Marauders: stay alive

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders: stay alive » Незавершенные отыгрыши » [27.02.1978] Острые углы


[27.02.1978] Острые углы

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

ОСТРЫЕ УГЛЫ


закрытый эпизод

https://forumupload.ru/uploads/001a/c7/fc/52/425047.jpg

Участники:Минерва МакГонагалл и Альбус Дамблдор

Дата и время:27.02.1978, ближе к вечеру

Место:кабинет директора, Хогвартс

Сюжет:
Понедельник день тяжелый, а школьная жизнь - эхо происходящего за ее пределами.

Отредактировано Albus Dumbledore (2021-03-02 15:00:29)

+5

2

- Это становится невыносимым, Альбус!

За спиной у Минервы закрылась дверь, и осталось все то расстояние, которое разделяло её текущее положение в пространстве и непосредственную цель визита.

Позади был крючковатый каменный нос общительной гаргульи, переменчивые в своем положении лестницы, покрытый пока задержавшимся здесь, на севере страны, инеем внутренний двор замка и, конечно, тот разговор, который ей пришлось уже дослушивать вместе с Горацием и Помоной, прежде чем строго разводить в стороны участников так называемой дискуссии. Отсекая себя ото всего случившегося дверью директорского кабинета, она будто бы дистанцировалась от проблемы, хотя на самом деле, конечно же, притащила её с собой внутрь. На своем пятом уже десятке лет, Минерва хорошо понимала, что ничто и никогда не может пройти бесследно, и груз событий, преследовавших каждого, лишь копится и копится, как пресловутый снежный ком.   

- Третий курс, Вы представляете? Всего лишь третий курс. Едва начавшуюся драку, конечно, вовремя предотвратил староста Хаффлпафа, но какова была риторика! “Вы во всем виноваты! Папа в Министерстве. Там все так считают”...

Чуть повысив голос, чтобы изобразить высокий детский голос, Минерва опустилась в кресло напротив директорского стола и только сейчас почувствовала, что ноги её почти не держат. Что все то, с чем она притащилась в этот кабинет, она пронесла лишь на какой-то сверхчеловеческой воле, чьи запасы в ней становились все скуднее и скуднее.

Шутка ли - когда в школе с пугающей достоверностью отражаются события, происходящие за её стенами, избавиться от ощущения, что на плечи навалили не то всю страну, не то весь мир, практически невозможно. И если официальная позиция Министерства уже начала оглашаться со всей серьезностью тринадцатилетками, то что должны были делать преподаватели? Вершить судьбы по принципу Суда Небесного из отцовской Библии? Не непосильная ли ответственность для всего лишь людей?

- Мои, конечно же, ввязались. Когда чистокровный слизеринец нападает с обвинениями на магглорожденного с Хаффлпафа, Гриффиндор, разумеется, не будет стоять в стороне. Не могу сказать, что в этом есть что-то неправильное, директор, но третий курс! Они же совсем дети! Клянусь, это отвратительное слово на “Г”* - было самым “слабым” из того, что звучало в их диалоге.

Потянув с голову остроконечную шляпу, Минерва положила её себе на колени, поверх как-то столь же безвольно, как и она сама осевшей на плечах изумрудной ткани мантии с тисненым орнаментом из листьев чертополоха, который, казалось, готов был вот-вот завянуть. Пару выбившихся из пучка прядей волос она по инерции заправило за ухо, и куда с большим умыслом вернула, поправив за край, съехавшие ниже очки, будто за их стеклами можно было скрыть эту поселившуюся в последнее время в глазах безграничную усталость последнего времени.

- Конечно, мы с профессором Спраут и профессором Слагхорном отправили на отработки всех участников. Конфликты на территории школы все еще запрещены, и студенты должны учиться их избегать, но эта маггловская история в опере, очевидно, не проходит для нас безболезненно. В отличие от правительства мы не можем просто отгородиться от магглов. У нас учатся их дети. Хорошие дети хороших людей.

+4

3

После ответа на уже третье за день родительское письмо, чей автор со всей серьезностью пытался ему втолковать насколько хрупкой, ранимой и глубоко непонятой являлась душа их чада, Дамблдор решил, что вполне заслужил немного передохнуть. Отвести и свою собственную, пусть даже не столь хрупкую душу. Например за починкой магического секатора профессора Спраут, внезапно обнаружившего в себе панический страх перед жующей капустой, что в свою очередь, в преддверии очередного матча по квиддичу, было крайне удручающим как саму Помону, так и школьную медсестру обстоятельством.
Провозившись с инструментом добрые три четверти часа, и устранив при этом не только изначальную неполадку, но так же обновив чары самонатачивания, Дамблдор посчитал нужным наложить сверху еще и защиту от порезов, за чем его и застала влетевшая в кабинет Минерва МакГонагалл.
Влетела она, впрочем, разве что в исключительно метафорическом смысле. Присущая декану  Гриффиндора строгость нрава едва ли позволяла Минерве влетать куда либо в буквальном смысле. Дамблдор даже позволил себе на момент унестись в прошлое, туда где М. МакГонагалл гоняла по полю бладжеры. Увы, интерес самого Альбуса к данному виду времяпровождения всегда был настолько остраненным, что он так и не сумел выудить из памяти было ли в игроке в квиддичь под фамилией МакГонаггал больше азарта и откровенной ярости, чем в девочке берущей у него дополнительные уроки по трансфигурации. Последняя скорее отличалась повышенной целеустремленностью и совершенно не любила терять контроль над происходящем. С годами эти черты едва ли смягчились.
Засчитав «приветственную» фразу скорее за риторическую и совершенно не нуждающуюся в уточнении, все равно ему сейчас все обяснят и пояснят, Альбус закончил уже начатое им заклинание и убедившись, что то исправно вписалось в общую магическую формулу секатора, отложил садовый инструмент в сторону.
Минерва начала говорить едва достигнув кресло на против директорского стола. Альбус, чуть склонив голову в бок, внимательно слушал и лишь иногда еле заметно кивал в знак понимания и согласия. Ему самому, не далее как вчерашним утром, еще перед завтраком пришлось разнимать парочку пятикурсников, спорящих примерно о том же. В последствие он и двое спорщиков чуть ли не остались без завтрака, главным образом потому, что счел разговор на троих потенциально более эффективным способом разрешения конфликта, чем лишение очков или отработки. В итоге последующую четверть часа он провел в попытке несколько потушить вскипевшие и переполненные уже совершенно не относящиеся к изначальной проблеме эмоции, а потом они вроде как даже немного поговорили. Едва ли, конечно, двое сорвиголов поменяли свое изначальное мнение, но ушли как будто даже задумавшись. Редкий успех там где в большинстве случаев дети все равно расходились упрямо держась за свою обиду и злость.
Упоминание гриффиндорцев, которые конечно не могли просто пройти мимо, отразились на лице директора мягкой улыбкой. Защитники слабых и борцы с несправедливостью, так без сомнения они видели сами себя. И было бы в корне не верно лишать их этой веры в необходимость действия и возможность поменять мир к лучшему. Увы, это так же означало, что они едва ли учились осмыслять последствия перед тем как переходить в атаку. И слишком часто решали проблемы нахрапом и силой. Даже фанатизмом.
С губ Дамблдора сорвался тихий вздох.
- Выпьешь? - поинтересовался директор, когда словарный поток Минервы немного иссяк. Ответа он не дожидался и тут же мягко поднявшись на ноги, направился к шкафу с зеркальными дверцами, который скрывал в себе целую батарею разнообразных напитков. Наполнив бокал для Минервы и для себя, Дамблдор вернулся к столу. Подал напиток женщина и уселся в кресле на против.
- Дети подражают взрослым. Взрослые предпочитают верить «Пророку». Едва ли кто-то из нас может всерьез быть этим удивлен, - заметил старый волшебник и чуть пригубил свой бокал.
- Что, конечно, не означает, что я не огорчен решениями Министерства по данному вопросу, -  вдумчиво добавил он, уводя взгляд к Фоуксу, в этот момент усердно ковыряющего что-то у себя под крылом.
Это было самое печальное во всем, не столько все учащающиеся и ужесточающиеся нападения Пожирателей, а полная импотенция в ответных действиях Министерства. Неразбериха, хаос, желание урвать дешевых балов у населения и как будто бы полная не состоятельность там, где надо было просчитывать последствия своих и чужих действий хотя бы на пару шагов вперед. Для него все это казалось столь очевидным, что они почти жалел, что раз от раза отказывался от поста Министра. Но нет, это было правильное решение, другого быть просто не могло и Дамблдор ободряющее улыбнулся Минерве.

+5

4

Огневиски у профессора был местный и до того остро пах торфом на верхних, идущих вместе с парами спирта нотках, что запах Минерва почувствовала, едва приняла свой бокал. Шляпу с колен пришлось подвинуть чуть в сторону, чтобы было где разместить напиток - по привычке, оставаясь с бывшим наставником и давним другом один на один, нынешний декан целого факультета позволяла себе побыть чуть-чуть менее строгой, самую малость более женственной, и демонстрировать если не слабость, то хотя бы намек на то, что и её прочный, практический стальной скелет имеет свойство ржаветь и изнашиваться.

- Если попечительский совет узнает, они это вряд ли одобрят.

Для друга не жалко было откровенности и в эмоциях, и с саркастичной ухмылкой вздернув бровь и отсалютовав бокалом, Минерва сделала маленький глоток. Нёбо и горло быстро потеплело, аналогичная теплота скоро разлилась в груди, будто распускаясь вдоль ребер цветком, и легче от нее, разумеется, не стало, но стало чуточку спокойнее, хотя в жженных, дымных ароматах и чудилось легкое пораженчество, как на отгремевшем канонадой взрывов, покрытом пеплом и только временно притихшем поле боя. Впрочем, примерно так оно и было. Разведенные в стороны и против воли отправленные на одну отработку дети вряд ли бы за время неё успели пересмотреть свои взгляды. Молодые умы, насколько Минерва успела усвоить за годы и годы своей педагогической практики, были восприимчивы к идеям, но и не менее упрямы.

Не стоило заблуждаться и сомневаться в правоте Альбуса - и даже в этом упрямстве дети действительно играли во взрослых, которые легко и податливо предавались безумию, которое быстрее вируса заражало их гибкий, охочий до трагедий мир. Иногда, правда, Минерве самой казалось, что это она сходит с ума - до того убедительно иные заявляли о своей правоте, но наваждение быстро отпускало, покуда у неё находились единомышленники. Жаль только, что вместе с ним никогда не уходила грусть, имевшая, напротив, свойство только крепнуть и крепнуть. После ярких эмоций именно она оставалась последним послевкусием, подобно тому, как шотландский огневиски по итогу оставлял привкус сухих яблок и меда.

Минерва вздохнула, когда одно совпало с другим и сжатое оцепенение от возмущения, натянувшихся едва не до боли нервов и горечи немного ушло. Наступало время не то рефлексировать над произошедшим, не то уже решать, что с этим делать дальше.

Алкоголь, как никак, мог чуть-чуть притупить острые углы, но не снимал ответственности, а её на тех, кто отвечал за воспитание без малого, будущего Магической Британии, априори накладывалось много.

- Знаете, директор, если честно, я уже запуталась в том, кто кому подражает. В этих извечных противостояниях магов с магглами, а чистокровных со всеми остальными, мне видится слишком много подростковых комплексов и борьбы за место в песочнице. Такое чувство, что наш мир патологически не желает взрослеть.

Начала Минерва с рефлексий. Не от большого желания и не то, чтобы очень осознанно, - скорее потому, что ей было нужно еще немного выговориться или, вскрывая некий болезненный нарыв, подойти к нему обстоятельно, проанализировав причины его появления. Она сделала еще один маленький глоток. Теперь не то по инерции, не то чтобы смочить горло перед долгим разговором.

- Хотя я не исключаю, что это уже профессиональная деформация - во всех наблюдать непрекращающийся переходный возраст. Но это ведь никого не оправдывает?

Она не то, чтобы ждала от Альбуса четкого ответа, но он, в своей почти вековой мягкости и спокойствии, казался ей достаточно надежной опорой даже в самое неспокойное время. Вероятно, это было до крайности эгоистично с её стороны.

+4

5

Он был равнодушен к огневиски. На его вкус даже самые мягкие из сортов слишком отдавали горечью. Быть может так проявлялась его слабость, его не способность до конца забыть и отрешится, но горечи ему хватало и так. Он предпочитал тягучую, не навязчивую сладость меда, но у каждого напитка было свое время и место. Иногда требовалось не ласкать и убаюкивать, а прижигать и выжигать. Сбалансировать нахлынувшую слабость внешней силой. Иногда лишь ее иллюзией.
- Мы им не скажем.
Глаза волшебника загорелись почти мальчишеской безалаберностью. Если совету очень хотелось, он мог придраться и к этому, почему бы нет. Но слишком многие из них более чем охотно соглашались на угощение в этом кабинете, кое-кто имел даже чинно соблюдаемые им предпочтения в угощении. Было бы интересно послушать в какие именно слова они пытались бы облачить свои претензии перед тем как ими же подавится. Нет, подобные глупости его не волновали и волновать не могли.
Стойкость. Слово лучше всех других передающее суть Минервы МакГонагалл. И одновременно делающее ее беднее, опустошеннее чем эта молодая женщина была на самом деле. Переживания, чувства, эмоции, которые она не спешила раскрывать перед миром. Жизнь полная секретов и несказанных слов. Быть может ровно по этому они так хорошо понимали друг друга. Быть может ровно по этому они могли сказать друг другу то, чего не говорили никому другому в этом мире. Цену откровения по достоинству может осознать лишь тот, кто сам очень долго молчал.
Дамблдор чуть склонился вперед и осторожно забрав остроконечную шляпу женщины переложил ту на собственный стол. Его ладонь, морщинистая, старческая, но все еще крепкая легла на ладонь женщины.
Потеряться было так легко, никогда не увидеть всего многообразия дорог, которые перед тобой лежали, еще проще. Совсем просто верить только в одну, самую настоящую истину из всех, не важно какую именно, главное верить и слепо следовать своей вере, не важной какими жертвами, не важно какой ценой. Быть может, если он и сам когда-то не верил столь же слепо, ему было бы легче сейчас осуждать, решать, даже вершить. Вести за собой других было так просто.
- Взрослая жизнь скучна и полна ограничений, - мягко улыбнувшись, пожал плечами старик, - Приходится брать на себя ответственность и признавать даже самую нелицеприятную правду.
Правда бывает страшной. Правда бывает болезненной. Она совершенно не обязательно излечивает.
- Не оправдывает, - не стал спорить Дамблдор. А ведь оправдание так сильно хочется найти, нечто позволяющее прикрыть самое гадливое и уродливое, нечто дающее право не считать себя монстром. Оно ведь все во благо, всегда во благо, только во благо.
- Но это и не проклятие, которое невозможно снять, - вокруг полно разочарований, неверных решений и ошибочных выборов, ничем не оправданной жестокости и несправедливости. Зла, в самом примитимном и вульгарном смысле. Оно виднеется ярче и сильнее, но это не правда. Это лишь маленькая ее частица.
- Мир постоянно меняется. И надежды в нем не меньше, чем тьмы, - губы директора коснулась мягкая улыбка, - Еще совсем недавно никто даже и не думал бы о том, что возможно в открытую бороться за признание и права оборотней. Еще поколение назад было бы невозможно представить Блэка учащегося не на Слизерине.

+5

6

Кроме крайнего эгоизма, который Минерва, безусловно, проявила, прибежав в непростое время в директорский кабинет, ей двигал еще и тот определенный прагматизм, который можно позволить себе только с друзьями, а еще вернее, с сообщниками. Орден Феникса, некогда с подачи все того же Альбуса, поместивший их обоих под сенью своих крыльев, заставлял смотреть на возникающие в школьной жизни проблемы, чуть шире, чем просто на педагогические и докапываться до их причин чуть глубже, чем позволяла стандартная школьная практика.

Все переплеталось где-то рядом - Рождество, День Святого Валентина - и даже если принять официальную позицию Министерства касательно последнего, все равно становилась какой-то удручающе занятной приверженность драматических событий в Магической Британии совершаться по праздникам, или накануне оных. Общество расшатывалось и давилось буквально со всех сторон, и именно тогда, когда больше всего было настроено радоваться, и даже при слепой вере в случайности, нельзя было не учитывать, что общая нервозность населения, вызываемая диссонансом трагедий, не скажется на школе.

Осознание всего этого мало помогало Минерве, как педагогу, но как одной из Ордена Феникса, ей становилось очевидным, что кто бы не зажигал раз за разом в небе череп со змеей - сейчас он добился многого. Страх прочно поселился между людьми и теперь влиял на них всех - от мала до велика. И об этом она, пожалуй, могла в стенах школы переговорить только с директором - с этим вдумчивым и обманчиво мягким человеком, который, как ей уже который год к ряду казалось, всегда успевал увидеть чуть дальше прочих.

Ему и сейчас удавалось, несмотря на все её, вытянутое в стальной канат приличий, но все же достаточно явное негодование (проходившее по самой границе с паникой, если быть честной), указывать ей на перспективы и на былые достижения, которые на фоне всего плохого имели свойство забываться удручающе легко и быстро и, как бы сказал отец, грешным делом даже ей самой. Под давлением его мягкой улыбки, Минерва слегка убавила градус собственного возмущения, хотя так и не смогла принять оптимизм профессора, пусть даже грустный и сдержанный, целиком.

Вероятно, до него она еще попросту не доросла и пока еще слишком привыкла если не щетиниться по-подростковому бравадой, то точно в любой неприятной ситуации демонстрировать немного грустную иронию.

- Есть плюсы в долгой жизни, не так ли? Успеваешь увидеть что-то хорошее, - впрочем, Минерва улыбнулась. Блэк на её факультете, при всех проблемах с ним в некотором смысле, действительно был неким знаком перемен. Другое дело, что все эти перемены свершались так удручающе медленно, в сравнении с последствиями катастроф, что виски в бокале временами пах не просто дымом, а пеплом поражений, которые, может, и не хотелось бы, но все равно получалось воспринимать как личные.

- Но события прошлого, и даже успевший случиться прогресс, увы, не отменяют наших текущих проблем, - Минерва сделала еще маленький глоток и совсем устало прислонила холодный край бокала ко лбу, прикрыв глаза, - Надо что-то делать с этим эхом гражданской войны в школе, Альбус. Не говоря уже о том, что надо что-то делать с самой войной, раз уж наше министерство постаралось сделать все, чтобы именно в неё все и превратилось.

+3

7

Надо было отдать Тому должное, пара месяцев безжалостного террора, несколько украшенных его символом массовых акций террора и страна уже трещала по швам. Министерство словно ошпаренное хваталось за все более жесткие меры пересечения, но рушило лишь себя и доверие к нему обычных граждан. Тех самых чью безопасность оно должно было обеспечивать, тех самых без чьей поддержки и доверия никакая государственная система не могла эффективно существовать. Она могла существовать лишь кое как и то, только если ей не угрожало ничего извне. И тем более, если та самая угроза уже давно прорастала изнутри.
Именно последнее в чем-то озадачивало. В действиях Тома проглядывался некий диссонанс. Тщательно расположенные им фигурки в коридорах Министерства и так держали в руках огромную власть. А все эти акты показушно бессмысленного насилия, ставили эту власть под ударом, создавая впечатление, что у Тома просто кончалось терпение. Или он верил, что наконец собрал под свои знямя столь внушительную силу, что действовать осторожно уже нет необходимости. Или.., или.., или. Вопросы без ответов, ответы, на которые еще требовалось найти правильный вопрос, все оно кружилось в голове, уводя все дальше и дальше от обеспокоенной женщины, которая сидела напротив, от кабинета в Директорской башне, от замка спрятанного между холмами шотландских Хайландов.
Обратно его вернул Фоукс, вынырнув наконец из под собственного крыла и призывно закурлыкав. Дамблдор повернул к фениксу голову, а затем протянул к птице ладонь, начиная чесать его голову. Феникс прокурлыкал куда более тихо и прикрыл глаза.
- Без сомнения, есть, - мягко улыбнулся Дамблдор. Возраст, например, учил тебя терпению. Не навязанной внешними обстоятельствами необходимости ждать, тогда когда на самом деле хотелось поменять все несправедливости мира сейчас же и самым кардинальным образом, а несто куда более глубокое и смиренное, помогающее осознать, что часть из «несправедливостей» были лишь навеяны лишь моментом, а те, что все же существовали, лучше всего было дробить камень за камнем, почти незаметно, но именно такие обычно задерживались на дольше. И как следует рассмотреть их было возможно лишь спустя годы.
- Наши текущие проблемы, едва ли так уж сильно поменялись, - выпрямляясь и слегка пожимая плечами, заметил Дамблдор. Фоукс подставил ему другую щеку.
Чистокровные и желающие к ним примкнуть полукровки самоутверждались за счет маглорожденных в его детстве, они продолжали самоутверждаться и сейчас, точно так же как разновозрастные наследники Гриффиндора едва ли были способны оставаться в стороны и не вмешаться в почти любие разборки, особенно те, которые давали им оправдание отправить еще одного слизеринца в больничное крыло с фурункулами в самых неожиданных местах.
Настоящее просто вскрыло и выявило то, что всегда существовало. Взрослые перестали прятать и умалчивать предрассудки, которые в них все это время тихо тлели, а дети.., дети будто через увеличительное стекло демонстрировали изьяны мира взрослого всем тем, кто был готов на него по настоящему посмотреть.
- И насколько оно касается детей, наши действия должны оставаться прежними. Маглорожденные или чистокровные, слизеринцы или хаффлпафцы, они должны ощущать себя в школе в безопасности. Ужесточать наказания при этом было бы контропродуктивно, мы можем лишь удвоить наши усилие по пересечению любых нарушений подобного рода. И искать некую общую для них цель.
- Лекции авроров в январе вроде не плохо сработали. Может нам стоит открыть дискуссионный клуб? Состязаться и драться мы их учим, как насчет помочь началу диалога?

P.S.

Унесло меня куда-то.

+2


Вы здесь » Marauders: stay alive » Незавершенные отыгрыши » [27.02.1978] Острые углы


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно