Marauders: stay alive

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders: stay alive » Незавершенные отыгрыши » [28.12.1970] Речь пойдет о дипломатии


[28.12.1970] Речь пойдет о дипломатии

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

Речь пойдёт о дипломатии


закрытый эпизод (Маг может появиться по-испански)

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/68/558335.png

Участники: безнадежно женаты

Дата и время: 28.12.1970, вечер

Место: дом Эйвери

Сюжет: любишь кататься - люби и с мужьями объясняться

Отредактировано Rodolphus Lestrange (2021-06-01 21:05:41)

+6

2

Возвращение Беллатрикс, разумеется, было ожидаемым, но, тем не менее, вывело меня из состояния равновесия. Видит Мерлин, этот разговор с Эйвери назревал давно. И если до Рождества, ввиду банальной нехватки времени и, скажем прямо, моей нерешительности, его пришлось отложить, то уж теперь, после первого Сочельника в одиночестве, я имел все права на применение шарового тарана в ворота отцовского товарища. Рейнард, конечно, рассмеялся бы - его вообще всегда забавляли мои попытки что-то доказать или кого-то воспитать, особенно если весовые категории выпадали как в данной ситуации: Эйвери способен закатать меня под бордюр не только в магической дуэли, но и в профессиональной сфере. Его круг знакомств верховодит простыми пешками из Мунго вроде меня. Но промолчать - это ещё хуже. И дело даже не в Беллатрикс, которая вертя хвостом отправилась сверкать на европейский приём - что взять с девчонки, в конце-концов? Дело в Эйвери, который эту ситуацию, судя по всему, счёл приемлемой. Старый сукин сын.
Чем ближе подхожу к порогу - тем в большее впадаю бешенство. На верхней ступеньке буквально готов пнуть распахнувшего двери домовика, и тот, видимо почуяв угрозу от носка моего ботинка, отскакивает вглубь холла, уже оттуда попискивая что-то про «хозяин ожидает вас». Гнида ушастая. Это я про эльфа, разумеется.
Дом у Эйвери красивый и богатый - точно как его жена: кое-где пробиваются испанские нотки, а где-то торчит голый фасад. Минимализм легко оправдать дипломатией, но рамки приличий писаны не для того, чтобы их нарушали представители подобных фамилий. Даже по чьему-то прямому распоряжению. Двери кабинета отцовского дружка раскрыты настежь - он сидит за своим рабочим столом, подписывая какие-то бумаги. Господин дипломат человек занятой: столько фуршетов обойти надо - где ж тут управиться одному, вот и приходиться работать в паре. С чужими жёнами.
- Господин Эйвери, - примерно склоняю голову в приветствии и делаю шаг внутрь: ботинки моментально утопают в мягкости ковра. Отличная вещица, стоит своих денег - на такой и тело упадёт без шума, и труп завернуть легко. - Спасибо за то, что уделили мне вечер. Я все никак не мог застать Вас в рабочее время: Мунго нынче трудится в три смены... - замолкаю, глядя на письменный стол зелёного сукна, на котором лежит свежий выпуск австрийской газеты, явно присланной Эйвери друзьями по дип.корпусу - с первой полосы издания мне улыбается и машет Беллатрикс Лестрейндж, держащая под руку достопочтенного джентльмена, чей славный портрет сейчас находится в опасной близости от осколочного перелома носа. Да ты издеваешься!
- Какой шикарный ракурс, - без разрешения беру газету в руки - грубо, знаю, но мне совсем не до манер, когда мою жену намеренно танцует этот пингвин во фраке по приказу другого...я даже не знаю, как его назвать. - Ваша супруга наверняка оценила.
Теперь, когда вектор предстоящего разговора задан, можно и пальто расстегнуть да отдать все тому же щемящемуся в уголок эльфу. Экая ж ты образина! И снова речь о домовике.

+11

3

Далеко не триумфальное явление Рудольфуса Лестрейнджа было только вопросом времени, Эйдан понимал это с самого начала. Просто удивительно, как мальчишка не примчался отстаивать честь своей молодой супруги много раньше, когда их совместный визит в австрийскую столицу ещё находился на стадии планирования, и почему опомнился лишь после того, как всё случилось. Впрочем, если разобраться, ничего не случилось, да и прежнее бездействие Лестрейнджа не поражало воображение: кто в здравом уме станет подвергать сомнению приказы Милорда? И кто не любит помахать кулаками после драки? Благоразумнее всех в этой ситуации повёл себя Рейнард, самоустранившийся из этой истории и предоставивший детям самим разбираться с их проблемами — или, в некотором смысле, спихнувший их на Эйдана.

Ситуация, учитывая все вводные, в самом деле выглядела так себе, поэтому Эйвери отдавал себе отчёт в том, что не сможет просто пустить всё на самотёк, а откладывать такие дела в дальний ящик не любил, так что отчасти он даже обрадовался, когда получил от Рудольфуса формальный запрос о встрече уже двадцать восьмого декабря, в первый же день по возвращении из Вены, и тотчас ответил на него таким же формальным приглашением посетить мэнор тем же вечером.

Этот день Эйдан, лёгший глубоко за полночь, вставший непозволительно рано и, как следствие, не выспавшийся, почти полностью провёл в Министерстве, причём кое-какие бумаги всё равно пришлось прихватить с собой на дом. Однако о набившемся к нему в гости Лестрейндже он не забыл и даже потрудился удостовериться, что свежий номер австрийской газеты с эффектной колдографией на передовице лежит на достаточно видном месте, чтобы непременно попасться Рудольфусу на глаза, — преимущественно потому, что хотел понаблюдать за его реакцией. Зрелище обещало быть достойным. Предстоящий разговор, конечно, не мог стать приятным — но в основном для «истца». Эйдан же со своей стороны предвкушал эту встречу.

С порога можно было подумать, что Рудольфус пришёл к нему в смиренном образе просителя и сейчас почтительно пристроит на краешек стола свиток со своим кропотливо и тщательно составленным прошением. Но нет: его вежливость стоило считать данью воспитанию, а сдержанность — следствием волевого усилия, потому что на дне глаз Лестрейнджа плескалась сжигавшая его ярость.

— Проходи, Рудольфус, я тебя ждал, —
любезно пригласил гостя Эйдан, оторвав взгляд от разложенного на столе пергамента, и в несколько росчерков пера поставил под документом свою подпись. После этого перо было отложено в сторону, как и рабочие бумаги, а Лестрейндж за это время успел заприметить оставленный для него «подарочек» и нетерпеливо утащил газету со стола. Очевидно, при виде Беллы его безукоризненная сдержанность британского аристократа давала сбой. Эйдан отнёсся к этому спокойно и продолжил с интересом взирать на Рудольфуса.

— Возможно, — невозмутимо согласился он. — Не могу знать этого наверняка: она уехала к родственникам в Испанию, не дожидаясь моего возвращения, — охотно пояснил Эйдан примерно таким же тоном, каким мог сообщить о том, что завтра после обеда ожидается дождь. Старший сын Лестрейнджа, между тем, наконец додумался снять пальто, и Фобос, получивший от гостя верхнюю одежду, без которой небезосновательно боялся покинуть помещение, смог исчезнуть подальше с хозяйских глаз. Эйдан удовлетворённо кивнул.

— Присаживайся, — он движением руки указал Рудольфусу на свободное кресло чуть в стороне, у камина, а сам поднялся, чтобы прошествовать к притаившемуся в углу кабинета мини-бару. — Выпьешь чего-нибудь? Вино, коньяк, виски?
Как радушный хозяин Эйдан был просто обязан что-то предложить своему гостю. К тому же, у него пока не было повода отказывать в любезности сыну одного из своих школьных друзей, с чем бы тот к нему ни заявился.
— Я знал, что ты придёшь, — сказал он, наполнил два бокала и подошёл ближе, чтобы передать один из них Рудольфусу. — Полагаю, моя поездка в Вену с Беллатрикс раздосадовала тебя не меньше, чем мою жену. Ты ведь об этом хотел со мной поговорить?
На этом Эйдан счёл, что и так уже слишком помог молодому волшебнику напротив дать старт непростой беседе, и пора добавить в эту бочку мёда непременную ложку дёгтя.
— Я тебя слушаю, — доброжелательно до зубовного скрежета пригласил он Рудольфуса взять слово.

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/54189.gif

+10

4

Приветствие затянулось.
Весть о том, что госпожа Магдалина отсутсвует дома и вообще находится в другой стране одновременно радует меня и огорчает: плюс в том, что в ее отсутсвие любой исход этого разговора скрыть будет в разы проще, а минус - в невозможности лицезреть кислую мину Эйвери, что, безусловно, случится, если его супруга увидит колдографию, которой он тут щеголяет.
- Коньяк.
Гулять так гулять. Я бы запросил ром, но ведь этим «пойлом» грешат либо пираты, либо колонисты, а в приличных домах гостю предлагать не принято. Эйвери вальяжен в жестах, словно сытый кот - его так и хочется пнуть под лоснящийся зад хотя бы для того, чтобы двигаться начал шустрее. Ясно, отчего так притормаживает министерство: пока господин дипломат пару бумаг подпишет, мы в дежурной бригаде пару тел откачать успеем. Наконец, он подплывает ко мне, как продажная девица в «Белом кролике», нависая с предложением, «от которого я не в силах буду отказаться». Разница в том, что шлюху из «Кролика» можно послать. Послать друга Рейнарда нельзя, хоть и очень хочется. Ему даже галлеон в декольте не присунешь, а я, меж делом, уверен, что капиталом он ворочает немалым. Пожалуй, с Ноттом пополам - у них там явно кружок по интересам под самым носом Крауча да Минчума. Робин Гуд и Крошка Джон.
- Слыхали о Педру Кабрале? - вскидываю брови, принимая из рук хозяина дома дорогой бокал - Рейнард тоже хранит их на видном месте в своём кабинете, будто это стекло способно свидетельствовать о его весе в обществе. Причуды стариков. - Мореплаватель времён реконкисты, - салютую бокалом, делая глоток - коньяк хорош, в своём доме Эйвери точно держит бутылки получше тех, которыми потчует посетителей в Министерстве. Волшебник останавливается в паре шагов от меня, держа в руке свою порцию «Курвуазье» - его легко узнать по ноткам лакрицы и лесного ореха. Я не любитель, но с образом главы дип.корпуса вяжется вполне: дорого, статусно. Рейнард оценил бы. - Так вот... Кабрал всем сказал, что уплыл в Индию, а сам по приказу Борджиа влез под юбку Бразилии. - Взбалтываю жидкий янтарь против часовой стрелки - восхитительный оттенок. - Он плохо кончил.
Ещё один глоток, и я отставляю бокал, поднимаясь с места: несмотря на всю деликатность натуры Эйвери, ударить он может совершенно внезапно, и лучше уж я буду на своих ногах, чем протирать штанами  хозяйские велюровые кресла. Идея подзаткнуться, конечно же, не приходит мне в голову, поэтому я иду на второй заход, поясняя высказанную ранее мысль более современными аллюзиями.
- Меня раздосадовала не поездка в Вену - в конце-концов, я прекрасно осведомлён о необходимости внешнего сотрудничества с Европой. - Подбор слов становится все более трудным занятием, по мере того как я вижу эту внутреннюю самодовольную ухмылочку во взгляде старшего волшебника. Что ж, на его месте и я, верно, вёл бы себя так же - кто упустит шанс всласть поиздеваться над низшим звеном иерархии? Сука. - А вот Ваша неспособность организовать эту поездку в соответсвии с нормами приличий и, что уж там, здравого смысла, - жест рукой и прямой взгляд вполне должны донести мысль до оппонента, если даже по какой-то причине он упустит значение слов, - вот этого я, признаться, не понимаю.

Отредактировано Rodolphus Lestrange (2021-06-03 20:28:43)

+8

5

Выбор напитка Эйдан мысленно одобрил, однако на этом точки пересечения заканчивались. На месте Рудольфус не усидел. Интересно, руководили ли им при этом эмоции, опасение попасть под удар или желание оный нанести? Эйдан оценивающе смотрел на старшего сына Рейнарда внимательными и цепкими глазами, по цвету мало отличавшимися от коньяка в бокале. Благородный напиток он только пригубил, желая сохранить полную ясность мысли и быстроту реакций: никогда не знаешь, каких глупостей ждать от этих желторотых птенцов. Они же дети.

Рудольфус зашёл издалека, как будто намеревался совершить кругосветное путешествие прежде, чем подобраться к цели. Собственно, учитывая, что он заявился в Эйвери-мэнор только сегодня, когда поездка его благоверной в Вену уже осталась позади, примерно так оно и вышло. Зато сколько гонору! Ещё и угрожать ему вздумал, сопляк. Но тоже с подъездом из-за тридевять земель, словно оставляя себе возможность в любой момент откатить назад или спрятаться в кусты. Правильно, конечно. Только совершенно бессмысленно, когда так упрямо лезешь на рожон: вроде, и хотел бы упасть грудью на амбразуру, но нет, не гриффиндорец. Страшно, наверное, бросаться угрозами напрямую, в лицо. Страшно смешно.

— Педру Кабрал отправился в Индию по приказу своего короля и достиг цели, а открытие Бразилии на этом пути стало для него приятным бонусом, но никак не причиной его кончины. Оставив мореплавание позади, он женился на португальской принцессе и благополучно прожил ещё много лет с ней и их детьми в достатке и уважении, — с внешним спокойствием дослушав мальчишку до конца, неторопливо поправил его рассказ Эйдан. — Но я уловил твою мысль.

Он сделал небольшой глоток и ненавязчиво опустил бокал богемского хрусталя на каминную полку, освобождая руки. Любопытно, расценит ли это маленький Лестрейндж как угрозу? Вдруг он даже захочет ударить первым?

— Как интересно получается, Рудольфус, — сверкнув глазами, в которых на долю секунды отразились пляшущие в очаге языки пламени, миролюбиво заметил Эйдан. — Ты приходишь в мой дом, садишься в моё кресло, пьёшь мой коньяк — и при этом угрожаешь и чего-то требуешь от меня, вот только я никак не могу взять в толк, чего именно. Позволь полюбопытствовать, какие нормы приличий и здравого смысла, по твоему разумению, были столь беззастенчиво попраны, как я могу заключить из твоих слов, лично мной, что ты посчитал возможным явиться в мой дом и разбрасываться тут бездоказательными обвинениями — хотелось бы, к слову, узнать, в чём?

В отличие от самого Рудольфуса, ощетинившегося на него всеми иголками вечнозелёной сосны, Эйдан не жестикулировал и не демонстрировал ровным счётом никакой враждебности по отношению к своему гостю. Если бы у него не было намерения хотя бы попытаться урегулировать этот конфликт, а не замять его, он вообще не пустил бы этого умника на порог.

— У меня нет времени на иносказания и загадки. Хочешь, чтобы наш разговор продолжился, называй вещи своими именами, —
терпеливо, но твёрдо велел Эйдан.
Или что, кишка тонка?
— Или, может, ты предпочитаешь сразу вызвать меня на дуэль, как и полагается оскорблённому в лучших чувствах романтически настроенному юнцу?
В самом деле, зачем разбираться с проблемой, когда можно просто ударить? Давай, мальчик, напади на меня. Я с радостью поставлю тебя на место.

Это было бы, конечно, чистой воды безрассудством и даже шло бы вразрез с его первоначальными планами, но Эйдан всё ещё был несколько раздражён внезапным отъездом жены и сына и попытками качать права со стороны застывшего напротив него молокососа. Выпустить пар ему бы совсем не повредило.

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/54189.gif

+5

6

При себе

Служебный порт-ключ в Мунго и волшебная палочка. Мешок отваги и вагон слабоумия.

Меня аж передёргивает: коньяк я его пью, видите ли. Ну выстави мне счёт, как привык это делать на своих казённых банкетах. Это я ещё отпуск не планировал, но теперь-то точно заскочу в Испанию - тогда и поговорим о взаимозачётах.
- Да мне как-то не пришло в голову тащить Вашу бутылку в другую страну, чтобы откупорить пробку там, - невинно жму плечами, улыбаясь так же беззастенчиво и прямо: точка невозврата пройдена, к цивилизованному диалогу мы уже не вернёмся. А были ли шансы? Сую руку в карман, отмечая с удовлетворением, что Эйвери следит за каждым моим жестом. Да не за палочкой я, старпёр несчастный! Вытаскиваю пачку сигарет и, вытряхнув одну, сую в рот, тут же прикуривая. - Ведь именно так поступают настоящие мужчины, правда?
Дуэль! Чувствуется отцовская выправка и примерно того же периода воспитание, застрявшее в лютом средневековье, когда дуэль действительно являлась выходом, причём, легальным. Некоторые дерутся и по сей день, вот только на заднем дворе и без свидетелей, так что это мало чем отличается от того, что произойдёт сейчас. Разве что секундантов нет и уровень пафоса занижен, но я могу сделать вступительный книксен. Затягиваюсь, чувствуя как помещение застилает тяжелый аромат вишни. Что ж, теперь я практически в своей среде. Не хватает пары больничных уток под шкафом, но не факт, что не найду их под своей кроватью завтра утром. Была не была. - Отличное сукно. - веду пальцами по бархатной зелени, прокручивая в голове возможные варианты. Их немного, да и те что есть - явно не в мою пользу. Надо было хоть «фелициса» выпить перед выходом. С другой стороны, иметь фору не хочется, когда идёшь против личного врага. Оттого и обручальное кольцо с «протего» сейчас не активировано на моем пальце, а спокойно лежит во внутреннем кармане пиджака. Не хватало ещё, чтобы Беллатрикс подняла тревогу, почувствовав беспокойство от парного артефакта. - Своими именами, значит... - Сжимаю сигарету двумя пальцами, глядя искоса на стоящего в паре метров от меня волшебника: палочка явно при нем и выхватить ее он успеет за пару секунд. Справа весело потрескивает поленьями камин, а перед ним ещё два кресла в стиле господина дипломата - продав их можно месяц снабжать отделение Ядов сырьем. Никогда не понимал этой вычурной показушности, но то, видимо, отголоски ушедшей эпохи, намертво засевшей в подкорке отцов моего поколения. - Если без воды, то Вы - беспринципный и бесчестный мудак, желающий прослужиться перед старшим ради сомнительных перспектив усадить свою дряхлеющую задницу на пригретое местечко.
Ну всё, надеюсь, Рабастан сможет собрать яйца в кулак и стать достойным преемником отца. Мне-то уже не судьба.
Уверенно тушу сигарету о безупречное зелёное сукно его стола. На бис!
А вот и книксен.
Направленный удар в район носа и верхней губы - значительного урона он не причинит, но боль вызовет неимоверную из-за обилия нервных окончаний. Да и крови будет немало, если повезёт. 

http://funkyimg.com/i/2NM9R.gif

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/68/127570.jpg

Отредактировано Rodolphus Lestrange (2021-06-04 09:44:17)

+8

7

Эйдан ничего не сказал, когда Рудольфус достал сигареты и закурил. Он ждал. Момент, по его подсчётам, должен был наступить уже скоро. Его гость всё больше напоминал взъерошенного воробья, воинственно нахохлившегося перед дракой и по недомыслию вздумавшего задирать ястреба. Отважно, но не очень умно. Хотя да: он же пытался отстоять свои честь и достоинство… или думал, что пытается… самым нелепым из всех возможных способов. А вот и очередной скользкий намёк — на этот раз на потенциальный адюльтер с его собственной женой — по-видимому, в качестве акта страшной мести. Бедный мальчик, неужели ты готов переспать с женщиной почти вдвое старше тебя, лишь бы кому-то что-то доказать? И, вдобавок, невзирая на то, что скажет на это твоя бесценная супруга?

— Идиот, — без всякого упрёка констатировал Эйдан, лишь чуть удивлённо — или, может быть, с сожалением — качнув головой. Жалел он при этом, разумеется, не Рудольфуса — этот-то сам нарвался — а в основном его отца, у которого уродился такой наследничек. Надо бы поплотнее заняться воспитанием Эрлинга, чтобы не выкидывал таких фокусов.

Тлеющий конец сигареты воткнулся в зелёное сукно, которым был обтянут стол. Демонстративно испортить чужую хорошую вещь — типичный подростковый бунт. Глупо и расточительно, но Эйдан даже не поморщился: стол был подарком Магдалины, и мальчишка Лестрейндж, сам того не зная, сделал хозяину кабинета большое одолжение — наконец-то появился повод заменить вечно пылящуюся ткань на благородное полированное дерево. Помимо всего прочего, отвлекаясь на подобные «эффектные» жесты, Рудольфус лишал себя возможности сконцентрироваться на главном. Это его и подвело. Эйдан знал: вытащить палочку Лестрейндж уже не успеет. Значит, будет махать кулаками. Вполне естественно, когда нужно выплеснуть наболевшее.

Услышав в свой адрес столько комплиментов, он дёрнул уголком рта, обозначая полуусмешку-полуулыбку, и в то же время едва заметно качнулся, распределяя вес тела между ногами. Прямой джеб в лицо было не так уж сложно предугадать, тем более что и расстояние между ними располагало к такому удару. Эйдан среагировал мгновенно и блокировал атаку движением руки, которое своевременно увело выброшенное ему навстречу предплечье и сжатый кулак в сторону от головы. Миг — и волшебная палочка скользнула из рукава ему в ладонь.

— Crucio.

Это было так просто. Эйдан даже не испытывал особой злости к объекту приложения заклинания: претензии Рудольфуса раздражали его своей необоснованностью и нарушением субординации, но, чтобы по-настоящему злиться на него, нужно было сначала признать в нём равного соперника, а Эйдан был от этого далёк. Наказать зарвавшегося молокососа, дать ему урок хороших манер, привить через боль простейшую идею о том, что старших нужно уважать, — это было ему намного ближе. Боль, как заметил Эйдан, вообще является отличным стимулом, работающим быстрее и доходчивее, чем любые уговоры. Он с холодным удовлетворением смотрел, как искажаются черты лица Лестрейнджа под воздействием пыточного проклятия, как он пытается сделать хоть что-нибудь, хотя бы удержаться на ногах. Приятное зрелище. Его хотелось продлить, запомнить в деталях. Как хрупки человеческие тела, и как бодрит и воодушевляет это ощущение контроля в своих руках и чужой беспомощности. Эйдан прервал пытку с сожалением: несколько секунд — это так мало, чтобы насладиться процессом сполна. Впрочем, они всегда могли повторить блюдо дня.

— Ну как, тебе хватило, и мы можем продолжать разговор, или ты хочешь добавки? — невозмутимо поинтересовался он, наблюдая сверху вниз за тем, как Рудольфус корчится на мягком ковре. Не испачкал бы ещё. — Только скажи, мне несложно.

Что поделать, не все дети в этом мире одинаково понятливы. Может быть, его гость ещё попытается сделать ему сюрприз? С головой-то он явно не дружит.

Ай пут э спелл он ю!

Кубы тут
*Crucio / Cruciatus curse (лат. crucio — "пытаю")
Красная вспышка. Причиняет жертве невыносимую боль, воздействуя сразу на все болевые рецепторы организма. Само по себе не причиняет физического вреда, но быстро запускает реакцию болевого шока, которая вполне может убить слабую здоровьем жертву. При длительном или многократном применении способно необратимо свести жертву с ума. Действует до тех пор, пока маг удерживает заклинание. После прекращения действия заклятья жертве необходимо некоторое время, чтобы прийти в относительно нормальное состояние. Для лечения последствий даже однократного применения может быть необходимо обратиться к колдомедику.
Сложное в исполнении темное заклятье, требует от мага искреннего желания причинить боль и склонности к садизму, на ситуативной вспышке ярости основываться не может. Входит в тройку Непростительных. Кастуется только вербально.

При себе два фамильных перстня на протего но какая разница

Отредактировано Aedan Avery (2021-06-05 09:34:04)

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/54189.gif

+8

8

Мой победоносный план обламывают элементарный расчёт и превосходство опыта - пролетаю как фанера над Парижем, грузно свалившись как раз промеж дорогущих кресел, что стоят у камина. Краем ботинка упираюсь в каменную приступку и слышу, как сзади звякает чугунная утварь, а на пол с глухим звуком падают меха. Их-то мне, походу, сейчас и порвут. Даже заметить не успеваю, как волшебная палочка оказывается в руке Эйвери, а через мгновение все тело пронзает такая боль, что я даже не слышу вербальной формулы заклинания. Узнаю по действию - такого не пожелаешь никому. Хотя нет, одному козлу пожелаю. Не помню как, но успеваю сунуть в рот собственный галстук, чтобы не раскрошить зубы, когда зайдусь судорогой. А я зайдусь - механизм этой дряни действует на всех одинаково: нервный центр сходит с ума окончательно и бесповоротно, режет канцелярской бумагой кожу между пальцев, колет иглами в глаза, жжёт огнём и выламывает кости из суставных сумок. Кажется, я стою на четвереньках, как какое-то животное, преклонив голову перед своим господином, что пестует в пух и прах. Тупое мычание, долетающее до периферии слуха, оказывается на поверку моим собственным криком сквозь плотно сжатые челюсти. Проходит вечность, затем ещё одна, я не знаю, сколько выдержу, но думать о чём-то, кроме адской боли, не могу физически. Только бы не свихнуться до того, как удовлетворю господина дипломата - это самый поганый расклад из всех побочек «Круциатуса». Пытаюсь шевелить пальцами - выходит из рук вон плохо, будто меня песком засыпало, мне не подняться на ноги, но вдруг... Вдруг всё проходит.
«Мне больше не больно» - не лучшая мысль для того, кто стоит раком перед Эйвери, но на большее меня пока не хватает. С секунду жду повторного удара, однако его не следует. Выплёвываю галстук - зубы, вроде, целы. Ох и повеселился бы отец - мне так со школы, пожалуй, не вламывали. К телу медленно возвращается дееспособность, и я потихоньку шевелю пальцами: хватательный рефлекс есть, остальная миастения - дело пары секунд. Как ни паскудно признавать, но времени прошло с гулькин нос: большая стрелка дорогих часов над головой Эйвери и одного сектора пройти не успела - это я вижу четко, а значит и пытка моя длилась несколько мгновений, не более. Отличный практикум по теории относительности, тебе бы в преподаватели, Эйнштейн. Пока воспалённый мозг судорожно пытается сообщить центру, что дышать можно нормально, а не хватать ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба, руки автоматически вцепляются в край того самого ковра, что огибает мебель и струится точно под ноги Эйвери. Эта сволочь ещё что-то поучительно вещает, стоя передо мной с палочкой наперевес, отчего кровь закипает немедленно и с удвоенной силой, а губы непроизвольно растягиваются в гнусной улыбочке. На этот раз я молчу - урок усвоен. В конце-концов, добить меня прямо тут и сказать отцу, что сам нарвался - приемлемый расклад и вполне реальный, однако даже уличный пёс будет сопротивляться до последнего, а я кобель породистый, поэтому для победы придётся повозиться, крыса канцелярская. Что есть силы резко дергаю ковёр на себя, надеясь на инерцию и скорость реакции.

ноу спеллс, джаст физика  https://funkyimg.com/i/2UE6o.gif 

Эйдюсь, я на совещании, потом кубы вставлю. Там сопротивление на 10 и рывок ковра на 6.

Отредактировано Rodolphus Lestrange (2021-06-05 08:35:47)

+7

9

Те секунды, на протяжении которых Эйдан потчевал своего гостя круциатусом, были прекрасны, но, к сожалению, быстро закончились. Не доводить же до безумия наследника Лестрейнджа только за то, что он повёл себя как принципиальный дурак. С кем не бывает, в конце концов, в его-то возрасте. Не то чтобы Эйдан готов был простить Рудольфусу его бестактность, но возможность понаблюдать за наглым мальчишкой, замершим перед ним на четвереньках с галстуком во рту в позе человекоподобного животного, ещё и что-то нечленораздельно мычащего для полноты сходства, несколько смягчила гнев хозяина кабинета, в котором происходила эта странная сцена. Говоря откровенно, ситуация становилась всё веселее, и, очевидно, на этой волне Эйдан поймал себя на желании сделать совершенно несолидный при его положении жест: хорошенько пнуть Рудольфуса под зад. Остановило его только то, что на тот момент маленький паршивец всё ещё хватал ртом воздух, оправляясь от круциатуса, и просто не почувствовал бы какого-то там пинка. С другой стороны, это было бы унизительно, нет?

Пока Эйдан размышлял об этом, выяснились две вещи. Отвечать словами через рот гордый наследник рода Лестрейнджей, поневоле замерший перед ним в интересной позе, не желает, несмотря на вновь обретённую способность говорить и всё-таки выплюнутый изо рта изрядно пожёванным галстук, — это первое. Не ответить он просто не может, — это второе. Когда неугомонный щенок скрюченными пальцами дёрнул ковёр — достаточно сильно, чтобы Эйдан восхитился его упрямству, но не настолько резко, чтобы не успеть среагировать, — стало окончательно ясно, что это как раз тот случай, когда горбатого могила исправит, и что Рудольфус крайне настойчиво стремится в неё залезть. Ощутив, как пополз под ногами ковёр, Эйдан ухватился левой рукой за каминную полку и, сделав её основной точкой опоры, на миг оторвал подошвы начищенных до блеска ботинок от застилавшего пол полотна.

— Значит, хочешь добавки, — впрочем, ничего удивительного. — Предлагаю разнообразить меню. Glubo cuticulae, — произнёс Эйдан, небрежно и почти ласково проведя кончиком волшебной палочки по не скрытому одеждой участку кожи своего дорогого гостя и прочертив небольшую линию от точки под мочкой уха назад, к нижней части затылка. Заклинание не было глубоким и в любом случае затрагивало только пласт кожи, но что с того? Всё равно больно, и эта боль, в отличие от круциатуса, не пройдёт сразу по прекращении действия чар. И если вместе с клочком кожи Рудольфус лишится клока волос — тоже не беда: Белла наверняка будет любить его и таким. А вот если содрать кожу с другого места… Эйдан отступил на шаг, выпрямляясь.

— Дай знать, когда будешь готов вернуться к разговору, — деловито велел он. — Я могу вывести у тебя на затылке свои инициалы, но постарайся собраться с духом до этого. Не уверен, что Белле понравится твоя новая стрижка. Особенно если мы доберёмся до более чувствительных зон.

А ведь Эйдан искренне не стремился доводить этот нелепый конфликт до рукоприкладства и до сих пор хотел только поговорить с Рудольфусом. Но что поделать, если человек сам раз за разом бросается на нож? Волей-неволей приходилось тратить своё время и ждать, пока он выбесится, рискуя сохранностью дорогой мебели и ковра в собственном кабинете. А можно было бы просто сразу отрезать ему что-нибудь особо болезненное! Но Эйдан сдерживался. Белла, исключительно ради тебя.

Продолжаем разговор

Glubo cuticulae
Сдирает кожу в месте попадания заклинания. Контактное — к коже жертвы необходимо прикоснуться палочкой.

Кубы на равновесие после ковра и на темнуху, оба на 9

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/54189.gif

+7

10

Дыхание восстанавливается полностью, и я приобретаю вполне привычный вид, разве что потрёпанный слегка: дипломатия - штука тонкая.
- Барьер! - даю команду практически одновременно с прыжком Эйвери, отчего тот берет преграду как образцовый скакун. Разве что без наездника, но Испания недалеко, а каникулы не вечны. И жизней у тебя, Рудо, видимо, девять. Рефлекторно отшатываюсь назад, когда хозяин дома делает пару шагов ко мне, склоняясь с палочкой и новой порцией созидания, которое хочется втереть ему в глазные яблоки как морской песок. Чтобы с солью и стёклами.
То, что я слышу дальше, едва ли добавляет мотивации. А вот здоровой злости и бешенства - вполне. Кровообращение уже полностью восстановилось, и я с силой жму кулаки, якобы трясясь от боли, но на деле - проверяю тонус мышц: после «круцио» даже элементарные команды не даются так просто. А вот порез на задней стороне шеи хоть и болезнен, но терпим, в отличие от имени Беллатрикс, что он произносит так легко и непринужденно. Обручальное кольцо во внутреннем кармане пиджака становится на пару аргументов тяжелее. Прибавить туда колдографию из австрийской подтирки для задницы - и можно использовать как основательный якорь, брошенный где-то в районе архипелага «Ревность».
- Она тебе не Белла.
Здесь были бы к месту звуки венского вальса, но у меня очень некстати что-то липкое течёт по загривку - завожу назад левую руку и тут же вляпываюсь в кровь, ощущая боль от прикосновения к открытой ране с удвоенной силой. Припекать начинает сильнее, по мере того, как сходит на «нет» послевкусие «Круциатуса». Рейнард гонял меня по юности в подвалах Лестрейндж Холла да и на работе приходилось не раз на собственной шкуре испытать тот или иной гостинец, но намеренность темномагических действий в данной ситуации заставляет меня сделать определённые выводы. С другой стороны, уж лучше лишиться лоскута кожи, чем рефлексировать на тему комплексов Эйвери, тем более он тут такие перлы откалывает.
Чего, мать твою?!
Кажется, у меня даже челюсть отвисает, а боль в шее уходит на второй план. Перспектива «стрижки на более чувствительных зонах» одновременно смешит и пугает, потому что я прекрасно понимаю - этот лощеный представитель голубых кровей вряд ли шутит. Шмыгаю носом - жар от камина, в который я практически присел задницей, ощущается сквозь одежду вполне явственно.
- Зато она будет знать, что ты учишь молодёжь жизни, почёсывая у них в паху волшебной палочкой.
Мне нужно встать на ноги. Просто необходимо. Сплевываю на ковёр, аккурат между хозяйских ботинок, пока правая рука нащупывает полено практически на автомате - удар выходит несильным, но звонким: в министерской черепушке пусто, как в гос.казне. Головешка обуглена и заставляет ворох черно-белых хлопьев повиснуть в напряженном воздухе, пока я отскакиваю в сторону, подальше от новоявленного цирюльника интимных мест.

тык в ебучку :3

Кубы: 6 на сопротивление, 2 на нападение.
Удар обугленным поленом вышел слабый, стирки больше, чем физического урона.

Отредактировано Rodolphus Lestrange (2021-06-05 21:03:35)

+8

11

Как дышать, он явно вспомнил. И как говорить — тоже, что Эйдан нашёл весьма прискорбным. Инстинкт самосохранения у Рудольфуса, по-видимому, отбило начисто — или, может быть, его и не было никогда? Угораздило же его жениться на девушке из рода Блэков — да ещё на какой девушке. И это притом, что держать язык за зубами явно было не в его стиле — не самое хорошее качество для наследника одной из священных фамилий. Понятно, что он вне себя и сходит с ума от ревности, но всё-таки — можно бы иногда поработать и головой, а не только языком. Балагур хренов.

— Я с тобой на брудершафт тоже не пил. Но, раз ты настаиваешь, буду звать её Беллой всегда: это станет нашим дежурным блюдом, — это даже за полноценный подкол считать нельзя, но всё зависит от восприятия. Эйдан представил себя на месте Рудольфуса в год свадьбы. Что бы он сделал тогда, если бы думал, что Магдалина ему с кем-то изменила? Сначала убил бы, а потом уже разбирался. И, вполне возможно, не дожил бы после этого до конца года, но вряд ли в тот момент его могли бы беспокоить такие мелочи, — а ведь он был старше этого мальчишки, когда женился. Чего тогда ждать от Лестрейнджа? Уж точно не благоразумия.

А Рейнардов пострел тем временем чуть только рот не открыл от удивления — догнал смысл предыдущей угрозы. Неужели воспринял всерьёз? Надо же, какие мы нежные! Но за словом в карман Рудольфус, конечно, не полез. Снова. Ему бы придворным шутом подрабатывать, с такими-то хохмами. Эйдан ухмыльнулся.

— Если следовать твоей логике, до сих пор она этого не знала. А я-то думал, ты уверен в обратном.

«Великое стояние» Лестрейнджа на четвереньках, однако, уже успело Эйдану наскучить: цивилизованные волшебники предпочитают разговаривать, сидя в кресле и потягивая коньяк. Молодому поколению для этого явно не хватает вкуса и манер. Впрочем, не всем. Белле же хватало. Видимо, таланты в этой супружеской паре распределились неравномерно: жена и умная, и красивая, и боевая, вдобавок, а муж… ну, что сказать о наследнике именитого рода, который стоит на карачках задом к камину и портит чужие интерьеры своим биологическим материалом?

— Ну вот, испачкал ковёр, — с сожалением выдохнул Эйдан. Ковёр тоже выбирала Магдалина, но, в отличие от покрытия стола, он ему нравился. — Плохой мальчик.

И тут прямо на глазах у Эйдана произошёл сеанс стремительной эволюции: неведомая зверушка освоила навык прямохождения и преобразилась в человека при помощи полена. Пиноккио недоделанный. С овладением новым орудием труда, правда, возникли затруднения: удар вышел слабеньким. Не удар даже — лёгкое поглаживание без соблюдения санитарных норм и правил гигиены. А ещё колдомедик! Соприкосновение с золой испачкало одежду, пепел взмыл в воздух графитовой пылью, оседая на волосах. Эйдан одарил всё-таки поднявшегося на ноги Рудольфуса укоризненным взглядом.

— Lasum bonus, — произнёс он, направляя палочку на правую руку своего неугомонного оппонента в ожидании ласкающего слух хруста ломающихся костей.

— Уймись, дурень. Я не спал с твоей женой. Может, и хотел бы, но не спал. Поэтому твоя попытка самоубиться об меня просто нелепа. Калечить тебя я тоже не собираюсь. Во всяком случае, сильно, и если ты не продолжишь нарываться. Ах да… Immobulus.

Потому что не похоже, чтобы этот балбес собирался успокаиваться, а размахивать палочками можно долго, но какой в этом смысл? Это ведь ровным счётом ничего не изменит.

Ты падай, падай. Ковёр мягкий.

Я ласково посылаю тебе

Костеломик на 10 и
обездвижик на 9

Lasum bonus — P
Ломает кость там, куда указывает палочка. При вложении большого количества сил в заклинание способно раздробить кость или сломать несколько расположенных рядом костей.

*Immobulus — P, F — (лат. immobilis — "неподвижный")
Голубая вспышка. Обездвиживает жертву, парализуя ее, способность говорить при этом сохраняется. Может обездвижить как полностью, так и частично (в этом случае в формулу заклинания необходимо подставить латинское название части тела). Обездвиживает также неживые движущиеся объекты. Эффект длится от нескольких минут до часа, спадает сам. Может использоваться для отключения электронных устройств.

Отредактировано Aedan Avery (2021-06-07 13:15:50)

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/54189.gif

+8

12

Пока Эйвери стряхивает с рубашки пепел, в очередной раз выражая недовольство моим поведением, я успеваю отскочить к дальней стене кабинета, туда, где стоит ещё на баре его недопитый бокал коньяка. Шестерёнки в голове крутятся в бешеном ритме, но даже моя изворотливая натура вынуждена признать - против тренированного бойца Тёмного Лорда в свои двадцать лет шансов у меня как у Долохова занять пост заведующего отделением. Правда у меня, в отличие от Антонина, вся жизнь ещё впереди. Господин дипломат, между делом, в очередной раз применяет методику агрессивных переговоров, норовя если не остричь меня во всех интересных местах, то хотя бы сломать кости.
Ах ты гнида!
Сам ещё не понимаю, зачем, но рука по наитию хватает выставленную чуть вперёд в барной нише, початую бутылку французского коньяка, того самого, которым он по-хозяйски великодушно потчевал меня на старте. Выброс вперёд - и «Курвуазье «Наполеон» летит точно наперерез направленному костелому, принимая на себя удар и разражаясь сотней жалящих осколков вблизи Эйвери, обдав и его самого элитным алкоголем. Видимо, спиртовые пары достигают даже камина, потому как пламя резко вспыхивает и тут же усмиряется в своём загоне, сожрав мириады долетевших до огня капель.
- То-то же, мудака кусок. - Вытаскиваю из кармана чистый платок, тут же заводя руку назад и промокая до сих пор кровоточащую рану на шее - теперь она начинает болеть в полную силу, но вызывает во мне только злость и желание разбить уцелевшие бутылки о голову оппонента, который... Так и замираю с заведённой за голову рукой, слушая его и улавливая единственный, имеющий сейчас значение, факт: отрицание. Меня словно холодной водой из ведра окатывает. Благоразумие Беллатрикс не вызывает сомнений с тех пор, как я впервые поцеловал ее ещё в школе. Она и теперь единственный человек, помимо Рабастана, которому я доверяю безоговорочно. Но вот репутация Эйвери, начиная с подростковой молвы о его похождениях с друзьями и без, и заканчивая отголосками того, что долетает до Мунго - это как заноза под ногтем: с виду неприметный факт, но если не устранить, нарыв обеспечен. Поэтому данные слова - первая, сказанная за сегодняшний вечер, вещь, которая может быть расценена как попытка вести диалог. Ну допустим. Комкаю перепачканный кровью платок в руке и смотрю прямо в глаза волшебника, опускаясь в то самое кресло, что было предложено мне изначально. Однако, очередную дипломатическую ноту я получаю ещё до того, как окончательно подомну хозяйский бархат своим тощим задом. Реагирую моментально и, отчего-то, вполовину силы - адресованная мне чара не способна причинить вреда, да и мне действительно куда интереснее сейчас услышать продолжение австрийской исповеди, поэтому полагаюсь на артефакт, молниеносно надевая кольцо на палец. Щит едва успевает сработать, сверкнув серебром перед самым моим носом, когда «иммобилус» поглощается без остатка. Это заклинание привычно мне по работе, фиксировать пациентов или каких-то иных тварей на столе приходится регулярно, оттого и кольцо срабатывает автономно, не тревожа пару на пальце супруги: волноваться тут не о чем, рядовая ситуация - не раз уже целителям отдела Проклятий прилетало паралитическими в процессе подготовки к той или иной операции. В ответ лишь вынимаю волшебную палочку и кладу ее на подлокотник кресла - я готов выслушать то, что ещё не было сказано.
- Вы бы присели.
Попытка не пытка. В конце-концов, я в любой момент смогу вернуться на баррикады - к этому у меня талант со школы. А дальше видно будет. 

сила слова))

10 на сопротивление костелому. Бутылку швырял по траектории из точки А в точку Б. По кубам вышло ближе к Б, но там урон сам понял: глаза прикрыть, костюм постирать, Рудика говнюком обозвать.
На «иммобилус» артефакт - 12 по умолчанию.

Отредактировано Rodolphus Lestrange (2021-06-08 09:09:52)

+7

13

Бутылка прекрасного французского коньяка чудесным образом угодила точно под луч заклинания-костелома, и Эйдан, ощутив моментальный всплеск досады, инстинктивно отшатнулся назад, понимая, каким может быть единственный возможный результат подобного «столкновения интересов». Деструктивным, плачевным и беспощадным, разумеется. Брызги стекла и алкоголя хлынули во все стороны, полыхнул синим пламенем камин. Эйдан быстро вскинул руку, прикрыв лицо локтем, и не зря: несколько капель и осколков коснулись его одежды и кожи. Он смахнул их одним резким движением. Кощунственно так напрасно переводить продукт, но, с другой стороны, это была всего лишь бутылка коньяка. Рудольфус, правда, продолжал отчаянно выкобениваться, зато теперь уже больше на словах, чем на деле. Видимо, смысл услышанного наконец преодолел тернистый путь от его ушных раковин до мозга и начал расцветать в нём орхидеями осознания. Или, может быть, лилиями — недаром же одни считают их символом чистоты и непорочности, в то время как другие видят в их белых бутонах саван самоубийц. Возможно также, что, успев оценить свои шансы за прошедшие несколько минут, наследник Рейнарда сделал разумный вывод о том, что их нет, и решил остановить это безрассудное противостояние на самом красивом аккорде, который сумел воспроизвести, принеся в жертву бутылку отличного коньяка. Эйдан, подавив первый порыв, предпочёл остаться в этом кабинете старшим — и, соответственно, самым умным и великодушным — и проигнорировать неуёмное ёрничанье своего пылкого гостя.

— Придержи язык, — почти по-дружески, если не считать проскальзывавших в тоне снисходительных ноток, посоветовал он Лестрейнджу, невозмутимо взял с каминной полки свой бокал, уцелевший во время учинённого Рудольфусом беспорядка, и с помощью магии очистил ближайшее кресло от осколков и влажных брызг, после чего с достоинством сел, заложив ногу на ногу. Какой смысл стоять, когда неугомонный сверчок, наконец, укротил свой неуёмный энтузиазм — или устал барахтаться — и продемонстрировал, что дозрел до диалога, умостив свой аристократический зад в кресло?

— Можешь налить себе что-нибудь, — милостиво разрешил Эйдан, рассудив, что Рудольфус вряд ли польстится на такое дозволение. Первый бокал горе-мстителя захлебнулся в его провалившейся атаке и встречном круциатусе, но после всех разбитых Магдалиной хрупких и дорогих вещей в этом доме Эйвери перестал реагировать на такие пустяки, поэтому даже если мальчишка побил бы всё, что осталось в баре, хозяин кабинета не увидел бы в этом проблемы. — Бутылку коньяка будешь мне должен.

Он с удовольствием сделал пару неспешных глотков, волею судеб протянувших на этом свете дольше, чем бутылка, из которой они произлились.

— Меня одно удивляет, Рудольфус, — начал Эйдан уже, вроде бы, серьёзнее, — ты ведь знал, как всё будет. Почему не пришёл раньше? Или до сих пор папа не пускал, а тут недоглядел? — не удержался он. Ни малейшего раскаяния за это Эйдан не испытывал: не он же притащился сюда в праведном негодовании уязвлённого мужа, чтобы выяснить, что его, на самом-то деле, никто не уязвлял — причём уже после того, как проявил себя во всей красе, естественно. А ведь они могли бы сразу с этого начать, если бы кое-кто не пытался говорить иносказаниями и с порога разбрасываться абсолютно безосновательными оскорблениями.

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/54189.gif

+7

14

Эйвери садится напротив, со всем свойственным человеку его уровня достоинством: очистив кресло от стекла и закинув ногу на ногу в лучших традициях министерских верхов. Интересно, в Эссексе он так же снисходительно великодушен или задолжал пару бутылок тому, чьё имя они с Рейнардом предпочитают не называть? Каждому своё.
- Отца вы со школы знаете, если вы именно тот Эйвери, о котором он периодически рассказывает, - меня пока не настигло желание полирнуть алкоголем все ещё воспалённые круциатусом нервы, поэтому старший волшебник пьет в одиночестве. Зато бившаяся в подкорке уже с минуту мысль обретает вербальную форму практически сразу, пока я задираю руку с платком за голову, вновь стирая с ещё свежей раны выступившую снова кровь. - Я наивно полагал что Вы, как старший и, стало быть, более опытный в этой ситуации джентльмен, - сминаю платок, с отвращением глядя на перепачканную алым ткань: вот ведь козел, хорошо хоть не свои инициалы мне на загривке вырезал, - не станете марать чести собственной супруги, а заодно и блистать на Рождественском приёме с моей. - Развожу руками сидя в кресле и глядя прямо в глаза оппоненту - а что мне ещё остаётся? Нанять учителя испанского, чтобы разделить чувства единственного человека, оказавшегося в сходном с моим положении? Уверен, супруга дипломата слиняла в Испанию без суда и следствия не от накатившей вдруг ностальгии, а с целью избежать косых взглядов. При мысли о том, что ждёт Эйвери в Гранаде, меня накрывает мимолетное удовлетворение: здесь любое непростительное выйдет боком. Отправлю-ка Магдалине цветы в знак солидарности. - Вы, безусловно, скажете, что приказы не обсуждаются, и что мне, сопляку, вообще в дела Ставки лезть не следует, вот только это, - киваю на лежащую неподалеку венскую газету, в которой удачный ракурс так и манит почесать языком охочих до сплетен лиц, - достаточно опрометчивый шаг, особенно для человека Вашего положения. - Тихий голос выдаёт внутреннее бешенство, которое я сдерживаю из рук вон плохо. Все же, в отношении супруги моя выпестованная отцом выдержка дает сбой: в отличие от многих из 28, мне посчастливилось дать клятву не только равной по статусу, но и любимой женщине. - Вы ведь не думали, что подобный вояж привлечёт внимание лишь трёх семей? - Вопрос, конечно же, риторический: думал. Знал. И все равно сделал. Старшие Блэки ещё не явились по мою душу со своими комментариями наших с их наследницей семейных отношений, но этот разговор - дело времени. Я неплохо успел узнать Сигнуса с Поллуксом, и уверен, что если первый, стиснув кулаки, проявит деликатность, то у последнего ох как припечет в районе африканской саванны. Это он ещё венских колдографий не видел, старый аферист, - шальная мысль практически заставляет меня усмехнуться, но по факту веселого тут мало: это, со слов Беллы, «задание» довольно ощутимо ударило по репутации Блэков и Эйвери со стороны женщин рода, ну а про меня, Лестрейнджа, и говорить не стоит. Рогоносцем, слава Мерлину, в лицо никто назвать не посмел. Пока что. Но оно и не удивительно: на работе у меня и камин побольше, и поленья покрупнее. Подаюсь вперёд, сложив руки в замок и упираясь локтями в колени. - Зачем, Эйдан? Почему именно Беллатрикс?

Отредактировано Rodolphus Lestrange (2021-06-30 12:10:44)

+6

15

Рассуждения Рудольфуса можно было бы назвать отчасти здравыми. Отправляться на венский рождественский бал с чужой женой означало навлечь и на себя, и на свою спутницу столкновение с множеством кривотолков и сплетен, степень справедливости которых имела не так уж много значения. Это был довольно дерзкий и отчаянный шаг, однако все участники означенного мероприятия понимали, какими будут последствия — и ставили намеченные цели превыше личных неприятностей. С точки зрения рядового представителя магического сообщества, подобная выходка была едва ли приемлема, так что ход мысли Лестрейнджа следовало бы признать абсолютно логичным — если бы он не был Пожирателем Смерти. Как волшебник, принадлежащий к их джентльменскому клубу и воспитанный одним из вальпургиевых рыцарей, Рудольфус должен был понимать такие вещи — но он не понимал. Может быть, был слишком влюблён в свою юную, но уже такую перспективную и уверенную в себе супругу, чтобы сохранять способность мыслить здраво? Глядя, как он прикладывает платок к ране на затылке, Эйдан размышлял о том, насколько откровенным он имеет право быть с этим пылающим жаждой отмщения юношей и насколько это целесообразно в принципе.

Первым вариантом возможного развития событий было без лишних затей отправить этого молокососа к Мерлину, в коротких, но ярких словах пояснив ему, что он лезет не в своё дело. Но Рудольфус кипел с трудом сдерживаемой яростью, и такой поворот лишь ещё больше бы его разозлил. Ничего хорошего из этого выйти не могло, поэтому Эйдан отмёл сей соблазнительный вариант как непродуктивный: нельзя оставлять в тылу честного пожирательского общества активный вулкан, готовый извергнуться при первой неудобной возможности. Куда разумнее было бы объяснить наследнику Лестрейнджа суть его заблуждений. Способ для этого тоже имелся — к сожалению, непредсказуемой степени доходчивости и не самый приятный для самого Эйдана, но ради общего дела он готов был пойти на некоторые личные неудобства. Больше того, он уже это сделал — так какой смысл менять линию поведения теперь?

Он обратил взгляд на пламя в камине, отхлебнул коньяка из бокала и в упор посмотрел на своего гостя.

— Ты в самом деле думаешь, что у меня был выбор? Или у Беллатрикс? Сочувствую тебе, Рудольфус, потому что если так, то ты не понимаешь, куда попал, и это будет стоить тебе ещё многих шишек. Если ты проживёшь достаточно долго, разумеется, — сказал Эйдан, и, вопреки обыкновению, иронии в его голосе не звучало.

Лестрейнджу стоило понять, что Милорд не просто хотел, чтобы его называли Милордом: они должны были слушаться его, выполнять приказы и подчиняться ему, как вассалы сюзерену, потому что Том был вспыльчив и нетерпелив, и любой акт неповиновения мог завершиться плачевно. Попытаться объяснить Рудольфусу, что ослушаться великого Тёмного Лорда не могут даже его приближённые «друзья», было не худшей идеей. Правда, Эйдан сомневался, что это произведёт необходимый эффект, потому что такие вещи обычно как следует впечатываются в сознание только после того, как испытываются на собственной шкуре. Однако попробовать стоило.

— Беллатрикс была абсолютно необходима в этой поездке в силу своего фамильного сходства с Вальбургой Блэк, — без обиняков ответил Эйдан, — чтобы подцепить на крючок одного представителя австрийского магического сообщества, к ней неравнодушного. Так что это не Белла сопровождала меня на этой миссии, а я её — в качестве входного билета и того самого цербера, гарантирующего неприкосновенность личности молодой миссис Лестрейндж.

Вряд ли Рудольфусу приходило в голову рассмотреть их визит в Вену в таком разрезе. Так пусть подумает, самое время.

— Взять с собой тебя было невозможно по той же причине: ты ревнив и не стерпел бы, если бы какой-нибудь иностранный посол начал флиртовать с твоей женой. — И тем более, если бы она начала флиртовать с ним, — мысленно уточнил Эйдан, однако вслух предпочёл этого не озвучивать. Рудольфус не дурак и сам догадается, в чём суть, а продолжать дразнить его и топтаться по самолюбию не было никакого смысла. Кроме сугубо личного удовольствия, конечно.

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/54189.gif

+7

16

- Видимо, у Вальбурги Блэк хватило крепости метафорических яиц, чтобы послать к дракклам вас и ваши рождественские вояжи, потому и выбор пал на девчонку помоложе. - Продолжаю сдержанно язвить, хоть и понимаю прекрасно всю тщетность своих чаяний: после драки кулаками не машут. А после распоряжений Темного Лорда так и подавно - там принято молчать в тряпочку и выполнять порученное, не задавая лишних вопросов. Собственно, у меня и не возникало желания вытащить голову из песка ровно до той поры, пока в преддверии праздников дражайшая супруга не осчастливила меня своими планами. Наверное, я и в самом деле оказался единственным идиотом в рядах Пожирателей Смерти, который имел неосторожность выразить недовольство относительно воли всепризнанного авторитета. Слава Мерлину, я был один, поскольку даже самому слабому легилименту не составило бы труда считать мои мысли, благо что они в тот вечер были на лице написаны. Рейнхард был бы в бешенстве: беспардонное недовольство приказами Темного Лорда! Однако, меня лично этот отцовский подельник времён подростковых фантазий вдохновлял разве что косвенно - я не был ярым сторонником его риторики ни во времена юношеских бесед о жизни с Рейнардом, ни в период профессионального становления. От громких слов делалось откровенно скучно, а от обилия крови в Мунго болели глаза. Или совесть, я ещё не был уверен окончательно в том, что именно заставляло меня сжимать кулаки всякий раз на выходе из Эссекса. А теперь, вот, кажется, сообразил: ревность. Да и несогласие тоже. Несколько лет назад я облагородил своё предплечье Меткой, что ближним кругом была воспринята как некая благодать, ниспосланная свыше. Для меня же зачарованная татуировка превратилась в источник вечных проблем, связанный с вполне реальными рисками. И тем не менее, я готов был закрыть глаза на всю несправедливость этого мира с его оптовыми смертями, грязными играми и пафосным враньём, прикрытым красивыми речами о высоком долге, если бы не Белла. Она летела на свет, как бестолковый мотылёк к огню, то ли одухотворенная зовом чистой крови, то ли потерявшая голову от благосклонности кумира своих девичьих грёз. Я ДОЛЖЕН БЫТЬ ТВОИМ СВЕТОМ, БЕЛЛАТРИКС! Но меня тебе всегда было мало, хоть из штанов выпрыгивай - тебя несло на запах тления как пестрокрылого бражника на свежий труп, вот только бабочки много не живут, а мне хотелось бы долго и счастливо. Дурак.
Эйвери отпивает коньяк, а я с отчаянием убираю окровавленный платок в карман пиджака - боль в загривке сходит на «нет», а про «круциатус» я и думать забыл, разве что кончики пальцев ещё конвульсивно подрагивают. То пламя, что сейчас выжирает меня изнутри, гораздо болезненнее физической расправы, ведь от него не способен закрыть ни один щит, и ни одна, даже самая могущественная волшебная палочка в мире, не может унять этого огня.
- Что было в Вене? - я поднимаю глаза на Эйвери и смотрю в упор, не мигая. Разумеется, Беллатрикс ввела меня в курс дела накануне вечером, однако ее повествование вполне могло носить субъективный характер, что было бы неосмотрительно в подобных вопросах. - Эйдан, я должен знать всё, Вы же сам муж и отец.

Отредактировано Rodolphus Lestrange (2021-09-01 17:15:05)

+7

17

Эйдан ухмыльнулся. Младший Лестрейндж угадал: к Вальбурге Блэк с такими подкатами не рискнул бы приставать даже Том Риддл. Ухмылка на лице дипломата превратилась в ностальгическую улыбку, когда он вспомнил о пари на Вальбургу, заключённом с однокурсником в школьные годы. Какими идиотами они были. Но тогда это, во всяком случае, было возможно… Эйдан на мгновение опустил веки, с удовольствием запивая ярко вспыхнувшее воспоминание глотком коньяка.

Когда он снова открыл глаза, перед ним, к сожалению (или, возможно, к счастью), обнаружилась не Вальбурга, а всё тот же нахохленный и взъерошенный Рудольфус Лестрейндж, по-прежнему крайне недовольный всем на свете, но уже достаточно успокоившийся, чтобы не размахивать поленьями из чужого камина. В принципе, вполне годное агрегатное состояние для того, чтобы продолжать разговор. Во всяком случае, зачатки разума в его поведении уже начинали проблёскивать — небезнадёжный экземпляр.

В некотором смысле Рудольфус Эйдану даже нравился. Он не горел идеями чистокровия и едва ли был в бешеном восторге от Милорда, но следовал общему вектору, как того требовало его окружение, — и всё это вместе делало его способным к критическому анализу и здоровой доле скептицизма при оценке ситуации. Рудольфус, возможно, понимал всю двоякость их положения лучше многих — и, наверное, чувствовал себя из-за этого одиноким в собственной семье. Впрочем, деваться ему всё равно было некуда, и настоящих мятежных настроений с его стороны Эйдан не опасался. Однако эта пылкая юношеская эмоциональность могла сыграть с ним злую шутку: нельзя так открыто и дерзко высказывать своё недовольство решениями Милорда — тем более, в присутствии тех, кто может это припомнить и использовать против тебя. Эйдан против Рудольфуса пока, в сущности, ничего не имел. Но на случай, если повод для неудовольствия у него когда-нибудь появится, молодой Лестрейндж только что необдуманно вложил ему в руку эффективное оружие против самого себя. Что с людьми делает ревность!

— Скажу тебе откровенно, Рудольфус: ты мне симпатичен. Я прекрасно понимаю, как и почему ты получил Метку и что тебя удерживает среди нас. Милорду всё это тоже наверняка известно. Такое положение дел всех устраивает до тех пор, пока ты придерживаешься установленных правил и ведёшь себя, как хороший мальчик. Уверен, ты понимаешь, о чём я. Поэтому на будущее советую тебе не выносить сор из избы и ограничиться скандалами в присутствии жены: секс будет потрясающий, и никто не пострадает всерьёз, — Эйдан сделал короткую паузу и хмыкнул, вспомнив решительный нрав, который Белла, вероятно, унаследовала от своей тётушки. — Во всяком случае, есть шанс, что не пострадает.

Правда, на этот раз домашнего скандала Рудольфусу явно показалось мало, и удовольствоваться им бедный мальчик не смог. Что ж, можно считать, что Белле повезло. Вот и его аргументация говорила о том же. «Муж и отец»… По крайней мере, Эйдан понимал, почему Рудольфус так жаждет знать всё — а чертовка Беллатрикс, разумеется, отказала ему в этом удовольствии. Пристальный взгляд Лестрейнджа Эйдана не впечатлил, но он и сам не собирался продолжать изводить Рудольфуса недомолвками — присутствие этой физиономии в стенах его кабинета уже порядком затянулось.

— Белла потанцевала на приёме с парой старых хмырей и вывела одного из них на весьма любопытный разговор, заполучив для нас приглашение на его продолжение. Этот успех стоило отметить. Мы выпили, я хотел её поцеловать, она мне этого не позволила, мы разошлись спать по разным номерам, — глядя Рудольфусу в глаза, неспешно перечислил Эйдан, вложив в свой короткий рассказ не больше эмоций, чем в официальный отчёт. — Так что ты можешь спокойно продолжать доверять своей жене. Вам друг с другом очень повезло.

Подпись автора

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/4/54189.gif

+3


Вы здесь » Marauders: stay alive » Незавершенные отыгрыши » [28.12.1970] Речь пойдет о дипломатии


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно