Marauders: stay alive

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders: stay alive » Флешбеки » [23.10.1977] Пока ты спишь


[23.10.1977] Пока ты спишь

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

[23.10.1977] Пока ты спишь


Закрытый эпизод

https://forumupload.ru/uploads/0011/f4/d2/391/t194684.gif

Участники:
Rodolphus Lestrange,
Margarita Osbert

Дата и время:
23.10.1977

Место:
лаборатории госпиталя Святого Мунго

Сюжет:
Что творится в то время, которое ты теряешь?
Кто-то желает обрести, кто-то – вернуть. Но начинается все с долгих разговоров.

История о нерадивом муже, даме из подвала и спящей королевне,
которая присутствует незримо.

Отредактировано Margarita Osbert (2021-04-09 18:56:15)

Подпись автора

А нам уже нужно так мало слов,
И зима почти за спиной.
Но знаешь, сестра, как будет славно,
Когда мы вернемся домой! (с)

+3

2

87 ступеней до подвала, 87 шагов к спасению нашего брака - я преодолеваю их автоматически, без единой осознанной мысли или идеи, ведомый исключительно инстинктами. Такие моменты редко бывают ошибочными, и я точно знаю, что делать. Пока лучшие целители хлопочут над тобой четырьмя этажами выше, я устремляюсь вниз, к самому сердцу Мунго, где тонкая грань между тьмой и светом исчезает вовсе.

Маргарита Л. Осберт, мастер зельеварения.

К Нечаевой я обращаюсь нечасто: так уж вышло, что судьба развела наши сферы деятельности, ограничив знакомство корпоративной этикой да едва пробивающей фасад официальности симпатией - я всегда ценил молчаливую разумность ее взгляда и точную, одним зельеварам присущую, четкость движений. Маргариту Александровну, предпочитавшую для большинства оставаться просто Марго, несмотря на нежные руки и огромные глаза, едва ли кто-то посмел бы недооценивать как специалиста. Теоретика, равного этой русской ведьме, найти не так-то просто: она положила в искусство зельеварения не только годы исследований, но и всю себя без остатка. Именно поэтому, возвращаясь к вопросу о том, чьего совета искать, я снова и снова упираюсь мыслями в серые глаза Маргариты - они то пугающе-темные, то игристо-светлые, так сразу и не разберёшь. Да и возможна ли категоричность в таких деликатных вопросах, как жизнь и смерть?
Тяжёлая дверь не заперта, и я не сомневаюсь ни мгновения, открывая ее и замирая на пороге: я привык не стучать, когда дело касается Нечаевой, но на этот раз наша встреча носит куда более интимный характер, и я обозначаю своё присутствие тремя символическими ударами костяшек по дереву.
Она колдует над своим столом, привычно утыканным штативами с колбами на любой вкус и цвет: поразительное зрелище - игра красок и звуков, умелыми движениями тонких пальцев превращающаяся в живую воду или в смертельный яд. Этот механизм отлажен и настроен ею лично, а потому и подчиняется только ей одной - это знает каждый в Мунго, от старшего целителя до простого санитара. Удивительная женщина с загадочной русской душой и не менее глубоким знанием своего дела, что заставляет меня с толикой почтения склонить голову в знаке приветствия.
- Марго-Марго, иногда я искренне недоумеваю, как такой цветок могли запереть в подвале, - негромко, но достаточно твёрдо, чтобы донести серьёзность визита, - есть дело.

Отредактировано Rodolphus Lestrange (2021-04-15 18:39:34)

+4

3

Случались в этом мире места – особенные места – которые обретали индивидуальность столь яркую, что не могли более восприниматься лишь как место. Здание, площадь ли, скамейка у заросшего ряской пруда – никогда не угадаешь заранее, где встретишь, почувствуешь настроение и особенный характер, проникнешься чувством, провалишься в воспоминания. Эти места воодушевляли и пугали, вдохновляли и подталкивали на шаг ближе к краю; их происхождение было связано со значимыми историями, невероятными событиями и людьми, имеющими особый дар – дар вдыхать в окружающую обстановку жизнь, подчинять пространство своей личности. Но люди уходили, события сменяли друг друга, истории заканчивались, а места все хранили на себе отпечатки прошлого, иногда – накапливали их, создавали мосты через время и хрупкие границы «здесь и сейчас».
Этот кабинет никогда, казалось, и не мог быть удобен или приветлив.  Он встречал затхлостью, отталкивал промозглостью и вечной прохладой, и словно бы никакие чары не могли долго поддержать в этой тьме столь важный для работы источник света. Подвалы, которые должны были стать своеобразным местом ссылки, испытанием, которое она обязана была провалить. «Какая-то истеричка», право слово, изнеженная чистокровная – да такая сбежит, только увидев предполагаемое рабочее место. Сидеть бы ей тихонько дома, с такой-то историей в прошлом… Но ничего подобного не случилось, конечно нет. Все предположения новоиспеченных коллег насчет нее были верны лишь отчасти. В их семье никогда особо не жаловали то, что укладывалось в определение светских удовольствий, они почти не посещали «вечеринки» успешно устроившихся русских эмигрантов. Мало доверяли англичанам, вполне традиционно. Были нелюдимы. Детям полагалось прилежно учиться, добиваться новых высот в магическом искусстве, занимать прочное положение в обществе. Ждать. Пока рак на горе свистнет, не иначе.
Мастер зельеварения, под начало которого попала Маргарита в самом начале своей работы в Мунго, едва-едва ее терпел (чертов грязнокровка, и кто-то ещё говорит, что чистокровные предвзяты). Желчный, брюзгливый, раздражительный и нетерпимый… Следовало бы его ненавидеть, но, сам того не зная, старик несколько раз безмерно Нечаевой помог. Простенькие задания для младших курсов школы помогли отточить те навыки, которые казались, совершенно неоправданно, не столь важными. Теперь она нарезала ингредиенты со скрупулёзной четкостью, не задумываясь ни секунды.  «Жуткий кабинет», который несколько лет никто не занимал, принадлежавший прошлому мастеру зелий – «ретрограду, такому неприятному, как все были счастливы, когда он покинул Мунго». Но для нее этот кабинет оказался хорош. Она лелеяла образ из своих фантазий, из рассказов матери, вспоминала кабинет профессора зельеварения в Хогвартсе, знала, чего желает для себя. Здесь она словно бы слышала иногда тихое ворчание, ловила отголоски чужих мыслей – воображение, исключительно прекрасное воображение было тому причиной – но Маргарите все нравилось. Нравилось не переделывать, но лишь дополнить. Много позже она смогла обставить здесь все сообразно своему вкусу. Глубокие кресла, бесконечные полки с банками, колбами, флаконами… Лишь малая часть из них была подписана. Безумие для любого, но не для Маргариты. У кабинета был характер, который полностью устраивал его хозяйку, но заставлял нервничать многих других.

Стол Маргариты не бывает пуст – это нечто неизменное. Она любит возвращаться сюда словно бы после минутной отлучки, любит присутствовать незримо, предостерегать любопытного стажера или излишне самоуверенного колдомедика от попыток похозяйничать в ее владениях. Работает споро, но никогда – в спешке, оставляет за порогом нетерпение и отчаяние, игнорирует просьбы сделать что-то «побыстрее», «через пару часов», «немедленно». Любит традиционные методы, основными ее инструментами всегда остаются добротные котлы, проверенные наборы ножей, разделочные доски, знакомые до последней царапины.
Маргарита растирает в ступке сушеные листья крапивы – это ее успокаивает. Вздрагивает от стука чуть более наигранно, чем требовалось – специально для Рудольфа, это почти традиция. Но сегодня Марго действительно замечает его лишь в последний момент, досадует на себя из-за этого.
- Мне все ещё нравится этот подвал, Рудольф, - отставляет от себя ступку и сдвигает немного штативы, указывает рукой на кресло. – Рассказывай. Или стоит предложить тебе ромашковый чай?

Подпись автора

А нам уже нужно так мало слов,
И зима почти за спиной.
Но знаешь, сестра, как будет славно,
Когда мы вернемся домой! (с)

+4

4

- В мире не хватит ромашкового чая, чтобы... - не договариваю и с кривой усмешкой, впрочем, вполне искренней, прохожу в указанном направлении. Юлить и лицемерить - эти привычки уже как несколько лет покинули наше с тобой уединение, хоть ничто не мешает им возвращаться при людях посторонних, - Белла.
Я не пускаюсь в повествование - сейчас это лишнее: мне нужна твоя правая доля, а не индульгенция. Хотел бы исповеди - пошёл бы в кабинет на другом этаже, где пустила корни драгоценная теща. Рука автоматически тянется к внутреннему карману, но вовремя останавливается - видимо, нервы у меня и в самом деле на пределе, раз на какое-то мгновение я забылся, собравшись было закурить. Думать не стану, куда ты мне эту сигарету засунула бы, чиркни я спичкой даже чисто гипотетически. Ладно, значит чай.
- Плесни чего покрепче, будь добра. День тяжелый.
Кресло прямо передо мной, но усадить меня туда невозможно. По крайней мере, сейчас - кровь закипает уже от одной мысли о будущем. У меня же голова буквально разрывается от целого потока вариаций на тему завтрашнего дня. Резко разворачиваюсь на каблуках и смотрю в упор на Нечаеву - безмятежная, будто неживая. Только глаза выдают: они у всех славян особенные, словно душу отражают, и скрыть это невозможно.
- Мандрагоровое зелье не дало результатов, - развожу руками, чувствуя как губы скептически вытягиваются в тонкую линию, - я вообще не уверен, что есть способы избежать неприятной перспективы. - Будучи представительницей чистокровной семьи, хоть и русской, ты наверняка понимаешь мое смятение: продолжение рода испокон веков считается в наших кругах делом приоритетным. Немногие отважились пойти против стародавнего уклада, да и то вряд ли сделали это по своей воле: ничто человеческое, включая немощь, не чуждо даже тем, кто в священном списке.
- Ее магические практики, - я жестикулирую кистью - и без имени понятно, что ТАК я могу говорить лишь об одной даме, - все эти забавы для умных и самостоятельных женщин, которые всё могут сами - они выходят боком. В первую очередь, ей, - в эту минуту я буквально ненавижу дом в Эссексе, но не говорить же Нечаевой, чем занимается моя супруга в свободное он стервозности время. Везде б была такая шелковая, как перед НИМ выстилаешься! - Она хочет ребёнка, а мне, Марго, - перевожу дыхание, - мне нужен наследник.
Разница между двумя такими близкими словами колоссальна, и ты знаешь об этом. Красные башмачки и тончайшие перины, звонкий смех и тихие колыбельные меркнут рядом с такой глобальной вещью как  сохранение имени рода в истории Магического Мира. Твоё состоявшееся или нет материнство навсегда останется личным счастьем или семейной трагедией одной женщины, мое же отцовство способно вписать твоё имя в родовую ветвь. Или мы оба станем ее бесплодным тупиком. 
- Что мне делать, Нечаева? - жму плечами в отвратительном жесте отчаяния, пятерней проводя по тёмным волосам, и облизываю пересохшие губы. - Сказать отцу, что он поставил не на того сына? Трахнуть уличную девку и выдать ублюдка за нашего с Беллатрикс? Развестись?

Отредактировано Rodolphus Lestrange (2021-05-04 07:40:29)

+3


Вы здесь » Marauders: stay alive » Флешбеки » [23.10.1977] Пока ты спишь


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно