Marauders: stay alive

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders: stay alive » Флешбеки » [28.02.1978] Surprising


[28.02.1978] Surprising

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

SURPRISING


Закрытый эпизод (сюрпризы по предупреждению, неожиданности по согласованию)

https://i.ibb.co/mB8NCkf/supr.jpg

Участники: Sandrine Sallow, Alecto Carrow, возможно гости

Дата и время: 28.02.1978, полдень

Место: Лондон

Сюжет: Загадка пациента, предсказавшего взрыв в Опере, задолго до события. Был ли он и куда сгинул? И что об этом сказано в карточке, если она, конечно, существует. Подозрения. Расследования. Неожиданные находки.

+4

2

Ложь – это тоже своего рода магия. Заклятие иллюзии ходовая разновидность, чары внушения без глубокого погружения в чужой мозг – да, с чем его можно сравнивать. Хоть с трансфигурацией восприятия реальности.  Смысл он же не в названии. Суть в том, что для лжи, как и для любого иного колдовства, слова – это дело десятое, гораздо важнее, что стоит за этими словами – какие основы, какие силы, как они и насколько прочно связаны между собой. Голые слова и ничего за ними – это слабое заклятие и невыразительная ложь, и то и другое опаснее их сотворившему больше, чем адресату. Нельзя творить ложь, цепляясь лишь за бестелесный воздух, основа должна быть всегда и чем крепче, тем лучше. Без базиса нельзя.
Повинуясь этой нехитрой истине, Алекто и искала своей базис, свою собственную основу, точку опоры, что позволит перевернуть реальность под удобным ей углом, точку сборки, вокруг которой соберется ее новая, наспех придуманная правда. И этой точкой, этим камушком фундамент должна была быть карточка. Подлинный анамнез пациента, который помер, но все же был.
Фальсификацией Алекто заниматься не хотелось, это было бы слишком шатко, слишком глупо, слишком на грани самоубийства. Так что она искала. С упрямством, достойным лучшего применения, часами после смены и в свободные от пациентов минуты она перебирала карточки личных дел пациентов, прошедших через их отделение от начала этого года. Она искала того покойника, которому суждено обрести посмертную жизнь легендарным, в определенном круг на две (пока что, к счастью, на две) персоны, пророка.
Свой внезапно вспыхнувший интерес к больничным каталогам и пасьянсам карточек пациентов, Алекто объяснила коллегам тем, что ей вроде как уже не так далеко до просто целителя, без слова младший, а значит, пора бы уже болезни не только лечить, но и слегка изучать. Но она же холодная, как вода в Темзе зимой, и значит, вряд ли когда-нибудь сможет страстно увлечься хоть какой-то темой. А значит, ее удел это эффективность, оптимизация, рационализация. Немного поперебирать карточки, выявить статистику наиболее частых диагнозов, оптимизировать под это порядок в шкафах в смотровой – это было вполне ей посильно и похоже на нее. И коллеги верили. И Алекто беспрепятственно копалась в картотеке в поисках того самого нужного ей покойника.
Ей повезло невероятно, а может все дело просто в упрямстве и маниакальном упорстве. Но так или иначе, еще не кончился февраль, как она нашла подходящего идеального кандидата. Алекто даже скривила губы в улыбке, напугав оказавшуюся рядом Джейн из регистратуры, когда она первый раз увидела ту самую карточку. Она была шикарная, даже не камушек, а настоящий булыжник ее фундамента для лжи. Это просто постамент для памятника вранью. На такой основе ее слова должны были точно устоять.
Весьма довольная собой Алекто не смогла удержаться и написала письмо о находке Сандрин немедленно, слегка безалаберно и беспечно. И ответ со следами сырных крошек не заставил себя долго ждать. Час проверки на прочность основы ее лжи был назначен.
Они встретились на следующий день у Фортескью, как и было оговорено. Как отголосок вчерашней редкостной удачи, нынче в Мунго к обеду случилось затишье, что позволило Алекто не спешить, но придти во время. Она выбрала столик в углу и заказала кофе-глиссе. Пожалуй, это единственное блюдо в этом проклятом месте, которая она могла хоть как-то вытерпеть, но она ведь не есть сюда пришла, а врать. Недолго, но со вкусом.
Мороженое – это ведь тоже сорт лжи, иллюзия лакомства, под которой прячется нелюбимое детьми молоко.

+2

3

На встречу с Алекто Сандрин шла со смешанными чувствами. Письмо могло оказаться чистой правдой, а могло - ловушкой. Алекто могла вполне искренне хотеть помочь, насколько ей, в принципе, было подобное свойственно, могла пытаться запутать следы, а могла и искать способ от Сандрин избавиться. Кафе Фортескью для последнего было, вроде бы, слишком публичным местом, но никто не говорил, что оттуда нельзя загадочным образом исчезнуть и больше нигде и никогда не объявиться снова. Живым, по крайней мере. Разумно было бы сообщить хотя бы кому-то о том, куда, с кем и почему Сандрин собралась, но со вчерашнего вечера ее мнение не изменилось: коллегам об этом знать было слишком рано. А друзей, которым она бы рискнула доверить что-то подобное, у нее тем более не было. Поэтому на работе, в личном шкафчике, Сандрин оставила подробно написанное письмо о своих планах и их причинах. Если с ней что-то реально случится, рано или поздно шкафчик вскроют и письмо найдут.

Аппариров напротив кофейни, Сандрин на минуту замерла, сосредотачиваясь и максимально избавляться от эмоций. Сегодня это оказалось совсем несложно. Похоже, все бурные эмоции вышли еще в ночь на пятнадцатое, когда, вернувшись домой, девушка разнесла пол-спальни, швыряя о стену всем, что под руку подворачивалось. Теперь же злость ушла, оставив после себя лишь сожаление и принятие того, что почти наверняка о любом своем действии в этой истории Сандрин пожалеет, потому что ни одно из них не будет казаться ей правильным в полной мере. Принятие - и решение довести задуманное до конца. А там - будь что будет.

- Привет. - Она опустилась на стул напротив Алекто, жестом подозвав официанта, заказала себе ванильное мороженое, а затем спокойно посмотрела на приятельницу. - Я тебя внимательно слушаю.

+2

4

Кофе возникает на столе незаметно. Где-то между «слушаю» и вдохом перед монологом.
- Привет, - выдыхает Алекто и, пользуясь явлением официанта как отсрочкой приговора, замолкает.
Пока обретает словесную форму заказ на мороженное, Алекто делает еще несколько глубоких вдохов – будто бы ей предстоит прогулка по нитке над пропастью, и она пытается ощутить последние мгновения жизни – вдруг она ошибется, оступится и дальше ничего не будет, только могильный холод стен Азкабана. Жутковато, до холодка по хребту. Но пути назад нет. Официант ставит точку в блокноте и исчезает. Минута подаренной отсрочки истекла.
Алекто делает глоток кофе, будто бы хватаясь за возможность молчать еще долю секунды. Мороженное обжигает холодом десна, а слишком горячий кофе ошпаривает язык. Неприятно. Как наказание за медлительность, что ж теперь цепляться за мгновения. Ввязалась – так вперед. Решительнее. И Кэрроу решается.
- Помнишь, я говорила тебе тогда, днем, четырнадцатого, когда еще ничего не произошло, что у нас был пациент, который твердил странное, а потом умер. Я из-за него и подумала, что вечером может что-то случится, - несколько сбивчиво и в обход начинает Алекто. Предисловия, чтобы настроить себя на нужную волну, вспомнить свои же фантазии и поймать равновесие на той нитки, по которой она идет над обрывом.
- Так вот, - продолжает Кэрроу, ложечкой вычерчивая вензель «эй-си» на тающем облаке мороженного над кофе, - я отыскала этого пациента в больничной картотеке. Не сразу, конечно, у нас там сразу после был такой бардак, тогда же в Мунго не только магов, но и магглов притащили в большом количестве, их тоже надо было как-то оформлять, а потом переоформлять, потому что министерским не понравился первый вариант, а потом еще и еще раз переоформлять. Маленькая канцелярская каторга, в общем, и она мешала спокойно искать, - это могло бы прозвучать эффектно, возможно, даже драматично. Вот только Алекто хватило на слова, но не хватило на эмоции и интонации. И получилось лишь сухое, безжизненное, безразличное перечисление малозначимых фактов. Но вряд ли кто-то ждал от него большего.
- Нашла я его. Звали Эван Келли. Странное имя, правда? Но такое назвал. Без определенного занятия. Авантюрист мелкий, промышлял тем, что что-то кому-то доставал, оказывал мелкие услуги или что-то такое в этом роде. И, видимо, не угодил кому-то из клиентов, за что и получил так, что не смогли реанимировать, да и поздно он к нам попал. Так вот этот Келли в предсмертной агонии болтал, что заказали ему очень сильную, мощную и опасную штуку, и когда он ее достал, заказчик сказал, что это особый подарок всему городу. А потом он умер и больше ничего не рассказал, в смысле, Келли умер, а про заказчика ничего больше не сказал, совсем, - Алекто делает глоток успевшего остыть кофе. Потом еще один. И еще. У кофе неприятный привкус ванили и молока из-за мороженного, гадость же. Но Кэрроу делает еще глоток, потому что пауза ей сейчас важнее вкуса. Она слишком редко и из рук вон плохо произносит такие огромные монологи. Просто гигантские. Чересчур. И только кофе ее сейчас может спасти. Так что еще глоток.

+2

5

Напряжение в воздухе можно резать ножом, хотя говорит Алекто в привычном, неэмоциональном тоне, и если бы не несколько глубоких вдохов перед самым началом разговора, можно было бы подумать, что она совершенно спокойна.

"Помню, такое не забудешь. И помню не только это", - думает Сандрин на вопрос Алекто, но только молча кивает, а затем так же молча слушает, и чуть позже неторопливо приступает к своему мороженому. Оно появляется быстро - и это хорошо, потому что есть чем занять руки.

Слова про бардак в Мунго звучат совершенно верибельно, и Сандрин даже издает негромкий смешок, думая о том, что без участия обливиаторов в этом хаосе не обошлось. Каждый ли магл получил адекватную выписку? А всех ли учли в картотеках магловских больниц? И каким именно образом? Бедные целители. И магловские медики - тоже, если их эти манипуляции с пациентами тоже как-то коснулись. Однако - по этой ли причине Алеко так долго искала пациента? Бардак-то случился уже после него, если Сандрин правильно запомнила и поняла озвученную ей историю. По идее, медкарты, заведенные и закрытые до взрыва в Опере, не должны были пострадать от последующего хаоса.

Мелкий авантюрист нашел опасную штуку. Аж такую опасную, что взорвался целый магловский Ковент-Гарден. Это тоже вызывало вопросы. Впечатляющие навыки для мелкой сошки.

- Авантюрист был из наших, если я правильно поняла? - задумчиво уточняет Сандрин. - А про заказчика что-то на эту тему есть? В медкарте есть какие данные, кроме имени? И, вообще, можно ее увидеть?

Это, конечно, нарушение медицинской тайны, но Алекто уже и так благополучно ее нарушила со своим рассказом. Да и трупу хуже уже не будет. К тому же, не Сандрин, которая тут тоже ходит по грани нарушения пары десятков правил, афишировать то, что у них здесь происходит. Пока привлечение внимания к этой истории в ее интересах не многим больше, чем в интересах Алекто. А интересы той явно лежат в сильно другой плоскости.

Сандрин смотрит на то, как приятельница нервно - если это слово вообще можно использовать применительно к этому человеку - пьет кофе, и заставляет себя с почти безмятежным видом вернуться к мороженому.

"Если ты ни в чем не виновата, Алекто, то что ж ты такая дерганая?"

Боится, что аврорат под шумок невиновную загребет? Скорее, напротив, очень даже виновную. Зря боится, если так. Будь у Сандрин хоть какие-то планы в этом ключе, она бы не исчезла из поля зрения Алекто на целых две недели. В тот вечер в больнице у нее было четкое ощущение, что, надавив чуть сильнее, она бы вытащила из бывшей сокурсницы признание. Захоти она этого на самом деле - не остановилась бы на разовой беседе. Но цели и желания Сандрин в этом вопросе куда менее однозначны и запутаны.

И сейчас она едва ли не сочувствует Алекто, разрываясь между своими собственными взглядами, один противоречивее другого. Сложно в нынешних реалиях быть аврором, излишне хорошо понимающим чистокровные ценности.

Отредактировано Sandrine Sallow (2021-04-28 21:26:49)

+2

6

И если бы это был чемпионат по постановке в тупик вопросами, в этот самый момент бы зазвучали фанфары, и Сандрин выручили бы чемпионский титул и приз в виде статуи ошарашенного визави. Стилизованного визави, естественно. С оригинала бы вряд ли имело смысл лепить, потому, как выражение лица Алекто не сильно изменилось – как была каменная маска, так и осталась – шоковая озадаченность вопросом была лишь в мыслях.
Вот что бы это значило – был ли авантюрист из наших? Кто такие наши? Ответ был не очевиден.
Возможно, это была проверка на вшивость, и за таинственным словом «наши» прятались все двадцать восемь священных, или может наичистокровнейшие, просто чистокровные или может клуб почитателей Темного Лорда (или как там в аврорате именую их орден змеи и черепа), или может это были все, кто когда-то носил зеленую мантию. Вариантов деления на «наши» и «нет» выходило вроде как даже не мало, вот только легче от этого не становилось. Даже если отключиться от изначальной провокационности деления на свой-чужой, базовая проблема все равно оставалась. И она была в том, что чистокровные, полукровные, пожиратели, школьные враги и приятели, коллеги, соседи, да хоть все демоны души никогда не были для Алекто своими. Слово «наш» в ее сознании сходился клином на фамилии Кэрроу, все Кэрроу – свои, а не-Кэрроу – чужие. По этой узкой, ограниченной, загнанной в рамки классификации сказать «да, он наш» она могла лишь про одного человека во всем огромном мире. Вот только, кажется, Сандрин спрашивала совсем другое.
Алекто заполняет вынужденную паузу еще двумя глотками кофе. Ей нужно хоть пару минут, чтобы собраться с мыслями.
- Авантюрист был магом, если ты об этом. Магглы до недавнего времени у нас были редкостью,  - осторожно, как будто танцуя на идеально отполированном и потому скользком паркете, начинает говорить Алекто и замолкает еще на глоток кофе.
- Про заказчика не ясно, - перешагнув опасный вопрос и переведя дыхание, продолжает Алекто, - в бреду авантюрист бормотал разные имена, но без уточнений, кто это. Можно искать и перебирать все окружение, но это уже больше похоже на гадание на кофейной гуще, - Кэрроу опускает глаза в чашку, будто бы ища ту самую гущу, но обнаруживает лишь кофе.
- Что до карточки, то если отбросить анамнез, диагноз, наблюдения и причину смерти, то там останется лишь имя, адрес и упоминание о том, что тело родственники не востребовали. Этот авантюрист все еще в Мунго, в морге. И, пожалуй, посмотреть на него будет проще, чем на его карточку. Или можно еще наведаться по указанному адресу, я, правда, не успела проверить, реальный он или как. Он ведь записан со слов больного, так что может быть чем угодно, - поясняет Кэрроу.

Отредактировано Alecto Carrow (2021-05-02 23:08:17)

+2

7

У Алекто, оказывается, сложности с пониманием слова "наши" в контексте простого разговора. Забавно.

- Да, об этом. Ну, он мог быть сквибом, например. И маглом, тоже, на самом деле. Я же не знаю, при каких именно обстоятельствах он к вам попал. Чтобы доставать какие-то опасные штуки из магловского мира, нужно об этом магловском мире достаточно много знать, - откликается Сандрин, потому что успевает заметить очередную, достаточно продолжительную, паузу на свой, в общем-то, простой вопрос. - Ну а если это была не магловская шутка, то тогда эта история не имеет к Опере отношения. И - страшно представить - город может ждать еще какой-нибудь сюрприз. Будто нам их мало в последнее время.

Но лучше бы это оказалось не так. Иначе эту историю и правда придется нести в аврорат, а вместе с ней - тащить туда и Алекто. Плохая идея. Пусть даже Сандрин и понимает, что рассуждает сейчас не как аврор, преданный своему делу до мозга костей, а как авантюристка, мыслящая намного менее однозначными категориями.

- А, кстати, и правда - при каких обстоятельствах? - интересуется Сандрин. - Проклятием приложили? Или чем-то более простым, но не менее эффективным?

Причина смерти, при данном раскладе, на самом деле, не слишком важна. То, был ли этот Эван Келли маглорожденным, полукровкой или достаточно чистокровным, вот это - существеннее. Потому что чистокровный авантюрист, способный найти в магловском мире бомбу, - это был бы крайне внезапный расклад. Способный перечеркнуть либо всю историю Алекто как вранье, либо - как минимум - этого товарища как потенциального участника того взрыва. Мало ли что он там доставал, не имеющее к Опере никакого отношения? И к первой версии Сандрин склоняется куда сильнее. Будь на ее месте кто-то другой, Алекто бы уже давно рассказывала всю эту историю в аврорате или хотя бы у хитов. И история, очень вероятно, рассыпалась бы, как карточный домик. Но Сандрин не хочет - пока - ни разрушать линию защиты Алекто, ни пытаться доломать саму Алекто. Пока Сандрин хочет посмотреть, что будет дальше. И поэтому она обсуждает всю историю целиком - ищет слабые места, мелкие нестыковки, анализирует ход мышления Алекто, потому что ей просто - помимо всего прочего - ужасно интересно, как приятельница станет выкручиваться дальше и можно ли извлечь из всего этого нечто ценное, не сдавая бывшую сокурсницу в аврорат.

- Адрес у тебя с собой? - спрашивает Сандрин, мысленно взвесив все "за" и "против".

Жилье этого Келли не место преступления. Значит, не опечатано. Защита вот, может стоять, да. У авантюриста - даже достаточно серьезная. Но рискнуть стоило. Хотя бы ради продолжения разговора с Алекто.

- У тебя есть сейчас время туда прогуляться?

+2


Вы здесь » Marauders: stay alive » Флешбеки » [28.02.1978] Surprising


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно