]Снова сев за стол, они с Маг превратились в парочку дрессированных попугаев. «Да, Милорд. Спасибо, Милорд. Разумеется, Милорд». Эйдана не воротило от этого только потому, что тут было слишком много от фарса или фантасмагорической кровавой клоунады с контрапунктом тщательно скрываемой издёвки. Великого и ужасного тёмного властелина, очевидно, устраивало, когда его верноподданные простирались перед ним ниц и блеяли нечто раболепное. Причём даже те из них, которые могли быть — и были — куда полезнее, когда действовали по собственному убеждению, а не из-под кнута. Но ведь свои ошибки так удобно спихнуть на ближнего, заодно заставив его с ними разбираться. Что же, Том, ты получишь всё, что захочешь. Может быть, даже больше.
[indent]— Через четыре дня, — сказал Эйдан. — В понедельник, когда он расслабится, потому что мы не пришли в выходные.
[indent]Первым его порывом было со мстительной покорностью брякнуть «когда вам будет угодно, мой лорд», но он сдержался. С Риддла сталось бы сказать — завтра, а ему не помешало бы для начала подлатать рёбра, разведать обстановку и обдумать план действий. Или Том мог назначить охоту на Боунса на субботу, которую Эйдан и рад был бы прогулять, но это сулило череду сложных объяснений, почему он пропустил «семейный» праздник — который, возможно, всё равно не состоится, но тут ничего нельзя знать заранее наверняка. Нет, эмоциям в таких делах было не место, и вопрос Тома следовало расценивать как шанс выбрать действительно оптимальное время и хоть на что-то повлиять — потому что возможности самостоятельно набрать людей для этого маленького крестового похода Милорд ему предоставлять явно не собирался.
[indent]Эйдан кивнул, что в иной ситуации могло бы означать благодарность, или согласие, или принятие высшей руководящей мудрости, но сейчас было только и исключительно кивком — механическим действием, создающим видимость участия в разговоре. Говорить Тому спасибо за такую заботу Эйдан не стал — обойдётся. Тем более, что это и никакая не забота, а только извечное стремление подросшего школьного старосты контролировать всё вокруг — с той разницей, что раньше с ним было немного проще договориться, и в те далёкие годы в целом ничего не мешало Эйдану просто уйти, если у него не было настроения продолжать разговор.
[indent]Сейчас ему очень хотелось, чтобы ушёл Том, но нельзя просто так взять и выставить за порог Тёмного Лорда. Значит, уйти следовало Магдалине — подальше от этого заигравшегося садиста, туда, где она сможет прилечь, дать волю эмоциям и, главное, где её, наконец, сможет осмотреть колдомедик. Эйдан не представлял, какие силы до сих пор поддерживают Маг. Ему было наплевать, сколько ещё Тому захочется мурыжить его своим отвратительным спектаклем, но его жена и его дети не могли ждать, и уже ничто не могло заставить Эйдана добровольно удерживать их за этим столом, в пограничном состоянии где-то между реальностью и небытием.
[indent]— Полагаю, в дальнейшем присутствии Магдалины при этом разговоре нет необходимости, — ровно, не соскальзывая в вопросительные интонации, произнёс Эйдан, не сводя взгляда с лица Тома. — Фобос, помоги миссис Эйвери добраться до спальни и вызови к ней колдомедика. Рудольфуса Лестрейнджа или Антонина Долохова — того, кто отзовётся быстрее.
[indent]Любоваться на Риддла ему уже несколько поднадоело, поэтому Эйдан отвлёкся от созерцания незваного гостя, сам подал Магдалине руку, несмотря на своевременное появление домовика, и посмотрел на жену. Её состояние внушало тревогу — пришлось коснуться ладонью её здоровой щеки, чтобы перехватить её взгляд. «Всё будет хорошо», — мысленно пообещал Эйдан и коротко коснулся губами виска супруги. К беспокойству за Маг и детей при этом примешивалось другое, постороннее ощущение — злорадства оттого, что явившийся сюда с таким апломбом Том в эти секунды был вынужден корчиться в муках ожидания, наблюдая скучнейшую для него сцену семейной жизни, о которой он не имел никакого понятия.

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/54189.gif

+1


Вы здесь » Marauders: stay alive » Завершенные отыгрыши » [14.06.1978] от мужа до жены


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно